Ла Примавера

      …дыхания не хватало — словно сжимало лёгкие, не позволяло вдохнуть-выдохнуть, и по горлу — как наждачкой; скользко вокруг — шагнуть невозможно, ноги разъезжались в разные стороны, как по мыльной плитке. Холод от кафеля знобил кожу, заставлял даже самые малюсенькие волоски вставать дыбом. Ухватиться не за что — ладони мазали по окрашенным в темно-красный цвет стенам; пришлось остановиться — посреди помещения, казавшимся бесконечно длинным, как не имеющий конца коридор. И чем дальше — тем холоднее, страшнее и темнее. Стуки сердца отдавались в горле. В ушах зазвенело. Пару мгновений спустя раздалось со всех сторон — и продолжало монотонно капать на мозги. Ты их убил, ты их убил, ты их убил… С каждым разом — все громче и громче. Ты их убил. Ты их убил. Ты. Ты. Ты. Настолько громко, что собственный от отчаянья крик прозвучал пианиссимо.             Ты их убил.                                                 Ты их убил.                                Ты.       Ты.                                                 Ты.                                Ты.                                                                                      Ты.                                                                               ТЫ! Секунда — и тишина. Впереди появился стол, за которым сидел он сам, а позади собственной фигуры — белая стена. На ней подтеками крови читалась надпись:

КТО УБИЛ КЭРРИГАН ЛИ?

      С очередной трелью будильника Феликс подскочил в кровати в холодном поту. На электронных часах мигало 9:00 утра, а за окном уже как пару часов тому назад проснулся город. Люди спешили по своим делам, на работу, в школу, в гости — кто куда. И Феликс на всех них смотрел с балкона, пока дымил одну за другой. На телефон тем временем сыпались многочисленные сообщения от Джисона, присылавшего ему всякую дурь в личном чате. Феликс проверил входящие лишь краем глаза, не вдаваясь в подробности, и пролистал добрых картинок десять с котятами и пожеланиями доброго утра. Если бы Феликс плохо знал Джисона, он бы подумал, что тот над ним откровенно издевался. Но Джисон его как лучшего друга искренне и безоговорочно любил. А еще — Джисон был жутко невнимательным, потому, наверное, и не подумал, какое сегодня число. Феликс сорвал с настенного календаря листок — и так снова ознаменовалось двадцатое марта. Несмотря на такую дату, позднее утро проходило так же, как и пять лет до этого: Феликс заделывал волосы в небрежный пучок на затылке, умывался, чистил зубы, заваривал кофе и к десяти утра выходил на пробежку. Привычка, появившаяся у него еще в юношестве, помогала мало-мальски функционировать до сих пор. К двенадцати часам, после быстрого холодного душа, Феликс включал ноутбук и садился за монотонную работу в колл-центре Неспрессо; до пяти часов вечера он помогал людям сделать заказы на их сайте или давал инструкции, как самостоятельно почистить или запустить кофе-машину в первый раз. За это платили около тысячи пятисот баксов в месяц, не учитывая премий и овертаймов. Но Феликс жил один и квартиру не снимал, так что этих денег более, чем хватало. Да и тратиться ему особо не приходилось. После работы Феликс всегда залипал перед телевизором — не потому что любил пялиться в ящик, а потому что это хоть немного помогало отвлечься мыслями. Ни о чем другом кроме Кэрри Феликс в последние пять лет не думал. Иногда он засыпал прямо так, сидя на диване с пультом в руке — редко, но ему удавалось проспать почти всю ночь, не видя снов. Такие дни — без кошмаров — Феликс даже отмечал в настенном календаре. За год набиралось около десяти спокойных ночей — роскошь. Непозволительная. Но в ночь с двадцатого по двадцать первое марта Феликс все равно увидел сон — в котором была Кэрри, играющая на скрипке. Выглядела она как в день их свадьбы — в белом атласном платье, с цветочным ободком и в кружевных перчатках до локтей. Кэрри не смотрела в его сторону — и словно вообще не знала о том, что Феликс был с ней в одном помещении. Феликс любовался ей — не замечая ничего вокруг… но очень скоро на стенах появились кровавые надписи — и тогда Феликс, запоздало поняв, что это сон, попытался открыть глаза. Не получилось — даже с пятой попытки. Он понимал, что все не взаправду. Очередной кошмар. Таких было много. Нужно было просто закричать — это всегда работало. Но губы — словно склеенные — не размыкались. Феликс мычал — долго, упорно, и закричать удалось только тогда, когда Кэрри, доиграв до конца, указала на Феликса смычком. Лицо ее исказилось в жуткой гримасе — и Феликс, открыв глаза в реальности, вперился взглядом в их свадебную фотографию, стоявшую на тумбе около телевизора. В нее же — в приступе отчаяния — полетел пульт. Стекло мелкими осколками разлетелось в разные стороны. Такой импульсивный поступок заставил Феликса прийти в чувства — но только он встал с дивана, чтобы пойти за совком и убрать это, за стеной — из другой квартиры — начала играть до боли знакомая мелодия. «Весну» Вивальди Феликс, даже не будучи музыкантом, знал наизусть. По нотам. Он на негнущихся ногах подошел к стене, приложившись к ней ухом, и услышал вместе с «Весной» свое сердцебиение; в глотке пересохло. Он не знал, сколько времени простоял так, уперевшись в стену ладонью — но очухался уже в кровати, когда будильник снова разбудил его и на электронных часах замигало 9:00.       Игра скрипки продолжалась — и все это время Феликс почти не спал целыми сутками. Мелодию он слышал и днем, пока работал, и играла она как заевшая пластинка, не сменяясь ничем другим. Феликс хотел убедить себя, что ему просто казалось, чудилось, что это все — его давно травмированная натура, которая держалась пять лет, но более — не могла. В последнюю неделю призраки прошлого жестили — и вообще не давали Феликсу покоя. Не мог же человек за стеной в действительности каждодневно и нощно исполнять одну и ту же мелодию без остановок? Или мог?.. Феликс не выдержал уже к часу дня — и, сняв гарнитуру, быстрым шагом направился в коридор. Прямо в домашних тапочках он вышел из квартиры, не думая и не соображая начал тарабанить в соседскую дверь. Стучался он долго — но ему никто так и не открыл. Все это время «Весна» продолжала звучать из чужой квартиры. Поэтому Феликс стучался к соседу каждый день — жить так было невозможно. Он засыпал на ходу — и из раза в раз ему снился один и тот же сон, в котором Кэрри играла на скрипке и одновременно с этим, заливисто смеясь, говорила Феликсу о том, что он — убийца. Феликс видел на своих ладонях кровь, которую никак не мог оттереть. Ее же он откашливал. Эти сны он видел два-три, а то и четыре раза на дню, когда проваливался в дрему. Голова пухла — Феликс переставал соображать. Неожиданно для самого себя Феликс оказался перед соседской дверью — и та также неожиданно открылась. За ней показался ничего не понимающий парень, которого Феликс видел впервые, и смотрел он с нескрываемым недоумением: — Что-то случилось? — как можно мягче спросил тот, выглядывая в подъезд. — Горим? Феликс вперился в соседа взглядом — и не сводил его. Молчал. — Времени три часа ночи… — сосед звучал обеспокоенно. — Вам нужна помощь? Феликс и на это промолчал — прислушивался к звукам из чужой квартиры. Или оно действительно было так, — или у Феликса просто в ушах звенело — но «Весна» доносилась в три пиано, еле различимо, как комариный звон.       Произведение Вивальди преследовало Феликса повсюду: дома, на улице, на пробежке, в магазинах, во время редких ночных прогулок по городу… Это выводило его из терпения — потому что к постоянным ночным кошмарам добавилась слуховая галлюцинация, с которой Феликсу приходилось жить. Выживать, точнее — и он был близок к тому, чтобы пустить пулю в висок. К счастью, пистолет у него имелся. Ханнет Беркам, к слову, тоже пустили пулю в висок — после того, как переломали ноги в лодыжках. Алексе Смит пустили пулю в висок после того, как подвесили к потолку. Кейт Милли пустили пулю в висок после того, как сломали позвоночник в трех местах. Сарре Родригес пустили пулю в висок после того, как заживо сняли скальп. Кэрриган Ли пустили пулю в висок… после того, как переломали ноги в лодыжках, после того, как сломали позвоночник в трех местах, после того, как подвесили к потолку и после того, как заживо сняли скальп. Только после всего этого. Ее намеренно мучали больше других. Намеренно — зная, что Феликс Ли был ее мужем. Намеренно — зная, что Феликс Ли был детективом, расследующим убийства предыдущих четырех девушек. Поэтому Кэрриган Ли досталось больше остальных. Человек, совершивший эти преступления, хотел уничтожить Феликса. И ему это почти удалось — по крайней мере, последние пять лет Феликс, бросивший работу в отделе, жил на автопилоте и хотел только одного — чтобы «Весна» все же закончилась.       Неделю — или около недели — продолжалась эта пытка. Феликс уехал работать в офис, надеясь, что мелодия не будет доставать его там, что постоянные голоса и разговоры коллег помогут приглушить ее — но ничего. А мистер Харрис, начальник, завидев Феликса в таком состоянии, в приказном тоне заявил, что Феликсу срочно нужно уйти в отпуск. — Ты ужасно выглядишь, — прямо сказал он, когда вызвал Феликса к себе в кабинет. — Ты не был в отпуске три года. Я не могу позволить тебе работать дальше. Ты должен привести себя в порядок. Феликс вместо всех этих слов слышал «Весну». — Работать из дома ты тоже не будешь. Ми-соль-соль-соль-фа-ми… — Если нужны деньги сейчас — можешь оформить себе больничный еще на неделю. Си-си-ля… — И не смей помогать Молли с ее делами, иначе она снова все свесит на тебя, и ты не сможешь нормально отдохнуть. Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… соль-ля-си-ля-соль… фа-ре-си-ми — пиано. Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля…соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля…соль-ля-си-ля-соль-фа… пауза… ми — на форте… — Ты меня понял? Ми — триоль, соль — триоль, пауза. — Феликс? Соль — триоль, пауза, соль — триоль, пауза. — Я понял. Ми-ми — на легато. Ми — триоль. Ми-ми — на легато. Ми — триоль. Пауза. — Кенни подбросит тебя до дома. Наперебой включенному в машине радио продолжала играть «Весна». В продуктовом магазине продолжала играть «Весна». В подъезде продолжала играть «Весна». В квартире продолжала играть «Весна». Под водой в полностью набранной ванне продолжала играть «Весна». С трелью дверного звонка продолжала играть «Весна». Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… Феликс схватился за скользкие бортики. Доволочил босыми ногами до двери, оставляя позади себя мокрую дорожку следов: — Кто там? Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Сосед. Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Какой? Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Из пятьсот пятой. Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — И что Вам нужно? Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Вы можете открыть дверь? Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Зачем? Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — У нас проблема. Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Мне нужно одеться. За дверью оказался тот самый сосед, к которому Феликс стучался все то время, что его преследовал призрак Вивальди. Выглядел злым — по-настоящему, но старался говорить с Феликсом спокойно. Феликс ничего не понимал. Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Зачем Вы пробили дыру в стене между нашими квартирами? Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Дыру? Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — У меня в квартире дыра. Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Я не знаю, откуда она там взялась. Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Она пробита с Вашей стороны. Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Я ничего не делал. Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Меня не было дома всего пару дней. Откуда взялась дыра в стене между нашими квартирами? Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Я не знаю. Соль-соль-соль-фа… Сосед уперся рукой в дверной проем — и понизил тон голоса: — Сходите посмотреть. Пока я прошу об этом спокойно. Феликс прошаркал за соседом в тапочках, не опасаясь — зашел вместе с ним в квартиру. — Вот — дыра, — сосед указал на нее рукой. — Гребаная дыра в стене моей квартиры, — соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Дыра в стене квартиры, за ипотеку которой я плачу огромные бабки, — соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Дыра из Вашей квартиры в мою, — соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Может, хоть что-нибудь мне на это скажите? Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Почему у Вас постоянно играет «Весна»? Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Какая еще к черту… Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Все это время — из Вашей квартиры доносилась музыка Вивальди. Я слышу, как играет «Весна» даже прямо сейчас. Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Ничего не играет. Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Но я слышу скрипку. Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Я не музыкант. Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Тогда почему уже сколько времени я слышу «Весну», играющую в Вашей квартире? Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Я не умею играть на скрипке. Я не музыкант, я художник. Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… Феликс огляделся по сторонам — вокруг не было ничего, что могло бы опровергнуть слова соседа, только подтвердить: мольберт, стоящий в углу комнаты, деревянный сундучок с масляными красками, ряд полотен и холстов, приваленных к стене, и запах летучих жидкостей. Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — Но где скрипка? — Нет у меня никакой скрипки. Я не умею играть на музыкальных инструментах. Я вообще классику — ненавижу. Феликс ненавидел ее тоже. — Что мы будем делать с дырой в стене? Соль-соль-соль-фа-ми-си-си-ля… — С какой дырой? Ми-соль-соль-соль-фа-ми… — Боже правый!.. Ми-ми — на легато. Ми — триоль. Ми-ми — на легато. Ми — триоль. Пауза. — Да хоть левый. Выключите музыку. — Не играет у меня никакая музыка! Что с Вами такое?! Феликс завис — шум в ушах стих. «Весна» — стихла. Все — стихло. Сосед снова указал на дыру: — Вот эта дыра! Что мне с ней делать? Почти истерично. — Замажьте чем-нибудь… — Замазать?! — Я не понимаю, чего Вы от меня хотите… — На кой черт Вы пробили мне дыру в стене?! Зачем?! Господи!.. — сосед схватился за голову, и если бы волосы на ней уже не были сбриты под двоечку, он бы точно выдернул несколько клоков. — Вы ненормальный!.. Феликс пожал плечами: — Но это же не я терроризировал всю округу «Весной». — Да это Вы меня сейчас со своей гребаной «Весной» терроризируете!.. Я уже слышать это слово не могу! Уходите! Дверь за Феликсом громко захлопнулась. Будучи в своей квартире он подошел к этой дыре, с той стороны чем-то заставленной, и присмотрелся внимательнее. Он пытался вспомнить, как и каким образом смог пробить стену. В голову ничего не лезло. Даже «Весна». Удивительно. Феликс ничего не делал с этой дырой — и разгневанный сосед больше к нему не приходил. Один раз они столкнулись на лестничной площадке — тот только посмотрел на него волком, не поздоровался. Феликс не поздоровался с ним тоже — спокойно прошел мимо. По плану у него была утренняя пробежка. Потом — поход в продуктовый. К вечеру Феликс хотел убраться в квартире. Может, созвонился бы с Джисоном по мессенджеру. И лег бы спать пораньше. Недолго Феликс прожил в относительном спокойствии — но то было затишьем перед бурей. Знаешь, вообще-то все, что произошло — это твоя вина. Феликс ворочался в кровати. И если бы я все-таки бросила тебя — со мной ничего бы не случилось. Одеяло оказалось скинутым на пол. Ты виноват в смерти Ханнет. Могильно-холодно. И в смерти Алексы — тоже. Ладони опалило жаром. И в смерти Кейт. Полоснуло по пальцам. И в смерти Сарры. Тело прошиб озноб. Электронный циферблат показал 9:00 утра. Феликс пусто уставился в дырявую стену перед собой. Голос Кэрри в его голове смолк. Скрипка не играла. Только трель телефонного звонка. — Я не разбудил тебя? Феликс тяжело поднялся с кровати и нашарил на полу тапочки: — Нет. — Вот и славно! Слушай… дело такое… ты только трубку сразу не бросай, пожалуйста, это очень важно. Феликс, зажав телефон между плечом и ухом, дошел до окна, чтобы закрыть его. — Ты знаешь, что после твоего ухода в отделе все стало очень… — Давай ближе к делу, Джисон, — перебил Феликс, выходя на балкон. Полупустая пачка сигарет лежала на подоконнике. — Извини… ты не против говорить на эту тему? Я даже не спросил тебя. — Все в порядке. Выкладывай, что там такое. У Феликса все еще был синдром детектива. — В общем… Мы с Минхо напоролись на одно дельце, пока работали в архиве… оно все еще не закрыто, и оно ужасно странное. Если бы я верил во всякую паранормальную чушь, я бы сказал, что оно какое-то мистическое… — Какой номер дела? — А ты что, все наизусть помнишь? Феликс прикурил: — Не все. Многие. — Ладно… Дело, о котором Джисон рассказывал, было Феликсу знакомо. О нем в отделе ходили целые байки еще лет десять назад, когда Феликс только-только стал работать детективом. — И почему оно заинтересовало тебя сейчас? — Феликс докурил вторую сигарету и затушил бычок в переполненной пепельнице. — Этому делу уже лет тринадцать, если мне не изменяет память. Срок давности вышел. — Чонин с позволения капитана Джексона организовал группу, занимающуюся «бесперспективняком». У них появились некоторые мыслишки… — Так что требуется от меня? — все еще не понимал Феликс. Джисон любил ходить вокруг да около. — Я скину тебе файлы в личку, посмотри своим зорким глазом. Потом скажешь, что думаешь на этот счет. Если бы не отпуск, — вместе с фиктивным больничным — Феликс бы отказался. Но, во-первых, это было нужно Джисону. Во-вторых, Феликсу нечем было заняться. В-третьих, он не давал обещаний и не клялся в том, что никогда больше не свяжется со своей старой работой. Он расценивал это как некую игру. Все равно сверхъестественного от него ничего не требовалось. Просто окинуть взглядом. Все. Никаких расследований — никаких смертей — никаких убийств. — Я посмотрю. Получив несколько файлов от Джисона, Феликс сел за свой рабочий стол, по старой привычке потянувшись к блокноту. Он особо не вчитывался — но рука на автомате что-то черкала на листке бумаги. На одном, на втором, на третьем… шестой лист Феликс выдернул, смял и кинул на пол. Мысль завела его куда-то не туда. Лечь пораньше не получилось — Феликс очухался только тогда, когда циферблат показал половину четвертого ночи. Оставшаяся ее часть прошла без сна — Феликс честно пытался отвлечься от этого дела, не пересматривать файлы, ничего не записывать в блокноте, но рука так и тянулась. Что, руки чешутся еще кого-нибудь прихлопнуть, да? Феликс включил телевизор — так, чтобы чисто на фоне шумел. Признайся, тебе просто нравится умываться кровью других людей. Феликс плеснул на лицо водой из-под крана. Ты до ужаса боишься потерять свою связь с прошлым. В холодильнике как назло не осталось ни одного энергетика. Ты зависим. Только растворимый кофе. Противный и на запах, и на вкус. Чужая смерть для тебя — наркотик. Но пришлось пить то, что было. Ты наркоман, Феликс, ты получаешь кайф — от того, что пускаешь людям кровь. По итогу кофе Феликс не допил — и вылил в раковину. Лучше бы ты пустил пулю в висок себе. Снова — звонок в дверь. Тебе так нравится убивать? — Вам так нравится жить с дырой в стене? Сосед, стоявший перед ним в одном банном халате и с полотенцем на голове, отчего-то вызвал у Феликса кривую улыбочку. — Что смешного? — У Вас полотенце с уточками. — И дыра в стене! — гневно напомнил сосед. — Почему она все еще там? — Так Вы же ее не замазали — вот она все еще и там. — Я?! — на грани крика. — Если завтра же дыра не будет заделана — я вызову полицию! — Я полицейский. Сосед не сменил гнев на милость. — Детектив, если точнее. В отставке. — Хоть Папа Римский, — процедил сквозь зубы сосед, — или Иисус Христос. Мне все равно! — А вот это уже попахивает расизмом… мы с Вами оба в одной угнетённой узкоглазой группе, не забывайте об этом. Сосед поперхнулся собственным вдохом: — Невыносимый! Феликс не стал говорить о том, что вперед ногами — все вполне себе выносимы. — Завтра я иду в полицию! — Могу позвонить в отдел и предупредить, что Вы придете. Сосед на это ничего не ответил — ушел к себе, громко хлопнув дверью. Феликс спокойно закрыл свою. И ведь никто даже не догадывается о том, какой же ты на самом деле монстр, Феликс. Феликс снова подошел к стене — дыра с той стороны по-прежнему была чем-то прикрыта. Ее диаметр был примерно соразмерен кулаку Феликса — но рука должна бы была пострадать после таких ударов, способных проломить стену насквозь. А на ней не было ничего — ни царапин, ни ссадин. Просто потому что на тебе все заживает как на псине. Феликс задумчиво поскреб подбородок. А собаке, к слову, уготована собачья смерть. Нужно будет завтра купить шпаклевку и какие-нибудь доски — заделать это все хотя бы на первое время. Сосед, конечно же, хотел его послать — как только увидел на пороге своей квартиры. Но в руках у Феликса были какие-то стройматериалы, и посему тот понял, что вредитель пришел не просто так. — Со своей стороны я уже все сделал, потому опыт работы имеется. Я зайду? Сосед промолчал — но внутрь пустил. — Только клеенки кончились. Дайте какие-нибудь пакеты, чтобы я пол не запачкал. Предоставив Феликсу все необходимое, сосед убрал от стены небольшой стеллаж, закрывавший дыру: — Сколько времени это займет? — Около пятнадцати-тридцати минут. — Отлично. Я буду в другой комнате. — Оставите меня здесь одного? Сосед косо на него глянул. — А вдруг Вы пустили в квартиру убийцу? — И убийца так прямо мне об этом скажет? Феликс пожал плечами: — На моей практике разные встречались. Кто-то сразу говорит, что он убийца. Кто-то тщательно скрывает. — И Вы относитесь к первой группе, я правильно понимаю? Феликс невесело хмыкнул: — Есть еще третья группа. Сосед, собиравшийся было уйти, по итогу остался стоять посреди гостиной. Спросил — с неподдельным интересом: — И какая это группа?.. Феликс раскладывал стройматериалы на полу, на соседа не смотрел и не ответил на вопрос, задав вместо этого свой: — Вы художник, насколько я помню, значит, у Вас творческий склад ума, верно? Сосед сел в кресло, стоявшее чуть поодаль: — Можно и так сказать. — Тогда, пока я заделываю дыру в стене, Вы сможете составить мне компанию? На эту просьбу сосед, без задней мысли пустивший домой человека, которого, по сути, видел всего лишь несколько раз в жизни, почему-то кивнул: — Хорошо, — и, наконец, представился: — Хенджин. А Вас? — Феликс, — слишком открыто, как для убийцы. — Перейдем на «ты»? Сосед согласно хмыкнул. — В таком случае… у меня есть загадка для тебя. Хочешь напрячь мозг? — Я весь внимание. Пока Феликс разводил смесь и подпиливал фанеру, которой хотел забить стену снаружи, Хенджин, наблюдая за ним, слушал все то, о чем Феликс ему ведал. На загадку было мало похоже. — Есть пять девушек, все — молодые, невероятной красоты. Каждой — от восемнадцати до тридцати лет. Бездетные, три из них — не замужем. Живут в городе, у каждой — хорошая работа. Отличные отношения с семьей, с коллегами, с соседями, с друзьями. Никто не может сказать о них ничего плохого. И все — жестоко убиты. Хенджин подпер голову рукой. — Их тела, как ландыши, начинают находить по весне. Первую — первого марта, вторую — пятого, третью — десятого, четвертую — пятнадцатого, пятую — двадцатого. Пять девушек, разница в нахождении тела каждой — пять дней. С первого по двадцатое марта. Около железнодорожных путей. В лесу. Один конец — город, другой — населенный пункт сельского типа. Расстояние между ними — около ста миль. Хенджин смотрел за тем, как Феликс забивал дыру наполнителем. Феликс спокойно продолжал: — У одной из них снят скальп с лица и головы. У второй сломаны лодыжки. Третьей переломали позвоночник в трех местах. Четвертая была подвешена за руки. С пятой проделали все, что сделали с предыдущими. Каждая получила пулю в висок. В левый. Хенджин сцепил пальцы в замочек. — На их телах обнаружено множество отпечатков пальцев. Личность убийцы смогли установить. Но даже, если бы убийцу поймали, посадить бы ее не удалось, — Феликс примерил фанеру, достал гвозди, взял молоток и начал аккуратно ее прибивать. — Отпечатки пальцев — есть. Личность убийцы — есть. Но наказать убийцу не могут. Вопрос: кто убийца и как ее наказать? Ты — убийца, Феликс. Хенджин задал встречный вопрос: — Убийца относится к третьей группе? Феликс на секунду оглянулся на соседа через плечо: — Может быть. В выражении лица Хенджина мешалось непонимание и одновременно — интерес. — Первая группа — те, кто признается сам. Вторая группа — те, кто ни в какую не хочет признаваться. А третья группа?.. — Те, кто не убивал — но чьими руками совершено преступление? Феликс хмыкнул: — Отличное предположение. Каким образом? Хенджин не знал. — Допустим, преступление совершено руками человека, который к этим преступлениям не имеет никакого отношения. Как такое возможно? — Такое чувство, будто ты мне не все вводные данные рассказал. Феликс пожал плечами: — Я уже не помню всех деталей. Оставшееся время, в которое Феликс доделывал свою работу, Хенджин сидел в кресле, глубоко погруженный в мысли. А когда Феликс ушел — он просто махнул ему на прощание и даже не поднялся следом, чтобы сразу же закрыть дверь. А ближе к двум часам ночи постучались уже к Феликсу — тот не спал, потому что корпел над делом, которое ему подсунул Джисон, но поначалу не обратил внимания на стук. Только тогда, когда в дверь начали стучать настойчивее, Феликсу пришлось подняться с места и пойти посмотреть, кого занесло к нему в такое время. — Это Хенджин. Открой, пожалуйста. Вероятно, что-то с дырой в стене… — Я не могу заснуть из-за твоей загадки!.. Я уверен, что ты рассказал мне не все! Феликс пропустил его в квартиру: — Почему ты так решил? — Я чувствую, что есть какая-то загвоздка!.. Убийца, не являющийся убийцей, не может не быть им просто так! Ты о чем-то смолчал! Я не могу уснуть! Феликс закрыл дверь на ключ: — Проходи. Я охлажу твой пылкий ум. Феликс очень любезно предложил ночному гостю чай со сладостями, место за столом и ручку с блокнотом: — Побудешь сегодня в роли детектива. У меня остались материалы дела. — Так это не загадка?.. Феликс отрицательно мотнул головой: — Нет. Феликс, будучи детективом в отставке, не должен был хранить у себя ничего подобного — и уж тем более не имел права показать что-то третьим лицам. Только это мало его волновало. Уж не теперь. Да и кто бы узнал?.. — Реальное дело? — Да, — Феликс включил ноутбук, щелкнул на папку, которую не открывал долгие годы, и представил Хенджину все, что могло понадобиться. — Ты волен посмотреть любой файл, любой документ. Я не ограничиваю тебя по времени. Все, что тебе потребуется, есть здесь. Можешь приступать. Хенджин как-то недоверчиво глянул на Феликса, но любопытство взяло над ним верх — так что, взяв ручку и положив блокнот перед собой, он открыл первый файл, название которому было «Ханнет Беркам». Пока Феликс занимался чем-то другим, сосредоточенно вчитываясь в распечатки, Хенджин, отвлекаясь только на фигурку фанк-поп Леонарда Хофстедтера на столе, делал пометки. Ему хватило, может, около получаса на то, чтобы окинуть взглядом все имеющиеся документы, и, пробежавшись им по своим записям, Хенджин повернулся к Феликсу, к половине третьего ночи уже клевавшему носом. — Ханнет сломали лодыжки, Алексу подвесили, Кейт сломали позвоночник в трех местах, Сарре сняли скальп, Кэрриган сломали лодыжки, позвоночник, сняли скальп и подвесили. Всех пятерых пристрелили в конечном итоге, — Хенджин проговаривал это вслух, чтобы ни в чем не спутаться. — Да, — полусонно. — Отпечатки пальцев — одни и те же. Личность убийцы установлена — ее зовут Сьюзи Кеплер. — Да. — Но полиции не удалось ее арестовать. — Да. Хенджин нахмурился: — А где дело Сьюзи Кеплер? Феликс почему-то хмыкнул. — На Сьюзи завели дело? — Если Сьюзи принадлежит к третьей группе убийц… — Которые не убивали… — Но которые виновны в преступлении… — Значит, что никакой Сьюзи нет? Она фикция? Феликс не скрыл своего расстройства: — Не огорчай меня. Хенджин тряхнул головой — и проговорил вслух все еще раз. Когда дошел до Сьюзи — смолк, глядя куда-то перед собой. — Сьюзи есть. — Сьюзи есть, — повторил за Феликсом Хенджин, вертя между пальцев ручку. — Сьюзи Кеплер — есть… она есть… Сьюзи Кеплер — убийца, которая никого не убивала… ее отпечатки пальцев обнаружены на каждом теле… Сьюзи — есть. Феликс тяжело вздохнул. — Но если есть Сьюзи — почему нет ее дела? — Сьюзи — есть. Дела — нет. Хенджин снова повернулся к экрану ноутбука, на котором было открыто последнее дело. Кэрриган Ли. — Почему нет дела? — Почему нет дела… — риторически. — Нет дела… Сьюзи — есть… дела — нет… Пока Хенджин бормотал себе под нос одно и то же, Феликс отошел в кухню, чтобы заварить очередную кружку мерзкого растворимого кофе. Но не для себя. — Сьюзи — нет! Донеслось из гостиной. — Феликс! Сьюзи — нет! Поэтому и дела на нее тоже нет! — То есть? — Точнее: Сьюзи — была! Но если нет дела — нет и Сьюзи! «Нет тела — нет дела», так у вас говорят? Феликс вернулся в гостиную: — Убийца, которая никого не убивала… — Которая не могла убить, потому что самой Сьюзи нет! Феликс подвинул ему кружку: — Но отпечатки на телах жертв принадлежат ей. — Но если Сьюзи относится к третьей группе, если она «убийца», которая не совершала преступления, но чьи отпечатки были обнаружены на телах, если она не была арестована, потому что ее не могли арестовать — значит, что Сьюзи на тот момент уже не было… она покончила с собой! Феликс похлопал ему, и на пару мгновений Хенджин даже приободрился, выдохнул с облегчением, его почти отпустило, и он смог бы уйти сейчас к себе и спокойно лечь спать — если бы выражение Феликса не было таким плоским. — Только не говори мне, что я не прав… — Сьюзи не покончила с собой после совершенных преступлений — потому что на момент их совершения она уже была мертва. Хенджин страдальчески схватился за голову. — Я же сказал тебе еще в самом начале: убийца, которая не виновна в совершении преступлений. А ты говоришь мне, что она всё-таки убила этих девушек — а потом покончила с собой. Если это так — то ее нельзя отнести к третьей группе. — Она была мертва на момент совершения преступлений… но ее отпечатки пальцев… — Дело висит не раскрытым уже пять лет — и ты правда думал, что сможешь управиться с ним за полчаса? Хенджин заметно приуныл. — Выключи логику — и включи свое творческое мышление. Ты же художник. Хенджин сделал большой глоток кофе: — Хорошо… в любом случае — вся ночь впереди. Феликс мысленно пожелал ему удачи — и с головой ушел в дело Джисона, которое никак ему не давалось. И вправду — мистическое; Хейли Роттер, двенадцатилетняя девочка, пропавшая — или похищенная — прямо из дома под покровом ночи; родители ее были у друзей, оставили дочь одну, закрыли входную дверь на ключ, вдобавок — Хейли закрылась сама изнутри. Следов взлома не обнаружено. Хейли не смогла бы пустить своего похитителя внутрь, так как была закрыта снаружи. Окна закрыты изнутри. Все закрыто изнутри. Кто и как ее похитил? Она бы не убежала сама — даже если бы захотела. — Что с телами? Феликс оторвал взгляд от распечаток: — Что с телами? — переспросил он. Хенджин нервно грыз колпачок ручки: — Они странные. — Они полусгнившие, плюсом — скорее всего подвергались экзекуции с кислотой. Хенджин нервно постучал пальцами по столу и повернул ноутбук экраном к Феликсу: — У Ханнет — ноги, у Алексы — руки… Сарра — голова и лицо, Кейт — спина и ягодицы, Кэрриган — грудь и живот… — Хенджин разгрыз колпачок и бросил ручку на стол — повторил еще раз: — Ханнет — ноги, Алекса — руки, Сарра — голова, Кейт — задняя часть, Кэрриган — передняя… — И? — И?.. — Хенджин нахмурился. — Почему так? — Я не судмедэксперт и не патологоанатом. Могу сказать только то, что все они были обрызганы щелочью и выброшены во влажную среду. Вдобавок ко всему прочему — их тела растерзали дикие животные. — Но тебе не кажется это странным? — Что конкретно? Хенджин повернул ноутбук к себе: — Странно, что какие-то части их тела пострадали больше, чем другие. Такое возможно? — Зависит от обстоятельств, — повторился Феликс. — Почему тебя это смущает? Хенджин не ответил — потянулся за блокнотом, что-то быстро в нем набросал — и показал Феликсу какую-то схемку. Феликс нахмурился тоже. — С них же снята кожа в этих местах?.. — с неуверенностью в голосе. — Я не ошибся? Феликс всмотрелся: — Тяжело точно установить. Но вполне возможно, это не исключено. — Но ведь похоже? — Может быть, — пожал плечами Феликс. — У тебя появилось предположение? Хенджин неоднозначно хмыкнул: — Оно странное. — Ты использовал логику? — Нет, свое творческое мышление, — фыркнул сосед, отведя взгляд обратно к экрану. — Лицо, руки, ноги, грудь и живот, спина и ягодицы… не знаю, как это прозвучит… может, по-маньячному… — Говори. Хенджин все еще не был уверен в своей догадке: — Если предположить, что с тел жертв были срезаны определенные участки кожи… а я предположу!.. — Как пожелаешь. — Так вот, — получив одобрение, Хенджин продолжил: — У меня появилась мысль, что эти участки кожи, если они, опять же, были срезаны, схематично формируют… эм… силуэт человека? Феликс ничего не спросил — только рукой махнул, мол, договаривай. — Лицо, голова, грудь, живот, ноги, руки, спина, ягодицы — почти все, из чего можно сделать нового человека… как лекало… — Типа как Франкенштейн? — Да, — Хенджин вновь всмотрелся в фотографии с мест преступления и из морга. — Конечно, руки Алексы, например… одна пострадала чуть больше, вторая — чуть меньше, но, так или иначе, обе… спина Кейт — довольно большой участок, ягодицы — поменьше… и с остальными также — кожа снята не полностью, не так, чтобы из всего имеющегося можно было бы сшить что-то; скорее, появляется такое ощущение, будто с них срезаны недостающие куски кожи… Только не пойму — зачем понадобилось два скальпа лица?.. В этом деле меня смущает только Кэрриган — она была последней, Сарру нашли до нее, у нее уже не было лица. Зачем еще одно? Феликс вздохнул: — Вероятнее всего из-за того, что она была женой детектива, расследующего это дело. — Бедняга… — Хенджин погрустнел. Даже крышку ноутбука прикрыл, чтобы больше не смотреть на дела. — Получается, что убийца сделал это специально… — Что конкретно? — Он знал, что Кэрриган — жена детектива. И сделал с ней все это намеренно — может, чтобы отомстить и показать, что он неуловим. Вероятно он даже знает, кто детектив. Чувствуется в этом что-то личностное. Феликс сложил свои распечатки в ровную стопку — руки заметно тряслись: — Допустим, — но говорил спокойно. — А отпечатки пальцев Сьюзи? Хенджин помедлил с ответом: — Моя чрезвычайно творческая догадка… — словно предупредил перед тем, как пояснить: — Если убийца хотел сделать что-то наподобие Франкенштейна, если кожа с определенных участков снята неполностью, а некими лоскутками, которых ему не доставало… в таком случае, может, конечно, я ошибаюсь — и это что-то из области фантастики, но… — Ты можешь не тянуть кота за причинные места? Хенджин почесал в затылке, опять медлил: — Что, если убийца срезал кожу рук Сьюзи или вовсе их отрубил для того, чтобы понаставлять чужих отпечатков на телах и запутать следствие?.. Это же гениально: сделать убийцей человека, который умер до всех этих преступлений… И если моя догадка о срезанных участках кожи верна, если они не просто разложились и сгнили подобным образом… — Хенджин остановил сам себя — перебил поток своих мыслей закономерным вопросом: — Как вообще умерла Сьюзи Кеплер? На электронном циферблате мигало 3:54 утра. Скоро начало бы светать. — Думаю, на сегодня хватит, — Феликс встал из-за стола, задвинул за собой стул — и очевидно дал понять, что собирался выпроваживать ночного гостя. — Твое предположение очень интересное, Хенджин, правда… видимо, не зря я тебя поднапряг. — Знаешь, это похоже на детективный квест… не учитывая то, что все произошедшее случилось в реальности… это печально, конечно, — намек Хенджин понял, потому встал тоже. — Если я чем-то помог — я правда очень этому рад. Феликс только кивнул. Уже в коридоре Хенджин, словно очнувшись, поинтересовался: — А откуда материалы этого дела взялись у тебя? Ты же сказал, что в отставке. — Потому что я уволился после того, как не смог разобраться с ним. Лицо Хенджина в момент стало скорбным: — Получается, что Кэрриган… — Моя жена, — перебив, договорил за него Феликс. Не хотел по какой-то причине, чтобы эти слова прозвучали из уст Хенджина. — Поэтому я не смог объективно оценить многие факторы… не то состояние было. — Не скажу, что я понимаю тебя, потому что я с таким не сталкивался, но я искренне сожалею. Феликс пожал плечами — искусно делал вид, что это ничего, это уже не страшно. — Но у меня для тебя тоже есть загадка, — Хенджин, как показалось Феликсу, хотел немножко разрядить обстановку. Потому Феликс, криво улыбнувшись, дал на это добро: — Не обещаю, что смогу ее разгадать, но давай. Хенджин постарался улыбнуться тоже, чтобы не говорить об этом с негативом: — Между квартирами двух соседей каким-то образом появляется дыра… Но тут Феликс не сдержал смешок — впрочем, отчасти вымученный. — Один сосед на момент совершения преступления находится не в городе и у него есть железобетонное алиби… второй никак не может подтвердить свою непричастность к преступлению, но говорит о том, что он не знает, как дыра образовалась в стене… у тебя есть неограниченное количество времени и квартира, в которой произошел инцидент. Справишься? Феликс тихо посмеялся: — Не обещаю, но постараюсь. Хенджин кивнул: — Только подойди к этому расследованию серьезно! Дело-то не пустяковое! И ободряюще похлопал по плечу. Ушел. Феликс постоял в коридоре еще какое-то время, прислонившись лбом к входной двери, тяжко вздохнул и решил, что с мыслями, на которые его навел Хенджин, он разберется днем, не сейчас. Сейчас в голове у Феликса беспрестанно звучал голос Кэрри. Прекрати притворяться. Феликс убрал все со стола и выключил ноутбук. Ты прекрасно знаешь, кто убийца. Завел будильник на десять часов утра вместо девяти. Ты знаешь причины. Постель оказалась жутко холодной. Ты дал слабину. Подушка — жутко неудобной. Ты позволил себе быть слабым. И в открытое окно задуло. Я огорчена. Феликс заснул ближе к половине пятого утра.