Однажды учитель

***

      Когда Михоук проснулся, то первая мысль внезапно окатила его вместе с головной болью: было похоже, что случайно утонул и теперь лежал на дне проклятого океана. Совершенно нелепо. Итак, новый день. Какой по счету? Корсар небрежно приоткрыл тяжелые веки и мазнул взглядом, оценивая обстановку. Для утра слишком темно, должно быть, еще ночь.       Какое-то время он смотрел на часы напротив своей кровати, но расфокусированным зрением не мог сложить воедино мутные контуры цифр и медленно движущиеся стрелки.       Кровь гулко стучала в ушах. Постепенно, но он все же приходил в себя. Наверное, не стоило так много пить. Михоук лежал на боку в неудобной позе, и его правая рука онемела. На соседней койке похрапывал Шанкс. Они были в море и, если верить штурману Рыжеволосого, до места, координаты которого величайший мечник получил о Монки Д. Гарпа, оставался день пути.       Михоук так и не понял, как сумел обуздать гнев. И хотя мысли о беспощадном кровопролитии беспрестанно терзали разум, но на одной лишь силе воли ему удалось удержаться на самом краю.       Первоначальная ярость схлынула, только тупая злоба еще бродила внутри, иногда пытаясь вырваться и сжечь все вокруг. Он заботливо придерживал ее до нужного момента. Пульс, не стихая, отзывался в висках, отмеряя оставшееся время до намеченного пункта. Еще день, только один день. Осталось недолго, малыш…       Корабль Красноволосого уверенно брал курс на северо-восток, разрезая морскую гладь и оставляя за собой длинный пенистый след. Еще никогда штурман и рулевой Шанкса не работали настолько слаженно. Что и говорить, с бесконечно злым Дракулем Михоуком вся пиратская шайка ощущала себя заложниками на собственном корабле, и потому работала без сбоев, как единый механизм. Шанкс не уставал шутить по этому поводу. К счастью для остальных, почти все время Михоук проводил в каюте капитана. Однако, не сговариваясь, пираты все равно обходили, теперь плохое место стороной. Никто не хотел лишний раз попадаться на глаза шичибукаю.       Для самого Михоука дни тянулись, словно их склеили патокой. Заложив руки назад, он ходил по каюте Шанкса взад и вперед или присаживался на кровать и, посидев немного, начинал опять ходить, прислушиваясь к звуку собственных шагов.       — Ты бы поел, — голос Шанкса звучал отдаленно, с трудом пробиваясь через толщу мыслей, в которых Михоук варился последние дни (недели?).       Михоук не ответил. Он с удивлением обнаружил себя за одним столом с Рыжим, который, видимо, из солидарности пребывал в таком же задумчиво отстраненном настроении. Шичибукай какое-то время вяло ковырялся в еде, но потом все же наколол на вилку листья салата, но так и не поднес их ко рту. Стыд, злость и ощущение собственного бессилия клубком вились в груди. Он уже свыкся с ними. Они разъедали мозг и притупляли остальные чувства.       Шанкс дважды щелкнул пальцами в бесполезной попытке привлечь внимание.       — Михоук! Черт возьми, соберись уже! Ты меня вообще слушаешь?       — Нет, — честно признался Михоук.       Как он мог есть, если где-то там, наверняка, голодал один маленький мальчик, который доверил величайшему мечнику всего себя? Шичибукай стиснул зубы, прогоняя отдающие горьким пеплом мысли. Чёрная непроглядная тьма наполняла пространство, она сочилась сквозь приоткрытый иллюминатор, дарующий свежесть и приглушенный шум волн. Море одолевало Михоука. Он как будто окаменел, застыл, ошеломленный случившимся. Он был величайшим фехтовальщиком, но сейчас от этого было не больше пользы, чем от острого клинка в руках слепого. Михоук мог возмущаться, впадать в отчаяние, кричать, возможно, безумствовать - он ничего из этого не делал. Только ждал.       И момент настал даже раньше, чем он предполагал. В каюту, которую они делили с Шанксом, нарушая их затянувшийся пресный ужин (или ранний завтрак?) без стука ворвался старпом Красноволосых. Темноволосый рослый пират на голову обгонял капитана в росте.       — Капитан, мы почти на месте. Если хотим остаться незамеченными, то дальше разумнее использовать лодку, — пират-великан был немногословен, как и всегда. Но в его голосе звучала сталь.       Внутри Михоука щелкнул тумблер. Наконец-то. Резким, почти неестественным движением, он поднялся и направился к шкафу. Там уже давно все было готово.       Шанкс благодарно кивнул старпому, и тот, развернувшись на пятках, быстро покинул каюту, оставив их наедине. Капитан пиратов с сомнением смотрел на уверенную спину Михоука. — Что планируешь делать? Есть план?       И это говорил ему любитель искать проблемы на свою рыжую голову на каждом острове, к которому пришвартовался его корабль. Даже сейчас Михоук не удержался от того, чтобы не закатить глаза.       — Есть. Я вхожу, забираю Зоро и выхожу, — сипло отозвался голос шичибукая, что можно было списать на дни проведенные практически в безмолвии.       — Я тебя не узнаю, — Шанкс нахмурился. Он упрямо шагнул в сторону Михоука, — Ты же не думаешь, что я останусь в стороне? Я иду с тобой.       — Нет, не идешь, — Михоук звучал, как человек, с которым не следовало спорить. При этом в его чертах было что-то унылое, даже если движения оставались самоуверенны. Он быстро раскрыл добытую из шкафа сумку и извлек из нее темный сверток, — Это мои ошибки. Мне и исправлять. Но у меня есть одна просьба, — Михоук развернул сверток, который оказался черным плащом, и поймав удивление в глазах Шанкса, пояснил, — Присмотри за Йору, пока меня не будет.       Шанкс недоверчиво уставился на шичибукая.       — Оставишь меч?       Рыжеволосый пират получал все больше доказательств, что Михоук тронулся умом. Величайший мечник, словно не замечая смятения друга, коротко кивнул, не отводя взгляда.       — Гарп просил никого не убивать, — Михоук пожал плечами и накинул на них темную плотную ткань, — Я сохраню статус шичибукая, так будет безопаснее для Зоро. Если после всего мальчик согласится остаться рядом со мной, то лучше бы мне не терять неприкосновенность.       Шанкс был вынужден признать, в словах Михоука была толика смысла. Это не отменяло, как сильно пирату не нравилась идея, что Михоук все сделает в одиночку.       — Ладно, — сдался Шанкс, с трудом сдерживая протесты. И видят боги, они у него были. Михоук застегнул длинный черный плащ, практически сливающийся с темнотой ночи, теперь лишь пронзительно лицо белело в свете лампы.                         Следующей после плаща была маска, скрывающая слишком узнаваемые глаза. Не говоря ни слова, Михоук шагнул из каюты.       Шанкс подскочил к двери, вспомнив, что упустил важную деталь.       — Эй! Но ты вообще не взял оружие!       — Ошибаешься, — отозвался Михоук. Он обернулся на миг, и Шанкс успел заметить, что губы друга скривились в злой улыбке. Спустя миг величайший в мире мечник растворился в темноте.       Шанкс по наитию оглядел каюту. Секунда замешательства, и он откинул голову в приступе беззвучного смеха. Рядом с тарелкой с почти нетронутым ужином отсутствовал столовый нож. У Морского дозора не было даже шанса на победу.

***

      Это была ничем непримечательная база без малейшего отличительного признака, словно специально построенная для отвода глаз. Железокаменная серая махина, внутри которой мог находиться один безвинный ребенок.              Михоук не жалел, что приберег ненависть. Трудно было найти более подходящий момент. Он позволил схлынуть тонкому налету человечности. Плотина прорвалась, освобождая потоки темной, испепеляющей энергии. Шичибукай решительным шагом двинулся вперёд, крепко сжав рукоять столового ножа. Пощады не будет.       Словно тень, он скользнул к главному входу. Не тратя драгоценного времени на замки или двери, он просто разрезал тяжелый металл надвое. Разумеется, его присутствие мгновенно обнаружили, но этого он и хотел. Люди внутри кричали, использовали оружие, но их жалкие попытки не имели ни малейшего значения. Михоук не замедлялся. Он шел дальше, словно жнец, собирающий урожай. Крики ужаса смешивались с лязгом металла и мучительными стонами.       На периферии мелькнул белый. Аура знакомого меча. Слишком знакомого. Михоук резко повернул голову. Человек с белым мечом тоже показался смутно знакомым. Они уже встречались. Именно ему Михоук отдал Зоро, глупо поверив лживым обещаниям. Тело отреагировало раньше, чем разум.       Рука лжеца, вцепившегося в катану, упала на пол, и дозорный, завыв от боли, рухнул на колени, шокировано уставившись на окровавленный обрубок. Михоук наклонился за мечом со спокойным сердцем. Сделка с Гарпом не была нарушена: подонок выживет, если ему окажут помощь. Михоуку практически не требовалось использовать оружие. Хаки завоевателя делало основную работу. Люди закатывали глаза и падали, не выдерживая давления темной энергии. Это была лишь капля той ненависти, которую Михоук носил в себе. Они посмели забрать его ребенка. Каждый здесь заслуживал смерти.       — Где мальчик? — его тон был тихим, но в нем звучал леденящий холод, заставляющий дрожать даже бетонные стены.       — Восьмая операционная, — прохрипел один из дозорных, корчась от боли. Беднягу можно было понять, не каждый спокойно выдержит, когда в его ноге торчит нож для разделки мяса.       Михоук проигнорировал, как сжалось сердце при слове “операционная”. Они бы не посмели.       — Не смей подыхать. Я дал обещание, — он оставил нож в ноге несчастного, чтобы тот не истек кровью.       Две минуты и тридцать три секунды. Ровно столько потребовалось, чтобы найти нужное помещение. Михоука встретил все тот же порочный круг.       Светлые стены.       Стерильный воздух.       Мигающие мониторы.       А еще Зоро…       Исхудавший и неестественно бледный, мальчик лежал на операционном столе, до подмышек прикрытый тонкой тканью. Кожа, полупрозрачная и тонкая, словно папиросная бумага, туго обтягивала острые скулы, подчеркивая болезненную синеву губ. Михоук, ощущая непривычную скованность в ногах, приблизился к ребёнку. Зоро был без сознания. Его руки были вывернуты ладонями вверх. На предплечьях выделялись ровные квадраты изуродованной кожи. Один напоминал след от хирургического ножа, а другой - от химического ожога. Рядом стояла капельница, и лекарство по тонкой трубке бежало в катетер на левой руке.       Половину его лица закрывала сложенная вчетверо марля, пропитанная кровью. Инстинктивно Михоук потянулся к ней, но рука, словно парализованная, замерла в воздухе, не достигнув цели. Что-то его останавливало – не страх, а словно колючее предчувствие. Боясь причинить мальчику новую боль, Михоук осторожно приподнял край бинта и, не встретив никакого сопротивления, убрал повязку. Суровая реальность обожгла сильнее раскаленного металла. Левого глаза у Зоро больше не было. Только пустая, запавшая глазница, оплетенная тонкими красными нитями шрамов. Один наиболее грубый начинался над бровью и заканчивался глубоко на щеке. Михоук отшвырнул окровавленный бинт.       Врачи и медсестры, облаченные в хирургические костюмы, еще минуту назад сосредоточенно изучавшие что-то на своих мониторах, теперь лежали без сознания. Михоук мог забрать жизнь каждого из них.       — Молю Вас господин! — подвывал единственно уцелевший ученый. Пожилой мужчина в окровавленном халате стоял пред Михоуком на коленях. Шичибукай и забыл о нем. Голос человека перебивал не прекращавшийся в голове шум. Он был даже не на волосок, меньше чем на долю секунды от смерти, однако ученый не унимался, — Репликант только выглядит, как человек! Это не ребенок! Я бы никогда в жизни не причинил вред невинному ребенку! Но это, — ученый резко замолчал, не зная, как Михоук отреагирует на слова. Договорившись с собой, человек закончил в запале, забывая о нависшей опасности, — Одно существование этого мальчика опережает нашу цивилизацию на тысячу лет! Только представьте мир, в котором людям не придётся жертвовать жизнью. Никаких войн, никаких восстаний! Десяток подобных существ сможет заменить армию, — ученый зарыдал, умоляюще глядя на Михоука, — Пожалуйста, не забирайте его!       Михоук молчал. Кажется, только сейчас он по-настоящему осознал вес совершенной ошибки. Чтобы он ни делал, он никогда не искупит своей вины.       — Неважно, сколько Вам обещали, клянусь, господин, мы Вам заплатим больше. Прошу! Дайте нашему миру надежду на лучшее будущее! — ученый продолжал бормотать что-то бессвязное, захлёбываясь словами.       Михоук был в полном сознании, но не шевелил ни одним мускулом, превратившись в камень.       — Что произошло с его глазом? — голос шичибукая гулко отразился от стен операционной.       Ученый от неожиданности крупно вздрогнул, но отвечать не спешил.       — Господин…       — Еще раз. Что. С его. Глазом? — каждое слово было словно удар молота.       — Мы… мы удалили левый глаз, чтобы получить доступ к мозгу, — ученый шумно сглотнул, поджав губы, — Поначалу образец сопротивлялся, нам не сразу удалось подобрать правильную дозу паралитика. Его нейронные связи… они уникальны. Однако нет никаких гарантий, что образец проживет еще хотя бы пять лет. Нет смысла его забирать! Показатели его выживаемости поражают, но это может быть…, — человек в белом халате запнулся, боясь смотреть Михоуку в глаза, — Это может быть кратковременным всплеском. Репликантов создавали для экспериментов и только. Они никогда не должны были прожить слишком долго. По меркам нашей жизни ему недолго осталось, возможно, еще лет пять. Прошу, позвольте закончить исследование! — учёный распростерся на полу, сколяняя голову.       В мозг прилила тяжёлая волна крови, и мир перед глазами Михоука поплыл, размываясь в багровой пелене. Поток хаки обрушился на ученого, ломая кости и выдавливая глаза. “Око за око” - сказали бы обычные люди, но Михоук был пиратом и всегда брал с лихвой. Он остановил хаки, давая ничтожному человеку призрачный шанс на выживание. Да, в прошлой жизни он обещал Гарпу никого не убивать…       Шичибукай повернулся к мальчику и на миг забыл, как дышать. Голова Зоро была повернута, единственно уцелевший глаз, помутневший, но все такой же пепельно серый, смотрел прямо на Михоука.       — м’й… хок… — раздался слабый шепот. Может быть, и не раздался, а корсар прочитал по губам.       Зоро широко и однобоко улыбнулся, натягивая раны на лице. У него отсутствовало три передних зуба.       — Да, Зоро. Твой. Только твой, — прошептал Михоук в ответ, падая на колени, рядом со столом. В голове было совершенно пусто, лишь одна жалкая мысль пульсировала где-то в затылке. “Если в этом мире есть боги, прошу, отдайте мне всю его боль”.

***

      Шанкс, задумчиво стоял на носу собственного корабля, прислонившись к прохладным, обитым металлом, перилам. Рассвет уже окрасил небо в нежные пастельные тона, но Михоук не спешил с возвращением. Внешне капитан никак не выдавал своего внутреннего напряжения. Шанкс даже не двигался почти, лишь пальцы единственной уцелевшей руки нервно перебирали, образуя и размыкая кольца: большой с указательным, большой со средним, большой с безымянным, большой с мизинцем. Этот нехитрый ритуал он, должно быть, повторил уже тысячу раз.       — Шанкс, — верный Бенн Бекман окликнул своего капитана.       Шанкс повернулся. Без неизменной шляпы его лицо совсем скрылось за завесой волос, как за рыжей тучей. Видимо, придется подстричься... Он покачал головой, считав недовольное выражение старпома. Бенн для убедительности скрестил руки на груди.       — Что-то Дракуль не спешит. Не думаешь вмешаться? Мы бы могли…       Шанкс так и не узнал, что хотел предложить накама: на горизонте возникла черная точка. Пират облегчённо улыбнулся. Иначе и быть не могло. Лодка, которую одолжил Михоук, стремительно приближалась, и уже совсем скоро можно было разглядеть высокую темную фигуру, возвышающуюся над морем. Шанкс нутром знал, что корсар возвращается не один.       — Немедленно спустить трап! — скомандовал рыжеволосый пират, не отрывая взгляда от Михоука.       Матрос с повязкой дежурного поспешно выполнил приказ капитана, и через несколько минут величайший мечник уже был на борту. Одной рукой ухватившись за поручень, чтобы не упасть, шичибукай, опережая любые вопросы, сдавленно прорычал прямо в лицо Шанкса:       — Зови доктора. Немедленно.

***

      Ощущение дежавю отдавало запахом гнили и антисептика, странным образом смешиваясь с воспоминаниями о событиях, произошедших всего несколько месяцев назад. Тогда тоже был лазарет, измученный и бледный Зоро, бинты и шепот встревоженных взрослых, которые недоумевали, как мальчишка вообще еще дышит. Единственным, что тогда отсутствовало, было леденящее и всепоглощающее чувство страха, сковывающее каждый мускул. Михоук искренне верил, что разучился бояться, но сейчас он с силой сжимал пальцами спинку койки, чувствуя, как металл деформируется под пальцами. Он боялся отпустить. Боялся увидеть дрожь собственных рук.       Судовой врач Шанкса действовал быстро. Закончив, он обернулся к капитану:       — Наложил повязки, глаз пришлось зашить, там было уже нечего спасать. Мальчик собрал приличную коллекцию шрамов, но жить будет. Но вот за его психическое здоровье я всерьез обеспокоен.       Шанкс кивнул, глядя на неподвижную фигуру Зоро, точно мумия, обмотанного бинтами. За все время ребенок не издал даже звука.       — Спасибо, Хонго. Мы можем что-нибудь сделать?       Врач покачал головой, собирая морщины на лбу.       — Просто нужно время. И кто-то рядом, чтобы не дать ему сломаться. Мальчик слишком много пережил для своего возраста.       Под пальцами Михоука лопнули металлические прутья койки. Шичибукай верил, что после встречи с Зоро ощущение беспомощности уйдет. Но вместо долгожданного облегчения его окутывала ещё более густая тьма.       — Я снова попрошу об одолжении, — после долгой паузы, хрипло произнес он, когда доктор покинул лазарет. Михоук не избегал зрительного контакта с Шанксом, но неосознанно глядел куда-то в сторону, — Я не уверен, что после всего, Зоро захочет находиться рядом со мной.       Шанкс был в секунде от того, чтобы обнять измученного друга, но корсар резко вскинул руку, отгораживаясь от чужого сочувствия.       — Ответь. Ты возьмешь его?       Шанкс, лишившись своей привычной беззаботности, теперь выглядел лет на десять старше. Серьезное выражение отвратительно не подходило его лицу. Рассеянно сцепив пальцы в замок и облокотившись на массивную дверь, пират шумно вздохнул, готовясь озвучить очевидное:       — Михоук, мы отправляемся в самые опасные во всем мире воды. Сам понимаешь, что для ребенка это не самое подходящее место.       Шичибукай, казалось, даже не слышал его. Взгляд его был устремлен куда-то за пределы каюты.       — Это все равно лучше, чем быть рядом со мной.       Больше они не говорили. Всё итак было сказано.

***

      Шанкс не сразу уловил взгляд Зоро. За последние дни мальчик не проронил ни слова, в основном он спал и лишь иногда отрешенно смотрел в потолок или отворачивался. Однако сейчас вполне отчетливо пирата вцепился хмурый суженный глаз.       — Привет, малыш, — Шанкс сразу прочувствовал всю ответственность момента, но слова не шли. Он попытался улыбнуться.       — … где? — едва слышно спросил Зоро, продолжая хмуриться.       Шанкс задумался.       — Ты про Михоука? Так он вышел минуту назад. Даже ему нужно немного размяться. Зоро продолжал буравить его взглядом. — где..он..а?       Шанкс передернул плечом. Она… Возможно, мальчик спрашивал о руке? Пират ухмыльнулся.       — Ну, мы оба кое-что потеряли с последней встречи, — он тут же отвесил себе мысленный подзатыльник. Наверное, не стоило напоминать Зоро о травме. Шанкс попытался исправить ситуацию, как мог, — Когда поправишься, покажу тебе культю, круто, правда же? — он подмигнул Зоро, довольный собой. Ни один мальчишка в мире не откажется от возможности посмотреть на отрубленную конечность или на то, что от неё осталось.       Вместо ответа Зоро приподнял руку. Невысоко, но достаточно, чтобы чуть дрогнувшими пальцами указать на свою голову.       — А, про шляпу спрашиваешь? — наконец понял Шанкс и беспечно поделился, — Так я её отдал.       И тут Зоро закричал.       Шанкс даже не сразу понял, что произошло, настолько это было сюрреалистично. Еще мгновение назад мальчик напоминал умирающего, но вдруг резко сел и, сжав кулаки, завыл в голос без слез.       — Что с тобой, мини-сокол? Все уже хорошо! Ну, ты чего?! — Шанкс в панике попытался успокоить мальчика, но безуспешно.       — ТЫ ЧТО НАТВОРИЛ?! — Михоук уже ворвался в каюту, готовый растерзать любого, кто попадется под руку. На секунду шичибукай замер, оценивая обстановку. — Зоро! — он подлетел к кровати, на которой ревел ребенок.       За три дня Михоук впервые отошел от койки Зоро дальше, чем на метр, поддавшись уговорам Шанкса. Михоук снова поверил какому-то идиоту, и теперь мальчик кричал, корчась от боли. Зоро дико посмотрел на ошеломленных взрослых. Шанкс помнил, что они были пиратами, закаленными в боях, и видели в море разное дерьмо, но все это уже давно перешло отметку “перебор”.       Пока Михоук пытался успокоить ребенка или уговорить хотя бы посмотреть на него, Зоро боролся за каждый вздох.       — … эт…был…меч…та… — выдавил он и заорал в грудь величайшего мечника, обессиленно повиснув на нем.       Сила легких, которой, как выяснилось, обладал Зоро, действительно поражала. Мальчику было плевать на потерянную руку пирата, на собственное состояние, но вот шляпу он простить не мог. Шанкс безуспешно пытался объяснить, что отдал ее по своей воле. Особенно не сговариваясь, Михоук и Шанкс решили дать Зоро время выпустить весь гнев и успокоиться. Спустя целую вечность ребенок и впрямь перестал кричать, срывая голос, и тотчас впал в сон, который больше походил на оцепенение, при чем настолько глубокое, что Шанкс сбегал за Хонго. К счастью, врач подтвердил, что мальчик все еще жив.       Этой ночью медленно Зоро встал с постели и самостоятельно покинул каюту, взяв с собой Вадо.

***

      Не было желаний или целей. Лишь смутное понимание того, что он обязан двигаться. Делать хоть что-то.       Все тело болело, а это всегда было верным признаком, что он не спит. Впервые катана не приносила утешения, а, наоборот, жгла руку, но Зоро не отпускал. Он помнил, как Куина ловко кралась по коридорам, и теперь старался поступать так же. Его не должны были поймать.       Солёный ветер ударил в лицо, принеся запах свободы. Он замер, на миг наслаждаясь тем, как влажные капли щекочут лицо. Воздух слегка пощипывал участки кожи, не прикрытые тканью. Бинты, напротив, злили, они показывали, насколько он слаб. Не жалея себя, Зоро остервенело стал срывать повязки. Он подбежал к поручням и посмотрел за борт, насколько позволял рост. Через миг окровавленные тряпки поглотила темная вода.       Море стало самым свободным, из того, что встретил Зоро в этом мире. Куина мечтала о свободе. Зоро посмотрел на белые ножны и до боли прикусил губу. Так будет правильно. Он поднял Вадо над головой.       — Если ты это сделаешь, что уже никогда не сможешь взять в руки меч, — предупредил знакомый голос.       Как Зоро мог забыть? Свободнее моря был только Хок. Мальчик попытался разжать пальцы, но они не слушались.       Михоук осторожно приблизился к напряженной, как струна фигуре. Конечно, корсар увидел, как Зоро вылез из кровати, но не хотел мешать мальчику. Бесшумно следуя за ребёнком, он едва заметно улыбнулся, наблюдая за тем, каким неожиданно долгим и запутанным стал путь к верхней палубе. Зоро себе не изменял.       — Я могу только догадываться, что у тебя на уме, — произнес Михоук, останавливаясь совсем рядом. — Но, если тебе интересно знать, ты ошибаешься, — он коснулся обжигающе горячей детской спины. Зоро шумно задышал, но вырываться не стал, — Это ещё не конец, — тихо, но уверенно пообещал Михоук.       Зеленоволосая голова отвернулась, не желая принимать утешения.       Михоук глубоко вздохнул. Одним привычным движением он извлек Йору, меч, который использовал только с самыми достойными противниками, и направил острие в сторону фактически двухлетнего ребенка,       — Сразись со мной, Зоро. Михоук знал, каким горьким разочарованием для мальчика станет этот суровый урок, но другого выхода он не видел. Зоро ответил не сразу, но инстинкты взяли свое. Движения неуверенные и слабые, он выдохся практически сразу. Но хуже было другое. Нарочито медленно Михоук опустил меч слева, но даже тогда мальчик не успел отразить удар. Даже не попытался. Лезвие остановилось в миллиметре от беззащитной шеи.       — Без обзора слева будет сложно, — бесстрастно отметил Михоук, убирая Йору, — Придется учиться заново.       Зоро словно не слышал. Опустился на палубу, прижавшись спиной к шершавому дереву поручней.       — Почему, ты так сильно расстроился из-за шляпы? — спросил Михоук.       Зоро крепко сжал Вадо двумя руками.       — Вадо это мечта. Кина…       Михоук кивнул, задумчиво глядя на горизонт, в туманную точку, где черная вода, сливалась с серым небом.       — Шанкс не отказался от своей мечты, — Михоук сделал паузу, тщательно подбирая слова, — Шляпа - это его вера в свободу. Он хочет, чтобы сокровище Гол Д. Роджера было найдено, но тем, кто это сделает, не обязательно должен быть сам Шанкс. Возможно, это будет человек, в которого он поверил. — величайший мечник снова замолчал. Стоило ли продолжать? Зоро вообще слушал его? — По сути Шанкс отдал часть себя, чтобы его мечта жила дальше. Понимаешь?       Зоро удивленно вскинул голову, губы его шевельнулись, но он ничего не сказал и тут же отвернулся. Михоук перевел взгляд на собственные руки, сжатые в в замок. Он надавил большим пальцем на центр ладони, пытаясь хоть немного унять нарастающее беспокойство. Кажется, врачи говорили, что это помогает снять нервное напряжение. Хотя сейчас в этом нуждался не он, а Зоро. Михоук стиснул челюсти, напоминая себе, что нужно оставаться сильным ради мальчика.       — Зоро, я понимаю, что не имею права просить, — слова давались Михоуку с трудом, застрявший в горле ком мешал говорить. Он прочистил горло и сел рядом с мальчиком. Шичибукай не мог позволить себе возвышаться над ребенком, — Я бы хотел, чтобы ты остался со мной. Разрешил помочь тебе.       В ответ Михоук получил лишь отрицательное покачивание головы. Сердце болезненно сжалось.       — Что ж… я понимаю, — продолжил Михоук, скрывая обжигающее холодом разочарование. Он ожидал отказа, но надежда все равно теплилась. Возможно, сказалось время, проведенное в компании Шанкса. Рыжий умел заражать своим неунывающим слабоумием.       — Я’слаб’й, — тихо отозвался Зоро, пряча лицо в коленях. Михоук был поражен.       — Нет, Зоро, ты далеко не слабый. Ты ранен. Это совсем другое.       От порывистого ветра Зоро зябко передернуло. Михоук, проклиная свою рассеянность и эгоизм, осторожно накинул на дрожащие плечи свой плащ. Мечник даже не подумал, что ледяной предрассветный воздух может добить и без того больного ребёнка.       — Д’угой.       — Что ты сказал? — Михоук не сразу расслышал, думая, что мальчику следует вернуться в каюту, где была теплая постель и согревающий травяной отвар.       — Д’угой, — повторил Зоро, наконец, показывая лицо. Длинный алеющий шрам навсегда обезобразил его. Мальчик положил руку на свою грудь и стиснул челюсть, бросая одним словом вызов сразу всему миру.       От осознания стало куда холоднее, чем от ветра, дующего в лицо.       — Ты знаешь? — Михоук, наклонился, пытаясь разглядеть что-то в детских чертах, до конца не веря в услышанное. Этот ребенок… всегда умел удивлять.       Зоро коротко кивнул, подтверждая худшие опасения. Михоук в лучшем мире Зоро бы никогда не понял, что его отличает от обычных людей. Но они жили далеко не в лучшем мире.       — Я клянусь, что больше никто не причинит тебе боль, — с несвойственной горячностью заговорил Михоук, притягивая мальчика к себе и разворачивая лицом. Зоро смотрел на него исподлобья, но в единственном пепельно-сером глазу уже не было прежней безнадежности, — Неважно, примешь ли ты мою помощь или нет, я сделаю всё, чтобы это стало правдой. Я защищу тебя, — пообещал Михоук.       Какое-то время Зоро молча смотрел на взрослого.       — Сам, — наконец, проговорил мальчик достаточно твердо, — Хок. Хочу сам. Защищать. И быть сильным.       Михоук почувствовал, как тепло разливается по груди, отгоняя холод.       — Хорошо, я помогу тебе, — кивнул Михоук, и в его голосе прозвучала неподдельная гордость. — Я помогу тебе стать сильнее, Зоро. И ты сам сможешь защитить то, что тебе дорого.

***