Однажды учитель

***

      Остров Рассвета давно остался позади, но Михоук помнил, как они покинули это уютное захолустье, словно все произошло вчера. С Гарпом они каким-то чудом пришли к подобию компромисса: Михоук согласился сохранить статус шичибукая и перестать полностью игнорировать Мировое правительство (впредь он игнорировал власть лишь вполсилы), а взамен громила-дозорный поклялся забыть о существовании одного невинного зеленоволосого ребенка. Что же, вполне приемлемые условия.       Хотя на острове Рассвета они пробыли от силы неделю, прощание двух юных друзей выдалось драматичным. Луффи до последнего цеплялся за Зоро и рыдал навзрыд. В какой- то момент резиновый мальчик даже попытался подкупить Михоука и договориться, чтобы шичибукай оставил Зоро и уплыл один.       Темноволосый негодник насупленно протягивал свои главные (после шляпы Шанкса) сокровища, но ни засушенный жук-носорог, ни даже камень, удивительно точно напоминающий кусок свинины, не растопили сердце корсара. В назначенный день новоиспеченным друзьям пришлось распрощаться.       Стоило отдать должное, Михоук терпеливо ждал, когда резиновое безобразие отлипнет от Зоро. Его маленький самурай молчал, но по поджатым губам, было заметно, что и он ему не так уж легко.       — Не прощание, — Зоро неловко сжал Луффи, — Ты обещал.       Луффи энергично закивал, разбрызгивая льющиеся непрерывным водопадом слезы.       — ДА! ДА! Я клянусь! Я стану сильнее! Стану капитаном, достойным своего фехтовальщика! Но ты тоже обещай, Зоро! Ты должен вырасти и стать сильным мечником! Ты обещаешь?       — Обещаю, — в единственно здоровом стальном глазу искрилась решительность.       Их корабль отплыл уже слишком далеко, чтобы они могли различить, стоял ли до сих пор на причале темноволосый мальчишка, но Михоук был почти уверен, что стоял. И наверняка продолжал кричать что-то вдохновлённо нелепое, хотя его уже и не было слышно.       Михоук задержался у борта рядом со своим мальчиком, испытывая эгоистичную сладость «одиночества вдвоем». Были только они и целый мир впереди.       — Мой капитан, — тихо, но уверенно сказал Зоро и указал в отливающую синевой даль, — Там мой капитан.       Шичибукай не стал разрушать детские иллюзии, позволив Зоро еще немного побыть простым ребенком с наивными мечтами, в конце концов, именно за этим они и прибыли на остров Рассвета. Это было хорошее время, когда его лягушонок казался таким маленьким и хрупким.       Михоук захлопнул книгу, которую апатично листал последние несколько часов. Подернутое паутиной воспоминание шевельнулось внутри, будто кто-то ненароком задел струны музыкального инструмента – и они завибрировали, наполняя тело вибрацией. Шичибукай залпом осушил кружку с ароматным горячим кофе и неспешно поднялся на верхнюю палубу, заранее зная, что увидит. В центре залитого утренним солнцем пространства, вытянувшись в идеальную вертикаль, отжимался Зоро.       Мальчик выполнял сложнейшее упражнение без видимых усилий, и лишь пропитанная потом темная бандана выдавала адскую работу мышц, которая сопровождала каждое движение.       Жизнь не стояла на месте. Зоро было уже девять, сам он утверждал, что ему тринадцать, но выглядел он на все четырнадцать, в чем Михоук не собирался признаваться даже на смертном одре.       — Доброе утро, — поприветствовал Михоук, потому что он не был неандертальцем, игнорирующим приличия (в глубине души корсар еще не терял надежды привить сыну элементарные нормы этикета).       — Угу, — сипло отозвался Зоро, одним звуком круша надежды родителя. Истинный фехтовальщик.       — Сколько? — лениво поинтересовался Михоук, подходя ближе. Мальчика слегка потряхивало от напряжения, играть в башню ему определённо оставалось недолго.       — Три, — прохрипел Зоро, даже не думая прерывать тренировку.       Михоук давно привык, что сын предпочитает считать выполненные упражнения в часах, а не количестве походов, как обычные смертные.       — Давай, лягушонок, пора завтракать, — корсар присел рядом.       — Почти. Побил. Рррекорд, — упрямо отозвалась перевернутая голова между подходами, — Еще. Немного и.. Эй!       Михоук толкнул Зоро одним пальцем, но этого отвлечения хватило, чтобы обрушить идеальный человеческий шпиль. Три часа нагрузки сказались на балансе. Корсар преувеличенно огорченно щелкнул языком.       — Думаю, ты закончил.       — Михоук!       Да, жизнь неслась неумолимо быстро. Было время, когда мальчик не мог правильно произнести его имя. Величайший мечник прикрыл глаза, погружаясь в краткий миг согревающей ностальгии.       Зоро же, ворча и сетуя на несправедливость бытия, стащил с головы бандану и вытер ею сырое от пота и раскрасневшееся лицо.       — Вот увидишь! В следующий раз я выдержу пять часов, — буркнул он, поднимая катаны с палубы. Все три.       О, Михоук никогда не забывал, кого следовало винить в этом непрекращающемся безумии.       — Не сомневаюсь. Но сначала душ и завтрак.       Зоро театрально закатил глаза, но подчинился. С видом рассерженного воробья он потопал в направлении душевой. Путь мальчик выбрал верный — сказывалась мышечная память. Катаны, с которыми Зоро не расставался даже в душевой, он зажал под мышкой.       Прошло уже полгода, как мальчик заполучил свой набор, но Михоук все еще надеялся на кармическое правосудие. К черту Рыжеволосого с его безумными идеями!

***

      — Слишком дорогой подарок. Ты его разбалуешь.       — Ой, мне не рассказывай, мистер куплю-своему-сыну-луну-если-потребуется, — весело отмахнулся Шанкс, — К тому же Зоро фехтовальщик, ему нужны мечи.       — Ты купил парные катаны, — благосклонно подсказал Михоук, но рыжеволосый продолжал не замечать очевидный просчет.       — Конечно, два меча всегда круче одного!       Хроническое раздражение отдалось в виске пульсирующим постукиванием. Михоук подавил соблазн посмотреть на небо, оно в любом случае не дало бы ответы на его вопросы.       — Ты не знаешь Зоро? Он никогда не откажется от Вадо Итимондзи, — величайший мечник снова попытал удачу. На успех он особенно не надеялся. Как Михоук и предполагал, Рыжий нисколько не смутился.       — Много мечей не бывает, — безапелляционно вставил пират, чем заслужил один меткий высокомерный прищур золотистых глаз.       — Бывает, например, три. Что он по-твоему будет с ними делать? Устроит выставку или откроет магазин катан?       — Точно, вот черт.       Осознание почти расползлось на лице Шанкса, однако судьба никогда не была слишком добра к Даркулю Михоуку.       — Михоук! Шанкс! Смотрите, у меня получилось! — неестественно звонко прокричал Зоро. В его голосе звенела неприкрытая гордость.       — О нет, — Михоук мгновенно оценил весь масштаб увиденной катастрофы.       Зоро, счастливый до безобразия, фехтовал, управляя сразу тремя мечами. Подаренные Шанксом катаны мальчик держал в руках, а вот белую, без которой его уже было невозможно представить, он беспощадно зажал во рту.       — Ты себе челюсть свернешь! Выплюнь сейчас же! — повысил голос Михоук, уверенный, что с минуты на минуту получит сердечный приступ, — Что за варварское обращение с оружием?!       Зоро, словно не замечая страданий отца, уверенно кивнул самому себе.       — Я назову это стилем трех мечей.       — Ты слышал, что я сказал?! Брось! Зоро!       — Кажется, так говорят собакам, а не детям, — подсказал Шанкс, при этом не только не испытывая стыда, но с трудом сдерживая веселье. Засранец наслаждался каждой секундой, наблюдая взаимодействия между отцом и сыном.       Михоук сделал страшные глаза, обещающие кровопролитие и геноцид, но ему почему-то никто не поверил. В этом мире с геометрической прогрессией росло количество людей, которые не боялись величайшего мечника. Странное чувство. Михоук рассерженно отмахнулся, теряя всякое обладание.       — Не смей встревать!       Требовалось пресечь глупую затею на корню, что, оглядываясь назад, было совершенно бессмысленно. Дракуль Зоро никогда не сходил с намеченного пути.       — Дядя Шанкс, спасибо! — мальчик улыбнулся, так и не отпуская меч изо рта. Он скрестил катаны, делая пробный рывок вперед, — Назову эту атаку “рассечением демона”. Эй, Ру!       — Он не твой дядя! Зоро! И откуда у тебя взялся талант к чревовещанию?! — Михоук кипел, искренне возмущаясь, что сын решил поиграть с ним в невидимку.       Зоро, подвывая от восторга, бросился на поиски располневшего за годы пирата. Юнга Шанкса давно вырос и заметно прибавил в весе, но Зоро продолжал оттачивать на бедолаге свои новые техники, чему пират не то что бы был счастлив. Горе-отцу оставалось лишь кричать вслед.       Как Михоук и предполагал стиль трех мечей задержался с ними надолго (примерно на всю жизнь, но об этом корсар к своему счастью пока не знал).

***

      И когда Зоро успел так вырасти? Михоук постоянно задавался этим вопросом.       В живом и активном ребенке было невозможно разглядеть то ничтожно маленькое существо, которое величайший мечник когда-то нашел в разрушенной лаборатории. Михоук никогда не думал, что его жизнь станет настолько яркой, если он примерит на себя родительство. Раньше шичибукаю казалось, что ребёнок - это вечная причина для раздражения, но каким-то чудом Зоро стал единственным человеком в мире, который не раздражал Дракуля Михоука.       От скуки величайший мечник точно был освобожден на несколько столетий вперед, на нее не хватало ни сил, ни времени. Михоук с удивлением осознавал, что этот маленький самурай наполняет его жизнь смыслом, которого не хватало раньше.       Были и волнения. Несколько раз в год Михоук показывал Зоро врачам, но те наперебой уверяли, что никогда еще не видели настолько здорового ребенка. Зоро был сильным, никогда не болел и рос, удивительно быстро опережая своих сверстников. Медицинских светил не смущало даже отсутствие у мальчика левого глаза. Зоро врачей не любил, но он словно чувствовал, когда отцу требовалось подтверждение, что с сыном все в порядке, и терпеливо соглашался на осмотр. Михоук втайне был благодарен доброму сердцу своего мальчика.       Родительство не сделало Михоука мягче. Скорее наоборот, он еще строже стал судить мир, в котором ему ребенку предстояло жить. Каждый раз, когда Зоро пропадал из виду, Михоука его охватывало беспокойство. Кто мог подумать, что хаки наблюдения так пригодится в воспитании ребёнка? Михоук как уважающий себя отец-одиночка использовал технику, чтобы контролировать обстановку на всем острове и следить за передвижениями Зоро. Сейчас мальчику ничего не угрожало, и Михоук позволили себе чуть ослабить контроль. Разумеется, не до конца.       Корсар занял столик в местной таверне, когда солнце еще стояло в зените. Он собирался закончить обед и отправиться на поиски сына. Остров выглядел безобидным, отлично подходящим для тренировки социальных навыков. Хотя идея навсегда остаться с сыном на Курайгане и представлялась Михоуку заманчивой, все же он пытался вырастить Зоро менее асоциальным, чем был сам. Мальчику уже каким-то образом передалась от корсара мрачная аура, которой он отпугивал прилипчивых незнакомцев.       Чрезмерно приветливая официантка, которая безрезультатно пыталась скрыть свой страх перед посетителем за перекошенной белозубой улыбкой, уверяла, что их таверна известна своим отменным мясом и ароматными блюдами.       — И, конечно же, попробуйте наше вино. Лучшие вина только у нас, господин! — она нервно сглотнула и изобразила чуть дрогнувшими губами натянутую щербатую ухмылку.       Михоук, всегда ценивший хорошую кухню, заказал жаркое с пряностями и бокал красного вина. Заказ появился перед ним, словно по волшебству, но в этот раз Михоук ел, особенно не чувствуя вкуса, только покалывающую игру специй на языке. Что-то в обстановке острова смущало, он уже искренне жалел, что снова позволил мальчику потеряться. Зоро обещал, что дойдет до местного магазина мечей и вернется обратно, что на деле могло затянуться на три-четыря дня скитаний.       — Как Вам вкус, господин? — заученно поинтересовалась официантка, поднося новый сосуд с вином.       — Кхм, — прочистил горло Михоук, поднимая взгляд.       Обычно он мог часами не выпадать из состояния наблюдения, но сегодня хаки выматывал его слишком быстро. Он сам налил себе вино, поднося кубок к губам. Воздух в таверне стремительно загустел от беспокойного напряжения. Величайший мечник наконец обратил внимание на реальность вокруг себя, и она ему не слишком понравилась. Михоук выпрямился, инстинкты сработали безотказно.       — Что-то не так? — елейно спросила официантка, которая больше не выглядела безобидной. Михоук скрипнул зубами от досады. Он настолько отвлекся, что не заметил кричащих в голос подсказок.       — В моем вине яд, — обманчиво спокойно проговорил он, обращаясь к девушке. С этим же видом он мог сообщить, что в его еду случайно попало насекомое.       Официантка замерла, её глаза расширились от ужаса, и в этот момент Михоук почувствовал, как тело начинает реагировать на отравляющее вещество. Мир качнулся и накренился, а зрение затуманилось, превращаясь в залитое густой кровью пятно. Его пальцы сжались на Йору. Дальнейшее Михоук воспринимал лишь обрывками.       — Если мы сейчас убьем величайшего мечника, то нам уже не будет равных ни в одном из морей! Ну же!!!       — Чего вы боитесь!? Он сейчас не опаснее полудохлой псины!       Как же Михоук не любил идиотов.       Он ничего не видел, но присутствие мальчика ощутил мгновенно.       — Зоро, не смей! Прочь отсюда!       — С ума сошел?! Они убьют тебя! — отозвался мальчик голосом человека, который пробежал всю дорогу галопом. Как он вообще здесь оказался?       — Вот же гаденыш! — прорычал незнакомый голос, — Я тебе глотку перережу.       Михоук не видел, но направил удар безошибочно целясь в голову говорившего. Ублюдок замолк. Навсегда.       — Я СКАЗАЛ УХОДИ!       — Вот чееерт, они знакомы! Поймайте мальчишку! Живо!       Кто-то пытался напасть со спины, и Михоук, не полагаясь на зрение, инстинктивно среагировал. Он повернулся, его рука метнулась в сторону, схватив противника за запястье и резко потянув на себя, заставив ублюдка потерять равновесие. Михоук почувствовал, как суставы врага хрустнули под его силой, и тот с глухим стоном упал на пол. Йору завершил начатое.       Вокруг царил хаос. Столы переворачивались, стулья летели в стороны, а в воздухе витал запах крови и пота. Михоук не нуждался в глазах, чтобы чувствовать движения противников. Он слышал их шаги, ощущал их дыхание, даже биение пульса под кожей, и это давало ему преимущество. Каждый удар, который он наносил, был точен и смертоносен. Но здесь был его сын, и Михоук, возможно, впервые за всю жизнь во время боя испытывал страх.       Михоук снова ощутил реальность, когда его тело коснулось холодного, твердого пола. Вокруг все еще бушевало безумие: слышались звуки борьбы, крики и глухие удары. Кто мог сражаться с грязной шайкой, если сам он находился на полу? Михоук пытался сосредоточиться, но темнота, которая накрыла его, была тяжелой и непробиваемой.       — Зоро! — крикнул он, перекрывая шум и с трудом поднимаясь.       — Я здесь! — тут же ответил мальчик, его голос был полон решимости и волнения одновременно. Рядом с Михоуком кто-то завыл, так и не успев напасть, — ПРОЧЬ! — проорал кто-то голосом его сына. Михоука накрыла волна тошноты.       — Мелкий ублюдок! Вот же выблядыш! Он убил Кони!       Даже сквозь перекрывающий зрение туман шичибукай почувствовал гордость. Зоро вывел еще одного противника.       — Да сдохни уже! Убейте их!       Михоук выбросил вперед руку и свернул шею первому, кто попался в захват. Чужой позвоночник хрустнул, но величайший мечник не расслышал из-за непрекращающегося боя в ушах. Дышать становилось сложнее. Послышался знакомый взрыв — Зоро использовал рассечение. Михоук тихо рассмеялся. Он мог представить лица головорезов, когда ребенок с тремя мечами направил на них волну хаки. Его потянули за руку.       — Михоук, пожалуйста, уходим, — Зоро быстро и глубоко дышал. Михоук не ответил. Теперь Зоро звучал надломленно, — Отец, пожалуйста, только не засыпай.       Всего на миг Михоук смог разглядеть лицо Зоро. Оно было покрыто потом и кровью, но во взгляде горел огонь. Это было то, что Михоук всегда хотел видеть в своем сыне — решимость, готовность сражаться до конца. Он так гордился своим мальчиком.       — Папа!       Ощущение слабости нарастало, сознание поглотила темнота.

***

      Михоук пришел в себя рывком. Болезненным и разрывающим.       — Зоро!       — Господин, прошу, Вам противопоказаны резкие движения! Яд еще не полностью выведен из тела. Ну же, господин Дракуль, оставайтесь на месте!       Отмахнувшись от незнакомого лепета, шичибукай попытался оценить обстановку. Он все еще ничего не видел. Пока не желая думать о худшем, Михоук протянул руку к глазам. Пальцы коснулись плотной марлевой повязки. Напряжение немного отступило. Возможно, все было не так уж и плохо. Раздражающий лепет вернулся.       — У Вас из глаз текла кровь, но, думаю, зрение Вы не потеряли. Прошу, наберитесь терпения. Токсин был сильным и быстродействующим. Вы должны были погибнуть в первые две минуты.       — Кто Вы? — Михоук не узнал свой голос.       — Я доктор, — пришел ответ, — Меня зовут Окиото Хотури, но собственно это не важно. Главное, что Вы живы. Помните, что с Вами произошло, господин Дракуль?       О, Михоук прекрасно помнил, как его сначала отравили (он никогда не расскажет о случившемся Шаксу, иначе пират лопнет от смеха), а потом собирались убить. Корсар попытался подняться, но почувствовал, что его левую руку удерживают в крепком захвате.       — Зоро, — облегченно позвал Михоук, — С тобой все в порядке? Ты почему не отвечаешь?       В оглушающей тишине было слышно только тяжелое прерывистое дыхание.       — Как ты посмел? — Зоро не говорил, а шипел сквозь зубы. Михоук потянулся, чтобы успокоить сына, но мальчик отпрянул, — Нет, как ты посмел быть таким невнимательным!       — У Вас очень хороший сын, некстати заметил доктор, осторожно наблюдая за их односторонней перепалкой, — Не отходил от вас все эти дни.       — Разумеется, у меня замечательный сын, — Михоук вздохнул и, наконец-то сел. Голова кружилась, но доктору об этом знать не стоило, — Сколько я был без сознания?       — Почти шесть дней.       — И все эти шесть дней я тебя ненавидел, — отозвался Зоро. Никогда Михоук не думал, что его будут отчитывать за невнимательность. Пока доктор осматривал Михоука, Зоро не ушел и горел рядом праведным гневом, — Просто вот как? — в его тоне было меньше злобы, и больше переживания, — Ты можешь предсказывать атаки противников еще до того, как они возьмутся за оружие, но пропустил яд в собственном бокале? Ты же не можешь умереть так легко!       Михоук снова хотел успокоить сына, но слова застряли в горле. Еще секунду назад, если ориентироваться на звук, мальчик был у противоположной стены, но вдруг он пересек комнату и прижался к Михоуку в всем телом. Сердце величайшего мечника наполнилось теплом.       — Зоро, я же и не умер.       — Знаю, иначе бы я… — Зоро не закончил, погружаясь в себя и крепче обхватывая Михоука.       — Осторожно, Вы же еще не оправились, — попробовал возразить доктор. Но Михоук пресек любые пререкания одним взамхом руки, призывая врача замолчать. Величайший мечник так давно не получал от сына объятий.       Признаться, Михоук уже какое-то время хотел, чтобы неласковый по своей природе Зоро снова прижался к нему, как в детстве. Дело в том, что подросток-Зоро от ребенка-Зоро в основном отличался пропорциями, но было и еще одно удручающее различие. Мальчик стал более независимым, и в его взгляде больше не искрилось той детской нужды в прикосновениях. Михоук же, к своему стыду, не успел так быстро привыкнуть к этому новому расстоянию. Теперь величайшему мечнику приходилось довольствоваться лишь похлопываниями сына по плечу или голове — единственным прикосновениям, которые Зоро позволял. Каждый раз, когда Михоук нарушал непонятно откуда взявшиеся границы, Зоро возмущался и уворачивался, словно к нему собирался прикоснуться хумандриил или это было частью его новой тренировки. Если бы Михоук знал, к чему это приведет, то, возможно, не учил бы негодника тактикам уклонения.       Кто же знал, что ради объятий сына, нужно почти умереть? Сейчас Михоук ни о чем не жалел. Да, пожалуй, он бы сделал это снова, если бы предстала возможность.       Доктор снял повязки с глаз и, удостоверившись, что со зрением величайшего мечника все в порядке, оставил отца и сына наедине. Михоук впервые осмотрел небольшое светлое помещение с низкой традиционной кроватью и небольшим шкафом, скрывающим лекарственные сборы. Зоро лежал рядом, сцепив на животе пальцы в нервный клубок.       — Признайся, ты просто не знал, в какой стороне дом, — ласково проговорил Михоук распутывая колтун в зеленых волосах, — поэтому так расстроился?       Мысли тяжело перекатывались в уставшем мозгу, но все они были об этом ершистом негоднике. Кто кормил Зоро эти дни, пока Михоук лежал без сознания? Голодающим мальчик не выглядел, но Михоук знал, каким стоиком мог быть его сын.       Зоро повернул красное, все еще недовольное лицо.       — Я сам бы добрался до Курайганы! — возмутился он еще сильнее. Михоук быстро отметил несколько затягивающихся царапин и белую повязку на бицепсе, но в целом мальчик не пострадал. Зоро прикусил губу и дернул подбородком, — Я расстроился, потому что если ты умрешь, то я уже никогда не смогу получить твой титул.       — Вот как, — ответил Михоук, приподнимая бровь, — А я наивно полагал, что как единственный человек, который заботится и беспокоится о тебе, заслуживаю немного сочувствия. Разве тебе не будет одиноко без меня?       — С чего бы, — Зоро сел и демонстративно скрестил руки на груди, как самый неблагодарный ребёнок в мире, — Уж точно не пропаду, у меня много вариантов. Дядя Шанкс звал меня к себе юнгой.       — Этот мудак! — Михоук подскочил практически до потолка. Постельный режим отменялся, он уже нашел глазами Йору. Вот теперь он точно лишит рыжего головы. Как тот посмел предлагать такое его девятилетнему сыну?       Зоро, нисколько не боясь резкой вспышки гнева, спокойно надавил на плечо, молча прося вернуться на кровать.       — Расслабься. Я ему отказал.       Не сдерживая облегченного вздоха, Михоук откинулся на подушки. Шичибукай провёл рукой, стирая испарину со лба.       — Иногда ты можешь демонстрировать определенный уровень интеллекта. Я так горжусь тобой, сын.       Зоро довольно поморщился и впервые улыбнулся. Только краешком губ, но это уже было маленькой победой.       — Тсс, конечно. Как я могу быть юнгой, если я уже первый помощник будущего короля пиратов? Очевидно же!       Да, Зоро мог демонстрировать определенный уровень интеллекта, жаль, что недолго. Михоук ощутил страшную усталость.       — Зоро, нельзя так серьезно воспринимать детскую игру. Тот мальчик уже давно про тебя забыл.       — Луффи мой капитан. Мы дали обещание. — Зоро стиснул челюсть и расправил плечи, как всегда поступал, когда речь заходила о диком фруктовике из Ист-Блю.       Вечная песня, под которую Михоук приходилось жить. К счастью, Зоро не стал развивать тему. Величайший мечник почти заснул, когда мальчик решился на мучивший его вопрос.       — Почему ты не дрался в полную силу? — настойчиво спросил Зоро.       — О чем ты? — сонно отозвался Михоук, не открытая глаз.       — Пап, я знаю тебя. Ты мог разнести их в щепки, но ты этого не сделал. Почему?       По возможности Михоук собирался избежать этой темы, но вот они здесь. Шичибукай вздохнул и уступил.       — Я мог задеть тебя.       Зоро нахмурился, его мысли метались.       — И яд ты не заметил, потому что следил за мной? — он отвернулся и особенно внимательно уставился на незамысловатые шторы с вышитыми на них журавлями, — Получается это я виноват, и меня следует ненавидеть, а не тебя, — закончил он тише.       — Абсолютный вздор, — Михоук притянул сына к себе и Зоро послушно подался. Так неправильно, его мальчик был рожден, чтобы перечить во всем, — Винить стоит лишь меня. Ты понял? Это исключительно моя ошибка, и если подумать, то ты почти спас мне жизнь. Твоя помощь была не лишней.       — Я правда тебя спас? — вот теперь Зоро улыбался широко, — Говорил же, что смогу тебя защитить, а ты не верил.       — Я сказал, что почти. Не думай слишком много, — Михоук запустил руку в торчащие во все стороны зеленые локоны и с удовольствием отметил, как Зоро возмущенно заворчал, — Никаких личных границ, когда твой отец болен, — наигранно строго проговорил Михоук и постучал пальцем по открывшемуся загорелому лбу. Солнце всегда любило Зоро, в отличие от Михоука, — Но мне интересно другое. Как ты понял, что я следил за тобой с помощью хаки?       Зоро пожал плечами.       — Я всегда чувствую твое присутствие и твой хаки тоже, — он хмыкнул, потирая шею, — Это же не работает в одном направлении.       — Обычно в одном, — задумчиво проговорил Михоук, Зоро всегда находил новые способы его удивить, — Любопытно, я тебя этому не учил.       Такая долгожданная тишина растеклась по комнате, но Зоро думал слишком громко, чтобы Михоук мог расслабиться. Минут через пять мальчик снова не выдержал.       — Михоук?       — Да?       — Мне нужно тебя кое о чем спросить.       — Конечно.       — Но... Но ты должен сказать правду, ладно? — немного обеспокоенно сказал Зоро, — Несмотря ни на что.       Сон был мгновенно забыт, Михоук настороженно посмотрел на сына.       — Я обещаю.       Зоро закрыл глаз, чтобы не поддаваться соблазну наблюдать за реакцией Михоука.       — Я тут подумал…, — он замялся, стараясь подобрать верные слова, — Ты всегда рядом, постоянно переживаешь за меня, помогаешь тренироваться, и то, что произошло в таверне...Ты же мог погибнуть, но выбрал ближний бой, чтобы меня не задеть, — он снова замолчал. Михоук уже хотел спросить, к чему он вел, но Зоро опередил, — Ты меня любишь? В этом причина?       Слова пришли мгновенно и естественно, как дыхание. Не было ничего проще чем ответ на этот наивный детский вопрос.       — Да.       Михоук так хорошо знал своего мальчика. Зоро совсем не был тепличным избалованным ребенком, который, задавая глупые вопросы, напрашивался на ласку. Если Зоро спросил, то это означало, что он искренне не знал ответа. Упущение Михоука.       Зоро нахмурился, подтверждая мысли отца.       — Ты уверен?       Иногда корсар забывал, что за всей бравадой и уже приличным опытом фехтования скрывался наивный ребёнок, которого Михоук поклялся защищать.       — Да. Во всём мире я любил и люблю лишь тебя. И это навсегда. Это уже никогда не изменится, — Михоук не удержался от улыбки. Поражаясь самому себе, он покачал головой.       Если бы еще несколько лет назад кто-то бы рассказал Михоуку, что он признается или даже подумает о подобном, то величайший мечник быстро бы прекратил страдания безумца, бесцельно тратящего время на бренной земле.       — О…, — сказал Зоро, наконец взглянув на Михоука. На лице величайшего мечника играла легкая улыбка, но ничто в нем не казалось беззаботным.       — Если хочешь, могу чаще тебе об этом говорить, — предложил шичибукай. Если это сделает мальчика хотя бы немного счастливее, он Михоук мог постараться...       — Нет, — немного подумав, отозвался Зоро, — Ты же уже сказал один раз, я всё понял. Я же не глупый, зачем повторять? — юный мечник себе не изменял. Он вновь задумался на мгновение, — Пап?       Он так легко переходил с имени Михоука на это слово. На губах шичибукая снова промелькнула улыбка. Неважно, отоспится в следующей жизни, а в этой он будет отвечать на вопросы сына до последнего вздоха.       — Да?       — Я тоже тебя люблю, — с предельно серьезным видом поделился Зоро.       Это было ожидаемо. Это не должно было так сильно подействовать на Михоука. Это было невероятно.       — Я знаю.       — Откуда?!       — Были знаки, — величайший мечник не выдержал и всё же рассмеялся в голос. Все тело протестовало, но он не мог сдержать щекочущий изнутри смех.       — И ты не жалеешь? — Зоро тут же осёкся и беспокойно заерзал на месте, — Забудь, что я только что сказал.       Веселье тотчас сдуло холодным предчувствием. Михоук крепко взял сына за руку и внимательно заглянул в понурое лицо.       — Зоро? Что случилось?       — Я просто … просто подумал, — его мальчик всегда был воином. Зоро собрался и смело ответил на пронизывающий взгляд отца, — Я как будто бы всегда зарюсь на чужое. Вадо принадлежал Куине, у тебя я хочу забрать титул, даже моё лицо от другого человека, — внутри неприятно кольнуло. Михоук никогда не искал успокоения в спасительных иллюзиях. Они об этом не говорили, но с каждым годом Зоро все больше походил на легенарного мечника. В его разрезе миндалевидных глаз, острых немного хищных чертах, высоких скулах неуловимо угадывался Симоцуки Рюма. Словно в насмешку Зоро так же, как и мечник из прошлого, лишился именно левого глаза. Да, они об этом не говорили. На секунду Зоро закусил щеку изнутри и на полушёпоте произнёс, — И если бы не я, возможно, у тебя был бы настоящий сын. Обычно об этом не думаю, но иногда… понимаешь, иногда с этим сложно справиться, — он потряс головой, будто пытался вытрясти глупые мысли. В сердце бушевали эмоции, но он не знал, как их выразить. — Не думал, что это так жалко прозвучит. Просто забудь. Ладно?       — Зоро, — позвал Михоук, пока не зная, что собирается сказать.       — Пап, не нужно. Ты итак уже многое сказал. Я благодарен за все.       — Я никогда не хотел детей, — быстро сказал Михоук. Что же ему удалось привлечь внимание. Зоро недоверчиво уставился на родителя. Михоук поджал губы, — До встречи с тобой и даже сейчас я не понимаю, почему люди любят своих детей. За что? Особенно новорожденных. Это же человек, о котором ты пока ещё ничего не знаешь. Любить просто из-за общей крови? Вздор.       — Я начинаю понимать, почему другие считают тебя психопатом, — поделился Зоро. Мальчик оценивающе окинул Михоука, словно впервые увидел, — Да, начинаю понимать, — повторил он пораженно.       — Если тебя волнует моя кровь, то за эти годы ты её уже столько выпил, что мы давно можем считаться родственникам. Причем ближайшими. — Михоук усмехнулся, но в его глазах было что-то серьезное.— Зоро. Я никогда не хотел сына, но я хотел именно тебя. Никогда об этом не забывай.       Видимое напряжение ушло из тела. Зоро дернул плечами, разминая затекшие мысли.       — Спасибо. Эммм, доктор дал пару книг. Хочешь я тебе почитаю?       Это был чудесный вечер. Спокойный и уютный, тогда Михоук еще не знал, что через шесть лет его мальчик сбежит, оставив в сердце корсара зияющую чёрную дыру.

***