Звенья одной цепи

Было холодно. Тонкая рубашка не защищала от ледяного холода стен, на которые он опирался, чтобы не упасть от бессилия, и от промозглого пола, от которого, казалось, поднимались волны льда. Окна отсутствовали, света не было. Потолочная лампочка почти никогда не загоралась — её мерцание считалось недопустимой роскошью. Она вспыхивала лишь в моменты, когда приходил он. А он приходил только по одной причине. Дверь, высокая и тёмная, внушала страх одним своим видом. Стоило только услышать, как лязгает её замок, сердце Вару проваливалось куда-то в пропасть. Ногти ныли. Углы пальцев покрывали запёкшиеся капли крови, старые и тусклые. Когда именно началась эта привычка — грызть ногти и сдирать кожу вокруг них, — Вару уже не помнил. Но он знал: чем сильнее тревога, тем больше крови оставалось на пальцах. Когда-то он почти содрал ноготь полностью. Чуть позже за него это сделал Пик. Мысли кружились вихрем, бессвязно и утомительно. Он не знал многого. Как там Феликс? Беспокоится ли он? Беспокоится ли вообще? Остальные словно стёрлись из памяти, но Вару неожиданно понял: он скучает по отцу. Впервые в жизни. Раньше, когда отец уезжал в очередную командировку, Вару был только рад. Но не теперь. Не после того, как его похитили. Не после всего. Он помнил это. Вода, в которой его держали до тех пор, пока воздух не вырывался из лёгких в беспомощном пузыре. Острая боль от кинжала, оставлявшего на теле шрамы. Его собственный крик, разрывавший горло. Слёзы, которые, казалось, будут течь вечно. Тело пробила судорожная дрожь, когда воспоминания обрушились, как чёрная волна. Пальцы вновь оказались у губ, зубы впились в мягкую плоть, оставляя новые глубокие следы. Ему показалось, что левая нога задёргалась. Ноги болели так сильно, что Вару почти всё время проводил, свернувшись в углу. Лежал, прижимаясь к холодному камню, — как будто это могло укрыть его от боли, страха и воспоминаний. Вару внезапно ощутил, как страх захватил всё его существо. Лязг замка разнесся по помещению, и он будто перестал дышать. Сердце замерло на миг, а затем бешено заколотилось, отдаваясь болезненными ударами в груди. Дверь открылась. Темный силуэт медленно приближался. Вару вжался в стену, судорожно прижимая колени к груди. Он отвернулся, надеясь, что это всего лишь плод его воображения, страшная галлюцинация. Закрыв рот руками и зажмурив глаза, он хотел исчезнуть, стать невидимым. Но это никогда не помогало. Воздух вокруг задрожал от чужого движения. Мужчина присел на корточки, задержав взгляд на Вару. Некоторое время ничего не происходило. А затем цепь, что держала его, внезапно ослабла и упала с глухим звоном. Прошли мучительные секунды тишины. Мужчина поднялся на ноги. Вару оставался неподвижен, словно парализованный. Внутренний голос шептал, что это проверка, очередная его жестокая игра. — Вставай, — раздался голос сверху. Этот голос Вару знал слишком хорошо. Он никогда не забудет его. От этого звука руки задрожали сильнее, страх завладел каждым мускулом его тела. Он хотел выполнить приказ, но знал, что ноги его не удержат. Собрав остатки воли, Вару заставил себя повернуться к мужчине, хотя это движение только усугубило его состояние. Мысли в голове метались, словно птицы, бьющиеся в клетке. Что будет дальше? Что он придумает на этот раз? Их взгляды встретились. Вару застыл. Его тело будто вросло в стену, приказ вытеснился страхом. Мужчина стоял над ним, бесстрастный, словно статуя. Но это было ещё страшнее — угроза могла проявиться в любую секунду. — Вставай, — повторил он, голос стал холоднее, резче. Вару опустил взгляд в пол. Сначала нужно было хотя бы убрать руки. Медленно, с трудом, он отнял их от рта и уперся в холодный камень. Силы почти не осталось, но он попытался подняться, опираясь на стену. Цепь зазвенела, ноги загорелись болью. Он не успел полностью выпрямиться, когда сильная рука схватила его за запястье. Движение было резким, грубым. Вару вскрикнул, звук его голоса эхом отразился от стен. Голова закружилась, в ушах зазвенело, всё вокруг погрузилось в белый шум. Мысли скакали от одной ужасной картины к другой: пальцы, сломанные ноги, новые синяки. Запястье заныло, оставляя за собой обещание синяков. Голос исчез — он хотел умолять, но из горла вырвался лишь слабый хрип. Мужчина потащил его к лестнице, не обращая внимания на его состояние. Боль усиливалась с каждым шагом, но Вару не сопротивлялся. Он попытался выдернуть руку, но единственный взгляд Пика заставил его замереть. Сердце забилось быстрее, язык словно прилип к нёбу. Молча они поднялись по лестнице. Дневной свет ударил в глаза, ослепляя. Вару едва ли помнил, как давно видел солнце. Он хотел рассмотреть всё, запомнить каждую деталь, но всё вокруг было лишь расплывчатым пятном. Тёмные стены, широкие коридоры, бесконечные, казалось, двери… хотя их было всего три. «Пожалуйста…» — это слово он знал наизусть. Оно не раз срывалось с его губ, но никогда не приносило спасения. И теперь тоже не принесло. Они шли дальше, пока не оказались перед одной из дверей. Пик открыл её и толкнул Вару внутрь. Только тогда он отпустил его запястье. — С этого дня ты будешь жить здесь. — начал Пик. — Будь хорошим мальчиком и не сопротивляйся. Вару несколько раз моргнул, пытаясь осознать услышанное. Ему не послышалось? Его взгляд застыл на мужчине, полным недоверия и тревоги. Что он задумал на этот раз? И сил сопротивляется у него уже давно не было. Он осмотрелся. Комната оказалась неожиданно уютной. В углу стояла белая кровать с аккуратно застеленным одеялом, рядом — тумба с зеркалом и пуфиком. Небольшой шкаф завершал композицию. На окнах виднелись решётки. — Искупайся, в ванной есть всё необходимое, — сказал мужчина, коротко кивнув на другую дверь. Вару застыл. Всё это казалось слишком нереальным. Он опустил взгляд на пол. Холодная, твердая земля. Это был первый раз за долгое время, когда он стоял без цепей.

***

Вару мылся быстро, но старательно. Недели грязи стекали вместе с горячей водой, и это неожиданно принесло облегчение. Страх не уходил, но тяжесть на душе стала чуть легче. Всё, что происходило, казалось странным, необъяснимым. Почему Пик вдруг дал ему такую «привилегию»? Почему ванная? Это было похоже на затишье перед бурей. «Это не забота» — думал Вару, сидя в ванной. Ноги не держали его, поэтому мыться сидя было единственным вариантом. — «Он что-то задумал. Может, хочет убить меня и даёт последний шанс почувствовать себя человеком?» Он тяжело вздохнул, обхватил руками края ванной и склонил голову. Внутри росла обречённость. Это никогда не закончится. Грязь уходила медленно, пряди волос светлели с каждым движением. Пар наполнял помещение, горячая вода согревала его тело, отгоняя остатки холода. Но вместе с теплом приходило осознание: всё это ненадолго. Колени и ноги были в ужасном состоянии — раны, синяки, ссадины. Рёбра и плечи выглядели не лучше. Сзади все болело особенно. Боль вновь пробила голову, заставив её склониться к коленям. Он сжал зубы, пытаясь переждать, пока звенящий гул в ушах стихнет. Когда боль утихла, он открыл глаза. Всё казалось размытым, но одно пятно цвета выделялось на фоне влажной кожи. Кровь. Она медленно капала с носа, стекая по подбородку. Сначала Вару даже не понял, что что-то не так. Для него кровь была привычной. Но когда головная боль прошла, и разум прояснился, он осознал, что причина неизвестна. Это пугало больше всего. Обычно он знал, откуда и почему она появлялась. — Ты там скоро? — голос Пика за дверью разорвал его мысли. Вару молчал, словно зачарованный видом своей крови. Воздуха стало меньше, горячая вода продолжала стекать по голове, но он чувствовал только оцепенение. — Д-да, — охрипшим голосом ответил он, наконец. Он умыл лицо под струями воды, надеясь, что кровь остановится. Взгляд поднялся вверх, он пытался забыть обо всём, но страх не отпускал. Закончив мыться, он вытерся полотенцем и переоделся в чистую одежду, оставленную на тумбе. Выходить из ванной не хотелось. Ему хотелось остаться под горячей водой, словно это могло защитить его от всего. Но он понимал, что выбора нет. Хромая, он вышел из ванной. Пик стоял у тумбы с зеркалом. В руках он держал ножницы. Вару сразу заметил их. Сердце упало куда-то в пятки. Всё подтвердилось. Пик что-то задумал. Его взгляд остановился на ножницах, и мысли закружились в панике. Он замер, но слова Пика вывели его из ступора. — Садись. — Мужчина кивнул на место рядом с тумбой. В горле встал ком. «Пожалуйста, нет,» — мысли заполнились тихими мольбами. Вару медленно сел на указанное место, сгорбившись. Он смотрел только на свои руки — пальцы были изранены, перебинтованы. Бинты плохо держались из-за намокшей ткани. Его тело было напряжено, он ждал удара, очередного издевательства. Наконец, подняв взгляд, он на секунду встретился глазами с Пиком в зеркале. Это заставило его сцепить пальцы в судорожной попытке удержать себя от паники. Он закусил губу, пытаясь сдержать возможный крик. Глаза сами собой закрылись, тело приготовилось к боли. — Выпрямись. — мужчина грубо схватил его за плечи, заставляя выпрямиться. Ему пришлось заставить себя это сделать, хотя каждое движение давалось с трудом. Но вместо ожидаемой боли он почувствовал холодное прикосновение металла к затылку. Медленно, грубовато ножницы начали обрезать его волосы. Зелёные пряди падали на пол, на плечи. Иногда Пик тянул его голову в нужную сторону, и Вару только сильнее напрягался, стараясь не выдать свой страх. Каждое движение ножниц отзывалось в его голове: как предвестник чего-то более ужасного, чего-то, что ещё впереди. Вару сидел, не шевелясь, вглядываясь в пол. Пряди волос продолжали падать, заполняя собой пространство вокруг. Звуки ножниц раздавались в тишине, будто были единственным, что существовало в этом мире. Он не осмеливался спросить, зачем это. Не осмеливался взглянуть на Пика. Единственное, что он мог — терпеть. — Всё, — произнёс Пик после долгой паузы, отступив назад. Вару медленно поднял голову, но взгляд всё равно остался опущенным. Ему казалось, что любое движение или слово могут вызвать новую волну гнева. — Встань. Он подчинился, хоть ноги дрожали, а тело едва слушалось. Пик взял зеркало с тумбы и, неожиданно для Вару, протянул его ему. — Смотри. — Пик ухмыльнулся. — Теперь выглядишь лучше, не так ли? По какой-то причине Вару воспринял это как оскорбление, замаскированное под сладкий комплимент. Так оно и было. «Ты будешь выглядеть лучше только тогда, когда я тебе это позволю» Вару сглотнул. Его взгляд метнулся к зеркалу, затем к лицу Пика, но встретиться с ним глазами он так и не решился. Руки дрожали, когда он смотрел на зеркало и неуверенно поднял глаза, чтобы взглянуть на своё отражение. Короткие волосы торчали в разные стороны, пряди лежали неровно, но это было неважно. Вару смотрел на своё лицо, которое вдруг стало другим, чужим. Его привычная внешность словно исчезла вместе с отрезанными волосами. — Завтра поговорим, — холодно произнёс Пик, наблюдая за его реакцией. Смысл этих слов осел в голове Вару не сразу. Его глаза расширились, а дыхание стало прерывистым. — О чём…? — вырвалось у него прежде, чем он успел обдумать вопрос. Пик наклонился к нему, так близко, что Вару едва не отступил назад. Он выпрямился, убирая ножницы обратно на тумбу. — Узнаешь, ты всё равно останешься здесь. Эти слова обрушились на Вару, как тяжёлый груз. Он почувствовал, как что-то внутри него ломается. Тонкая нить надежды, которую он даже не осознавал, исчезла. — Садись на кровать, — приказал Пик, прежде чем взять цепь прикованной к стене. Вару даже не заметил её, но не был удивлен. Вару медленно опустил взгляд на тумбу, всё ещё чувствуя, как дрожат руки. Он сделал шаг к кровати, затем второй, пока не сел на край, едва касаясь её поверхности. Цепь мгновенно обвилась вокруг его ноги, холодный металл словно впивался в кожу, заставляя его замереть на месте. — Спи, — бросил Пик, когда встал и пошёл к двери. — Но я… — Спи, — голос мужчины стал твёрже. Дверь закрылась, оставив Вару в тишине. Он замер, боясь пошевелиться, не зная, что делать. Постель под ним была мягкой, чистой, но ему казалось, что она чужая, как и эта комната, как и его отражение в зеркале. Это было так непривычно: вместо угнетающих тёмных стен его окружало что-то совершенно иное. Здесь не было сырости и затхлости, воздух наполнял лёгкий, приятный аромат, пробуждающий в сознании тёплые воспоминания, которых он давно был лишён. И все же настораживали камеры. Они были и здесь, со всех четырёх стен. Сон не приходил. В голове крутился вопрос: Что будет дальше?