Звенья одной цепи

Вару зашёл в свою комнату, ощущая, как усталость постепенно накатывает волнами. Он машинально стянул с себя одежду, переоделся во что-то более удобное, но не спешил ложиться или даже брать телефон в руки. По привычке он сел на кровать, ожидая, когда Пик войдёт, чтобы, как всегда, обвести его ногу цепью. Но время шло, а Пик не появлялся. Прошло десять минут, затем пятнадцать. Полчаса. Час. Вару начал сомневаться — мог ли он забыть? Это казалось маловероятным. Пик никогда не забывал о таких вещах, слишком тщательно контролировал всё вокруг. И всё же, сомнение засело глубоко внутри, и Вару, поколебавшись, медленно протянул руку к телефону, который всё это время лежал рядом. Телефон оказался новым. Его старый разбился ещё тогда, при первой встрече с Пиком, когда его жизнь перевернулась. Вару провёл пальцами по гладкому экрану, отмечая, что устройство удобное, приятное в руке, но он плохо разбирался в моделях и не знал, насколько оно дорогое. Да и это было неважно. Главное, что теперь у него была связь. Или хотя бы её подобие. Открывая настройки, он заметил, что сим-карта тоже новая. Ни старых номеров, ни сообщений, ни следов его прошлой жизни. Отображался только один номер под именем «Пик». Вару нахмурился, но быстро отбросил лишние мысли, сосредоточившись на главном. Ему нужен был Феликс. Смутные цифры крутились в голове, но он не был уверен, что помнит их правильно. Гораздо проще было найти его в социальных сетях — он точно знал, что его друг вёл их активно. Несколько минут поиска, и вот он — знакомая страница, всё такой же стиль, всё те же посты. Вару почувствовал странную смесь облегчения и тревоги, когда нашёл нужный номер. А потом, не раздумывая больше ни секунды, нажал кнопку вызова, поднося телефон к уху. Сердце бешено стучало, пальцы дрожали, а внутри застыли сотни вопросов. Ответит ли? Что скажет? Но прежде всего — что он сам сможет ему сказать? — Алло? — донёсся знакомый голос, и Вару почти физически почувствовал, как с груди спадает тяжёлый груз. — Феликс…! — его голос дрогнул, прозвучал слишком эмоционально, и он сам этого не ожидал. — Вару? Господи-Боже… — голос Феликса на том конце линии был одновременно удивлённым и напряжённым. — Ты бы знал, я тут чуть с ума не сошёл! Где ты был? Всё хорошо? Этот дядька тебя не трогал? Последний вопрос был почти наивным, если учесть всю сложность ситуации. Конечно, Феликс знал, что происходит, но подробности были до сих пор за завесой для него. И Вару не собирался открывать её. — Да-да, всё хорошо, — он улыбнулся, будто действительно видел перед собой друга. Будто снова сидел с ним где-то в уютном кафе, обсуждая что-то несерьёзное, а не находился в чужом доме, под наблюдением. — Ничего особенного, просто только сейчас получил телефон. Феликс фыркнул. — Только сейчас?! Ты серьёзно? Какого чёрта он… — он резко замолчал, будто осознал, что лучше не говорить этого вслух. — Ладно, бог с ним. Главное, что ты хотя бы вышел на связь. А дальше Вару почти не помнил, о чём они говорили. Разговор с каждой минутой становился легче, привычнее. Они болтали обо всём — о мелочах, о старых знакомых, даже о каких-то нелепых вещах, которые, казалось, не имели значения. Вару смеялся, слушая, как Феликс жалуется на учёбу, рассказывает о странной истории, произошедшей в их городе, вспоминает что-то из их прошлого. И на какое-то время Вару действительно чувствовал себя нормально. Почти так, как раньше. Почти так, как будто ничего не изменилось. Но время шло. Часы тикали, и в какой-то момент раздался голос из-за двери. Пик звал его на ужин. Вару замер, сжимая телефон, и вдруг понял, что этот момент спокойствия заканчивается. Он должен был положить трубку, вернуться к той жизни, в которую теперь был загнан. — Мне пора, — выдохнул он, не желая прощаться. — Ты точно в порядке? — Феликс мгновенно насторожился. — Да, — снова ложь. Но что ещё он мог сказать? — Хорошо. Но если что-то не так, ты знаешь, что можешь мне сказать, да? Вару не ответил. Просто замер на секунду, а потом тихо сказал: — Спасибо, Феликс. И, прежде чем друг успел что-то добавить, он сбросил вызов.

***

Они ходили на тренировки через день, и с каждым разом Вару всё сильнее чувствовал, как валится с ног. Тело отказывалось слушаться, но он упорно продолжал — начал медленно привыкать к такому режиму, хоть и с трудом. Он понимал, что у него стало получаться всё лучше: движения отрабатывались, реакции ускорялись. Но радости это почему-то не приносило. С каждым разом тревога лишь усиливалась, как будто приближалось что-то неприятное и важное. Похвала, редкая и скупая, успокаивала ненадолго — она растворялась в гуле напряжения. Вару всё чаще ловил себя на вопросе: к чему всё это? Зачем эти тренировки? Ответа он не знал, да и не хотел знать, но мысль цеплялась, не отпускала. И снова в руке — пистолет. Осталось совсем немного до конца занятия, а кисти уже ломило от усталости, будто пальцы налились свинцом. Он чувствовал, как движения теряют чёткость, будто точность ускользала вместе с последними силами. Пик стоял рядом, молчаливый и сосредоточенный, но с каждым выстрелом его брови всё больше хмурились. Вару собрался, сделал вдох, прицелился и выстрелил. Пуля ударила в стенд в нескольких сантиметрах от нужной точки. В тишине раздался тяжёлый вдох Пика. Низкий, уставший и, как показалось Вару, разочарованный. От этого звука у него что-то кольнуло внутри. Почему именно сейчас так плохо получалось? Он сам не понимал. Но одно знал точно — ему стало не по себе. — Рука дрожит, — проговорил Пик сухо, не отводя взгляда от мишени. — Ты опять забываешь про дыхание. Он сделал пару шагов вперёд, и Вару даже не пришлось оборачиваться, чтобы почувствовать, как тот приближается. В этом было что-то хищное: как тень, подкрадывающаяся сзади, неспешно, но уверенно. Пик встал вплотную, его рука легла на предплечье Вару, чуть сжала, ощутимо, почти болезненно, — не из жестокости, скорее, как способ вернуть контроль. — Смотри, — тихо сказал он, беря его ладонь в свою. — Ты вот так зажимаешь, будто собираешься сломать курок. Зачем? Это мешает. Расслабься. Вару сдержал вздох. Сердце стучало уже не от страха, а от близости — непрошенной, напряжённой. Его дыхание сбилось, и он знал, что Пик почувствовал это. Его движения были выверенными, чёткими, не допуская ни одного лишнего жеста, ни одного взгляда в сторону. — Медленно вдох. Не зажимай плечи. Вот так. Держи… — голос Пика стал чуть ниже, почти глухой. Он всё ещё стоял слишком близко, слишком уверенно. — Теперь стреляй. Вару подчинился. Пуля ударила ближе к центру, но всё равно не идеально. Он чувствовал, как напрягся позвоночник, и даже не от выстрела — от самого Пика, его прикосновения, взгляда, слова, произнесённого почти в ухо. Выстрел отдался глухо, и эхо ещё не успело стихнуть, как Вару ощутил, как Пик внезапно, резко перехватил его плечо. Не больно, но с той самой твёрдостью, от которой по спине пробегал холодок. В следующий миг Пик развернул его к себе — не рывком, но достаточно уверенно, чтобы Вару замер. И прежде чем он успел спросить хоть что-нибудь, понять, что происходит, Пик, молча, склонился к нему и поцеловал. Это был не мягкий жест. Не что-то хрупкое, наполненное чувствами. Поцелуй был властным, почти грубым — как приказ, как запечатывание тишины между ними. Он длился всего минуту, но за эту минуту у Вару внутри всё сжалось, будто весь накопленный страх, вся усталость и напряжение слились в одну точку и сгорели. Он не знал, как реагировать. Дыхание сбилось, пальцы дрогнули, а он зажмурился. Но тот уже отстранился. Резко, как будто ничего не было. Ни слова не произнеся, ни одного взгляда, он сделал шаг назад, потом ещё. Всё так же молча, с тем же спокойствием, словно ничего особенного не произошло. Он отвернулся к мишени и сказал только: — Всё. На сегодня хватит. И пошёл прочь, оставив Вару стоять с пистолетом в руках, сгорбленным дыханием и с горечью на губах, в которой странным образом смешались страх, тревога и необъяснимое, запретное тепло. Кажется сегодня Вару не уснёт от мыслей переполняющих его.