Зверь с веснушками

С последнего матча с участием Маши прошло около месяца, тогда, когда прямо с дворца её доставили в больницу, быстро поставили диагноз — перелом голеностопа. Некоторое время она провела отстранившись от всех, сидя в закрытой квартире чуть ли не на одном месте все 24 часа в стуках. Но, верные друзья, родители и поддержка тренеров вернули её в привычное состояние. Теперь из изменений был только гипс. Пять дней назад, двенадцатого числа ей исполнилось двадцать, но ровно день в день отметить не получилось — подружки в этот момент вырывали победу зубами, в матче с достаточно сильной командой Саратова, отца вызвали на работу чуть ли не на край земли, а мама немного приболела, и чтобы не заразить дочь осталась дома. Было решено отпраздновать в другой день с друзьями, а когда мама поправится — собраться в кругу семьи, с прочими родственниками. Поговорив с Владимиром, Третьякова получила заветные ключи от дачного двухэтажного дома, где планировалось празднование. Радости предела не было: природа, родные люди, подарки — что может быть лучше? Расцеловав Владимира в обе щеки, тысячу и один раз благодаря его, надёжно спрятала ключи в сумке и уже через пять минут была на созвоне с Мари, обсуждая дальнейший план действий. Людей будет много — почти весь состав «карателей», не считая только работников арены и тренеров, и конечно друзья вне спорта, с которыми знакомы были с детства, или познакомились совсем недавно или случайно. Часов шесть было потрачено на одну лишь закупку продуктов и напитков. После, ещё три чтобы вывести все это из города на дачу с красноречивым названием «СНТ «Ёлки-палки». Во всем помогали Мари и Александр. Наконец, когда все с перевозками было закончено, пришлось распрощаться — Мари нужно было ехать в город, тренировки никто не отменял, а сегодня она и так пропустила обе, за что вроде предупредила тренеров, но явно нагоняй от главного получит. Невский, конечно, сразу вызвался помочь ей добраться до дома, ведь из них двоих права, как и машину, имел только он. — Будьте осторожнее, темнеет уже. И сейчас километров через 15-20 возле погоревшего леса может стоять пост ГАИ, так что не гоните. — парень быстро кивнул головой и обнял подругу, чувствуя, как та в ответ, зажимая плечом костыль, легонько обнимает его, следом повторяя контакт с Мари, которая блондинку не отпускала подольше, прося писать-звонить в случае чего. Когда девушка осталась в доме одна, сначала она разобрала продукты до конца, после чего немного убралась, походила по двору возле домика, пофоткалась на красивых фонах для своих социальных сетей. В конце концов, вечерком забежала к соседям, которых хорошо знала ещё с тех пор, как Третьяковы только купили дачу. Аккуратно заходя за калитку, Маша окликнула хозяев, но не услышав ответа постучалась уже в дверь дома, услышав «да-да?» приоткрыла дверь, заглядывая во внутрь. — Здрасьте, баб Люд. Я зайду? Женщина, лет семидесяти-восьмидесяти, тут же ярко улыбнулась и кивнула головой, параллельно приглашая рукой гостью внутрь. Машу она узнала сразу, да и странно было бы, если б не узнала; девочка, в детстве часто была на выходных с родителями тут, и не редко забегала к ней в гости. Когда блондинка полностью вошла в домик, старушка все еще счастливая, удивлённо раскрыла рот, укладывая руку на грудь. — Ба-атюшки, какая высокая стала! Машенька, ну красавица. Чего только без шапки и растегнутая, ну, на улице не май месяц! — в классике жанра причитала баба Люда, по имени-отчеству же Людмила Петровна, поправляя очки и ещё раз оглядывая девушку. Продолжила говорить после того, как Мария сняла, по мнению женщины, лёгкую куртку и прошла в глубь знакомого дома. — Худющая, ужас.Ты одна проездом, или с родителями специально приехали? Чаёк сейчас сделаю. — Не угадали ни там, ни там. Я у папы взяла ключи, пару дней тут пошумим с друзьями. Моё прошедшее отметим. — младшая пыталась чем — то помочь, но была остановлена рукой старушки, которая почти сразу подтолкнула её в сторону обеденного стола. На ответ бабуля вздохнула, прикладывая ладонь ко лбу.Вода в чайнике начала закипать. — Точно, недавно же было, а я забыла совсем, память уже не та, прости. С прошедшим тебя, Машенька. Сколько тебе там уже, девятнадцать? Правда, забывать стала уже какой день недели. — Ничего страшного, чего вы? Двадцать мне исполнилось. Так что, вот, собираемся здесь погулять. — по доброму улыбнулась Маша. Когда перед ней поставили кружку с чаем она поблагодарила, вежливо отказалась от сладостей и наконец женщина уселась напротив, отпивая из своей кружки. За столом, медленно выпивая чай, они обсуждали разные темы, начиная с простого о самочувствии и заканчивая сложным, о планах на дальнейшую жизнь. Этот вопрос блондинка никогда не любила, поэтому постаралась сляпнуть что-то вроде «поживём — узнаем» и перевела тему. — А спортом, ты ещё занимаешься? Играла же все в этот, как его. — опять задумчиво нахмурила брови Людмила, словно стараясь переместиться в прошлое, когда Маша рассказывала, каким спортом начала заниматься. Не вспомнив, она взглянула на неё. Третьякова сразу подхватила. Эту тему она всегда любила. — Да! Волейбол. Все ещё играю, теперь вот, в сборной нашего московского клуба. Но, травмировалась, ногу сломала, так что пока дома лежу пластом. — печально вздохнув указала на гипс, чуть приподняв ногу. Старушка с сочувствием поджала губы, но промолчала. Так, они обсудили немного успехи Марии в спорте, потом задели личную жизнь и блондинка услышала речь, аля «ну ничего, ты молодая — красивая, ещё найдёшь себе богатыря» и незаметно усмехнулась своим мыслям, понимая что богатыря то явно не найдет. Когда чай был допит, а душа согрета тёплой беседой, Мария распрощавшись отправилась к себе. — ࣪ ָ☾. — — Господь всемогущий! Мы точно приехали в «ёлки-палки», а не на конкурс «мисс вселенная»? — раздался мужской голос громким, весёлым криком. Все девушки, что уже были на празднование, а именно: Маша, Мари и Настя, одновременно развернулись на звук, тут же расплывшись в улыбке. Из белой машины вышли пятеро парней, из них именинница, пока что хорошо знала только трех, кого тут же и окликнули. — Саша, Максим, Лёня! — в унисон прозвучало от двух девушек, лучших подруг. Мари знала лишь Невского, крикнула только его имя, А Третьякова все остальные. Анастасия же, стояла тихонько улыбаясь, так как никого не знала, кроме Александра — но и того, чисто формально, когда все вместе «воскрешали» душу Маши после её перелома. Блондинка, опираясь на трость, которую сменила вместо костылей для удобства, двинулась в сторону парней, все девушки с ней. Настя поддерживала за свободную руку, чтобы поймать в случае падения, пока Буше уже во всю принимала ласку Невского, обнимаясь с ним и перекидываясь парой фраз, настолько милых и «ванильных», что Мария, услышав бы, точно скривилась в лице, словно ей подсунули что-то тухлое. — Ну, привет, старушка! Давай сюда свои уши! — весело улыбается рыжий парень, когда наконец отпускает Мари и достаёт из салона букет цветов, протягивая его хозяйке дома, подойдя ближе. Мария в ответ улыбается и берет цветы, утыкаясь в них носом сделала глубокий вдох, удивляясь тому, как лучший друг смог найти любимые цветы осенью, которые цветут то едва чуть больше месяца после июня. Потянувшись к друг другу они обнялись, точнее, Саша сжал в своих руках девушку, качая в разные стороны, после чего поднял руки к голове, начиная дёргать её за уши, соблюдая старую добрую традицию. — Ну нет! Саша, отпусти! Мари, утихомирь своего любовника! — в ответ был лишь смех, Настя включила запись на камере, а Мари в ответ встала возле Невского, начиная вместе с ним дёргать уши подруги, он одно — она второе, громко считая до двадцати. Парни стоящие сзади громко смеялись, тогда в ход пошли мольбы в их сторону. — Макс, спаси! Лёня, хватит ржать! — наконец то вырвавшись, когда прозвучало заветное «двадцать!», надулась Мария и показательно показала парням кулаки. — Все, не дам вам торт! — Сама весь съешь что-ли? — посмеялась Настя, компания подхватила, а блондинка, потирая свои уши активно кивнула головой, соглашаясь с ее словами. Тогда, засмеялась уже Мари. — Вот тут заканчивай съёмку, и сразу Лукиной скинь! Посмотрим, как ты потом будешь в зале умирать, задница такая. Их, уже общий смех прервал громкий гудок машины. Выглянув в сторону, увидели, что за машиной Александра подъехала и встала другая, тогда, он тут же махнул рукой показывая «Секунду» и уселся в салон. Машину загнал во двор, после чего вторая встала рядом. Салон слегка покачивая, что говорило о том, что внутри кто-то активное двигается, понятно стало сразу — остальные друзья. Решив не тратить время на то, чтобы молча смотреть на автомобиль Мария приблизилась к ранее названым Максу и Лёне, которые сразу обняли её, когда увидели её протянутые руки. Все втроём были разные, объединяло лишь одно — фамилия, о чем сразу хозяйка говорить не стала, хотела дождаться хотя бы, пока выйдут те, что так активно шатали машину. В это время, находясь в крепких мужских объятиях она шепотом говорила с парнями. — Я не ожидала, что вы приедете. — искренне удивлялась девушка, она была младшая из них, пусть и Максим опередил её на два года, а Лёня вообще так на пару месяцев. — Как там тетя Оля, дядя Миша? — Все хорошо, передают тебе огромный привет и крепко обнимают, мама ещё поцелуй передала, но это мы делать не будем. — кивнул в ответ самый старший, и тут же засмеялся, его волну подхватил Леонид и тут же подкинул ещё шутку, на что Третьякова закатила глаза и ударила их по плечам. — Ой, Мария Владимировна, удар держите? Хороша сестрёнка, шутим мы. — Да, держу! Правда, теперь, я помедленнее вас буду, но как только сниму гипс — вам конец. Теперь, смеялись уже все, но их перебил звонкий хлопок двери машины. Оттуда вывалились подружки, которые, кажется, уже были датые. Постояв на улице и потратив ещё минут пятнадцать на общее знакомство, Мария наконец завела всех в дом. Там, кто был голодный перекусил чем-то, кто-то просто выпил чаю для согрева, а кто — то пошёл прятать подарки и переодеваться. В доме стояло тепло — Третьякова самостоятельно, ещё задолго до приезда первых людей, растопила печку и почудила с трубами, что обогреваться начали батареи в комнатах. — Марусь, а баня будет? — крикнул Третьяков младший, на ходу из комнаты поправляя свитер. Блондинка первым делом метнула в него острый, как лезвие катаны, взгляд. — Ещё раз маня так назовёшь — будешь в снегу мыться, просила же, Лёнь! Я Маша, Мария, а не корова Маруся в деревне у бабы Зои. Голос был по-детски надутым, как и розовые губы девушки. Рядом сидящая с ней Мари и остальные девушки прыснули со смеху от такого сравнения, представляя где то в старой деревне стадо разных коров, одной из которых была самая высокая и белая, с лицом Маши. Из той же комнаты, на спор близких людей, вышел Максим и стукнул брату подзатыльник, после чего подошёл к двоюродной сестре и положив руку на плечо, поцеловал её в висок, чуть задержался, чтобы шепнуть «не думай так, он не с плохими намерениями». Тогда, младшая моментально оттаяла и чуть расслабилась в руках Максима. — Баню нужно по хорошему бы, но я со своей ногой не смогла. Если затопите — помоетесь, погреетесь, нет — так нет. — пожала плечами безразлично Мария, вчера перед сном и сегодня утром ванные процедуры ей пришлось принимать в бане у той же Людмилы Петровны, поэтому сейчас она за себя особо не переживала. — Э, нет! Мы торчали в машине гребанные три часа, а перед этим хер знает сколько обтекали рекой пота перед Лауркой! Иди в пень, Третьякова, а вы, Третьяковы — баньку сделайте. — раздался крик со второго этажа. Братья басом засмеялись, а за ними и все остальные. Но, тех кто отказывался от бани не оказалось, поэтому все дружеское мужское население отправилось именно туда, чтобы поговорить о своём, приготовить баню и разжечь мангал для пущей атмосферы. — Так, это твои братья, получается? — спросила подруга по другую сторону стола, за которым все сидели, беседуя. В её голосе читались веселые нотки, поэтому именинница сразу обрубила, как на корню. — Да, только, Макс расписан и у него двое детей, а Лёня влюблен. — серьёзным голосом предупредила Мария, на что подруги сразу подняли вверх раскрытые руки, как бы говоря «понял-принял». Плавно из одной комнаты девушки перетекли в другую, удобно устроились в гостевой спальне — там стоял большой диван у одной стены, напротив него односпальная кровать, и наконец у третей стены также стояла кровать, но уже двуспальная. Мебель сюда завозилась многое время, но на расчёт большой семьи и друзей — так было нужно, иначе на совместных отдыхах спать было бы просто не где. Третьякова в полу-сидячем положении лежала с краю, чтобы в случае чего встать ей было легче, дальше в сторону, кто где устраивались подружки. Беседы заходили в абсолютно разные русла, но дискомфортно не было никому. Мари Буше, почувствовав, как на ее плече появился небольшой вес повернула в сторону него голову и увидела лишь светлую макушку с характерным запахом чего то мягко-сладкого. Третьякова подняла взгляд, чуя на себе взгляд и встретилась глазами с подругой, лишь улыбнулась, после чего вернулась в прежнее положение. Русая тихо хихикнула и поцеловала золотистые волосы в районе темечка, после продолжая разговор. Вскоре, кому то стало скучно просто болтать и они включили телевизор, тихонько смотря видео на нем через ютуб. Ещё пара тройка подруг устали и ушли в другую комнату подремать, с просьбой разбудить их когда баня будет готова. В итоге, за беседой остались две лучшие подружки, с ними Дромова, Сушина и две девочки Варя и Рина — то были подружки Маши со школы. — Маш, а ты-то поступать никуда не думаешь? Чёт, ты уже долго «отдыхаешь» от школы. — раздался вопрос, от которого блондинка тяжело вздохнула. Данная тема ее уже изрядно утомила, все потому что поступать не то, чтобы не хотелось — не было решения. Отец, безусловно поддерживал полностью выбор дочери, но хотел, чтобы та пошла по его стопам в случае завершения спортивной карьеры, мать — наоборот, не хотела, чтобы доченька ступала за отцом и шла в полицию или что-либо другое связаное с органами, сильно уж переживала за неё, и давала предпочтения медицинским учреждениям или старому доброму педу. Сама Мария за всем изобилием возможностей и профессий не знала куда сунуться, поэтому момент поступления оттягивался уже второй год. Она в буквальном смысле готова была разорваться на атомы, чтобы угодить всем, для мамы поступить в мед или пед, для папы в органы, поскольку и сама неплохо относилась к этому варианту шанс был чуть больше, чем что-либо другое. Душа подсказывала подумать ещё чуточку, а мозг говорил, что можно поступить куда-нибудь по типу МГАФК, а после завершения карьеры спортсмена перейти в ряды тренера. Спорт из жизни отпускать не хотелось, и понимание, что спустя время придётся распрощаться со сборами, тренировками, соревнованиями и любимой площадкой очень опечаливало Марию, поэтому задержаться хотелось любым способом, а он был только один — пойти работат тренером. Из раздумий её выгнал легкий толчок в бок от Буше, махнув головой блондинка поняла, что забыла даже формулировку вопроса, поэтому пришлось переспросить. — А. Не знаю, я ещё думаю. Не могу решить, я не знаю, куда точно хочу, папа хочет органы, мама пед или мед. Тяжело, как бы, оба говорят, что решать мне, и это лишь их желание, которое значить ничего не должно. Но, мне тяжело. — вздыхая пробурчала Третьякова, устало потерев глаза. В спокойной обстановке, с приятными людьми ее начало «мазать», каждая клеточкам тела расслабилась, глаза тихо просили закрыть их на минутку, чтобы после быстро уснуть на час, но она держалась со всех сил. Сонливость заметили уже все подруги, они снизили громкость своих голосов и видео на телевизоре, Буше приобняла её сильнее, целуя висок. Шепотом спросила, мол может приляжет поспать? Но, в ответ отрицательное мычание и карие глаза поднимаются выше, легкие делают большой глоток воздуха. — Просто, хорошо тут с вами. Вот и поплавило меня. Вместе спать ляжем, надо ещё решить, куда всех вас укладывать. Все согласились. Перед этим, Мари ещё разок предупредила подругу, что если хочет, может поспать, ничего страшного нет, но получила опять отрицательный ответ. Подружки поболтали ещё минут с пятнадцать, после, решили поиграть во что-то, дабы разбавить времяпровождение весельем. Так как желающих было не сильно много, выбор пал на старого доброго карточного «дурака». Играли на интерес, но проигрывать все равно не хотели, даже если на кону ничего не стояло — кто-то громко матерился, в шутку посылал, или кидался подушками. — Маша, Маш! Аптечка где? — раздался крик, после звонкого хлопка двери. Голос принадлежал младшему брату, Третьякова, испугавшись от его дрожащего голоса быстро поднялась, стараясь не наступать на больную ногу. Следом поднялась Буше, помогая подруге и достаточно быстро выходя с ней из комнаты на встречу голоса. Уже спустя пять минут почти вся компания сидела на улице кто-где. Мария, возле братьев, за её спиной Мари и ещё пара девушек. — Максим, ну твою мать, тебе в стопке дров мало было, нахер колоть пошёл? Ещё и датый. — ругалась блондинка, сидя на ступеньках, брат расположился напротив, держа свою ногу между её, хмуря брови от того, как сильно кожу перетягивали тканью. В ответ он с улыбкой пытался заверить, что все в порядке и рана на ноге не глубокая, мол сама заживёт, даже постарался убрать конечность из её рук, тогда Третьякова кажется, одарила его самым злым взглядом каким только могла. — Мари, принеси мне этот топор обратно, я ему сейчас ногу полностью отрублю, чтобы ему уж точно нормально было, дровосек хренов. На обращение к себе, русая нервно усмехнулась, впервые видя такую ситуацию; парень, в попытке нарубить дров, мазанул лезвием топора себе по ноге, разрезая кожу в зоне икры и сейчас, заливаясь кровью убеждал сестру, что он в полном порядке и это просто царапина. Алой жидкости было потеряно уже предостаточно, но идти она как будто не собиралась переставать, некоторые девушки от такого зрелища и, набирающей обороты, ругани отошли по дальше, стараясь переключиться на что-то другое и успокоить более напуганных людей. Лучший друг, Александр, которого послали вызывать скорую вернулся явно недовольный, свой телефон с грохотом опустил на столик возле мангала. Буше, видя как напряжена каждая его мышца от раздражения подошла ближе к нему и положила руку на плечо, сжимая его и поглаживая поочерёдно. — Эти скоты. не приедут. Сказали мол, далеко сильно, и вообще они отношения к этому СНТ не имеют. — объяснил рыжий причину своего состояния, хозяйка дачи от услышанного явно не обрадовалась и лишь сильнее затянула узел из ткани выше раны, чтобы хоть немного остановить кровь. Взяв большой рулон марлевого бинта сложила его в квадрат и приложила уже к кровоточащему месту, после чего закрепила все это дело большим куски ткани. — Что делать будем, Маш? — спросили сзади. Ответа сразу не последовало, блондинка наспех вытерла руки от крови об полотенце и поднялась, шумно вздыхая. Смотря в даль, далеко за пределы участка Третьяковых, она думала над этим вопросом, поскольку, что делать не знала, и шоковое состояние найти ответ не помогало никому. Вопрос повторился спустя пару минут тишины, затем ещё раз не окликнули по имени, тогда Мария резко обернулась, едко отвечая с непривычным большим количеством мата в речи. — «Что делать? Что делать?», муравью хуй пределать, я откуда ебу что нам делать? Взять топор да отхреначить ему голову уже. Идиота кусок, нахрен ты пьяный этим занялся? — последний вопрос она произнесла ещё громче, переходя просто с шумного голоса на полноценный крик, повернувшись лицом обратно к брату. Тот, кажется не печалился — поднялся, опираясь на стол позади себя и с лёгкой улыбкой подскочил на одной ноге ближе к сестре, стараясь её приобняться, но та, также на одной ноге, но с тростью отошла дальше, выставляя свободной рукой дистанцию. — Не трогай меня, сядь на место, пока я тебе правда не отхреначила что-нибудь! Договорились же, сразу, что пьём завтра, а если и выпили немного — то ничего возможно травмоопасного не делаем! Нет, блять, дрова ему сырыми показались! Вздохнув, парень послушно присел на место и все замолкли, пока блондинка вдруг не посмотрела на лучшую подругу. — Уберите весь крепкий алкоголь и прочую запрещенку в подпол. — голосом, не принимающих возражений, произнесла она, после чего взяла телефон и отошла в сторону, набирая по пути чей то номер. Компания подруг отправилась выполнять поручения, парни же остались с травмированным братом. С другого конца участка не было слышно о чем и с кем говорила Третьякова, но уже все понимали, что она пытается решить проблему своими методами. Телефонный звонок продлился лишь пару минут, после него девушка сразу вернулась к братьям. — Маш, может это, просто отвезём Макса на машине до травмы ближайшей? — предложил Невский, показывая подруге ключи от своей машины. Она отрицательно покачала головой и взяв бутылку воды, отпила немного оттуда, после чего встала позади Третьякова, укладывая руки ему на плечи. — Травма тут ближайшая, только в городе. Ехать, сам помнишь сколько и его по хорошему надо положить будет, а в машине как? Шпала трехметровая. — легко ударив брату подзатыльник аргументрировала свою точку зрения девушка. Тот усмехнулся, совсем не обижаясь на жест, и положил руку на ладонь, лежащую на его плече. Нутром чувствовал, что сестра переживает, потому старался подбодрить. Спустя минут пятнадцать подошла Буше с подругами и отчитались, сообщая о том, что вся запрещенка из райдера была убрана далеко, в самый угол подпола. После, сразу же за этим последовал и вопрос, собственно, а для чего убирать понадобилось. Третьякова отмахнулась мол потом расскажет и уточнила про второй этаж, на который также был унесен алкоголь, на тот случай, если кому то захочется выпить там, наедине и не бегать туда-сюда за добавкой, в ответ получила лишь досадный вздох подруг и глядя на то, как они удаляются, усмехнулась. — Сами снесли, сами и забыли. Гениальные. — пробурчала под нос себе блондинка, возвращая взор на парня поинтересовалась его состоянием, но жалоб в него, к счастью не было, хотя возможно это так алкоголь притуплял истинные ощущения. Прошло примерно столько же времени, девочки вернулись вновь и теперь, на все двести процентов, по их словам, всё было спрятано. — Так, Третьякова, мы прячем алкоголь от твоего отца, ты его вызволила с работы? — поинтересовалась Буше, её подхватили два брата, выкрикивая одновременно и немного напугано, — Дядя Вова едет сюда?! Маша успела лишь отрицательно качнуть головой, после чего к участку, с диким ревом мотора подъехала машина и резко остановилась, теперь выкрикнула уже Мари, которая сразу заметила автомобиль и узнала его. — Ты. Ты позвонила Лукиной? Третьякова, ты на голову ебнулась? — Маша взяла подругу за руку, с силой сжимая её, без слов прося успокоиться и замолчать. Сделав дуэтом вдох и выдох, она окончательно успокоила словами девушку. — Запрещенка спрятана, чего ты боишься? И с каких пор? Напомнить, что было на вечеринке у меня? Там дела были похуже, во всех планах, и она помогла. Она всегда поможет. Тогда Мари отрицательно промычала и вырвалась из хватки, пошла встретить тренера, которая с уже знакомым мужчиной шла к ним сама. Мужчину, к слову, знали с той самой вечеринки, хотя тогда это скорее была лишь просто групповая попойка, лишь бы развлечься на выходных, пусть и переросла в попытку насилия и наложение нового гипса. Девушки погрузились в воспоминания. — ࣪ ָ☾. — Громкую музыку, что валила из нескольких колонок, перекрикнул девичий крик, после которого послышались быстрые стуки об пол, следом показалась хозяйка квартиры, она быстро бежала из коридора, прямо наступая на гипс, глазами обвела каждого, пока не увидела лучшего друга, тут же встала за его широкой спиной, подрагивая от сбитого дыхания, боли в ноге и испуга. Спросить, что случилось не успели — вслед за ней зашёл парень, чьё лицо было скрыто тканевой медицинской маской. Мари, без слов узнала ночной кошмар своей подруги и приблизилась к ней, привлекая внимание подруги, отрывая её взгляд от незнакомца. Александр, знал о парне лишь по рассказам Буше и тут же вспомнил о нем… Пока Третьякова переваривала то, что с ней случилось квартира опустела. Мари то и дело спрашивала о самочувствии, но ответа не получала даже сама Мария. В голове стоял вопрос «какое у меня может быть самочувствие?» и следом вспывали картинки — она слышит звонок в дверь, поскольку ставит пакет с мусором возле неё и не смотря в глазок открывает, думает, кто-то из опаздавших приехал. А там — её личный кошмар. Тот самый, что тянется с ней тяжёлым грузом с того вечера, похода в магазин. Но, сегодня он движется ещё решительнее — видит, что никого нет и музыка как к стати долбит со всех щелей. Самовольно заходит в чужую квартиру и зажав блондинке рот вытаскивает на лестничную клетку, там больно ударяет спиной о стену, чувствует укус на пальце — Маша старается хоть как-то освободить себя и тут же получает за это резкую пощёчину со всего размаха большой мужской ладони. С глаз от боли брызгают слезы. Теперь, сжимают не ее рот, а шею, парень открыто душит её одной рукой, перекрывает воздух и возможность позвать на помощь хоть как-то, кроме шепота. Вторая рука кружит по телу, больно сдавливает грудь, прикрытую тканью платья, поднимает его подол и касается ещё более запрещённых мест, а когда девушка дёргается — сжимает в кулак и ударяет куда попало… Позже из следов вечеринки остались лишь разбросаные пластиковые стаканы и бутылки. Всех подруг быстро отправили по домам, но вызвали другое лицо, наверное, самое доверенное. Сейчас, это лицо сидя с боку Маши обнимала её, гладя по спине и шепча на ухо добрые слова. Отстраняясь немного каждые пять минут смотрела на щеку и шею, там все ярче становились следы от мужских рук. От попыток бега гипс надломился и начал крошится, поэтому сейчас очень знакомый человек для Лауры, Александр Мурочкин сидел по другую сторону Маши, записывая все её ранее сказанные слова о том самом человеке в маске. Вдруг, в плечо шатенки раздался стон, бок с силой сжали от ноющей боли, и рефлекторно, от неё же, Мария резко дёрнула конечностью, стараясь оттянуть себя от рук мужчины, но этим лишь причиняла бóльшую боль. — Чш. потерпи, прошу тебя. Не дергайся, он пытается помочь тебе. — шептала Лукина, спуская одну руку и слегка надавливая на бедро Третьяковой, фиксируя ногу. Затем, последовало резкое «Айболит, быстрее шевелись, и будь любезен осторожнее, или я тебя самого в гипс закатаю.» Спустя время смогли полностью установить личность того, кто был нападавшим. Он сам себя и сдал — надел маску лишь в подъезде, прямо перед камерой, которую не заметил, в тот вечер Лукина прямо выразилась — «наитупейший идиот», когда парня задержали по нескольким статьям, в том числе по статье 116 УК РФ — побои, и по статье 133 УК РФ — понуждение к действиям сексуального характера, Мария спокойно выдохнула. Дни, когда нужно было вставать и ехать в суд, смотреть в лицо парня, что несмотря на свое положение продолжал улыбаться, остались кошмаром. Евгения Баева приговорили к сроку лишения свободы в течение трех лет. Женщина подняла настоящий скандал в кабинете федерации и добилась своего — отца парня, тренера по ОФП в ее клубе отстранили от работы без возможности вернуться в сферу спорта. Тогда она на протяжении недели приезжала после работы к Маше и сидела с ней, иногда молча, иногда разговаривала, но всегда в одной позе — обнимая с боку. Маша закрылась от многих на некий срок, и не смотря на то, что вроде как, выйдя из зала суда ощущала свободу, вернувшись домой — безопасности не ощутила, но стоило рядом присесть Лукиной — становилось спокойно. — ࣪ ָ☾. — Маша кратко поздоровалась с главным тренером и рядом стоящим мужчиной. От его компании больше повеяло воспоминаниями тех времен. Стала дурно на душе. Скомкано объяснив ситуацию и похлопав по плечам Максима, младшая взяла то же полотенце, коим вытерала руки, и быстро подтерла лужи крови с плиточного покрытия пола перед верандой при бане. Чёрная дачная обувь парня также были в крови, особенно левая галоша, ведь именно левую ногу он прорубил. Забрав их и полотенце, опираясь на костыль Третьякова как можно быстрее постаралась скрыться в топящемся помещении, словно убегая от воспоминаний и тяжести на душе. Жарко в бане ещё не было — затопили её недавно, теми дровами, что парень успел порубить до травмы, поэтому даже небольшое тепло терять не хотелось — Маша плотно закрыла двери в предбанник, зачем то ещё заперлась на замок, словно собралась мыться, а не стирать обувь и полотенце от крови брата. Набрав в тазик тёплой, если её можно было таковой назвать, воды она опустила в нее полотенце, хорошо намочила и отжала, и так по кругу несколько раз. Вода превратилась в красную, покрасилась полностью, словно теперь там была одна кровь. Смотря на свое отражение сквозь жидкость, стало ещё дурнее. Казалось, что температура в помещении подскочила резко до сотни градусов, а воздух из лёгких весь вышел и возвращаться не спешил. Опустив руки в тазик, чтобы опереться хотя бы на его дно и параллельно дать телу немного охлаждения, девушка почувствовала как её тянет и в сторону и вниз одновременно. В ушах начало звенеть, в глазах все поплыло, со лба побежал пот, словно и вправду стало жарче намного, чем было до. Выпрямляясь и отрывая руки от дна пластиковой тары спортсменка постаралась сконцентрироваться на чем то, начиная смотреть на то, как с кистей по пальцам вниз бежит вода с кровью, но не смогла — её вновь повело в сторону, теперь на больную ногу, так как та полностью на полу не стояла из-за гипса, Маша пошатнулась сильнее и в попытке удержаться на ногах, схватилась за таз. В глазах помутнело сильнее, после чего веки и вовсе закрылись, девушка упала на пол, следом роняя за собой тару, выливая кровавую воду на тело и бак с горячей водой, поднимая больше пара в воздух. С улицы, её падение было слышно тихо, глухим звуком, но на звук все же среагировали и уточнили, слышал ли кто-то ещё что-то похожее. Не дожидаясь ответа, к двери подошла шатенка и постучала по ней. — Маш? У тебя все хорошо? — в ответ тишина. Лукина стучит сильнее и повторяет громче, но голоса блондинки так и не слышит. Дернув ручку двери, понимает, что та закрыта. — Мария! Ты в порядке? — почти кричит в дверную щель. Рядом встает Невский и подходит его сестра, которая спросила, что случилось, ведь только вышла из дома. Парень ей быстро объяснил, что услышал какой то стук в бане, куда ранее зашла Маша, а сейчас она не отвечает, хотя зовут её уже достаточно громко. — Третьякова, твою мать, что ты там делаешь? Открой дверь! — срывается на грубость Лаура, с силой дергая дверь. Буше, перепугавшись не на шутку за подругу, резко вскочила на стол веранды, который был приставлен к стене, по другую сторону которой уже была баня. Следом её нога вступила на прикрученную полку, очень крепкой она не выглядела, но страх за подругу был сильнее. Приподняв себя как можно выше, почти полностью встав на полку, Мари заглянула в маленькое окошко, которое часто делали в банях. Оно было запотевшим и грязным, но хоть что-то разглядеть было можно. Этим «что-то» был силуэт, лежащий в неестественной позе. Александр метался от двери к девушке и от неё к двери. Его наполнял страх не только за подругу, но и девушку, которая вызывала в его сердце трепет, и сейчас стояла одними носками на сранной маленькой полке. Наконец, стащив её оттуда, парень помог встать на ноги. — Она упала в обморок! У неё вся одежда мокрая, и гипс почему то красный. — на крик русой тут же подскочили братья, но Максима быстро усадили обратно, поскольку кожа нуждалась в швах, а Леонид метнулся к двери и стал дубасить по ней кулаком, стараясь привести сестру в сознание громкими звуками. Лучший друг начал повторять за ним, пока уровень беспокойства в груди нарастал у всех. — Почему она не слышит? Не приходит в себя? — тихо спрашивает Мари, скорее у себя самой, не понимая состояние подруги, все еще видя перед глазами размытый силуэт замеревший в одном положении. — Потому что дура она, отойдите вы отсюда! — раздался голос мужчины, что прибыл с Лаурой вместе. Парни послушно отошли от двери, но женщина почему то осталась. — Лукина, мне ещё раз повторить? Отойди от двери. — Не смей называть ни одну из моих девочек дурами, Мурочкин. И что ты собрался делать? — голос её стал ещё злее, а жевалки на лице не то, что заходили, а забегали. Руки были скрещены на груди, поза в целом уверенная, как и голос, но если девушки всегда терялись и прижимали хвосты от этого зрелища, мужчина даже бровью не дёрнул, лишь взял её за плечи и двинул в сторону. — Я собрался не тупо колотить дверь и думать, почему ответа нет, а принимать хоть какие то меры. — ответил на вопрос таким же железным голосом, после взяв ручку двери покрепче потянул на себя. Сначала дёрнул её слабо, и постучал, спросил, все ли в порядке довольно громко. Тишина. Тогда он упёрся второй рукой в стену возле двери и принялся резко дёргать ручку с каждым не успешным разом прикладывая больше сил. На третий раз, с характерным звуком металлического замка, дверь, наконец, открылась и резко пошла к стене, ведь Мурочкин сразу её отпустил, но не учёл тот факт, что рядом с ней стояла шатенка. — Мурочкин, твою мать! Совсем идиот? — вскрикнула она, схватившись за плечо, в которое и прилетела дверь.Мужчина, не реагируя на слова вошёл в предбанник, следом в саму баню и оставив дверь открытой сначала откинул тазик, после поднял на руки лежачую без сознания девушку, вынося на свежий воздух. — Мари, принеси воды и что-то понюхать ей. Она в порядке, это просто обморок. — скомандовал он, получая в ответ лишь короткий кивок и за спиной слыша быстрый топот девичих ног. Лаура подошла к девушке, которую «усадили» на диван, отмечая, что она выглядела очень бледной, почти не живой и легко пихнула Александра локтем, заслоняя собой младшую полностью. За спиной послышалась усмешка. — А поблагодарить? Я так-то, спас твою фаворитку, если б не я, хрен знает, сколько бы она там ещё лежала. — посмеивался мужчина, женщина не глядя ударила его локтем сильнее, после пытаясь привести Машу в чувства прикосновениями, стирая холодный пот с лица и шепотом произнося имя. Отвлеклась на минуту, чтобы повернуться к мужчине, одарить его недовольным взглядом. — Если я вспомню все разы, когда твою задницу из дерьма доставала — ты благодарить до конца жизни будешь, и не факт, что умрёшь ты не от моих рук. Стой молча, а лучше иди айболиту помоги своему. — не говорила, а рычала буквально Лаура, параллельно забирая воду и ватку с флаконом от Мари, которая довольно быстро вернулась. Слабо улыбнулась девушке и кивнула глазами на остальных, намекая на их уход. Буше поняла, быстро повела всех в дом, аргументируя тем, что Маша может почувствовать себя нехорошо от такой большой компании. — Какая ты злая тетя, Лор. Выдохни, это просто обморок. Чего ты так печешься, сознание никогда не теряла что-ли? — все еще на веселе отвечает мужчина, по хозяйки усаживаясь в деревянный большой стул, больше подходящий на кресло. Вскоре остались только Лукина, Мурочкин, Третьяков и сама Маша, с бедным мужчиной, прозваным героя из детских сказок и мультиков. Открыв бутылку воды, шатенка вылила немного себе на руку и сбрызнула лицо девушки, после огладила мокрой рукой её щеки, лоб и шею.Ноль реакции и тогда дальше в ход пошла вата смоченная «вонючей» жидкостью, и дала незамедлительную отдачу — Третьякова застонала, резко дёрнулась от неприятного запаха и чуть открыла глаза. После запаха спирта в нос ударили незнакомые нотки чего то через чур грубого, неприятного и резкого. Недовольно хмурясь, младшая вновь повернула голову в сторону и открыла глаза полностью, перед ней сидела Лаура Альбертовна, но в глазах двоилось, поэтому пришлось сощуриться. Старшая ожидала, что первыми словами девушки после «пробуждения» могут стать абсолютно любые, даже самые бредовые вещи, в общем что угодно, кроме… — У вас новые духи? Ужасный аромат, вам не идёт, слишком грубо для вас. — это было неожиданно, но все-таки немного весело, усмехнувшись, Лаура отрицательно покачала головой и вновь намочила руку, оглаживая лицо девушки. — У меня все те же, просто ими я сегодня не успела воспользоваться, зато очень успел Мурочкин вылить на себя весь флакон своих. Провоняла вся, и с тобой согласна, это ужасный аромат, терпеть его не могу. — посмеиваясь, шептались они. Маша улыбнулась в ответ и перехватила руку тренера, укладывая вместе со своей к себе на ногу. На вопрос о самочувствии пожала плечами и с жаждой посмотрела на бутылку воды, шатенка поняла. Без слов подставила горлышко к губам и помогла выпить немного. Из бледных, дрожащих губ последняя капля воды вытекла по подбородку, тогда убрав бутылку на стол, Лукина осторожно и медленно стёрла её своим пальцем, чувствуя на коже как сбилось и без того слабое дыхание ученицы, но причины не поняла. — Тебе лучше? — спросила тихо, неуверенный кивок в ответ. Маша держит зрительный контакт и ни грамму не смущается, это всегда было её любимой частью взаимодействия — смотреть глаза в глаза. Голубые смотрели в ответ, также держали взгляд, находя новые линии в карих радужках. Они, словно разговаривая взглядом одновременно и одинаково улыбнулись. — Ты меня напугала, Маш. Сначала звонишь, говоришь, что ЧП, брат кровью истекает, а потом закрываешься зачем то и в обморок падаешь. А если бы ударилась о лавочку или прилавок головой? Если бы разбилась? Или на котёл с горячей водой упала? Нельзя же так, чего ты делаешь с собой? С ума меня свести решила? — шепотом ругалась шатенка, приложив вторую руку к щеке Марии, проверяя температуру кожи, та стала стремительно охлождаться после тёплой бани, так ещё и в одежде, на холодном воздухе. В ответ младшая улыбнулась и прильнула ближе к женской руке, прижимаясь к ней щекой, последовала усмешка шатенки. — И улыбается сидит. Вот что мне с тобой делать? — Понять и простить, и еще любить. — Хо, тебя попробуй только не люби. Себе дороже будет. Не замёрзла? — шатенка по доброму усмехнулась вновь, и присела возле младшей, обнимая ее, когда та кивнула макушкой, давая знать, что чувствует холод. Пока сидя в тишине Мария согревалась горячими объятиями тренера, та думала о своём, а Максима наконец, закончили зашивать, объяснив ему что и как можно, а что нельзя делать с ногой, так прозванный Лукиной «айболит» поднялся и попрощавшись с парнем сел в машину, молча дожидаясь там Мурочкина и женщину. — Ты идёшь? Ехать надо. — окликнул женщину Александр, заглядывая на веранду и смотря в упор, на то, как она обнимала свою спортсменку, поглаживая по боку рукой. Услышав эти слова Третьякова шумно вздохнула и сильнее прижалась к шатенке, укладывая голову на плечо. Лаура едва заметно кивнула головой в сторону, как бы намекая, чтобы он ушел, но реакции получила лишь через пару минут, когда посмотрела с бóльшим напором. Качая головой, Мурочкин удалился. — Машунь, я понимаю твою тактильность и привязанность по отношению ко мне, мы с тобой и вправду прочувствовали друг друга, но я не могу тут остаться, мне нужно уехать. — прошептала женщина на ухо, касаясь носом светлых волос. Младшая кивнула головой, но не отпустила, даже натиск объятий не сбавила. Печально пробурчала в ответ, — Вы в который раз меня спасаете, а я не могу никак отблагодарить кроме пустых слов. — Я же обещала помочь, и просила звонить в случае чего, так что ты все правильно сделала. А в благодарность от тебя мне хватит и слов, и они вовсе не пустые, ты не такой человек. — Но, слово в карман не положишь, так ведь говорится. — недовольно пробурчала Мария. Чувство вины и обязанности сделать хоть что-то проедали душу и мозг, хотелось отблагодарить. — Может, хотя бы чай выпьем с вами? — Хорошо, не положишь. Тогда.Я дам тебе отсрочку, и как только поправишься и выйдешь на игру, чтобы всех там сделала. Будешь самым результативным игроком — считай отблагодарила, понятно? — Мария быстро кивнула, соглашаясь со словами главного тренера и чуть отстранилась, заглядывая в голубые глаза. Лаура разделила с ней этот контакт и улыбнулась, оставляя привычный поцелуй на лбу. — Потом обязательно выпьем и чай и кофе с тобой, сейчас, боюсь вся твоя компания обширная смутиться, включая, что ты собрала тут всех «карателей». Иди домой, проверь брата, хорошо? И просуши гипс, а то размокнет совсем. Потом отпишись потом мне. Лукина начала говорить приподнимаясь, и девушка со вздохом отпустила её из объятий, поднимаясь следом. Обещая написать, Мария медленно вышагивала в сторону дома, Лаура шла рядом, подстраиваясь под шаг девы, они тихо говорили друг другу заключительные слова. Третьякова вновь благодарила за помощь, Лукина вновь уверяла, что это все пустяки и следом опять просила написать о самочувствии своём, и Максима. Делая последние шаги, замедлялись, пока полностью не замерли. Взглянув в голубые омуты младшая не сдерживая порывы крепко прижалась к груди женщины, вдыхая глубоко аромат мужских духов. Он все ещё чувствовался на ее одежде, видимо был слишком едкий, но если прижаться посильнее и вдохнуть гораздо глубже, чувствовался слабенький, но знакомый и очень приятный аромат. Мужские ноты неприятно кололи нос, но приходилось жертвовать этим, чтобы вдохнуть в какой то степени родной запах. — Посоветуйте Александру поменять духи. Невозможно вынести эту вонь. И, до встречи. Лаура со слов младшей посмеялась и потрепала её светлые волосы, в ответ ловля улыбку. Шепнула что-то по типу «дурочка» и прижала девичье тело к себе покрепче, сама чувствуя то, что обычно свойственно было только Третьяковой — нежелание отпускать из своих объятий. Тихо угукнула, без клятв уверяя, что передаст и подняла взгляд, так как услышала хлопок двери. Из дома вышли братья, Леонид держал руку на весу, готовясь помочь Максиму, который пока неуверенно орудовал сестринскими костылями. Лукина отстранилась от волейболистки, когда парни подошли ближе, глазами спросила, что хотят, тогда старший Третьяков протянул женщине руку. — Спасибо за помощь, Лаура. Альбертовна. Я ваш должник. — шатенка подарила парню спокойную улыбку и с кивком пожала его руку. Леонид также пожал руку, после чего протянул картонную визитку. Не глядя, женщина пихнула её в карман, кивая в знак благодарности. — Просмотрите, чтобы сестра высушила гипс, он намок. И не выпивайте больше, Максим. — парень кивнул и шатенка отпустила их сестру, похлопав слегка по плечам. Попрощавшись со всеми, Лукина пригрозила пальцем младшей, требуя, чтобы та точно написала. После, ушла в машину, ощущая лёгкость в груди. — ࣪ ָ☾. — Празднование было бурным. Ребята начали веселье с вечера и все не останавливались, хотя циферблат часов давно перевалил за час ночи. Все были выпившие, большинство сидели на веранде при бане и развлекались разговарами, да алкогольными напитками, остальная часть за этим же делом осталась дома, предпочитая тепло и уют. Мари сидела на диванчике, прижимаясь боком под руку Александра Невского, Маша сидела в деревянном кресле, прижатом к стене возле двери в баню, в которое ранее уместился лишь Мурочкин, когда девушку приводили в сознание. На против парочки сидела Варвара, решившая провести с подругой детства как можно больше времени, даже если ради этого нужно будет замерзнуть и превратиться в ледышку. У каждого в руке была или бутылочка хмельного, или стакан с другим алкоголем. Даже у обычно не пьющей Марии в тонких пальцах оказался бокал с вином. Пиво, которое пили большинство, она сочла слишком грубым и горьким на вкус, а вино было наполнено ягодными нотками, лишь после отдавая горечью, присущей алкоголю. Отвлекая от разговоров компанию, дверь в баню резко открылась, оттуда вышел Леонид, с одним лишь полотенцем, плотно держащемся на бедрах. Он, взъерошив мокрые волосы прошёл к столу, с улыбкой кивая на дружное «с легким паром» от всех и следом принимая бутылочку пива от Александра, жадно отпил. Предупредил желающую сходить помыться Третьякову, что там очень жарко, чем опечалил её: жаркую баню она не любила, а с сегодняшним обмороком вообще боялась идти. Вздохнув и отпив сладко-горький напиток, блондинка откинула голову на спинку стула, тут же чувствуя на себе пронзающий взгляд Мари. — Можем сходить попозже вместе, я помогу тебе выйти в случае чего. — предлагает русая, тут же ловля в ответ улыбку подруги, они посылают друг другу привычные воздушные поцелуи. В баню следом отправился Невский, перед этим поцеловав Буше в щеку. Ему на температуру было все равно, поэтому ради подруги он немного приоткрыл двери, чтобы градус немного упал пока он моется. После него, все посидели на своих местах ещё минут двадцать, допивая напитки, а после девушки отправились все втроём в горячее помещение, перед этим помогая Марии справится с оберткой гипса в плёнку, чтобы он не промок. Первым делом было принято погреться, именно поэтому девушки уместились на прилавках, Мари и Варя на верхние, Маша же села только на лавочку, где было прохладнее — весь горячий воздух идёт вверх. — Мах, ты там нормально? — в очередной раз спросила русая, делая глоток прохладного алкоголя, который взяла с собой, чтобы уталить жажду в случае чего. — Мари, ей богу, десятый раз за пять минут. Я в обморок упала от того, что крови так много увидела, загналась, а не от пяти градусов теплоты. — с усмешкой вздохнула блондинка, вытирая тыльной стороной ладони каплю пота со лба. — Поговори мне тут ещё, я все равно за тебя переживаю. Коней двинешь, мне кому потом пасы давать, да с Лауркой кого сватать? — в ответ Мария на смех подруги развернулась и схватив веник из веточек кедра, лежачий в тазике с водой, после звонко ударила им подругу по ляшке. Услышав смех ещё и с другой стороны, она также развернулась и ударила теперь вторую девушку, с «психом» кидая веник обратно в воду, пока подруги растирая покрасневшую кожу продолжали смеяться. — Сучки крашенные, я запомнила. Буше, завтра же с похмельем, в шесть утра подниму тебя, да отправлю на тренировку ехать, и Лауру попрошу, чтобы посильнее тебя нагнала. — пробурчала Третьякова, обратно укладываясь лопатками на деревянный прилавок за спиной, между ног подруг. Еще минут пятнадцать они сидели там, подшучивая друг над другом и игриво шлепая по разгоряченной коже то ладошкой, то тем же веником. После, первой вышла блонидка, быстро ополоснувшись — в тепле она все же потела, и гипс мочился изнутри от её пота, а это не есть хорошо все-таки. Завернувшись в тёплый, мягкий халат она осторожно вышла обратно на веранду, опуская все в то же свободное для неё кресло, словно было оно только для её личного пользования. После, вышли обе её подруги, Мари первым делом приблизилась к блондинке, смешно хватая её за щеки и шутливо целуя ее в лоб, оставляя мокрый след от губ. — Не обижайся, Машка, ты же знаешь, я шучу. — пролепетала она, тут же отстраняясь от подруги и проходя до парня, усаживаясь в его объятия, сразу же укладывая на колени свои голые ноги, скрытые лишь до середины бедра её полотенцем, вокруг которого было обернуто тело. — Знаю, идиотка. Сводить меня с нашим тренером — твоя шутка номер один. Саш, ну хоть ты на неё положительно повлияй, а то совсем же кукухой поедет. — резко обращаясь к лучшему другу, посмеялась хозяйка дома, после запивая свою усмешку небольшим глотком вина. Парень в ответ пожал плечами, мол он тут бессилен и поцеловал Буше в висок, ближе прижимая к себе, чтобы согреть. Третьякова глядя на это лишь улыбнулась, испытывая гигантское счастье и радость за двух своих близких друзей, которые быстро нашли любовь и ласку в друг друге. Смотреть на то, как Невский нежит в своих руках Буше, а то в ответ ластиться, словно кошка, было очень интересно. Порой казалось, что сама судьба их свела, и как это бывает в сказках до мультиках, жить вместе они будут до старости, и умрут в один день. Вскоре уже совсем стемнело и стало более холодно. Компания медленно перешла в дом, освечивая себе дорогу под ногами фонариками телефонов. Там, уже все разбрелись по своим койка-местам, добрая половина видела десятый сон, окутывая комнаты в запах перегара, кто-то из самых сильных ещё лежа что-то делал в телефоне. Конечно, не все смогли сдержать распорядок, кто где спит и легли куда только увидели, поэтому свободных односпальных кроватей не было, что не играло на руку Маше, которая боялась ударить кого то гипсом. Осталась лишь одна двуспальная, свободная на одно место, и большой разложенный диван, на котором спало уже три человека поперёк. Влез бы ещё только один. — Блять. — с шумным вздохом выругалась блондинка себе под нос и глянула на пару. По глазам их, да и без того, было ясно — спать они желали вместе, но не судьба даже по одному всех разложить. Внезапно раздался голос Александра. — Маш, может ещё есть какие то матрасы, одеяла старые? Давай на пол постелю, лягу так. А вы с Мари ложитесь кто куда решит; кровать или диван. — На кровати спит Максим. Ему бы похорошему одному спать, чтобы швы не беспокоить. А мне на диван опасно — изобью всех ногой своей. — печальным голосом, не зная что делать, произнесла Мария, и тут же посмотрела на подругу, потом обратно на парня. — Одеяла конечно есть, на втором этаже должны были в куче сложанными лежать. Пу-пу-пу… Мари, падай на диван тогда. Я не знаю. Пойду на баню спать, выбора нет — и мне ни с кем спать нельзя, и вас на улицу положить я не могу. Взмахнув рукой в сторону постели для подруги, Третьякова уже хотела развернуться и уйти, но её за локоть придержала подруга, одним взглядом готовая убить. — Ага, на улицу. Ты погоду там видела? Холодно, в чем ты спать будешь на веранде, блять? Давай Леньку с односпалки перекинем на диван, ты на его место, а я с Сашей на пол лягу. — Дурная? На полу холодно, заморозишь себе все, потом болеть будет каждая косточка. Лучше уж кидайте Леню на диван, Макса на его место, сами на двуспалку, а я на пол. Мне поморозиться не страшно — все равно ещё до старости не выйду на тренировки даже, не говоря о площадке. Спор подруг перебил сначала чей то шепот, замолчав девушки внимательно осмотрели каждого, тогда голос повторился — это во сне бурчала их центрально-блокирующая. Заминкой воспользовался Александр который и оставил дам, чтобы принести со второго этажа стопку одеял и тонкий матрас. все это он молча кинул на пол, соорудил подобие кровати, после застелил простыней и кинул на край подушку. Когда он заканчивал, они возобновили спор, словно и не видели Невского. Когда даже одеяло было в пододеяльнике, парень не выдержал и одновременно коснулся плеч дам, и привлеча их внимание сразу указал на свое «сооружение». — Здесь — сплю я. Обеим мозги отшибло что-ли от бухла? На улице и на полу спать никто не будет. Лёню кидайте на диван, Макса на его место и вдвоём ложитесь на кровать. Маш, ты зря переживаешь, сильно Мари не пнешь в любом случае. — от его серьёзного голоса Третьякова в недоумении приподняла левую бровь: обычно парень просто ждал, но никогда не встревал в их споры. Саша, и вправду не желая дальше это обсуждать быстро разбудил братьев, и попросил улечься на другие места, спорить никто не стал, тогда он улегся на свое ложе и быстрым движением руки указал на свободную, двуспальную кровать. Бурча под нос от того, что за них все решили, подруги все же легли в постель, укрываясь одним одеялом. — Маша, я тебя знаю с пелёнок. Уйдешь из дома спать на баню — я тебе вторую ногу сломаю, и Лукину эту вашу не испугаюсь. — пробурчал сонно лучший друг, и девушки тут же хихикнули одновременно «а зря», после Буше добавила. — Она за Машку убьёт. Чуть травмпункт не разнесла в тот день, потому что её не пустили сразу, а Маша наша истерила, что ничего у неё не болит и они явно ошиблись, перелома нету, просто ушиблась. — Не напоминай. — пробурчала Третьякова, все еще стыдясь своей «детской» истерики в кабинете травматолога. Уткнувшись носом в плечо подруги она закрыла глаза. Русая посмеялась тихо и погладила светлые волосы, обнимая подругу за плечи. Одновременно закрыв глаза они быстро уснули, оставляя позади в целом очень хороший день, если не считать обморока и перерезанной ноги брата. Уже завтра они все дружно прогуляют ещё один день, а послезавтра с похмельем будут убираться и разъезжаться по домам. — ࣪ ָ☾. — Декабрь наступил, как говорится, нежданно — негаданно. Сегодняшний день должен был стать вторым днем рождения Марии, как она шутила, потому что с раннего утра бегала, или точнее скакала, по дому в поисках той или иной вещи. Должны были снять гипс. Когда она сидя у зеркала красилась, телефон резко зазвонил, стоя на зарядке на тумбочке. Поднимаясь и смело, но не сильно, наступая на гипс в пару шагов дошла до тумбы и сразу взяла трубку, ставя на громкую и усаживаясь на место, положила мобильный на колени. — Третьякова, привет, не отвлекаю? — раздался голос главного тренера. Тон не привычный, обычно стальной и серьёзный, или ровный, спокойный голос сейчас звучит совсем иначе. Младшая понимает это как-то подсознательно и откладывает кисточку, которой ранее осторожно водила по своему лицу, наводя красоту. — Здравствуйте, Лаура Альбертовна, нет, что-то случилось? — в руку берет телефон, поднимает его с колен и смотрит на время — 15:26, дневная тренировка в самом разгаре. Странно. Лукина обычно вообще не трогает телефон, когда ведёт занятие, а тут звонок, так ещё и первая набрала. — С Мари все хорошо? — Успокойся, Мари бегает и скачет как конь, полностью здорова. Тут это… в общем. Как выйдешь из травмы — сразу ко мне в кабинет, понятно? — заминка в речи. Что? Это вообще точно Лукина? Где черт возьми её вечно уверенный голос? Маша сильнее сводит брови в непонятках. Так ещё и на вопрос о том, случилось ли что-то, не ответила. — Ам, хорошо. А что такое? — Давай, жду. — и гудки. Третьякова в непонятках сидит минуту, сначала слушая одинаковые гудки, а после полную, гробовую тишину. Пытается набрать тренера обратно, упорно вызванивает, но та явно вернулась в работу — телефон недоступен больше. Вскакивая на ноги, наспех бросает косметичку на место, и идет в ванную, смывая не законченный макияж. Один день можно и в естественном виде на улицу выйти. — Ало, па? Пап, ты сейчас на смене, нет? — сквозь шум воды громко говорит Мария, чтобы человек на том конце телефона её точно услышал и ответил. — Можешь меня быстро до больнички докинуть? Гипс должны снять сегодня, если все хорошо. Спасибо, жду! Сбрось сам, у меня руки мокрые. Отправляя отцу множество воздушных поцелуев, блондинка закончила смывать макияж и быстро вытерев лицо и руки схватила телефон, отправляясь в комнату, чтобы собрать сумку. Костылем пользовалась все меньше, с каждым шагом ещё свободнее наступая на ногу. Переодевшись и расчесав волосы, которые отросли уже гораздо ниже середины спины, но руки записаться в парикмахерскую так и не дошли, кинула в ручную сумку все нужные вещи и быстро вышла на парковку, там уже стояла машина отца. На удивление — служебная. — Привет. — целуясь с ним в щеки, когда мужчина в такой же парадной форме вышел, чтобы помочь сесть, поздоровалась блондинка, ловко опускаясь на переднее сидение. — ты же говорил, что ты не на смене? Почему машина рабочая? — Так быстрее будет, включим мигалки, гудок и проскочим. — с смешком ответил Третьяков, сразу заводя машину и выехав со двора сделал, как и сказал: на крыше загорелись сине-красные огни, следом раздался всем знакомый гул. — Но, я не говорила, что мы торопимся. — недовольно нахмурила брови дочка, пристегивая ремень под серьёзный взгляд отца, который заметил эту «шалость». — Мне тоже звонила Лукина. — теперь брови хмурил отец. Его сердце сжималось и трескалось, отчего он сильнее сжимал руль, до белых костяшек, стало ясно — он знает больше, чем спортсменка. В машине, после пяти минут распросов в роде «что ты знаешь? что она сказала? «и ответов в стиле «потом узнаешь, все нормально», повисла тишина. — Все точно хорошо? — недоверчиво спросила девушка, вновь взглянув на отца. В груди бешено стучал самый главный орган, там поселился страх — неужели что-то случилось? что-то, что может помешать ей вернуться на площадку? Ожидая ответ, она нервно постукивала ногой в гипсе по полу автомобиля. — Относительно. Не накручивай себя. — серьезно пробасил Владимир и свернул к нужному зданию, заглушая мотор. Он помог дочери выйти и закрыв автомобиль, пошёл с ней в помещение, остановился лишь у кабинета. — Зови, если что. Я тут сидеть буду. — Пап, ей богу, мне же не пять лет. Иди в машину, народ нервничать заставляешь, товарищ подполковник. — смутилась девушка, держа в руках документы. Мужчина лишь посмеялся тихо и потрепал её волосы, тут же услышав недовольный фырк. — Было бы тебе пять, Машустик, я бы молча с тобой сидел в кабинете. Поэтому иди молча и зови если что, пока я первый не зашёл. Закатывая карие глаза, дочка все-таки ушла в кабинет одна. Мужчина присел на свободный стул возле двери и стал ожидать. На спортивной арене тем временем царил ад. Спортсменов, открыто говоря, терзали нагрузкой, требуя лучших результатов для тренерских глаз. Но, не просто так, с самого утра для чего — не ясно, пожаловали в гости люди из федерации. Хорошим это не сулило, включая, что из прошлой серии матчей только два из пяти были выиграны. Главный тренер, который уже знатный нагоняй получил и за это сидел на нервах, понимая, что будет что-то ещё, раз они не уходят и ждут приглашенную Третьякову. Полякова Татьяна Алексеевна, видя то, как переживает коллега и близкая подруга по совместительству, брала всех девочек на себя, отдаваясь тренировке с головой. — Лаура Альбертовна, где Мария? — появился рядом секретарь ВФВ Александр Яременко и возвис над женщиной, сидящей за тренерским столиком, как символ их клуба — ястреб, смотря самым тяжёлым взглядом, который Лукина только ощущала на себе за всю свою жизнь. — Александр Михайлович, при всем моем уважении, вы своими вопросами мне мозг проели. Я знать не знаю где Третьякова, поехала снимать гипс, но все еще нету, значит ещё снимает. Что мне сделать? Поехать в травму и под ручку её сюда привезти? — вспылила шатенка, злостно поправив свои волосы и после вновь скрепив руки на груди, устремила взгляд сначала на мужчину, после на площадку, где сейчас оказалась новая, но всем хорошо знакомая девушка. — Не грубите, Лаура Альбертовна. Не забывайте, кто вы — кто я.Я понял, ждём Марию. Позвоните, поторопите. Мужчина отошёл к другим «гостям» с которыми работает. Лукина закатила глаза и набрала номер блондинки, но та не ответила, после позвонила отцу, тот также не взял трубку. Пробурчав под нос «дурдом» главный тренер устремила взгляд на площадку. — Железнякова, мне нужна активность на площадке! Стоять бревном можешь за пределами арены, в моем клубе все двигаются! — прокричала она, обращая на себя внимание новенькой. Та тихо извинилась, кивнула и стала делать то же, что и остальные, стараясь выкладывать больше сил и энергии. — Не нравится мне она. Не подходит. Вот она, Железнякова, её точно не заменит. На такой комментарий Полякова лишь согласно кивнула, но пожала плечами. Поделать было нечего. Все уже решено. Без них. Спустя ещё долгие пол часа девочек отправили на короткий перерыв. На телефон главного тренера пришло сообщение, и она передав тренировку полностью в руки Татьяны ушла вместе с членами федерации из зала. Там, на встречу им шел Владимир и Третьякова. — Не поняла юмора. Гипс же снимать ездили, в чем дело? — спросила Лукина, внимательно оглядев пару. Мужчина лишь вздохнул, а девушка, так и не подняв головы молча ушла прямо, зная, что идти нужно в кабинет главного тренера. — Спустя месяц не сходила на обследование. Стала на ногу наступать, можно же сказали, что спустя месяц.А перелом, оказывается сросся, да не так. Сказали, что наверное на тот период кость почти вся срослась, но остался уголок, не приросший, от него пошло дальше и дальше. В итоге сейчас кость лишь с одной стороны тонко-тонко срослась, дальше — осколки в ноге. — объяснил поведение дочери Владимир, параллельно пожимая руки мужчинам и самой женщине. — Ну как так. Что ж у неё все с этой ноги как началось, так и идёт через одно место. — прошептала себе под нос шатенка и махнув рукой всем, пошла в кабинет. Мужчины пошли следом. Там, на кресле уже сидела блондинка, смотря без перерыва только на свою ногу. В мозгу не укладывалось, как так? Почему решила все сама, а не пошла к врачу? Что теперь делать? Через сколько вернутся на площадку будет реально? И будут ли её ждать на этой, родной, московской площадке «карателей»? Размышления прервал звук открытой двери, а потом быстрые шаги. Лаура уселась в свое кресло, подарив Маше лишь сочувственный взгляд, на который та не ответила ни чем. Просто вновь опустила голову. Чувство стыда, позора, предательства со своей стороны хватило её. Было стыдно, как будто этим переломом она предала клуб, болельщиков, себя саму и самое главное — тренера, не оправдала её надежд, желаний. Хотелось расплакаться у неё на груди, как в тот вечер, когда женщина впервые узнала о том, кто же все-таки домогался до её лучшей девочки. Даже если Маша не была в таблицах по уровню навыков на первых местах, для Лукиной все равно оставалась лучшей. В тот час старшая прижимала её к себе, позволяла выплакаться, дарила ей поддержку, теплые слова. И не разорвала объятий даже тогда, когда Мария выплакала всё и уснула. В кабинет созвали весь тренерский состав — девочек досрочно отправили домой, понимали, что беседа будет долгой. Владимир, морально не «вынося» состояния дочери, с ее дозволения вышел на улицу, перед этим крепко обняв. Маша не чувствовала, лишь кивала головой на автомате на каждый вопрос. Перед лицом Лауры лежали все её бумаги с заключениями, она тихо, без эмоций, будто вынося приговор, читала итоги. — И. куда ты поедешь лечится? Когда? — спрашивает женщина, подсев ближе к блондинке, когда заметила, что она совсем не слышит её слов, пробывая в трансе. Мягко коснулась руки, и тогда младшая вздрогнула, посмотрела в голубые глаза и одним взглядом попросила повторить. Лукина так и сделала. — Я. Скоро. Здесь за меня браться не хотят — мол сложно, осколки маленькие есть и в опасных местах, да и очень большая. Отправили за границу, там знакомые есть у моего лечащего врача. И очередей гораздо меньше. Умеют же люди жить аккуратно, зато у меня все через. — Маша резко осеклась, понимая, что уже уходит в себя и начинает выплескивать эмоции. Сделала вид, что прокашлялась и с опаской взглянула на членов федерации. — А вы. здесь какими судьбами? — Вашими, Мария Владимировна, только вашими. Вы помните Инну Железнякову? Ваш последний матч прошёл с ее командой. — от названного имени по телу Маши прошёлся ураган мурашек и дрожи. Перед глазами пробежали воспоминания, когда она с Мари случайно врезалась в девушку на опробовании площадки, и после завязавшийся спор прекратился появлением главного тренера, тогда девушка кивнула, а сама женщина незаметно для всех, но не для Третьяковой поджала губы, прикрывая глаза. — Отлично. О ситуации в день перед матчем, когда вы с ней столкнулись, стало известно от некоторых третьих лиц. Имен, мы к сожалению, не знаем. В сети всплыли кадры с камер видео наблюдения. На оба клуба упала тень сомнений, но проблема дальше разная — вы сейчас с травмой, а Инна полностью здорова. — серьёзный и до дрожи в зубах монотонный голос мужчины наполнил кабинет. Не понимая, к чему он клонит Маша с опаской посмотрела сначала на близкую ей женщину, после на остальных мужчин и в немом вопросе подняла бровь. Тогда голос подал Станислав Владимирович, президент всероссийской федерации волейбола. Сердце ушло в пятки. — За не спортивное поведение Инну и вас исключили из ваших клубов. — удар под дых размашистой, огромной мужской рукой. Маша чувствует, как глаза начинает щипать, а главный тренер шумно выдыхает. — Инну перевели сюда, надеясь на то, что появится уважение к другим игрокам. А вы, на период травмы нигде не числитесь. — А после, после моего восстановления, я смогу вернуться сюда? Я не могу уйти в другой клуб, «каратели» это мой дом! — срываясь на истеричный крик выпалила блондинка, не задумываясь тыкая ладонью на шатенку, без слов давая понять, что и женщина — её дом. — Это мы ещё решаем. Инна занимает вашу позицию доигровщика. А вам, Мария Владимировна, скорейшего. До встречи, Лаура Альбертовна. — главный тренер при упоминании своего имени поднялась и пожала мужчинам руки, кивая на прощание. После них, ушли и остальные члены тренерского состава. Осталась Маша и её, как она считала, самый близкий тренер. — Серьёзно, Лаура Альбертовна? Поменять меня на нее? Я же. Это предательство! Вы сами нас с ней разнимали в тот день! А сегодня, вы её на моё место ставите? Спасибо хоть, что Мари не исключили! — после минуты молчания сорвалась на крик блондинка. Если бы она могла стоять, то вероятно сейчас расхаживала бы по кабинету, как по своему и злостно махала руками, но приходилось сидеть, что говорят, на жопе смирно. — Маш, это не моё желание. — её перебили криком. — Маш, я на это повлиять. — опять перебили. Лукина вздыхает от такой наглости и эмоциональности. — Третьякова! Не забывай где находишься! Теперь кричала она. Младшая, неожидав, вздрогнула вновь, словно сама только что связки не разрывала, после поджав плечи к ушам, замолчала. Глаза намокли, но слезам она вытечь не давала. Она совсем не слушала, как объясняется женщина, что это не её решение, повлиять она не может, и если бы могла — ни за что бы так не поступила. Маша просто не слушала. Она молча взяла в руки ручку со стола и вытянула свободную ладонь. — Давайте бумаги, где они? Я подпишу. Подпишу и уеду. И даже если можно будет потом вернуться, я, сука, ни за что к вам больше не вернусь. — Лаура промолчала. Промолчала на всю эту наглость, потому что смысла нету — она сама с первой встречи позволяла ей больше. Промолчала на грубость, потому что понимала чувства Марии. Промолчала на мат, хотя ненавидела когда при ней его использовали. Промолчала на колкое «к вам», понимая по одной интонации, что это не про клуб её и тренерский штаб, а про неё саму. Этими словами Маша дала знать — она больше не вернётся к ней, к Лауре Лукиной, к которой в каждый плохой момент прижималась, как к спасительному кругу. Но, она уедет. Уедет и не вернётся больше к ней. — Маш, прости меня. Я пыталась отказать. Я сама не хочу терять тебя, ты очень очень ценный игрок. — пыталась оправдаться пустыми словами, забирая у девушки бумаги, когда та взвинчено расписалась на них. — Избавьте, от ваших извинений. Очень жаль, что вы считаете меня только ценным игроком, потому что, я в своей жизни вас считала, не только ценным тренером, но и человеком. Второй мамой. Семьёй. Домом. Видимо, ошиблась. Не прощаюсь, вы ещё услышите обо мне гораздо больше и громче. — Лаура молчала, дала девушке сказать все, что она хочет, молча смотрела ей вслед, когда она поднялась и ушла. Дверь закрылась тихо, хотя наверное, стоило бы услышать отрезвляющий хлопок. — Пиздец. Джекпот. — пробурчала себе под нос, откидываясь на спинку кресла. На душе стало до одури пусто. Маша ушла. Её больше не будет в «карателях». Её больше не будет в ее кабинете до позднего времени, дремлющей на диване. Её больше не будет в ее машине по утрам, по дороге на арену, и по вечерам, по дороге домой. Её больше не будет даже в телефоне, в, на скорую руку написанных, сообщениях «я собралась, бегу к вам». Она будет только в памяти и экране телефона, возможно, на просмотрах прошлых игр. Где она ещё была с ними. Где она радостно целовала рисунок символа клуба на ее футболке после победы и следом бежала обниматься. В первую очередь не с командой, в первую очередь с Лаурой.