Ты мой…. ТЕЛО-ХРАНИТЕЛЬ!

Они говори пол ночи обо всем на свете: о том как Ким впервые встретился с Ханом, потом как Джи познакомил с родителями, а они уже показали любовь к музыке. Про своих родителей, которые приняли увлечение сына с огромной радостью и не навязывали свое мнение, и он им за это очень благодарен.  Бан рассказывал про свою семью, что у него еще сестра и брат, а родители долго не принимали ориентацию сына, но когда он привел в дом жену, были очень рады. Потом как родился Йени и про бессонные ночи, а у двух студентов - сон на вес золота, но улыбка Чонина, его первые слова, первые шаги и все плохое забывалось и хотелось видеть и слышать только это. Затем Чан рассказал про армию - это была самая тяжелая тема для парня, он прижимался сильней к мужчине и сжимал его ладонь, гладя шрамы на теле. Ему было больно слушать, пока сам Бан рассказывал с улыбкой, потому что уже пережил это, а Сынмин продолжал гладить и целовать шрамы, шепча, что он больше не пустить Чана никуда.  Уснули они обнявшись, переплетя пальцы рук, даже забыв принять душ.    Утром их разбудил опять Хан, но уже по телефону, он боялся приходить в дом друга, чтобы не увидеть лишнее и как он был прав.  Принимали душ они тоже вместе, как сказал Ким « экономили воду», но у них плохо получилось. Они долго стояли под струями воды и целовались - парень придумал «что ему теперь надо откиснуть, чтобы смыть с себя сухую сперму», поэтому, чтобы просто не стоять по струей, они целовались. Затем Чан помог вымыть сперму из прохода Сынмин и тот баловался, выгибался и вилял попой как щенок, отчего получил пару раз по попе, но проскулил, потому что было больно - все таки первый раз и болело всё тело.  Кристофер поругал айдола, что тот сразу не сказал, обмотал парня в полотенце, взял на руки как младенца, отнес на кровать, достал крем из тумбочки, закинул ноги вверх и держал крепко, чтобы Ким не брыкался, выдавил крем на проход и второй рукой размазывал по колечку мышц, углубляя палец, отчего Сынмин уже не возмущался, а стонал от нежности и блаженства, но Чан настолько был сосредоточен и внимателен, что не обращал внимания, а после процедуры хлопнул по попе парня и ушел одеваться, и только айдол возмущался и выпутывался из полотенца, лежа на кровати со вставшим членом.  Хан орал на них, что они опять опаздывают, когда те прибыли в компанию. Сегодня ночью им вылетать в Австралии, а Сынмин еле ноги передвигает и злобно косится на телохранителя, вспоминая обломное утро. И только Чан был вне настроения, когда вспоминал про тур.  — Может отменишь поезду? Все-таки у тебя уважительная причина, тебя чуть не изнасиловали, — Бан уворачивался от мягких губ парня, будучи пойманным и зажат в гримерке.  — Ага, и трахнули дома по-моему же согласию, — злился Сынмин, держа за подбородок мужчину и смотря ему в глаза, затем хитро улыбнулся и укусил за нижнюю губу, мстя за утро.  — Я серьезно, — нервно проговорил Бан, но игривый настрой Кима не заметил этого, а только продолжал легкие поцелуи покусывая, лаская мужчину и щепая за упругую ягодицу.  — Если я отменю тур, то мне придется платить штрафы за неустойку, а это не маленькие деньги, — с улыбкой говорил Ким, он это все не принял в серьез, поэтому начал немного подстебывать. — Я отдам все свои накопления, продам компанию и пущусь помиру. Кому я буду нужен?  «Мне!» — пробежала мысль в голове Чана, ведь он не из-за денег влюбился в айдола, но об этом он не скажет, а только улыбнулся и обнял айдола, начал кружить его на одном месте, уже целуя в ответ, от чего громко хохотал парень.  — Всем. Ты нужен всем. Такой талант нельзя зарывать, — а внутри мужчины разбивалась сердце, оттого что придется рассказать Киму, но не сейчас.  Ночью в аэропорту было очень людно: фанаты, журналисты, все пришли проводить Кима в тур. Все фотографировали и тут же выставляли фото в интернет. Сынмин был счастлив как никогда раньше, все подмечали его улыбку и горящие глаза, но только телохранитель рядом был темнее тучки. Чан кружил рядом коршуном и не давал делать близко фото, закрывал от вспышек и много ругался, он был на столько зол, что взгляд горел огнём, будто лазером и ощущения холода от него. Фанаты даже сделали его фото тоже, чтобы потом делать с ним страшные мемы.  В самолете Сынмин всячески пытался сесть рядом с телохранителем, то очень важный вопрос надо решить, то вдруг вспомнил историю про собак и каждый раз садился рядом и закрывал ширму - хорошо что они в бизнес классе.  Сидели рядом и держались за руки, как подростки на задних партах. Бан всегда спрашивал как чувствует себя парень и не болит ли у него спина, на что только получал удар по плечу и очень красные щеки айдола, спрятанный взгляд, милую улыбку и нежный, быстрый поцелуй в щеку. Кристофер таял, он расслаблялся на мгновения, но потом вспомнил про разговор и опять сидел как робот, строго делая свою работу.  Приземлились в аэропорту и все сново: фанаты, сми и Бан рядом, сосредоточен, даже Чанбин и Вонхо не могли понять, что происходит с другом, но трогать не решились до отеля.  Сынмин пытался держать лицо пока они ехали в машине в отель, но улыбка то и дела ползла вверх. Как ему хотелось уже быстрей попасть в номер, ведь он приготовил сюрприз для Чана. Общий номер. Знает об этом только Джисон, потому что Ким ему все рассказал и Хан только обрадовался за друга и сказал, что догадывался, но вслух боялся произнести.  Переступив порог отеля, айдол убежал быстрей оформлять документы и взять ключи, пока все разгружали вещи. Но стоя у стойки регистрации, улыбка парня ушла на нет, когда он увидел как к Кристоферу подходят трое мужчин в военной форме. Сначала они отдали честь друг другу, потом пожали руки, а затем и вовсе обнялись по очереди, хлопая друг друга по спине.  Руки Кима дрожали и вспотели, пока он ставил свои подписи в бумагах, а сердце билось больно о грудную клетку, глаза горели от соли, которые хотели скатиться вниз, он в душе понял, что это пришли за Чаном.  — Здравствуйте, что тут происходит? — Сынмин подошел к компании военных, которые что-то объясняли Бану, сложил руки на груди и нервно топал ногой.  — Здравствуйте, господин Ким. С приездом в нашу страну, хорошего выступления, — один из военных выпрямился по струнке и протянул руку для пожатия. — Полковник Джекман.  — Спасибо, полковник, — но Сынмин не обращал внимания на мужчин в форме, он пристально смотрел только на одного человека - это Чан, который печально смотрел в ответ на парня. — Кристофер, что происходит?  — Господин Ким, майор Бан призван на военную службу, поэтому он сегодня должен покинуть ряды ваших телохранителей, — чеканил другой мужчина, тоже стоя по стойке смирно.  Разум был затуманен, боль пробило по всему телу, парализовав его, он смотрел на Чана, не видя и не слыша больше ничего. И только одинокие капли слез скатились по щекам, обжигая нежную кожу. Он закрыл на секунду глаза, а казалось что вечность, вдохнул, развернулся и убежал прочь, оставляя после себя шлейф печали и непонимающий взгляд военных.  — Простите, ребят. Я сейчас, — Бан поклонился по привычке, дождался молчаливого кивка от главнокомандующего и пошел быстрым шагом к стойке, чтобы узнать какой номер занял айдол.  Кристофер стоял у двери в номер и собирался с мыслями - там, за дверью, неизвестность.  — Минни? Я могу с тобой поговорить? — мужчина прошел в комнату и смотрел на заплаканного парня, который сидел на кровати и смотрел в окно.  — Ответь только на один вопрос. Ты знал? — всхлипывая спросил айдол, не смотря в сторону телохранителя, а ловя за окном птичку летевшую вдали, фокусируя на ней взгляд.  — Да. — Чан прошел в комнату и сел на край кровати, протягивая руку, дотрагиваясь до лодыжки. Но Ким резко отдернул ноги и прижал их к себе, сидя калачиком. Мужчина тяжело вздохнул - он понимал что сам виноват. — Я тебе говорил, что с капитаном Сону у нас договоренность. Меня допускают к расследованию, а он полностью докладывает все моему начальству тут в Австралии, — Сынмин делал вид, что ему не интересно и продолжал смотреть в окно, но он слушал очень внимательно, даже дышал через раз, чтобы не пропустить информацию. Бан знал, что его слушают, поэтому говорил четко, но в душе он хотел обнять парня, целовать и не выпускать из объятий. — Я подал заявление на военную службу еще в первый день работы у тебя, — Ким напрягся и повернулся лицом, с очень большими, мокрыми глазами, крепче обнимая себя за колени, кусая внутреннюю сторону щеки, сдерживая себя чтобы опять не заплакать, представляя куда Кристофера могут опять отправить. — Но только после того как поймаю сталкера и тогда военные связались с полицией и заключили договор. Сталкер пойман, вот за мной пришли. Но кто знал…  — То есть, после того как я назвал тебя зверем? То есть, это я сам виноват. Я подтолкнул тебя на этот шаг. То есть, если бы мы не приехали в Австралию тебя бы не забрали? То есть, поэтому ты просил отменить тур? — Сынмин перебил и начал плакать и кричать, задавая вопрос за вопросом, которые роем летали в голове, не давая сейчас покоя, а сердце сжималось от боли, что во всем Ким сам виноват. Своим дурным характером подтолкнул человека на такие действия. Буря накрыла с головой и парень зарыдал с новой силой, швыряя в сторону подушку.  — Малыш, — Чан не обращая внимания на удары парня по рукам, крепко обнял, прижимая к себе тело. Айдол закатился в немой истерике, только горькие слезы текли ручьем, он уткнулся в плечо мужчины, кусая и сжимая руками кофту на спине. Свитер промок моментом солеными слезами, Бан продолжал гладить и прижимать к себе Сынмина, шепча на ухо. — Ты ни в чем не виноват. Я знал свое место, меня армия звала, за мной все равно бы пришли. Но я не думал, что я так сильно влюблюсь в тебя и что теперь боюсь тебя отпускать. Но я не могу по-другому, или армия или военный трибунал, вплоть до тюрьмы, — Ким замер, слезы продолжали течь, но в голове уже другие мысли, «его любят» или «Чана могут посадить» или еще хуже «Чана могут убить», но он не понимал, что больше сейчас причиняет боль, где грань, от чего хочется выть больше. В ушах шум, тошнота и головокружение, паника и одна сплошная боль по всему телу.  — Уйди, — все что сказал Ким и оттолкнул от себя мужчину, отползая к изголовью кровати и опять прижимая к себе ноги. Он выгладел как загнанный в угол зверь.  Бан молча встал, его сердце билось на мелкие кусочки, но не оттого что его прогоняют, а оттого как выглядит при этом парень. Маленький комочек с опухшими глазами, трясущийся от страха.  — Завтра в десять утра у меня самолёт. Я выпишу на тебя пропуск.  — Я не приду. Я ненавижу тебе, — парень опять заплакал и начал кидать в телохранителя все, что попадалось под руку, чтобы тот ушел прочь. Крича срывая голос. — Ненавижу.  Дверь закрылась и Сынмин упал на кровать рыдая и стуча кулаками по матрацу. Ему впервые в жизни сделали больно, разбивая на куски не только сердце, душу, но и разум.  Военный аэродром, высокая колючая проволока, охраняемая территория, шлагбаум и военные с автоматами.  Чан знал тут все и всех, поэтому попасть на территорию ему не доставило труда. Военная форма так хорошо сидела на нем, брюки чуть свободного кроя, как и камуфляжная рубашка, но скрыть накаченное тело не помешало даже форме. Отдав честь сослуживцам, он остался стоял у трапа самолета и ждать, но не долго.  Бан улыбался своей фирменной улыбкой с ямочками на щеках, когда к нему с расставленными руками в бока бежал Чонин, прыгая в объятие. Кристофер как пушок крутил сына вокруг своей оси, обнимая и целуя. Милая девушка подошла с ребенком на руках и тоже обняла Чана, целуя в щеку и гладя по спине. Бан кивнул и пожал руку мужчине, который тоже подошел - это был второй муж его бывшей жены, отчим его сына, но со стороны это все выглядело очень мило по-семейному. Они стояли общались и улыбались, переодически обнимались, даже маленькая девочка потянула свои ручки к Чану и он взял ее на руки, целуя в висок и щекоча ей животик.  За всем этим следил из-за угла Ким, но как трус побоялся подойти. Ему было все еще больно и он решил отпустить Бана, как говорится «пластырь надо отрывать быстро». Но сердце не хотело отпускать, он хотел стоять там рядом и обнимать своего телохранителя, целовать сладкие, пухлые губки, но разум кричал «стоять» и «отпустить», иначе будет больней. Сжав руки в кулак, оставалось только украдкой смотреть и биться головой об стену каждый раз, когда Бан начинала крутить головой в поиске кого-то. Хотя это и было понятно кого.  Через десять минут из самолета вышел мужчина и позвал Кристофера, Чонин сразу же побежал к отцу, крепко обнимая и плача у него на плече, что-то шепча друг другу. Девушка тоже не осталась в стороне, а тоже подошла и обняла своих мальчиков. Чан отдал честь им, поклонился, еще раз прошел глазами территорию, останавливая свой взгляд на том месте, где прятался Ким, улыбнулся и ушел в самолёт, махая рукой на прощание.  Самолёт набирал скорость по взлетной полосе, а Сынмин рыдал белугой, смотря на стальную птицу, которая уносит прочь очень важного человека.  Два дня концертов прошли как в тумане. Каждая песня про любовь давалось тяжело, поэтому пелись они на эмоциях, задевая чувства и струны души, не только свои, но и фанатов. Овации и хвалебные статьи писались еще неделю. Все были под впечатлением, но никто не знал, что внутри айдола боль, буря и умирали все бабочки. Даже Чонин на концерте не помог, было еще хуже морально видеть его, ведь они так похожи, особенно улыбка, ямочки на щеках и милые глазки.  Еще неделю потом Ким не выходил из дома - он потерял смысл или просто себя накрутил, но жизнь покатилось рутиной и только собаки спасали.  Сынмин с ними игрался, кормил, даже стал разрешать пускать их в дом, сидел с ними на диване в обнимку и слушал грустные песни.  Новый тур, новый город дал толчок для тренировок и движения, вливаясь в колею. Рядом были Чанбин и Джисон, которые все знали и пытались ненавязчиво помочь.  Ким пытался забыться, но в Тайланде все напоминало о телохранителе, школа с его именем БанЧан, полицейский участок с его именем, даже священный храм с его именем. Это ли не знак?  — Чанбин. Можно вопрос? — спустя почти две недели после прощания с Баном и после прогулки по маленьким улочкам Бангкока, Ким все-таки не выдержал и задал вопрос.  — Слушаю! — Со стоял у двери и смотрел как айдол мнется и нервно загибает пальцы, не смотря в глаза охраннику.  — Как он? — Чанбину больше и не надо, зная про кого спрашивают, глубоко вздохнул, прошел в номер и сел в кресло, понимая что разговор будет долгим.  — Все хорошо. В его подчинении десять ребят. Сейчас он их обучает, а через пару дней у них первый выход на точку, — сердце Сынмина сжалось, а потом резко сделало удар так больно, что слезы моментом скопились в уголках глаз.  — Я хочу знать все, что будет с ним? Как? — соленые, крупные капли сами потекли по щекам, падая на мягкий ковер. Айдол быстро вытер рукавом и часто заморгал, чтобы больше не повторилось, но Со отвернулся, чтобы не смущать айдола.  — Это тайна. Это нельзя распространять, — Чанбин понимал эмоции и чувства парня, но гражданский не имеет право знать, оттого не легче на душе, зная и видя как его друг и этот парень мучаются.  — Но ты все знаешь?  — Я военный в отставке, поэтому я знаю. У нас есть канал связи между собой, — лишнее. Очень лишняя информация, Со мыслено ударил себя ладонью по лицу, смотря как лицо Кима меняется и он сложил руки как при молитве.  — Я хочу знать. Чанбин, я с ума сойду, мне плохо без него. Пожалуйста, — предательские слезы, текли по нежной коже, он впервые в голове понял, что все эти дни он не жил, а существовал и именно сейчас появилась меленькая надежда, хоть как-то быть рядом и знать о нем.  — Хорошо. Я дам вам ссылку на чат. Но только при одном условии, — Сынмин закивал головой - болванчиком, обнимая Чанбина. Со удивился контактом с айдолом, поэтому только похлопал по спине, успокаивающе. — Меня посадят, если вы ослушаетесь, — Ким продолжал молча кивать головой, плача на плече у охранника, уже с легкой радостью, что может так станет легче. — Вы не вступаете в эту группу и тем более ничего не пишете там. Зашли, посмотрели, вышли. Максимум пару минут и вас вычислят. Понятно?  — Спасибо тебе, Чанбин. Если тебе когда-нибудь понадобиться моя помощь, обращайтесь. Я теперь твой должник, — Сынмин перестал обнимать и серьезно посмотрел в глаза охраннику, протягивая руку для пожатия, тем самым скрепить их негласный договор.  — Хорошо, — усмехнулся Со, встал с дивана и направился на выход, остановился у двери, достал телефон, кидая ссылку в личку айдола. — ВульфЧан, — Ким поднял голову от экрана телефона, подняв бровь вопросительно. — Его позывной ВульфЧан.  Этим же вечер Ким нервно листал быстро чат, засекая время. Но от Бана ни слова, он быстро вышел, часто дыша от страха, ведь он сейчас делал незаконные вещи. Отложив телефон в сторону парень лег на кровать и смотрел в потолок, слушая и считая своей пульс, который бил все рекорды, если было бы такое соревнование.  Уснуть было тяжело - мысли его были не тут, а представлял как Кристофер учит новобранцев. Вот он стоит у тира и показывает как стрелять в минешь, как когда-то он учил и Сынмина в парке аттракционов, вот Чан учит обходить камеры, как это он делал в доме айдола, а вот Бан участвует в рукопашном бою, а вот на лагерь нападают противники и Ким уже сидит на кровати, держится за сердце, крутя головой. Он не заметил как провалился в сон, только сон опять кошмар. Сердце билось в страхе об грудную клетку, все тело покрылось испариной, а разум опять боялся закрыть глаза.  Он взял телефон, зашел в чат, быстро пролистывая новые сообщения и опять от Чана тишина. Хотя иконка с фото говорит, что он в сети.  Время. Сынмин вышел, закрыл глаза, думая о хорошем и пытаясь уснуть.  Спал айдол плохо, урывками дремал и просыпался думая только об одном человеке.  Утро тоже началось с проверки чата и опять тишина. Сердце сжималось больно от неизвестности, хотелось плакать постоянно. Ким боялся своих эмоций - он не испытывал никогда раньше такого. В голове то перекати поле, то буря из мыслей, что он какой-то бракованный. Информации в сети об этом нет, люди на форумах пишут всякое, но диагноза на случай Сынмина нет. Почему все это с ним и как это назвать, ответа нет. Парень выдохнул, посмотрел на потолок и решил что надо себя отвлечь, включил музыку и начал отрабатывать движения, ведь концерт никто не отменял.  Сново концерт, сново восхищение, Ким забывался в моменты, но та мелодия, что была записана в студии, которую придумал Чан, триггером прошлась по телу и айдол ждал перерыва чтобы проверить чат и отдышаться.  Тишина.  Танцоры звали Сынмина погулять по городу и отметить, но настроение не было, а портить людям праздник не хотелось, хотелось домой.  Переступив порог номера, парень выдохнул, шаркая ногами зашел ванную комнату, разделся и принял контрастный душ. Сдерживая себя, завалившись на постель, Ким как ритуал открыл чан и задохнулся. Сердце замерло на мгновение, вместе с дыханием, потом резкий толчок в грудь, пуская ток по позвоночнику, руки будто онемели, читая буквы:  (ВульфЧан) «Ребята, планы поменялись. Сегодня ночью выдвигаемся на точку.»  «Есть, сэр» «Так точно, сэр» «Да, сэр»  «Принято» И еще сообщения. Но Ким их уже не видел и не читал. Он перечитывал одно и тоже уже десятый раз, не веря, что завтра Чан будет где-то в опасной зоне. Слезы сами текли автоматически, парень уже не обращал на них внимания, его мозг не хотел принимать информацию, хотелось бежать за Кристофером, но куда? Почему так больно? Почему так не справедливо? Почему? Эти вопросы кружились в голове.  Парень откинул телефон в сторону, свернулся калачиком, плача и кусая губы, сжимая кулаки до боли, но боль физическая была так слаба от боли душевной, но что с ней делать и как бороться Ким не умел - с ним такое впервые. Он четко знал свое тело и всегда им управлял, а сейчас он боялся даже пошевелиться. Остается только ждать, ведь он бессилен.  — Джи, он ночью ушел на войну, — Хан не успел переступить порог номера, как к нему подлетел опухший друг с синяками под глазами, уже не плача, а просто хрипя от боли. Джисон все понял, он рядом.  Чанбин смотрел печально на Кима, на нем лица не было, но обсуждать сейчас не время, ведь они были не одни. Сынмин отказался от завтрака, а ведь сегодня второй день концерта и ему надо хоть как-то продержаться, а как? Когда на душе кошки сделали кучу и пытаются закопать ее.  Стилисты, визажисты делали свою работу хорошо, скрывая все изъяны бессонной ночи, без вопросов.  Ким настраивал себя на концерт, выкидывая мысли из головы, а из сет-листа песню, с мелодией Чана, меняя ее на более веселую композицию.  Концерт. Танцы. Овация. Взаимодействие с залом и танцорами, вот что отвлекало Сынмина и сегодня этого было много, очень много. Этот концерт запомнился надолго всем.  Самолет. Ночь без сна. Аэропорт. Дом.  Ким валится без ног на кровать и сразу засыпает и ни одна душа не трогает его. Главное, ему надо отдохнуть перед новостью.