Время, которое было.

      Весна в столице была пестрым карнавалом нежных оттенков, трепетных запахов и щебетания птиц, которое заполняло улицы, словно призрачный оркестр. Рёта, облаченный в свободное, почти небрежное кимоно цвета молодой зелени, неспешно вышагивал по широкому тротуару в окружении своих неизменных спутников — волков. Их шаги были столь выверенными, что напоминали марш. Лёгкий весенний ветер играл с его длинной рыжей косой, чуть подёргивая её то в одну, то в другую сторону, словно резвый ребенок.       Лисы и волки — древние образы из сказаний. Казалось бы, несочетаемые, они, тем не менее, шагали рядом уже почти десятилетие. Порой Рёте это напоминало какую-то древнюю басню: хитрый лис и стая верных волков, что, как ни странно, готовы следовать за ним, даже когда их клыки требуют крови.       Рёта вошел в офисное здание, принадлежащее фармацевтической компании Соры. Его вход был монументальным: стекло, блеск и холодный металл отражали ясное небо, создавая ощущение незыблемости и власти. Это место пахло новыми мирами, прогрессом и чем-то до странности стерильным. Лису всегда было чуждо подобное окружение, но именно оно напоминало ему, кем стал его друг детства, его Сора — волк, который однажды выбрал светлый путь, но навсегда остался связующим звеном между легальностью и тенью.       — Всё-таки холодновато у вас здесь, — пробормотал он, обращаясь скорее к волкам, чем к себе.       — Господин, хотите, чтобы кто-то принёс плед? — спросил один из них с совершенно серьёзным выражением.       Рёта рассмеялся, мягко, словно ветер потревожил листья.       — Не утруждайтесь, я не такой уж хрупкий.       Волки Соры провели его до верхнего этажа, а затем, с коротким кивком, отступили, оставив его у двери кабинета. Это было излишне: Рёте не нужны были провожатые, но он давно привык, что даже его собственные подчинённые не отходят далеко. Волчья натура их преданности была одновременно тёплой и обременяющей.       Он легко толкнул дверь и вошел внутрь.       — Там.. — начал было Юкине, стоявший у стола Соры и что-то передававший брату. Но, завидев вошедшего лиса, он моментально преобразился, на его лице появилась некая детская, искренняя радость, — Рёта! Вы всё-таки пришли!       Сора сидел за огромным дубовым столом, погрузив пальцы в короткие чёрные волосы, будто пытаясь пригвоздить их к голове и остановить их усталый зуд. Его одежда, как всегда, была безупречно подобрана: белая рубашка с чуть закатанными рукавами и тёмные брюки. Однако усталость, что пролегла тенями под его глазами, выдавала, что эту весну он встретил не как праздник, а как тяготящую рутину.       — Рёта, — голос Соры был глуховатым, но наполненным глубокой теплотой, почти как глоток хорошего сакэ в прохладный вечер, — Я думал ты прирос к своему саду.       — Скажешь ещё. Скучал? — Рёта усмехнулся, подходя ближе, его янтарные глаза сверкнули игривым светом.       Сора поднял голову и на мгновение просто смотрел на него, будто пытаясь вспомнить, каково это — видеть Рёту без забот.       — Возможно, — наконец ответил он, и уголки его губ дрогнули. — Слишком много работы. Даже Юкине теперь помогает.       Юкине, стоявший рядом, весь светился от этого упоминания. Он был похож на пса, который только что получил похвалу, хотя в его глазах, каждый раз, когда он смотрел на Рёту, сверкала нечто иное — тень, что лис, впрочем, давно уже научился игнорировать.       — Помогает, говоришь? — Рёта поднял бровь, окидывая взглядом младшего брата Соры, что уже давно перешагнул рубеж детства, став молодым мужчиной. Впрочем, манеры у него остались по-прежнему детскими.       — Да, — Юкине закивал, чуть не подпрыгивая на месте, — Я контролирую логистику! А ещё проверяю, чтобы никто не лез туда, куда не следует!       Рёта только усмехнулся, закуривая.       — Надо же. В твоем то случае, это не проверка, а самоконтроль, — добавил он, выпуская облако дыма в сторону окна, словно унося от себя весь разговор о работе.       Сора криво улыбнулся, жестом приглашая Рёту присесть на кожаный диван у стены, но тот проигнорировал приглашение, вместо этого усевшись на край стола, ловко убрав кипу бумаг. Юкине же тихо фыркнул.       — После зимы работы действительно стало много. Я не ожидал, что останусь единственным, кто может управлять этим всем, — Сора откинулся на спинку кресла, его взгляд потемнел, — Отец построил империю, но оставил слишком много открытых дверей.       Рёта прищурился.       — У тебя есть волки, — тихо заметил он, кивнув в сторону Юкине, который всё ещё стоял рядом, словно прикидывая, куда бы сесть, чтобы остаться как можно ближе к Рёте.       — Волки не всегда справляются. Даже если они мои.       На мгновение в комнате повисла тишина. Только едва слышное тиканье часов нарушало её.       — Ты всё ещё не привык отдавать приказы? — наконец, нарушил молчание Рёта. Его голос был тихим, почти ленивым, но в нём звучала нотка иронии.       Сора хмыкнул.       — Я привык, — коротко ответил он. — Но не все привыкли их слушаться.       Юкине, сидевший рядом, шумно вдохнул, будто собирался что-то возразить, но быстро передумал, поймав взгляд Соры.       — Тебе стоит научить своего брата молчать, — поддел Рёта, улыбаясь уголками губ.       Юкине подался вперёд, сверкая глазами.       — Я достаточно молчу, когда нужно, — почти фыркнул он, и, будто случайно, его рука коснулась рукава Рёты.       Сора сделал вид, что не заметил. Или действительно не заметил.       Рёта выдохнул, потянувшись к лежащей на столе папке с документами. Едва коснувшись шероховатой обложки, он ощутил внезапную, почти физическую тяжесть: будто каждая из страниц внутри несла не только цифры, но и кусочек чьей-то жизни, ожидания и неудачи. Он лениво развернул её, мельком пробежав глазами строки на первом листе.       — Усталость льётся прямо через край, — протянул он, подперев щёку ладонью. Его янтарные глаза, казалось, светились ленивым любопытством.       Сора, сидевший напротив, чуть наклонился вперёд, и густая чёрная прядь волос, как назойливая ветка, упала на его лицо, заслонив глаза. Рёта протянул руку, почти механическим жестом заправив выбившийся локон назад. Его пальцы коснулись кожи чуть дольше, чем следовало, будто невзначай, но достаточно, чтобы тёплый взгляд Соры отразил что-то, что словами они давно не обсуждали.       — Так лучше, — прокомментировал лис, пряча ухмылку.       Сора только хмыкнул, возвращая внимание к бумагам.       Рёта вновь обратился к папке, перелистывая страницы. Цифры, графики, замысловатые диаграммы — всё это напоминало ему бесконечный лабиринт. «Фармацевтика», — задумчиво повторил он в голове, как будто само это слово могло открыть ему смысл всех этих данных.       — Как ты в этом живёшь? — спросил он, поднимая взгляд, — лучше бы ко мне почаще захаживал.       — Привычка, — коротко ответил Сора. — И, как ты однажды сказал, у каждого свой крест.       Рёта криво улыбнулся, но продолжить мысль не успел. Едва он отвёл взгляд от Соры, как поймал себя на том, что перед ним вдруг оказался Юкине.       Младший брат Соры нависал над ним так близко, что лису пришлось слегка отклониться назад, чтобы избежать неловкого столкновения носами. Его глаза... эти проклятые глаза, которые даже спустя годы вызывали у Рёты странную смесь восхищения и беспокойства. Правая радужка Юкине была почти прозрачной, белой, как зимний рассвет, а левая — чёрной, как ночь без звёзд. Контраст был столь разительным, что смотреть на него дольше нескольких секунд казалось задачей невозможной.       — Юкине, — лениво бросил Рёта, поднимая одну бровь.       Юкине, как всегда, не моргнув, улыбнулся.       — Просто смотрю, — ответил он с невинностью, которая была бы убедительной, если бы не тень чего-то другого, притаившегося в глубине его взгляда.       Рёта вздохнул, убрав кисэру с губ, и заправил прядь своих собственных рыжих волос, чтобы не отвлекали.       — Ты ведь понимаешь, что дышать над моим ухом — не самая удачная стратегия? — сказал он, скрестив ноги.       Волк только пожал плечами и почти ненавязчиво уперся одной рукой в стол рядом с Рётой.       — Не могу перестать, — тихо добавил он, будто шутя, но с ноткой чего-то более глубокого.       Рёта ответил лёгким щелчком по носу, от чего Юкине на секунду скривился, но тут же заулыбался.       — У тебя слишком много свободного времени, — заметил Рёта, вновь обращаясь к бумагам.       — Слишком редко видимся, — тихо возразил Юкине.       Слова повисли в воздухе, пока Рёта лениво перелистывал страницы, стараясь не поднимать взгляд. Волчонок был хорош собой, уж больно хорош, и в этом скрывалась его главная опасность. Он вырос, став едва ли не выше Рёты, но так и остался прилипчивым мальчишкой.       — Юкине, — вдруг заговорил Сора, его голос был предельно спокоен, но в нём чувствовалась скрытая угроза, — если ты закончил проверять терпение Рёты, займись чем-нибудь полезным.       Младший брат слегка поджал губы, но, уловив тон, поднялся.       — Конечно, — сказал он с лёгким поклоном, но прежде чем выйти, кинул на Рёту взгляд, полный смеси детской обиды и чего-то гораздо более взрослого.       Когда дверь за ним закрылась, Рёта откинулся назад, словно сбросив с плеч невидимый груз.       — Неужели это твоё воспитание, Сора? — спросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка.       — У Юкине слишком много энергии, — устало ответил Сора, потирая переносицу. — Но он всегда был той еще занозой. В любом случае.. остается моим братом.       — И твоей проблемой, — добавил Рёта, выпуская дым в потолок.       Сора только усмехнулся, наблюдая, как тот прикрывает глаза, будто между ними не было этой весны, не было этих лет.       На мгновение всё стихло. Только легкий шум ветра за окнами напоминал, что жизнь, несмотря ни на что, продолжается.