Время, которое было.

      Лето щедро разливалось по улицам, заполняя мир ленивым золотистым светом. Ветер слабо шевелил верхушки деревьев, едва касаясь шелковистых кончиков ушей и перебирая пряди волос, словно выбирая себе узор для будущего рисунка на песке.       Рёта сидел на деревянном крыльце дачного дома, который Сора и Ёсио каким-то чудом раздобыли для короткого отдыха. Тёплые доски приятно покалывали ладони, запах нагретого солнцем дерева вплетался в воздух, смешиваясь с ароматом свежескошенной травы. Он лениво скользнул пальцами по холодному стеклу стакана, в котором плескался лимонад с кусочками мяты.       И вот тогда раздался этот голос.       — Рёта-а-а!       Рёта закатил глаза.       Из-за угла дома, раскинув руки, как парус, несся пятнадцатилетний Юкине. Его чёрные волосы с белым подшерстком беспорядочно топорщились, как у пушистого волчонка, которого потрепал особенно озорной ветер.       — Нет, — сразу сказал Рёта, даже не поднимая головы.       — Но ты даже не знаешь, что я хочу!       — Знаю. Ты хочешь меня достать.       Юкине плюхнулся рядом, его хвост беспокойно бил по доскам, глаза светились лукавством.       — А если я просто хочу поговорить?       — Тогда говори, — устало протянул Рёта, отпивая лимонад.       — Почему ты такой старый?       Рёта поперхнулся.       — ЧТО?       — Ну, тебе же уже двадцать пять. Это почти тридцать.       Лис медленно поставил стакан.       — Ты понимаешь, что у тебя сейчас есть уникальный шанс остаться без ушей?       — Но ты же не ударишь ребёнка, верно?       — Ты не ребёнок, ты маленький демон.       Юкине довольно заёрзал на месте.       — Я просто думаю, что ты уже ближе к концу своей жизни.       Рёта медленно повернулся к нему.       — Повтори.       — Ну… — Юкине поднял палец, — Смотри, у тебя уже есть седина!       — Где?!       Юкине ткнул в его хвост.       — Вон там, светлая прядь.       Рёта издал звук, похожий на нечто среднее между стоном и рычанием.       — Это не седина, придурок, это просто солнце так отливает.       — Оправдания старого человека.       Рёта медленно вдохнул и выдохнул.       — Сора, я его убью, — сказал он, не глядя.       Сора, который сидел в тени веранды и читал книгу, лениво перевернул страницу.       — Ты говоришь это каждый раз, но почему-то он до сих пор жив.       — Может, я просто милосердный.       — Или ты слишком ленивый.       Юкине рассмеялся и вытянулся на досках, закинув руки за голову.       — Но ведь правда, ты уже не молодой. А я вот ещё расту. Может, я когда-нибудь даже буду выше тебя.       — Только через мой труп.       — Ты бы не хотел такого… — Юкине хитро сощурился, — Я ведь тогда смогу смотреть на тебя сверху вниз.       Рёта взъерошил ему волосы.       — Я смотрю на тебя сверху вниз уже пятнадцать лет, мне этого хватает.       Юкине недовольно замычал и попытался вырваться, но тут на крыльцо вышла Ёсико с подносом, на котором стояли чашки с чаем и тарелка с фруктами.       — Вы опять спорите?       — Он меня унижает, — пожаловался Юкине, хватая кусочек дыни.       — Он этого заслужил, — сказал Рёта, небрежно потянувшись.       Ёсио, который до этого лениво дремал в шезлонге, открыл один глаз.       — Я поддерживаю Рёту.       — Конечно, ты поддерживаешь! — возмутился Юкине, — Все старики держатся вместе!       — Я ещё не старик! — Тут уже Ёсио воскликнул.       — Всё, что после двадцати — это закат.       — Сора, он провоцирует меня, — обратился Рёта к другу.       — Не ведись.       — Ладно, — Рёта повернулся к Юкине, — Я отпускаю тебя при одном условии.       — Каком?       — Завтра утром ты пойдёшь с нами за продуктами.       Юкине поморщился.       — Вставать рано утром?       — Именно.       Он скорчил трагическую гримасу.       — Это подло.       — Это взрослая жизнь, малыш.       Юкине фыркнул, но всё же согласно кивнул.       Вечер опустился на дом лёгким покрывалом, ветер стал прохладнее, и где-то вдалеке уже слышалось пение цикад.       Рёта посмотрел на Юкине, на его ещё детские черты лица, на огонёк в глазах, на то, как он чуть прищуривается, смеясь.       Тогда, в этот день, он не мог представить, каким Юкине станет спустя годы.       Тогда он просто был мальчишкой.       Просто волчонком.