Время, которое было.

      Поместье Кацура дышало тишиной.       Не той тишиной, что бывает перед рассветом, когда тень ещё холодна, но уже тянется за первым теплом солнца. Не той, что наступает в комнате, где только что затихли голоса, оставляя после себя медленно оседающий в воздухе разговор. Это была другая тишина — густая, плотная, такая, что в неё можно было провалиться, если сделать неосторожный шаг. Она висела между колонн, впитывалась в старые, прогретые солнцем татами, пряталась в складках длинных тяжёлых занавесей, оставляя после себя ощущение зыбкости, почти поддельной спокойности.       Рёта сидел в главном зале, развалившись на подушках, небрежно перекинув ногу через ногу, одной рукой придерживая длинную, тонкую трубку кисэру. Дым слабо струился вверх, растворяясь в воздухе, смешиваясь с запахами дерева, влажной осенней травы из сада, лёгкой горечи ночного дождя, который так и не осел на камнях у входа. В комнате было тепло, почти душно, но он этого не чувствовал. Он видел только перед собой: троих.       Кагэ. Они стояли неподвижно, глядя на него, как звери, которые пришли в чужую берлогу, зная, что им здесь не рады, но надеясь, что можно договориться.       — Кацура, — голос был низким, медленным, будто тот, кто говорил, тщательно взвешивал каждое слово, чтобы не оказаться в той самой тонкой зоне, где их медленно начинают выворачивать против него.       Рёта лениво скосил янтарные глаза, блеснувшие в полутьме.       — Вы так официальны, — выдохнул он, откидывая голову назад, — Это лестно, но утомительно.       Они не пошевелились. Рёта медленно перевёл взгляд на первого. Чёрный кимоно, узкие глаза, тонкие пальцы, сжимающие рукав. Второй был чуть ниже, в его осанке было что-то странное, слишком напряжённое для того, кто пришёл договариваться. Третий — высокий, с белесыми волосами, которые выглядели грязными в свете фонарей, греющих этот зал.       — Я слушаю, — выдохнул Рёта, затягиваясь.       Первый поклонился, медленно, подчёркнуто, будто проверяя, насколько глубоко стоит склонить голову.       — Наш клан уважает Кацура. Мы знаем вашу силу, вашу историю, ваши возможности.       Рёта лениво поморщился.       — Если вы пришли рассказывать мне обо мне, я начну зевать.       На мгновение повисла тонкая пауза.       — Мы пришли с предложением.       — Разумеется, — Лис приподнял брови в наигранной заинтересованности.       — Мы знаем, что ваши связи в западных частях страны требуют особого подхода.       — Правда? — Рёта усмехнулся, приподнимая брови в наигранном удивлении.       — И что даже такой человек, как вы, не может держать всю территорию под контролем.       Он медленно выдохнул дым, сощурился, чуть наклонился вперёд.       — Интересно, вы уверены, что хотите говорить мне это в лицо?       Они замолчали. Затем высокий с белыми волосами сделал шаг вперёд.       — Мы предлагаем взаимовыгодное сотрудничество, — сказал он, и его голос был чуть более уверенным.       Рёта лениво качнул головой, будто пробуя его слова на вкус.       — Слово «сотрудничество» обычно используется теми, кто хочет, чтобы ты прогнулся.       — Мы предлагаем поддержку.       — Я не нуждаюсь в поддержке.       — Мы знаем, что у вас есть люди, но наш клан…       — Ваш клан, — перебил Рёта, откладывая трубку в сторону, — рыба, которая научилась ползать по земле, но так и не научилась жить под солнцем.       Они замерли. Тишина снова окутала зал, теперь уже куда тяжелее, чем прежде.       Рёта медленно поднялся, прошёлся мимо них, лениво скользя хвостом по ткани кимоно. Он знал, что делает. Знал, что сейчас он не просто отказывает — он давит.       — Я не интересуюсь тенями, — сказал он наконец, — Я не интересуюсь вашей нуждой, вашими амбициями, вашим отчаянием, — Он повернулся и посмотрел на них сверху вниз, — И мне не интересно тратить на вас своё время.       Они не ответили, но он видел, как первый напрягся. Как второй сжал кулак. Как третий чуть склонил голову, выдохнув, будто только что понял, что на этом всё. Ну а Рёта.. Рёта махнул рукой.       — Выбросите их.       И волки, что сторожили его, наконец двинулись. Это не было грубым выдворением. Это было охотой.       Рёта провёл языком по зубам, разминая челюсть, словно пытаясь избавиться от привкуса разговора, который даже не удостоился быть интересным. Он слышал, как за его спиной что-то хрустнуло — короткий, влажный, почти удовлетворённый звук, затем ещё один, чуть глуше, словно один из волков прикончил свою добычу более лениво, чем требовалось. Он даже не повернулся.       — Приятного ужина, волчата, — бросил он, снова заваливаясь в подушки, перекатываясь на другой бок.       Кисэру теперь валялась рядом, дым уже начал медленно угасать, растворяясь в воздухе вместе с тихими хрипами умирающих. Влажные губы ночи прижались к окнам, оставляя в проёмах темноту, а Рёта лениво накрутил прядь длинных рыжих волос на палец, задумчиво глядя в пустоту перед собой.       Он знал, что Кагэ не идиоты. Они всегда пробуют сначала обманом, потом лестью, потом намёками. А когда это не работает — ищут слабые места. Рёта прищурился.Слабые места.Единственное слабое место у него было только одно.       Лёгким движением он вытянул телефон, небрежно проведя пальцем по экрану, выбрал нужный контакт, прижал трубку к уху, слушая ритмичные гудки, прежде чем на том конце раздался спокойный, выверенный голос, который он знал лучше, чем собственное дыхание.       — Опять хочешь, чтобы я бросил всё и примчался?       Рёта закатил глаза.       — Я ещё даже не успел открыть рот, а ты уже начинаешь.       — Потому что я тебя знаю.       — Омерзительно.       — Ну?       Рёта закрутил локон ещё сильнее, лениво следя за движением своих пальцев.       — К тебе гости не приходили?       Сора замолчал на секунду, прежде чем в его голосе проскользнуло что-то почти насмешливое:       — Отмыл бы кто теперь асфальт перед офисом..       Рёта медленно моргнул, а потом фыркнул.       — Н-да. Даже не удивляет.       — Должно было?       — Нет.       Он слышал, как Сора что-то записывает на другом конце, скорее всего, бегло помечая что-то в своих бумагах. Он представлял его сейчас — усталый, тёмные волосы растрёпаны, но глаза всё ещё ясные, сосредоточенные.       — И какого хера ты всё ещё там? — Рёта нахмурился, глядя в потолок.       — Работаю.       — Ты снова задерживаешься допоздна.       — У меня, если что, есть обязанности.       — У тебя есть я, — лениво напомнил Рёта, перекатываясь на спину, щурясь в темноту комнаты.       Сора коротко выдохнул, но ничего не ответил, а Рёта улыбнулся уголками губ.       — Ты мог бы давно приехать.       — Чтобы что?       — Чтобы отвлечь меня.       — Тебя невозможно отвлечь.       Рёта закрыл глаза, позволив телефону чуть сильнее прижаться к уху.       — Значит, не стараешься.       Сора тихо усмехнулся, но не стал спорить.       И в этой тишине, наполненной дыханием, шорохом бумаги на том конце провода и далёкими звуками волков, разделывающихся с телами у входа, Рёта чувствовал себя странно умиротворенно, ожидая вердикта.       — Я приеду через пару часов, — глубоко выдохнув, все таки ответил волк.       — Постараюсь не начать пускать слюни в подушку.       — Не старей заранее, пожалуйста.