Первый встречный, люби меня вечно

      Белоснежный за всё время отсутствия изо всех сил пытался что-то сделать со своим плечом. Он тихо, но судорожно стонал. Этого почти не было слышно, но уловить эти звуки я всё же смог. Голубоглазый, что держался от того, чтобы не закричать, крепко сжал свои зубы, не давая волю самому себе. Неужели внутри него что-то инородное? Как я это проглядел?! — Постой! — За мгновение я оказался рядом. — Ты в состоянии говорить? Мне нужно до конца найти все повреждения, очень хорошо, что ты вернулся в сознание так скоро! В ответ я ожидал слабый на повышенных тонах, мелодичный, соответствующий его внешнему виду голос, однако получил совершенно противоположное, что окончательно привело меня в ступор: — Г-Грегорио… — Похоже он очень плохо видит, так как его глаза не были сфокусированы в точности на мне… По моему телу, особенно по затылку прошли волны мурашек и мелкой дрожи. У него такой низкий тембр голоса, почти хриплый, так как ему явно тяжело произнести одно простейшее слово. — Что? Я не расслышал… — А сам дурак только больше провоцировал на то, чтобы он желал ответить мне. Из-за этой странной крови, стекающей с его лба, зрение мишки было более, чем просто размыто, казалось, она ему частично повредила глаза. Надеюсь, я смогу ему с этим помочь. — Я т-тебя ненавижу… — Прохрипел он, прижав уши к голове… В этих словах прозвучали обида, страх и ненависть одновременно. Что же мог сделать этот некий Грегорио такого, чтобы вывести его на такие слова? — Так, я не Грегорио! Знакомиться будем позже… — С волнением я выставил вперёд свою руку. — Сколько пальцев я показываю? Пострадавший лишь морщился и шипел, но не оставлял попыток что-либо разглядеть. — Ч-четыре… Нет, три… — Так, уже что-то… Я показывал четыре пальца. Следующий вопрос, какого я цвета? Белоснежный продолжал щуриться, всё ещё не доверяя мне. — Ты розовый? — Молодец… Но теперь ты должен оставаться в состоянии покоя, пока я не помогу тебе до конца. Ты можешь пытаться разговаривать — это поможет, как и тебе, так и мне. Осторожно положив голову к себе на колени, я начал аккуратно обрабатывать его разбитые нижнюю губу и нос. Тот, понятное дело, морщился, щурился и изредка хныкал из-за такого резкого запаха. — Д-да о чём нам говорить? — Тихо прошептал он, смотря на меня, хотя и чётко не видел. — Тема для разговора сейчас не важна, бедолага… Я задаю тебе вопросы, а ты отвечаешь и так наоборот… — Сконцентрированный на тугом завязывании бинтов под несколько слоёв на голове, я чуть сдавленно произнёс последнее слово, прикладывая больше усердий, чем обычно. Тихий хриплый стон… Белоснежный пытается ровно дышать. — Кто ты? — Я Горди — единственный выживший из своего отряда… — Проведя ладонью по его голове несколько раз, я снова вернул мишку в прежнюю лежачую позу. — М-Моффи… — Хорошо, Моффи, приятно познакомиться. Откуда ты? — Переложив добытое пропитание в армейскую сумку, тем самым освободив каску, я направился к падающей сверху воде, что служила, как не странно, в качестве стены здесь. — Я пока не хочу об этом говорить… Рука и нога сильно болят, я не могу пошевелить стопой. — Ага… — Озадаченно вдруг произнёс я. — Как я и предполагал, нога действительно сломана. — Набрав ледяной воды в шлем, я повесил его над костром нагреваться и кипятиться. — Что ты делаешь сейчас? — Моффи отвёл взгляд в мою сторону своими мутными от сиреневой крови очами. — Кипячу воду, чтобы хорошенько промыть твои глаза. Не лить же её ледяной! В ответ тихий стон. Моффи смирился со своим не лучшим положением и, словно, сдался. — Не удивлён даже, что ты единственный выживший. — Промолвил он, хрипло выдыхая. — Что? Почему? — Остальные твои братки небось подохли от единорогов, не сумев вести себя тихо и незаметно, или грибов каких обожрались, галюны словили и поубивали друг друга. — Ну, не говори так! — Расстроенно сказал я, хотя понимал, что Моффи был во многом, хоть и не до конца, прав. — Они действительно были хорошей командой, просто… Просто… — Такова судьба… Это ты хотел сказать? Он почти читал мои мысли. В мелкой тревоге я сглотнул, но продолжил диалог, чтобы Моффи не терял сознание снова. — Эм, нет! Просто, из-за того, что некоторые были не очень организованы, погибли все, кроме меня. — А ты, видать, прыткий и выносливый, раз сумел удрать от этих черничных тварей. Черничных? О чём он говорит? У Моффи есть какое-то прозвище для единорогов? — Д-да, вероятней всего. — Улыбнувшись на комплимент, коих в мой адрес за всю жизнь было не много, я продолжал беседовать с ним на разные темы, однако, про цвет его крови спрашивать не стал, так как почему-то боялся. Вскоре вода закипела, и я кое-как поставил её остывать. Отлучившись на пару минут, мои руки словно сами потянулись к тетради для заполнения новой записи: «Ꮱᴏᴩᴏɯиᴇ нᴏʙᴏᴄᴛи! Ꮻн ᴨᴩиɯёᴧ ʙ ᴄᴇбя… Ꭼᴦᴏ иʍя Ꮇᴏɸɸи и, ᴄᴇйчᴀᴄ, ᴏн, ᴏчᴇʙиднᴏ, нᴇ чуʙᴄᴛʙуᴇᴛ ᴄᴇбя хᴏᴩᴏɯᴏ. Я ᴨᴩиᴧᴏжу ʙᴄᴇ уᴄиᴧия, чᴛᴏбы ᴨᴏʍᴏчь ᴇʍу… Я ᴨᴩᴏᴄᴛᴏ ᴏбяɜᴀн ᴨᴏᴄᴛᴀʙиᴛь ᴇᴦᴏ нᴀ нᴏᴦи!»