Последнее Испытание

      В трапезной не существовало какой-то четкой иерархии, кто, где и с кем должен сидеть. Жрецы и братья рассаживались так, как им того хотелось, и даже у настоятеля Рогнара не было своего отдельного места. Он, как и все, сидел на лавке, присоединяясь то к одной, то к другой компании. Однако если другим было дозволено выбирать себе место по душе, то мы всегда садились за один и тот же крайний стол. Авро клялся, что просто для нас специально поставили самые твердые и неудобные лавки в Обители. Он даже решил как-то проверить это и посидеть на каждой лавке в трапезной, но брат Кальстен прервал его эксперимент, пригрозив оставить без обеда. Авро был из тех людей, кому сложно усидеть на месте. Любая монотонная и неинтересная работа вводила его в уныние, он постоянно что-то придумывал, изобретал, пытался улучшить и разнообразить. Он единственный из нас, кто не особо беспокоился за себя в Час Искупления, потому что Авро уже давно смирился с тем, что его характер не даст покоя его заднице.       — И вот добрался я почти до конца грядки, — радостно рассказывал он, бурно жестикулируя, — встаю: спину ломит, жарища, жуки эти лапками шевелят, а они сами по себе довольно противные, к тому же то ли со страху, то ли от возмущения, когда ты их снимаешь с листа, они гадят…       Я отобрал у него щетку (все равно не пользуется) и фыркнул от смеха. Целители официально объявили меня здоровым, так что я уже с некоторой тоской вспоминал то прекрасное время, когда брат Реневир подбирал для меня такие занятия, чтобы я не перенапрягался. Однако сегодня мне повезло: в Час Труда меня отправили на кухню, где не было тяжелой работы — всего-то и делов, что мыть посуду, точить ножи, чистить рыбу и овощи.       — Смотрю: а грядок еще с добрый десяток! Когда доберусь до последней, эти жуки снова обсядут кусты на первой, придет брат Кальстен, увидит и всыплет мне за некачественную работу и лень!       — Так он же тебе что так что эдак всыпал! — ухмыльнулся Крепускул, который, видимо, уже слышал эту историю.       — Но это же было не за лень! — таким тоном возразил Авро, как будто это был решающий аргумент. — Так вот! И я думаю: а зачем мне обхаживать эту капусту, когда можно поступить умнее! Не зря же в Обители есть птичник! Тем более, что жуков-то потом все равно курам нести, так не проще ли отвести кур к жукам!       Еще не зная конца этой истории, но догадываясь, чем все кончится, я негромко захихикал.       — С несушками я управился быстро, — деловито продолжил Авро, — они те еще копуши. Хватай да неси! Но этот петух! Дело в том, что эта глупая птица мало того что не поняла, что я — посланец Великой, Провидение, дарованное им свыше! Так он еще с чего-то решил, что я представляю для него угрозу, и принялся гоняться за мной и клеваться! А очень сложно что-то объяснить взбесившемуся петуху, который чхать хотел, что ты оказываешь ему великую милость!       — А пока Авро спасался от петуха, — сказал Креп, — несушки, не будь дурами, пожрали не только жуков, но и саму капусту. И мы потом чуть ли не всей Обителью их ловили!       — А, кстати! — радостно продолжил Авро, снова отбирая у меня щетку. — Оказывается, ловить куриц в птичнике значительно проще, чем в огороде. Там заборчик низкий и места больше…       — Так все! Не могу больше! — неожиданно обиженным голосом воскликнул Ноктис. Он решительно отпихнул от себя бревно, протяжно вздохнул и с несчастным видом плюхнулся задом на плиты, закрывая лицо руками. Мы недоуменно переглянулись.       — Ну так-то, если ты устал, я и сам могу покрутить, сказал бы, — сочувственно прогудел Креп, налегая на ворот. Вода наверх поднималась по огромным желобам с какой-то винтовой штукой внутри. Этими механизмами Обитель была обязана мудрецам из Чертогов Знаний. Крутить ворот было не столько тяжело, сколько скучно и муторно — ходишь себе по кругу, так и с ума сойти недолго. Каждый раз, когда я видел эти штуки, мне все время хотелось проверить — а что будет, если начать крутить их в обратную сторону? Сегодня эта мысль тоже пришла мне в голову, но озвучить ее я не рискнул — с Авро сталось бы устроить очередной эксперимент, а они, как я уже говорил, чаще всего заканчивались на Камне Искупления.       — Да я не про это дурацкое колесо! — жалобно отозвался Ноктис и так вот нелепо, сидя, топнул ногой. — Я так есть хочу, что уже просто сил нет!       — Мы же только что завтракали! — удивился Авро.       — Когда это было! — Ноктис уперся локтями в колени, подпирая толстенькие хомячьи щеки. — Вот почему меня всегда на кухню отправляют? То посуду мыть, то воду поднимать, то крутить тестомешалку, а позавчера… — тут его голос вильнул вверх, демонстрируя высшую степень отчаяния и страданий, — считать окорока в холодной комнате! И я видел, куда брат Ирай повесил ключ! И вот опять: кухня, тут так вкусно пахнет, а еще и ты, — тут он обвинительно ткнул пальцем в опешившего от такого заявления Авро, — то про капусту, то про курицу!       Мое сердце сжалось от жалости. Нельзя же так мучить человека! Как будто Обитель искала-искала, чем же можно нас зацепить, увидела очевидного Ноктиса и отрывается на нем за всех двенадцать человек!       — Может, просто попросить?       — Да кто тебе даст что-то раньше обеда!       Крепускул оглянулся назад, где в клубах ароматного пара суетливо работали жрецы кухни, и многозначительно хрустнул пальцами.       — Ну, можно попросить так, чтобы точно дали, — проворчал он.       — О! Я могу составить план! Тарде и Креп отвлекают кухню, а я — как самый мелкий — пробираюсь в холодную комнату! — зафонтанировал идеями Авро. — Ноктис, где, говоришь, висит ключ?       — Нет! Не надо никакого плана, — твердо возразил Ноктис, — а то с тебя станется еще Обитель поджечь или еще что…       — А что! — Авро перевернул котелок и с удвоенным энтузиазмом зашуршал по копоти щеткой. — Древесного угля у нас в достатке, если взять немного сахара, заморочиться с селитрой, то можно сделать забавную хлопушку!       — Забудь! — решительно сказал толстяк, уже явно жалея, что не сдержался и продемонстрировал слабость. — Потерплю до обеда. Водой напьюсь.       Он встал, вернулся к вороту и налег на рычаг. У меня тут же полилась вода, и я, чтобы не терять время и не переутомлять друзей, поспешно начал полоскать миски, чашки и горшки.       — Когда осадили Таррагон, весь гарнизон, включая офицерский состав, питался кротами, хомяками и крысами, — ни с того ни с сего сказал Крепускул, — и я вот думаю, а какие они на вкус?       — Дураки, — пожал плечами Авро, — они ведь могли уйти вместе с остальными жителями крепости. Какая бессмысленная гибель.       — Вовсе нет! — неожиданно возразил Креп. — Пока гарнизон находился в крепости, осаждающие не могли отойти, чтобы присоединиться к основному войску. Они же не знали, что крепость почти пуста. Своей жертвой Таррагон дал королю время собрать достаточно сил, а еще спас тысячи мирных жизней.       — Но все равно пал! — запальчиво возразил Авро. — И ни король, ни кто-либо ещё — никто из этих тысяч! — не додумался отправить через тайный ход провиант!       — Не знаю, как крысы, — прервал зарождающуюся ссору Ноктис, — но вот лягушки очень вкусные. Мы часто ловили их и жарили на костре или запекали в глине.       — Лягушки? — лица Крепускула и Авро одинаково вытянулись.       — Вы что, никогда о таком не слышали? — удивился я. Мне казалось, это такое всем известное и элементарное знание, про которое должен быть в курсе каждый мальчишка. Что может быть проще ловли лягушек? Я даже помнил, как их надо по-особому держать, чтобы лапки были выпрямлены, как нанизывать на сучок и как жарить на костре, чтобы мясо не горчило.       — Нет, — озадаченно отозвался Креп. — Я и не знал, что их можно есть.       — Фу, ну и гадость! — скривился Авро. — Нет, крысы тоже гадость, но лягушки еще противнее! Они же склизкие!       Мы с Ноктисом недоуменно переглянулись. Удивительно, какие мы разные. Крепускул знает про осаду загадочного Таррагона, но никогда не пробовал жареную лягушку! Может, там, откуда он родом, не было лягушек?       — Хотите сказать, что никогда не ловили лягушек? И через соломинку не надували? — не поверил Ноктис.       Глаза Крепускула полезли на лоб.       — Надувать? Зачем?       Вот на этот вопрос у нас ответа не было. Если честно, я никогда и не задумывался, зачем мы так издевались над несчастными тварюшками. Просто… это было забавно. Ноктис растерянно оглянулся на меня, явно тоже не зная, что отвечать.       — Ну… Они тогда такие круглые становятся, — сбивчиво начал объяснять я, впервые в жизни чувствуя себя одновременно и дураком, и злодеем, — и не могут нырнуть и уплыть… Плавают на поверхности, квакают и очень забавно… э-э-э… пускают пузыри.       Судя по отвращению на лице Крепа, мы с Ноктисом очень сильно упали в его глазах.       — Хочу на это посмотреть! — восторженно выдохнул Авро. — Ты научишь меня ловить и надувать лягушек?       — Мы же в Обители! Как ты себе это представляешь? Прыгать с камня на камень и ловить в рукав? И когда? — удивился Ноктис.       — В Час Тишины! — сразу же нашелся Авро. — Или после Благодарности. Надо только тихонько улизнуть, чтобы никто не заметил. Интересно, а лягушку можно пожарить на огне факела?       — Не хочу показаться вторым Ортусом, — заметил я, — в Обители очень много прудов и водоемов. Но вы слышали хоть раз здесь кваканье?       Наверное, вода из горячих источников не очень подходит для лягушек, иначе мы бы не могли спать из-за местных ночных концертов. Стоит солнцу начать жарить, а воде достаточно прогреться, как они начинают горланить так, что их ничем не заткнешь.       — Хм, пожалуй, да… — согласился Ноктис. — В Обители нет лягушек и, если уж на то пошло, то и хорошо.       — Что ж в этом хорошего? — с обидой спросил Авро и принялся так яростно натирать горшок, что во все стороны посыпались хлопья сажи.       — Ну, все-таки это жестокая забава. Может, раньше мы об этом не думали, но теперь-то понимаем.       — Так я не ради праздного интереса, — возмутился Авро, и его голос сердито дрогнул, — я для пользы дела! Никогда не знаешь, что пригодится! Вот так бы мы с Крепом в случае чего и померли с голоду возле пруда!       — Не померли, — ворчливо отозвался Креп, — я умею ловить рыбу заточенной палкой.       — Ну, неважно! — отмахнулся Авро, и его глаза загорелись новой идеей. — А расскажи мне так? На всякий случай. Вот как бы ты ловил лягушек, если бы они были в Обители?       Однако я как раз закончил со своей работой, поэтому нам пришлось прерваться, чтобы получить у жрецов новое задание. К нашей радости, нас отправили на задний двор щипать кур. Авро задержался на целых пятнадцать минут, а когда вышел — вручил смутившемуся Ноктису горбушку хлеба, щедро посыпанную солью и тмином.       — Но как? — ахнул тот, а я преисполнился всяческих подозрений, вспомнив взбучку, заданную нам настоятелем. — Ты же не…       — Я просто подошел и принялся вспоминать ту притчу, которую мы недавно читали на уроке. Про то, что Великая благоволит щедрым и все такое. Не могут же жрецы прервать притчу! — не дал договорить ему Авро. — А когда я закончил, привел еще парочку цитат, подходящих случаю, и спросил: могу ли я взять немного хлеба, чтобы помочь страждущему и утешить его? Они посмеялись и разрешили взять. Так что считай этот хлеб одобренным свыше. И расскажите мне, наконец, как правильно ловить лягушек!       Мы засмеялись, а я с уважением посмотрел на Авро. Однако он, оказывается, не только шалости да вредности умеет придумывать.       — Лучше, конечно, сделать сачок, — начал рассказывать я. Ошпаренные курицы ужасно воняли, но перья от них отделялись легко, а при должной ловкости можно было даже умудриться выдергивать их до того, как пар обожжет пальцы. — Главное, чтоб цвет немаркий. Если лягушка сидит на земле, то все просто — накрыл ее, и готово. Но чаще всего они прячутся в камышах, осоке или в воде, сидят в корнях деревьев, и тут нужна совсем другая техника…       — Если лягушка в воде — лучше ловить ее сачком снизу, — торопливо жуя, подхватил Ноктис. — Я обычно залезал в камыши, опускал сачок в воду и так выжидал, пока они ко мне привыкнут, а кто-нибудь поглупее подплывет поближе… А потом — р-раз! Но сачок должен быть глубокий, чтобы не выпрыгнула.       — Насколько глубокий? Как капюшон одеяния — достаточно? — спросил Авро.       — Вполне, — кивнул я, подумав, что Авро иногда умный-умный, а иногда такой дурачок, — только на сачки используют обычно дырявое тряпье, которое не жалко. А то и вовсе плетут сами.       — Напрасно вы ему это дело рассказали, — озабоченно сказал Крепускул, когда мы уже возвращались в часовню для Обращения.       — Да что может случится? — удивился я. — В Обители все равно нет лягушек.       — В Обители нет, но возле Тармивена их достаточно, — возразил Креп.       Я ненадолго задумался, но тут же успокоился. Самого из Обители Авро никто не выпустит, а те младшие братья, которые спускаются в крепость, всегда это делают в сопровождении жрецов. К тому же сачка у Авро не было, а сделать его ему было не из чего. Ну и не такой же он фессилот, чтобы сбежать из Обители среди ночи ради ловли жаб!       Как выяснилось — я ошибался. С утра сердитые старшие братья собрали нас внизу, и мы узнали, что какой-то шутник подпер снаружи двери Авро одной из цветочных кадок, которые украшали двор перед башней. Ночью тому захотелось прогуляться по делам, он не смог открыть двери кельи, поднял страшный шум и перебудил своих соседей. Шутка, ясное дело, была дурацкая, но я сразу же заподозрил виновника. Среди нас было не так много силачей, способных затащить каменный вазон по лестнице, пусть и на первый этаж. Впрочем, Авро тоже догадался, кто виновник его заточения, судя по его сердитым взглядам на Крепускула, но выдавать его не стал. Потому что, как выяснилось, брат Кальстен уже обнаружил, что Авро каким-то образом умудрился оторвать капюшон своего облачения, а как у него это так вышло, объяснить не смог. Как по мне, уж лучше быть наказанным за небрежность, чем за побег, видимо, наш непоседливый друг считал так же. А может, за ночь идея успела перегореть.       — Не знаю, кто из вас придумал это устроить, — сердито выговаривал нам брат Кальстен, — но, надеюсь, ему хватит совести признаться в содеянном?       И Крепускул без единой капли сомнения сделал шаг вперед и склонил голову:       — Простите, старший брат. Это сделал я.