Переводчик

      Паром с малочисленным экипажем отплыл из Леруика в сторону острова Фер-Айл в точно установленное время. Обдуваемый ветрами Северного моря, он плыл медленно, покачиваясь на невысоких волнах. Грейнджер, стоявшая на задней части палубы, глядела на отдаляющийся портовый городок и с горечью думала, что где-то там она оставила свой последний шанс отступиться. Теперь же у нее не было другого выхода, кроме как сброситься в холодное море. Услышав за спиной взорвавшийся хохот министерских служащих, Грейнджер почувствовала, как сердце её со скрежетом сжимается. И как только они могли смеяться? — Ради Бога, сделайте уже что-то со скоростью! Такими темпами мы прибудем только к ночи! — истерично заворчал Бардалф Одли, глава Отдела по безопасности от вторжения иностранных врагов, ненароком (так ли?) плюясь в своих собеседников.       Паром набрал скорость. Грейнджер схватилась за металлические перила, скорее для того, чтобы удержать себя от добровольного падения в море, а не наоборот. Она не могла избавиться от мысли, что совершает большую ошибку. И чем быстрее паром двигался, тем отчетливее вырисовывалась паника в её груди.       Вскоре впереди они увидели Фер-Айл. Остров с площадью всего семь с лишним квадратных километров. Но за безопасным видом и безлюдностью остров хранил темный секрет, в который вот-вот будет посвящена Грейнджер.       В обычное будничное утро, когда Гермиона занималась своими делами на работе, Бардалф Одли, ставший главой только созданного отдела в Министерстве Магии, подошел к её столу так, будто делал этот уже продолжительное время и уселся. Изучил взглядом всех соседей Грейнджер по кабинету, порылся в ее органайзере с ручками, погладил деревянный стол, пока хозяйка всех этих предметов выжидающе на него смотрела. Она еще не знала, что из себя представляет Одли, и не знала, как реагировать на его поведение. Она не имела ни малейшего понятия, зачем этот взрослый и слегка поплывший жиром мужчина сидел перед ней. — Мисс Грейнджер, вы владеете итальянским языком? От удивления Грейнджер быстро выпалила: — Откуда у вас эта информация?       И лишь после своего вопроса она мысленно хлопнула себя по лбу. Ведь Одли спросил, а не утверждал. И все же, почему он спросил именно её? О таком не спрашивают у незнакомого человека в первую же встречу. Значит, наводили справки. Гермиона почувствовала легкую панику. Неужели он все знает? — Так, да или нет? — Разве мой вопрос не подразумевает, что я владею этим языком? — Не люблю когда ходят кругами и усложняют. Что может быть лучше простых и лаконичных «да» и «нет»?       В тот день Грейнджер поняла, что Одли ей совсем не нравится. Слыша позади его голос, иногда заглушающийся звуками моря, она чувствовала раздражение. Больше всего её злило, что она не могла относиться к нему без уважения. Все едва ли не преклонялись ему, поминутно спрашивая, не холодно ли ему, не слишком ли шумно, не мокрая ли вода для него. Грейнджер понятия не имела за какие услуги этот относительно новый человек в Министерстве добился такого отношения. — Мисс Грейнджер, мы скоро прибудем. Молчаливый и пугающе высокий сотрудник нового отдела Аллин Эванс оказался позади Гермионы так внезапно, что она подскочила, с трудом удержав рвавшийся наружу писк страха. Обернувшись, ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть в лицо мужчины. Он был единственным, кто держался в стороне и не трепался языком. Возможно, дело было в его бледном и мрачном лице, что никто не осмеливался подойти к нему.       Об острове Фер-Айл ходило много слухов, и Гермиона, чей лучший друг был аврором и благодаря чему он обладал большей информацией, чем среднестатистический житель магической Британии, знала, что уж один из этих слухов – сущая правда. На острове стояла тюрьма, и как сказал Гарри, среди авроров она называлась Азкабаном особого уровня. Подробностями Гермиона не обладала. Но она обладала мозгами. Ей не составило большого труда сложить пазл. Раз дело находится под юрисдикцией Отдела по безопасности от вторжения иностранных врагов, узники, должно быть, иностранные. С каждым сложенным пазлом, в голове Грейнджер появлялись еще больше частей не сложенных.       Паром пришвартовался, министерские служащие во главе с Одли промаршировали на берег. Гермиона шла нога в ногу с мистером Мрачное Лицо, ежесекундно вытаскивая изо рта бушующие из-за ветра пряди волос. — Напоминаю правила, мисс Грейнджер, — голос Аллина раздался над её головой, до того низкий, что его с трудом можно услышать в шуме ветра и болтовни идущих впереди. Гермиона попыталась придвинуться к нему ближе, раздраженно бросая взгляды на шумящих и все еще борясь с волосами. До нее доходила лишь половина его слов. — Я не слышу вас, — выкрикнула она и на случай, если он не услышит, подала знак рукой у своего уха. Когда им выдался крохотный отрезок тишины, Аллин продолжил: — Вы должны держаться рядом со мной все время. Если вам не дали слова, молчите. Если вам кажется, что ситуация выходит из под контроля, вы все равно должны держать себя в руках и ничего не предпринимать. Палочку держите в мантии, не вытаскивайте её.       Гермиона кивнула. Во рту у нее было сухо и сосало под ложечкой. Радуясь тому, что не стала завтракать, Гермиона остановилась, заметив, что все прекратили движение. Один лишь ветер был никому не подвластен.        Одли выступил на пару шагов вперед, достал палочку и взмахнул ею. Всего мгновение назад перед Гермионой простирались каменистые пустоши, а теперь на пустом месте стояло небольшое здание из белого камня, напоминавшее обычный дом. — Мисс Грейнджер, — Эванс указал на дверь и они зашли следом за другими служащими.       Конечно, ей стоило догадаться сразу, что они использовали расширяющее заклятие. Снаружи светлый и даже симпатичный домик внутри был мрачным и, казалось, полностью заброшенным. Бетонные стены были в трещинах и паутине, то там то здесь были следы крови. От осознания этого к горлу Гермионы подкатила тошнота. Внутри царила мертвенная тишина.       Аллин Эванс положил руку на её плечо, подталкивая её вперед. Она дернулась, выглядя совершенно потерянной. Одли остановился у одной из дверей и теперь смотрел на нее. — Мисс Грейнджер, надеюсь на ваше сотрудничество. Мы ведь можем вам доверять? «Уже поздно спрашивать об этом» –подумала она, но лишь кивнула, нервно сглотнув.       Одли зашел первый, Гермиона следом, подталкиваемая Эвансом. В комнате были лишь стол и три стула, два с их стороны, и один напротив. На нем сидел молодой мужчина, опустив голову. Как только они вошли, человек напротив поднял голову, с таким трудом, что ему пришлось сморщиться. Его лицо можно было посчитать олицетворением жестокости во плоти – темно-синие, фиолетовые и желтоватые пятна покрывали всю кожу, они были на его шее и уходили вниз, под его робу.       Сердце Гермионы загрохотало в ушах. Она, конечно, знала, что в местах, подобным этому, явно не ведутся светские беседы, но такой ошеломительной жестокости она даже представить не могла.       Эванс встал у стены позади Гермионы, другой служащий, местный охранник, судя по маске, обошел и встал позади узника. — Садитесь, мисс Грейнджер, — Одли указал на соседний от себя стул, усаживаясь на свой с тяжелым дыханием из-за переизбытка веса. Гермиона не могла отвести взгляд от мужчины, возможно, даже парня, за припухлостью на лице скрывались совсем молодые черты. Несмотря на тусклость освещения, его глаза были поразительно яркими. Он смотрел на нее с интересом.       Одли нетерпеливо схватил Гермиону за руку и с силой потянул вниз, усаживая рядом. — У нас нет времени на ерунду, Грейнджер. Сядьте уже! — рявкнул он. — Этот… человек преступник, он не знает английского языка, возможно только притворяется, но теперь, когда у нас есть переводчик у него не будет оправданий.       Гермиона вернула взгляд на мужчину напротив и поняла, что он продолжает её разглядывать. — Теперь, мисс Грейнджер, все мы очень полагаемся на вас. И я надеюсь, что вы не подведете. — За что он здесь? — Гермиона едва закончила говорить, как Одли поднял указательный палец, останавливая её. — Сейчас вы не задаете вопросы. От вас требуется только перевод. Я буду задавать вопросы, а вы переводить ему и следовательно переводить мне, что говорит он.       Она неохотно кивнула, неуверенная в том, отразилось ли на её лице недовольство или нет. — Спроси, не передумал ли он насчет правдивой беседы.       Гермиона прочистила горло, поворачиваясь к мужчине, едва выдерживая прямой зрительный контакт дольше двух секунд. — Ti chiede se dirai la verità.       Он смотрел на нее исподлобья, изучая её как диковинку. И наконец ответил, удивляя её своим низким и бархатным голосом: — Digli di andare a farsi fottere.       Гермиона поперхнулась воздухом, а Одли затряс головой, словно ребенок, с которым не поделили секрет. — Что он сказал? Мне нужен дословный перевод. — Сэр, я не могу это перевести. — Вас для этого и наняли, Грейнджер! Вы что с ума сошли? — от злости у него вздулись вены, покраснела вся шея и лицо. — Говорите же! — Он сказал… Сказал, чтобы вы пошли… Боже. Он просил передать, чтобы вы пошли… на… на мужской детородный орган.       Она ни за что не смогла бы забыть, как скосилось покрасневшее лицо Одли и как внутри её вспыхнуло ликование, если бы сразу после этого не произошло нечто ужасное.       Одли встал с невероятной легкостью для человека его комплектации, кивнул Аллину Эвансу, стоявшему все это время молча, и тогда охранники словно вихрь ворвались внутрь и окружили узника. Его спихнули со стула одним тяжелым пинком. Гермиона закричала, пытаясь отбросить с себя руки Эванса, тянущего её назад на выход, что было бессмысленно – её обхватили и за одно мгновение выволокли из камеры. Дверь громко захлопнулась перед ними и Гермиона обмякла в руках Эванса.       В этот момент, пока за металической дверью жестоко избивали уже раненного человека, Гермиона почувствовала себя беспомощным животным, загнанным в ловушку.