Переводчик

      Теодор Нотт говорил на английском.  — Помоги мне, пожалуйста… помоги мне…        Он сидел напротив нее в той же серой и безжизненной комнате. Холодная и металическая спинка стула неприятно впивалась ей в позвоночник, заставляя её ерзать в попытках сесть удобнее.  Теодор пытался схватить её за руки, но не мог, что-то удерживало его на расстоянии, а сидящий рядом Одли ничего не замечал и Гермиона со страхом смотрела на него, словно тот взорвется, стоит ей лишь сказать слово.  — Non posso! — вырвалось из нее на итальянском. Она увидела, что запястья её обмотаны тяжелыми цепями, придавливая их к столу. — Non riesco a liberarmi. — Они хотят убить меня… Нет. Нет. Нет. — Нет!        Гермиона распахнула глаза, в полусне швырнула стопку бумаг, лежащих в её руках, что те разлетелись чуть ли не по всему кабинету. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять произошедшее – она уснула за рабочим столом и ей приснился Нотт.        Гермиона услышала со стороны смешок от соседа по кабинету, но проигнорировала его и начала собирать документы, впервые раздосадованная тем, что наложила на все свои вещи защитное заклятие, чтобы никто не злоупотреблял чарами Акцио.  — Гермиона? — в кабинет заглянул Гарри. На нем была рабочая мантия Аврора, а в руке закрученный пергамент.        Гарри был таким… волшебником!  Когда Гермиона использовала в быту маггловские приспособления, как ручки, бумагу формата А4, степлеры и закрепки, Гарри предпочитал использовать пергаменты и перья с чернилами. Он иногда говорил, что ручки напоминают ему о травме детства.  — Можно тебя? — он качнул головой, подзывая ее к выходу. На лице воодушевленное выражение. Неужели…        Она тут же позабыла про сон. Сердце ее забилось учащенно.  — Это то, о чем я думаю?        Как только они оказались в коридоре, Гермиона нетерпеливо выхватила пергамент из рук Гарри и развернула его.  — Скажи мне, что ты нашел?  — Не спеши, Гермиона, — Гарри теперь смотрел на нее с грустной улыбкой, пока она словно в лихорадке просматривала бумагу даже не глядя на него. — Я не хочу чтобы ты радовалась раньше времени. — Что? Почему? Но ты ведь нашел… — Это… Гермиона, послушай, — Гарри выхватил сверток обратно и положил одну руку на её плечо. — Послушай. Это всего лишь зацепки. Никто еще не выходил с ними на прямой контакт.        Прошло одиннадцать лет после войны с Волдемортом. И с тех самых пор Гермиона не оставляла попытки найти своих родителей и вернуть им память, которую стерла ради их безопасности. Однако все её действия были тщетны. Их больше не было в Австралии и где их искать она не знала.        Гермиона скучала по ним. И даже все пройденные годы не умаляли её тоску, она только увеличивалась. Поначалу, конечно, это было не так заметно. У нее был Рон, его семья, которая стала и ее семьей, друзья, новая работа. Все складывалось удачно и она уже начинала думать, что с ней все будет в порядке. Но, очевидно, все было далеко не в порядке.        Расставание с Роном, наверное, и стало точкой отсчета. Раз. Все друзья словно в миг перестали быть друзьями. Два. Работа больше не приносила удовольствия. Три. Затворническая жизнь стала очень привлекательной.  Спустя время она, конечно, поняла, что друзья всегда пытались пробиться к ней через стену её эмоционального ограждения и никогда не оставляли её одну.  — Их следы обнаружили в Ботсване. У меня есть для тебя кое-что еще, — Гарри неуверенно засунул руку под рабочую мантию и вытащил оттуда фотографию. Обычную маггловскую фотографию.  Руки Гермионы задрожали, а в уголках глаз собрались жгучие слезы.        В волосах её отца появилась седина, а вокруг маминых глаз – мелкие морщинки, которых не было в тот последний раз, когда она видела своих родителей. А, может, и были.  — Фотография была сделана четыре месяца назад. Где они сейчас неизвестно.        Гермиона продолжала разглядывать фото, на которой её родители позировали рядом с африканскими аборигенами, радостно улыбаясь. Вид перед ней расплылся из-за слез и через мгновение она оказалась в теплых объятиях своего лучшего друга.  — Мы найдем их, Гермиона. Обещаю. 

*** 

— Я не хочу идти на эту дурацкую вечеринку, Гермиона, — Гарри сидел у окна на кухне, закинув ноги на стол и куря. Это было раннее утро тридцать первого октября, на улице все было окрашено в яркие осенние цвета. Воздух был сырым и прохладным. Но это не мешало её другу сидеть под сквозняком в трусах и майке.  — Тебе до звания главы Аврората рукой подать. Ты будешь полным придурком, если упустишь момент и не попытаешься наладить отношения с главами других отделов. Все министерство будет там!  — Вот поэтому я и не хочу туда идти. Ненавижу вылизывать задницы. И скажи мне, зачем мне эти связи? — Гарри стряхнул пепел с сигареты и недоумевающе посмотрел на нее, очень сильно напоминая молодого себя. Он не менялся.  — Потому что это взрослая жизнь!  — Я добился своего места только благодаря себе и ты это знаешь! Никакие связи не помогли мне… Почему ты улыбаешься? Ты, что, так не считаешь?  — Я так считаю. — Гермиона немного раздраженно закрыла окно и убрала пепельницу со стола, при этом сморщив нос от отвращения. — Ты непревзойденный волшебник, Гарри, никто это не оспаривает. Но ты сам знаешь, какая змеиная нора это Министерство. Позволь людям познакомиться с тобой, пусть они думают, что ты их друг. А друзья всегда лояльны друг к другу.  — Ты говоришь, как Кингсли!  — Кингсли очень умный и знает о чем говорит. Он политик!        Гарри раздраженно зыркнул на нее и тянулся уже ко второй сигарете, когда в дверь постучали. Гермиона одним взглядом остановила его и поднялась, чтобы открыть. — Джеймс! — Гермиона села на колени, чтобы обнять своего пятилетнего крестника, но в объятиях тот протянул полтора секунды, прежде чем пронестись по коридору со скоростью пули и найти Живоглота. Рыжий кот ощетинился и прыгнул на высокий шкаф.        Гарри словно ветром сдуло из кухни. Минутой спустя он вышел из своей комнаты полностью одетый и готовый встретить своего сына.        Гарри и Джинни развелись, когда Джеймсу исполнилось два года. Назвать их друзьями было бы сложно, но и врагами они не стали. Джеймс жил с мамой и с остальными Уизли, но очень часто проводил время со своим папой.  — Привет. Ох этот мальчик… — Рон все еще стоял у порога, прислонившись к стенке. — Мы почти два раза чуть не нарушили Статус о Секретности.        Гермиона рассмеялась, веря его словам и пропустила парня в квартиру.  — Пап?  — Да, Джеймс?  — А тетя Гермиона это моя новая мама?        Рон и Гермиона замерли, услышав их разговор. Боже мой. Нет. — Нет, Джеймс. У тебя одна мама и она всегда останется твоей мамой.  — Тогда почему ты живешь с тетей Гермионой?        Рон и Гермиона услышали усталый вздох и ясно представили, как в эту секунду он пытается натянуть улыбку.  — Тетя Гермиона моя лучшая подруга. Это как ты и… Мари-Виктуар. Или как мама и дядя Рон.  — Так она твоя сестра?! — воскликнул мальчик.  — Технически, нет. Но она как моя сестра.        И пока Джеймс не решил разобрать каждое слово отца, как запчасти машинки, Гермиона и Рон зашли на кухню и мальчик тут же отвлекся.        Когда Гарри, Рон и Джеймс выходили из квартиры, Гермиона схватила за мантию своего соседа, останавливая его.  — Я ожидаю тебя увидеть там, ясно? В семь часов. И даже не говори что у тебя нет подходящей одежды. Надень свою рабочую.        Гарри закатил глаза и вышел, что в конечном итоге означало согласие. 

*** 

— Разрешите вас пригласить?        За спиной Гермионы прозвучал низкий голос, приглушенный негромкой музыкой. Поначалу она не узнала его и потому немного растерялась. Она обернулась и увидела мужскую крепкую грудь на уровне своих глаз, облаченную в черную мантию.  Этот голос и это телосложение могли принадлежать только одному человеку – Аллину Эвансу.  — Не знала, что вас интересуют мероприятия подобного рода, мистер Эванс, — Гермионе пришлось откинуть голову, чтобы посмотреть на его лицо. Что-то похожее на ухмылку окрасило его губы, но это явление было настолько короткое, что ей показалось это миражом.  — Не у всех есть роскошь отказа. Но, по правде говоря, я не был против придти сюда.  — Полагаю, вы до смерти устали видеть одно и то же лицо каждый день, — ответила Гермиона, принимая его приглашение и намекая на его начальника. В этот раз ухмылка на лице Эванса была явной.  — А вы, мисс Грейнджер, заинтересованы танцами?        Эванс танцевал умело. Пары кружили вокруг них, разговаривая и смеясь.        Что сейчас делал Теодор Нотт?  — Мистер Эванс, Теодор Норт все еще находится на Фер-Айл?        Плечи мужчины напряглись.  — Так и есть.  — Его кормят?  — Не думаю, что это самая подходящая тема для разговора во время танца.  — Почему вы работаете на Одли?  — Мисс.        Эванс оставил её посреди танцпола. На лице появилось все то же мрачное выражение, какое было на нем и всегда. Значит, предан своему хозяину.        Остаток вечеринки Гермиона посвятила наблюдению. В основном она наблюдала за Одли, как тот вальяжно расхаживает по залу, словно король этой вечеринки. Аллин шел за ним, как тень.        Когда Одли в процессе своего маленького путешествия по залу увидел, наконец, Гермиону, он совсем не по-доброму улыбнулся и чуть было уже не пошел в её сторону, когда один из его служащих подбежал к нему и прошептал что-то на ухо. В то же мгновение все краски исчезли с его лица.        Что-то произошло. Однако, мысль даже не успела сформироваться в голове Гермионы, потому что Гарри перехватил её внимание, сообщая, что нашел очень интересную собеседницу и что Гермионе не стоит его ждать сегодня дома.        Позже, в подъезде перед дверью своей квартиры, Гермиона возилась с сумочкой, пытаясь найти ключи.  — Наконец… Так, стоп. Гарри, тебе что ничего не перепало? — спросила она, открывая незапертую дверь. Внутри было темно. Сначала эта мысль заставила её улыбнуться, но потом ей в голову пришло и то, что её друг с легкостью мог привести девушку и к себе, и она сморщилась от отвращения.  — Привет, Кудряшка.        Гермиона закричала.