Френдзона

"Люди оставляют нас по двум причинам: либо их привязанность была лишь пустой оболочкой, либо страсть, что они чувствуют, настолько мучительна, что терпеть это невозможно." L.L

Дин ехал домой, слёзы сами катились из глаз, он наугад вытирал взмокшее лицо. Винчестер крепко, почти до побелевших костяшек, сжимал руль, чувствуя тот провал, которого так боялся. На душе была жуткая пустота, жгущая изнутри огнём. Всё, чего он сейчас хотел, — хоть как-то утихомирить эту боль. Алкоголь уже не был в силах спасти, но всё же, сделав пару глотков припрятанного виски, он скривился — то ли от душевной боли, то ли от терпкости алкоголя, ещё сильнее давя на педаль газа. «Я бы так никогда не поступил… Только не с тобой, Кас! Какого чёрта ты творишь?! Как же я хочу вырвать сердце с этой проклятой любовью к тебе! Как ты мне надоел... Значит, твоё решение — уехать с Энди?! Так ты себя лечишь от гомосексуализма?! Трахая это тело?!» — ДА ЧТО Б ТЕБЯ! — жуткая, грызущая боль ревности напрочь выбила его из колеи. Он со всей силы ударил по рулю. С ужасом заметив, как автомобиль слегка съехал с трассы, теряя управление, Дин срывающимся голосом воскликнул, мгновенно приходя в себя и направляя машину в нужную сторону. Он медленно сбавлял скорость, чтобы не вылететь на обочину. Когда опасность миновала, его рука, влажная от слёз, потянулась к бутылке. Он сделал ещё несколько глотков, чувствуя, как горькая жидкость обжигает горло, а затем, не задумываясь, бросил открытую бутылку на соседнее сиденье. Алкоголь расплескался, заливая обивку, но ему было плевать на такие мелочи. Внутри него бушевала буря, и он ощущал, что находится на краю пропасти — на грани конца всего, даже этого никчёмного существования, которое больше не имело смысла. Открыв глаза — в прямом смысле этого слова, будто они были налиты свинцом, — Винчестер почувствовал жуткий холод. Немного приподнявшись, он потерянно оглянулся, не помня, где находится. Вокруг простиралась бесконечная трасса, еле освещённая слабым рассветом. Разбросанные деревья и поля тонко намекали на то, что он выехал за пределы города. Знатно напившись, он даже не помнил, как остановил машину и погрузился в сон. Во рту неприятно саднило. Обнаружив на животе почти пустую бутылку виски и разряженный телефон, он швырнул всё это на пустое сиденье, мысленно дав себе установку поскорее найти хоть какую-то заправку, чтобы выпить горячего кофе. Заехав в город, Дин неприятно удивился, насколько далеко мог забрести в пьяном угаре. Купленная горячая жидкость помогала восстановить не только мысли, но и измученное, обезвоженное тело. Ему хотелось тупо вырубить все чувства, которые даже в таком состоянии не отпускали, мучая и сжигая изнутри мыслями. Каждый глоток горячего кофе был попыткой выжечь из себя это гнетущее чувство любви к, как оказалось, недостойному человеку. Обида вихрем накрыла разум Дина, отравляя его ядом сильных эмоций и осыпая еле заметным пеплом ненависти. Оказавшись на самом дне своего разочарования, Винчестер глубоко выдохнул. Невольно скатившуюся слезу он отчаянно стёр рукой, с горечью осознавая, что его слёзы, как и его любовь, никому не нужны.

***

Кастиэль провёл очень длинную и неспокойную ночь, ворочаясь в кровати, так и не сумев уснуть. Покосившись на мигающий циферблат настенных часов, показывающий два часа ночи, он вздохнул, всматриваясь в темноту комнаты на Энди, который мирно посапывал на отдельно стоящей кровати. Прошло уже две недели с тех пор, как они приехали сюда. У тёти Мег в целом было даже неплохо. Они с Энди много гуляли по побережью, загорали и купались. Наконец, Кастиэль даже научился плавать, а его «учитель» Энди был доволен своими стараниями как никогда раньше. Порой Кастиэлю казалось, что он сможет стать счастливым вдали от дома, и не важно было, ощущалось ли это счастье полной грудью или же было чем-то фантомным. Всё складывалось неплохо, не считая тех моментов, когда он ощущал безысходность, а его душа невыносимо скучала по Дину. Он не мог простить себе того, как сам же отдалился от него; угрызения совести не отпускали. Кас старался минимизировать такие мысли, акцентируя внимание на Милтоне, к которому испытывал неприкрытый интерес. И даже если упустить тот факт, что этот интерес был по сути чисто сексуальным, он всё равно давал стимул двигаться дальше. Милтон был не только красив внешне и обладал грациозным телом, но и был достаточно умён и харизматичен, что с каждым разом всё больше привлекало внимание Каса и вызывало «бабочек» в животе. Задуманное Габриэлем... то самое «излечение» от гомосексуализма в корне не срабатывало. Кастиэль не интересовался девушками, но зато его взгляд цеплялся за каждого красивого парня, осознавая с каждым разом свой крах в этом, как оказалось, нелёгком деле. Встав с кровати, Новак отыскал пачку сигарет. Забрав её с собой, он вышел на балкон. Устроившись на маленьком диване, парень закурил, позволяя дыму медленно подниматься в воздух, растворяясь в ночном свете и погружая его самого в водоворот вечных мыслей. «Дин… так часто я вижу тебя во сне… Не хочу просыпаться в такие моменты, потому что ты там всегда мой... ты всегда рядом... А я позволяю себе это — целую тебя, говорю, как сильно ты мне нужен…». Мысленный диалог прервался звуками шагов, доносящимися из комнаты. Кастиэль обернулся и увидел, как из тени появляется сонный Энди. Его глаза ещё были полны остаточного сна, и, легко зевнув, он почти шёпотом процедил: — Кас, ты что, не спишь? Присев рядом, он на автомате достал сигарету из пачки и ловко прикурил. — И ты, смотрю, не во сне ходишь, — улыбнувшись, ответил Кас. — Хм... остряк. Кто или что тебя мучает? — Бессонница... — Сделав затяжку, он встал с дивана и подошёл к маленькому холодильнику, который стоял на балконе для выпивки. Достав два пива, парень рухнул обратно на диван, без слов протянув одну бутылку Энди. — Оу... ночной загул? Ну, я не против. — Энди открыл бутылку и сделал пару глотков освежающего пива, будто резко проснувшись — точнее, отчасти разбудив тело, которое ещё спало. — Вот и отлично, если ты не против. — В воздухе явно повеяло двусмысленностью, и Кас даже томно улыбнулся своим словам, уловив на себе цепкий и заинтересованный взгляд Милтона. — Эн, тебе тут нравится? — Делая глоток, Кас прикрыл глаза на секунду, наслаждаясь холодным напитком. — Очень. У нас есть ещё достаточно времени до начала учёбы… Ты будешь возвращаться в университет? — Почему ты спрашиваешь? Есть причины бросить универ? — удивлённо поднял бровь Кас, покосившись на парня. — Мне показалось, что у тебя есть некоторые проблемы с этим. — С учёбой? — То ли Энди несмело выражался, не решаясь задать некоторые вопросы напрямую, то ли Новак окончательно застрял в своих мыслях. — Хм, не с учёбой, больше с одногруппником… — загадочно улыбнулся Милтон, отпивая пиво. — Имеешь в виду Дина? — ответил Кас задумчиво, вглядываясь куда-то в пустоту. Может быть, он и хотел с кем-то поделиться своими переживаниями, но стоило ли выворачивать душу парню, который, как минимум, нравился? — Чёрт, не знаю, это трудно. То есть, с Дином трудно… А так, в универ я, конечно, вернусь. — Значит, всё-таки я был прав, и ты, наконец, понял, что между вами не только дружба, — выдал Энди, умалчивая о деталях своих разговоров с Винчестером. — Наверное, больше всего ты оказался прав… — Новак всмотрелся в его глаза, мысленно улетая туда, где было легче с Дином, где они могли спокойно разговаривать и почти без слов понимать друг друга. Энди отпил из бутылки, его взгляд заметно поник, устремившись в окно, где вдалеке бушевало море. Лёгкий летний ветер небрежно колыхал миниатюрные деревья, которые казались такими же беззащитными перед стихией, как и его мысли, обрушившиеся на него с неожиданной силой. Он откинул руку на спинку дивана, погружаясь в размышления. Кастиэль заметил движение рядом. Развернув голову, он встретился взглядом с Энди в полумраке ночных фонарей, которые мягко освещали балкон, создавая необходимую атмосферу уединения. Кастиэль слегка облизнул нижнюю губу, не сводя пристального взгляда с губ напротив, которые в последнее время жутко манили своей чёткостью. Он не раз задумывался, какие они на ощупь, на вкус... Не раздумывая долго, он легко коснулся пальцами щеки Энди, желая стать ближе. Милтон слегка пошатнулся от неожиданности, но не убрал руку, приняв выжидательную позицию. — Можно? — заметно дрожащим голосом произнёс Кас и, не дожидаясь ответа, легко коснулся губ Энди. Это было лёгкое, почти невесомое касание, которое быстро переросло в полноценный поцелуй. Кас мог с уверенностью сказать, что девушки так не целуют: это было нежно, желанно, и, как минимум, мужские губы отличались от женских. Самое страшное в этом было то, что Кастиэль с первой секунды наслаждался процессом, не чувствуя себя каким-то неправильным. На мгновение отстранившись, Кас, слыша своё и чужое тяжёлое дыхание, с лёгкостью улыбнулся. Он заметил, что находится в полулежачем состоянии на Энди, который даже не думал менять положение. По расширенным зрачкам и сбивчивому дыханию было видно, что ему это тоже нравится. — Ты уверен в том, что делаешь? — Милтон чуть приподнялся, на полном серьёзе вглядываясь в расфокусированные глаза Каса, осознавая, что сейчас полностью контролирует себя в отличие от него. — Как никогда прежде. На губах Энди проскользнула мимолётная улыбка. Он с удовольствием допускал подобные мысли, ещё раньше в универе ловя себя на фантазиях о синеглазом мальчике, которого толком не знал, но видел на общих вечеринках, неловко перекидываясь словечками. Он провёл рукой по крепкой спине Каса, нежно коснувшись его губ, и еле слышно произнёс: не из чистого любопытства, а ради общего понимания, с чем ему придётся столкнуться сегодня: — Ты был с парнем? — Нет. Это что-то меняет? — произнёс Кас, скользя рукой под футболку и поглаживая заметные кубики пресса на животе Энди. Сбивчивое дыхание Каса сменилось лёгким нарастающим возбуждением. Потянувшись за ещё одним поцелуем, он буквально замер от вопроса: — Нет. А как же Дин? — Дииин? Ты сейчас хочешь поговорить о Дине? — Да нет... ну, я думал, вы были близки и всё такое… — вставляя лёгкий, извиняющийся поцелуй в щёку, произнёс Энди. — Энди… я не был с Дином. И у меня нет опыта с парнями. — Исправим? — игриво спросил парень, осыпая поцелуями его шею и уловив еле слышный стон, который мог означать только одно — согласие.

***

Наверное, это были самые длинные и мучительные недели для Дина. До окончания каникул оставалось всего три дня. За всё это время он так и не пришёл в себя, учитывая, что его дни проходили за выпивкой, похмельем, снова выпивкой и кратковременным сном между этими циклами. Если не считать тех моментов, когда он несколько раз просыпался в объятиях Лизы, которая появлялась словно из ниоткуда. В такие минуты, когда Дину было, в принципе, всё равно, кто окажется рядом, пока он в хлам пьяный, на утро он практически ничего не помнил. И всегда, как в последний раз, твердил ей, что между ними нет отношений, на что Лиза лишь свободно улыбалась, успокаивая его. Вскоре за алкоголем в ход пошли «спасительные таблетки» в виде экстази и других разных составов. Тем самым он получал обманчивое чувство счастья и удовлетворения жизнью, но, к сожалению, этого хватало ровно до того момента, пока в организме шли их действия. Дальше приходила реальность, принося с собой, помимо душевного терзания, ещё и паническую атаку со всеми вытекающими последствиями. Когда боль на душе становилась невыносимой, и алкоголь не справлялся, либо же делал ещё хуже, Дин опять по новой маскировал свои чувства чудодейственными пилюлями, не успевая задумываться о серьёзности своего положения. После, заваливаясь на кровать, долго думал... но по сравнению с хаосом, мысли утихали. Чувства любви и ревности притуплялись, делая всё вокруг до боли несерьёзным и жутким. Сэм замечал постепенные изменения у брата, пытаясь несколько раз, поговорить с ним, но все эти разговоры были как никогда не вовремя, и никакой диалог не получался. Он дальше молча наблюдал за ним, ненароком заглядывая к нему в комнату, чтобы убедиться, что с братом более-менее всё хорошо. Когда Сэм в очередной раз зашёл в комнату Дина с намерением на этот раз точно постараться нормально поговорить, он застал Дина спящего. Вокруг него царил дикий беспорядок: пивные бутылки, бутылки из-под виски, сигаретные окурки украшали переполненные пепельницы, а разбросанная одежда была неким дополнением к данному дизайну. Закатив глаза, Сэм немедленно начал будить брата, который только урчал, а после соизволил проснуться, и то на половину. — Сэм, дай поспать... — Дин, вставай! Нам нужно поговорить! — отчаянно прокричал брат, стараясь привлечь внимание. — У тебя что-то стряслось?! — Да, стряслось! Большая беда! — Дин резко пришёл в себя, приподнимаясь с кровати. — Говори, что! — Мой брат спивается. И если так будет продолжаться, он скоро сдохнет! — Оу, Сэмми, не нужно так драмат... дра... — Драматизировать?! — Ооо, выговорил! Ты молодец! — Ты серьёзно, Дин? Ты все каникулы пьёшь! Беспробудно! До этого хоть было немного слабее, а сейчас?! Ты ровно два дня не выходил из комнаты, не считая еды! И то я видел это один раз! Через три дня начинается универ... — А что мне сделать? Надуть шарики к сентябрьским праздникам, как делают в далёкой от нас «России»? — Дин устало завалился обратно в кровать. — Дин, я не знаю, что мне с тобой делать… Я не говорю отцу… — Отцу?! Тому чуваку, который за последний месяц ночевал дома три или четыре раза?! — обиженно выкрикнул Дин. — Не важно, Дин. Я просто хотел сказать, что не знаю, как тебе помочь, как вытащить из этого дерьма... — Сэм… — закатив глаза, устало произнёс Дин, и где-то в глубине души заныло за брата. Закрывая лицо руками, он с уверенностью выдал то, во что хотел верить сам. — Сэмми, я справлюсь! Я же всегда справлялся?! — Такого, Дин, не было. Понимаю, это трудно, тебе тяжело... — Ты вообще о чём?! — с недоумением всмотрелся на брата Дин. — Дииин! Я всё знаю и понимаю… Ты так изводишься из-за Каса! — Чёрт… Откуда знаешь, из-за кого я себя извожу... — Знаю… Не дурак! Я давно знаю, что ты влюблён в него... — Хочешь поработать со мной психологом? — Даже если так, Дин… Что плохого в этом? — Сэм присел на край кровати, замечая еле заметное смущение на лице Дина, который никогда не любил говорить о терзающих его чувствах. — Сэм… Сэм… Это всё тяжело… Понимаешь? Да, я сломался! — Дин развёл руками, при этом на его лице появилась улыбка разочарования. — Сломался… Я сам боялся этого состояния. И вот, в один момент… клац… и некая невидимая нить сорвалась. Я стал ненавидеть себя в первую очередь, а потом и Каса! Мне до жути неприятно его упоминание, я ненавижу себя из-за него. И сейчас, Сэм, как мне залатать эту гребанную рану, чтобы жить дальше, я не знаю! Понимаешь?.. Просто не знаю… Прости, я всегда считал себя чуть сильнее, чем оказался на самом деле. — Дииин… Я понимаю тебя… Я не маленький уже! Просто дай мне помочь тебе, хоть поддержать. У нас же кроме друг друга нет никого… — отчаянно произнёс Сэм, на глазах у него появились слёзы, и эта картина пронзила сердце ещё одним осколком. — Сэм… Прости… Обещаю тебе! Я найду силы восстановиться опять… Просто дай мне время… — Дин встал с кровати, отыскав футболку, которая благополучно валялась на полу. Дрожащими руками надевая её, он понял, что все слова, которые произнёс, были лишь усладой для ушей брата. — Дин, может, стоит поговорить с Касом? Может, он тоже тебя любит, вы же были так близки... — Это уже не актуально. Мне не о чём с ним больше говорить. Он никогда не любил меня, да и я его сейчас… больше ненавижу… — Дин как будто отчаянно выплюнул последние слова и направился в ванную комнату.

***

Кастиэль аккуратно складывал свои вещи — пора было возвращаться домой. Энди, запаковав всё своё, уже лежал на диване, убивая время в телефоне. Каникулы подошли к концу, и новый учебный год с его неизвестностью не мог не пугать. Кас даже не смел думать о том, чтобы перебраться жить к тёте. В планах было оставить всё как есть и доучиться в прежнем университете, в родных просторах. Мечты Габриэля с треском провалились ещё в ту самую ночь, когда Новак позволил себе лёгкий поцелуй с Энди. А когда тот поцелуй перерос во что-то более запретное и новое, Кастиэль осознал своё истинное «я», поняв, что мужские ласки для него гораздо ярче в восприятии, чем женские. Проведённые ночи с ним чётко провели линию «ДО» и «ПОСЛЕ». И, наконец, вернувшись в родные просторы, Кастиэль с облегчением вдохнул воздух, напоённый знакомыми ароматами. Атмосфера аэропорта мгновенно напомнила ему о том, что он не смог забыть — о причине своего отъезда. Габриэль, с мнимой надеждой, дождался своего младшего брата, крепко сжав его в объятиях. Мужчина странно оглядел его, в надежде увидеть перемену в его настроении. Без лишних расспросов он посадил парней в свой автомобиль, не спеша загружая их багаж и пристально наблюдая, как те с озорными улыбками общаются друг с другом. Что-то кольнуло в душе Габриэля, вспоминая слова Дина об ориентации Энди. Но винить было некого: даже если между ними произошла связь, Габриэль осознавал, что перед ним два взрослых человека, которые вправе заниматься тем, чем считают нужным. Поинтересовавшись, где живёт Энди, Габриэль настроил навигатор, решив, что будет лучше довезти его домой, чем отпустить с чемоданом, добираться автобусами или на такси. Его автомобиль он сам забрал с аэропорта по просьбе Каса, чтобы не тратить деньги на платную стоянку. Развозка «пассажира» была благополучно завершена, и Габриэлю не терпелось доехать домой и поговорить с Касом. Он всё ещё теплил в душе надежду, что его брат смог справиться хотя бы с одним заданием — забыть Дина. Габриэль старательно пёк пирог до возвращения Каса. По приезду домой на кухне царила семейная обстановка: лёгкий запах корицы, словно невидимый дух, проседал из всех щелей, помогая прочувствовать душевный покой. Собравшись за ужином, Кас прекрасно осознавал, что его ждёт неприятный разговор с братом. Этого было не избежать. Морально подготовившись, он успел вкусить кусок прекрасного пирога и обречённо посмотрел на Габриэля, который в предвкушении беседы попивал ароматный кофе. — Гейб, спрашивай уже. Я вижу, ты весь задёргался, — произнёс Кас, стараясь скрыть напряжение. Новак старший лишь улыбнулся, не став оговаривать очевидное, и без долгих размышлений сказал: — Ты прав, Кас. Меня ты очень беспокоишь, и я, как старший брат, отвечаю за тебя… — Габриэль, спрашивай, — устало выпалил Кас, не вынося этого официоза, что Габриэлю в принципе было не свойственно. — Ок, ты выкинул из головы все свои тревоги? — просто и без оформления, — спросил Габриэль, как будто снимая маску нравственности. — Тревоги выкинул. Нервы стали намного спокойнее. — Перефразирую. Ты смог забыть Дина? — в мыслях Каса промелькнуло многое. Например, было бы лучше на данном этапе сказать брату, что он смог, забыл… Но Габриэль никогда не славился тупостью и с детских лет мог определить его ложь. Разница в пять лет сыграла свою роль в их взаимопонимании, и обмануть брата так легко не получалось. — Нет, — без доли сомнения выпалил Кас, в ожидании дальнейших расспросов. — Вот оно что… — разочарованно произнёс Гейб, и его на пути ждало ещё одно разочарование, в чём он истинно хотел ошибиться… — Энди… между вами что-то было? — кротко и с некой виной спросил брат, и Кас почувствовал, как покраснел. Закатывая глаза, он с придыханием ответил: — Да. — Чёрт, Касси! Какого… — Габриэль встал с места, осознавая, что на одном кофе он сегодня точно не продержится. Достав из холодильника пиво, он немедленно открыл его, делая несколько глотков освежающего напитка и чувствуя, как он сильно оплошал, отпуская брата с этим парнем вместе… — Надеюсь, с расспросами покончено? — уверенно процедил Кастиэль, явно не желая продолжать данный разговор и чувствуя себя маленьким ребёнком, которого отчитывают родители. — Кас… ты понимаешь, что не сможешь больше по-другому?.. Встав единожды на этот путь! Я тебя предупреждал. — Помнится, ты «советовал» мне поёбывать левых парней, дабы забыть Дина! Чем я и воспользовался! — закипал Кас, сам же прекрасно осознавая то, что имеет в виду его брат. Он сам же не принимал себя до конца, но тяга к своему полу всё же пересиливала его нутро, оставляя за спиной здравый смысл. — Да уж, советовал на свою голову! Если честно, всё же был уверен, что ты не сможешь… — Прости, Гейб. Я мог тебя обмануть, выдумывая желанные для нас истории, тебе бы стало легче от этого? — Нет. Спасибо за правду, — Габриэль выглядел как в воду опущенный. Он не был гомофобом и всегда спокойно относился к такому, как говорится, «меня не трогай — я тебя не трону», но он никогда не думал, что такая тема коснётся его семьи, а тем более Кастиэля, любителя погулять исключительно с противоположным полом. — Можно я пойду в свою комнату? Габриэль ничего не ответил, поднявшись со стула. Он легко похлопал по плечу младшего брата и молча направился к себе, дабы в спокойной атмосфере вкусить то, что только услышал.