Френдзона

🎵 Vintaje - Одиночество любви.

Недели проходили как в тумане… Семейная жизнь ворвалась стремительно, оставляя состояние неверия в происходящее. Чувства и ощущения Дина словно кто-то отключил, оставив лишь полную апатию ко всему. День свадьбы Дин запомнил на всю жизнь, но не так радостно, как запоминают его другие. Не с восторгом, не с трепетом, а с неким трауром. В тот день он окончательно похоронил свою скрытую сторону, свои мечты о счастье. Картина сменилась в ту секунду, когда он, стоя перед алтарём и держа за руку нелюбимую женщину, сказал «да». Отчаяние и боль, которые он чувствовал в тот момент, невозможно было сравнить ни с чем. Радостные лица, весёлая, как казалось на первый взгляд, невеста… Всё вокруг было тёмным, неживым. Дин в полной мере осознал, что чувствует человек, когда умирает его душа. Если бы человеческий организм был подобен гаджету, то никакая прошивка уже не помогла бы Дину. Настройки, отвечающие за самосохранение, радость, удовольствие, были напрочь сброшены. Ни одна программа не работала, уступив место лишь одной иконке — «пустота». Жуткая обида на Каса была непередаваемой и неизлечимой. Их последняя встреча и брошенные слова словно убили в Дине веру в его чувства. Он не до конца верил себе, но всё же думал, что для Новака их отношения ничего не значили. Однако эти мысли не спасали его от гнетущего чувства любви — ненавистной любви, которая не давала ему спать по ночам. Он представлял Каса рядом, закрывая собой остатки самолюбия… Всё его существо жаждало его… Каждая клетка тела трепетала, стоило Дину вспомнить его прикосновения. Это была жажда! Неутолимая, всепоглощающая. Но он помнил данное себе обещание: всё осталось в прошлом, и он никогда, никогда больше не посмеет даже взглянуть в его сторону. Новак не только растоптал его чувства — он уничтожил их многолетнюю дружбу своим эгоизмом и холодностью. Дин злился на себя. Злился за то, что до сих пор не может отпустить. За то, что его тело, его разум, его душа — всё ещё кричали о Кастиэле, несмотря на боль, которую тот ему причинил. Он сжимал подушку, стискивал зубы, пытаясь подавить эту ненавистную слабость. Но чем сильнее он сопротивлялся, тем ярче всплывали образы: Кас, смеющийся, Кас, смотрящий на него с теплотой, Кас, который когда-то был его другом. И тогда Дин осознал, что это не просто любовь. Это была ещё одна его зависимость — на этот раз от человека, который больше не хотел быть частью его жизни. От человека, который безжалостно оборвал все нити, связывающие их. Накануне свадьбы Дин в последний раз решил достать их старые школьные фотографии, прежде чем навсегда убрать прошлое в чулан. Он словно прощался с ними, с их детством. На каждой фотографии они были вместе: вот они, ещё подростки, на море с Габриэлем; вот школьный лагерь, где они со всем классом; и, наконец, выпускной, где Кас, пьяный в хлам, прижимает Дина к себе, целуя его в щёку — дружеский поцелуй. Достав из альбома эту единственную фотографию, Дин пальцем провёл по лицу Каса. Он разочарованно улыбнулся, глядя на устаревший снимок, и поставил его в рамку возле своей кровати. Винчестер решил, что они с Касом имеют право на существование хотя бы на этой фотографии, где Кастиэль, казалось, ещё дорожил их отношениями. Дин даже не предполагал, что именно эта фоторамка станет причиной их первой ссоры с Лизой. С переездом Лизы комната Дина, как и весь дом, преобразилась до неузнаваемости. Всё сияло чистотой, женская рука стала заметна уже через несколько дней. Однако вместе с убранным хламом исчезла та самая память, аккуратно поставленная в рамку. — Лиз, где фото? — с некоторой тревогой спросил Дин, оглядывая обновлённый интерьер. — Я положила его в шкаф, — ответила Лиза, не отрывая взгляда от ноутбука, и продолжила: — Зачем? Не понимаю, зачем оно должно лежать возле нашей кровати, Дин?! Винчестер подошёл к шкафу, хаотично перебирая вещи в поисках знакомой фотографии. Найдя её, он аккуратно вернул рамку на прежнее место. — Дин?! Ты серьёзно?.. — раздражённо выпалила девушка, привстав с кровати и отложив ноутбук. — Лиза… мы с Касом выросли вместе. Я не могу просто так выкинуть его из своей жизни! Он мой друг, и я не хочу ссориться с тобой. — Друг? Который даже не явился на нашу свадьбу, Дин! И наверное, будет лишним говорить о подробностях вашей дружбы! Дин с досадой посмотрел на Лизу, понимая, что слова и эмоции тут лишние. Он просто желал оставить хоть частичку прежней жизни в своём доме, которая, как и его сущность, стала чужой и неприятной. Без слов он покинул комнату, не желая ссориться с беременной женой. Дин окончательно забросил университет, будучи уверенным, что общая территория с Новаком пока не принесёт ничего хорошего. Лиза же продолжала ходить на учёбу, разочаровываясь в том, что отношения, на которые она рассчитывала, не складывались. Дин оставался отстранённым и холодным. Лиза всё чаще вспоминала слова Дина, сказанные им под тем самым деревом… Она знала, что Дин влюблён в Каса. Только девушка не до конца понимала и не верила в то, что такой, с виду брутальный, мужчина может быть геем… Да и Кастиэль, который всю жизнь славился как любитель погулять исключительно с девушками. Пазл в голове у неё не складывался, а поговорить с мужем на эту тему пока не получалось. Она лишь утешала себя, надеясь, что всё это быстро пройдёт, что он просто запутался в себе и вернётся к своей прежней «ориентации», забыв прошлое как страшный сон.

***

Вернувшись из университета, Лиза прямиком направилась в комнату в надежде застать там Дина. Не разочаровавшись, она увидела супруга, лежащего на кровати с ноутбуком в руках. Её не очень радовал такой Дин: вечно поникший, да ещё и не желающий выходить из дома, не говоря уже об учёбе, о которой он благополучно забыл. Но она лелеяла надежду на их лучшее будущее. — Привет, Дин! — воскликнула Лиза, входя в комнату. — Привет, — Дин покосился на девушку. В её глазах всегда горел неприкрытый огонь жизни, но, по иронии судьбы, это никак не касалось его сердца. — Сегодня у Кастиэля свадьба, ты не забыл? — спросила она, выудив из рюкзака свадебную открытку и кинув её на кровать. Лиза присела рядом. Стараясь не выдать своего волнения, которое с самого утра достигло пика, Дин пытался скрыть, что вообще можно было забыть о таком. Он не хотел вестись на явные манипуляции супруги касательно данной темы и лишь наигранно незаинтересованно ответил, снова погрузившись в ноутбук: — Я что, обязан был помнить? — Ну так собирайся. Сейчас двенадцать дня, мы уже должны быть там, — настаивала Лиза. — Хм, ну и отлично, иди… — Винчестер посмотрел на неё, в глубине души не понимая её спокойствия. Ведь она знала обо всём, что между ними было, а сейчас сидела с пригласительными в руках и так назойливо уговаривала пойти на это сомнительное «мероприятие». Это было, как минимум, странно. — Одна?.. Нет, Дин, мы должны пойти вместе… — Должны? — Дин резко поднял взгляд на девушку, выделяя то самое слово долга. Его голос начал срываться. — Лиза… то, что я должен, я уже сделал. А идти куда-либо без желания я не собираюсь. Желая зацепить эту тему и вдоволь выговориться — или как любил говорить Дин, «вынести мозг» — она откинула открытки на прикроватный комод и обиженно выдала: — Чувство долга! Ты из-за этого со мной только! Может, тебе пора обдумать всё это и выкинуть свою любовь? Или как мне назвать всё то, что было между тобой и Касом? — Не начинай, — устало выпалил Дин, не имея ни капли желания продолжать этот разговор. — Вечно молчать будем? Дин, ты не со мной, мы практически не спим вместе… Я хочу тебя… Но когда мы начинаем просто целоваться, ты убегаешь! — Лиза, ты беременна, и я боюсь что-то сделать не так… — Дин! — вспылила она. — Заниматься сексом можно при моём состоянии, и ты не можешь навредить! Дело в другом. Ты понимаешь, о чём я. И если честно, я не верю, что ты такой… Просто ты ошибся, запутался… — Так, давай не будем вдаваться в подробности, ок?! — уже более эмоционально выпалил Дин. Его откровенно тошнило от таких примитивных мыслей общества. Эта вся правильность-неправильность выбивала из колеи. В его понимании всё стало просто: он перестрадал то минимальное неприятие себя и теперь чётко знал — надо быть с тем, кого любишь! Кого хочешь. И не делить чувства любви по принадлежности к тому или иному полу. Вскочив с кровати, он накинул на себя клетчатую рубашку. Надо было вырваться из этой комнаты, из этого дома! Под любым предлогом — лишь бы не продолжать эту бессмысленную тираду. Да и ссориться с женщиной, которая носила под сердцем его ребёнка, было последним, чего он хотел. В спешке поцеловав Лизу в щёку, чтобы разрядить ситуацию, он направился к выходу, на ходу бросив: — Я в мастерскую. Надо проверить тормоза на машине. Сев в автомобиль, Винчестер вздохнул, осознавая, что, несмотря на недавнюю женитьбу, он уже откровенно сбегает из дома, придумывая нелепые оправдания. Ему было крайне некомфортно находиться рядом с Лизой. Дин понимал неправильность своего положения, но изменить ситуацию уже не мог. Проглотив таблетку, он завёл машину и направился туда, где пересекались его детство и юность. Туда, где он мог мысленно побыть с Касом и вспомнить, как, будучи приятелями, они проводили время на берегу моря, называя его «нашим местом». Он в очередной раз прощался с минувшим, анализируя каждую деталь, каждый день, проведённый с Новаком. Безэмоционально сидя на прохладном и влажном песке, Дин всматривался в бурные волны, вспоминая период, когда мог назвать себя счастливым. Внутренне он винил себя за всё, мысленно упрекая Каса за его решения и глубоко обижаясь на него за невыполненные обещания. Однако прошлого не изменить, и исправить что-либо сейчас было уже невозможно. Несмотря на несчастье в так называемом браке, сохранившиеся чувства к Касу и усилившуюся наркотическую зависимость, Дин словно смирился, позволив своей жизни идти своим чередом и не желая ничего менять. Дин возвращался домой уже поздно вечером, будучи уверенным, что Лиза успокоилась. Он очень надеялся, что она всё-таки не ездила на свадьбу Каса, так как в обратном случае он точно не вынес бы её рассказов и эмоций, которые непременно могли последовать. Переступив порог дома, он первым делом зашёл к Сэму. Перекинувшись с ним парой слов, Дин направился к себе. Лиза ещё не спала — она сосредоточенно вникала в конспекты и стремительно решала домашнюю работу. — Чего не спишь? — нарушив молчание, Дин снял с себя одежду, отмечая на девушке броский макияж, а вечернее платье, небрежно свисавшее со стула, выдавало, что она недавно вернулась. — Я недавно приехала. Ездила на свадьбу, — с некой задумчивостью выдала она. Быстро схватив полотенце и сменное нижнее бельё, Дин поспешил в ванную комнату, надеясь даже не услышать подробности той самой свадьбы. Он шагнул в душевую кабинку и включил горячую воду, которая мгновенно согрела его озябшее тело. Дин пытался отогнать тревожные мысли, боясь сорваться. День выдался особенно тяжёлым. Выдавив на ладонь миндальный гель для душа, он с отчаянием начал энергично растирать кожу, словно пытаясь стереть въевшиеся воспоминания и переживания. Неожиданно для себя он почувствовал, как из глаз хлынули слёзы, смешиваясь с потоками воды. Мысли о свадьбе Каса и их предполагаемой первой брачной ночи разрывали его изнутри. Дин терзался противоречивыми чувствами: он ненавидел Новака за причинённую боль, чувствовал себя использованным — как физически, так и эмоционально, — но в то же время продолжал любить его и мучительно ревновать. Время для него остановилось. Очнулся Дин уже одетым, стоя перед зеркалом и всматриваясь в своё отражение. Он снова провёл ладонью по лицу, стирая следы высохших слёз. Сделав глубокий, успокаивающий вдох, он, наконец, покинул ванную комнату. Его порадовало, что комната была погружена в тёплый свет ночника, а Лиза уже лежала, укутавшись в одеяло. — Дин, я хочу задать тебе несколько вопросов. Он провёл рукой по лицу, но, оставшись стоять на месте, выжидательно посмотрел на Лизу. — Мне сегодня понадобился ноутбук… и я взяла твой, — Лиза привстала, всматриваясь в Дина, и с неким укором продолжила: — Я увидела твою переписку с Касом… — Что?.. Ты что, рылась в моих социальных сетях? — Винчестер откровенно опешил, вспоминая, что она могла прочитать, и понимая, насколько не хотел выносить свои чувства на обозрение третьих лиц. — Не рылась, Дин! Включив ноутбук, сразу раскрылся чат! И я просто поражена этим всем! — Чем ты поражена?! Все без исключения знали, включая тебя, что с Касом у нас были отношения! И что, ты сейчас будешь меня «лечить»?! — злость охватила его тело. Это было личное. То, что никто не должен был видеть, кроме Каса. Те сообщения со старого аккаунта, которые Дин писал Новаку, когда тот уехал с Энди. Это был его порыв, его боль, и никто никогда не имел права увидеть эту слабость. — Чёрт, Дин! Это всё неправильно! И неправильно, что это фото лежит тут, где мы спим! — Лиза схватила с тумбочки рамку с фотографией и со всей силы швырнула её об стену. Дин молча смотрел, как стекло разлеталось на мелкие осколки, а фотография одиноко падала на пол. Он уже не слышал, что кричала Лиза. Перешагнув осколки, он поднял фотографию, прихватил на ходу куртку и молча покинул комнату. Это было лучше, чем, не сдержавшись, выплеснуть свой гнев на Лизу, а потом жалеть о содеянном.

***

Выпитый алкоголь в очередной раз искажал контраст реальности, окрашивая её в более яркие тона. Сколько это могло длиться? Месяц, два… год… больше? Неужели не отпустит? Хотя бы настолько, чтобы появилась возможность дышать полной грудью… Хотелось просыпаться по утрам с мыслью, что хочется жить… Ошибка за ошибкой загнали его в тупик… В ту пропасть, куда Дин боялся упасть, но рухнул уже давно. Там, где не было места таким чувствам, как самоуважение и самосохранение. Дин не раз задумывался о том, чтобы покинуть этот город… Город, пропитанный прошлым… Каждое место, каждый двор напоминал о тех временах — детстве, юности, — когда он был не так одинок, как сейчас. Уход Каса и даже потеря той дружбы оказались для Дина болезненным наказанием… Как будто отсекли часть тебя, и ты уже не целый, но продолжаешь жить. Он не смог изолировать себя от пагубных привычек, которые заглушали боль, уже не поддающуюся обезболиванию. Чем глубже он погружался в зависимость, тем чаще его одолевали греховные мысли о суициде. Вот что действительно тревожило его сейчас. Дин понимал, что однажды не сможет удержаться, стоя на крыше двадцатиэтажного здания над баром, где он часто проводил вечера в одиночестве, как и сегодня. В такие моменты он забирался туда с дополнительной бутылкой виски. Дин мог часами сидеть на краю, свесив ноги, облокотившись на локти и просто глядя на звёзды, не испытывая ни капли страха высоты или падения. Напротив, его охватывал болезненный драйв. Но сегодня был особенный день. Помимо ссоры с женой, сегодня состоялась свадьба Каса. Чтобы скрыться от самого себя, Дин выбрал привычный метод — не меняя своих старых привычек. Сидя за столиком в тёмном баре, где воздух был пропитан табачным дымом, он заказал бутылку виски и одиноко выцеживал её. Мысли о том, что одного алкоголя будет недостаточно, не покидали его. Неплохо было бы сегодня по максимуму закинуться «Витаминками» и подняться на ту самую крышу… Всё к этому и шло… Зачем медлить? Залпом залив в себя остатки виски, он даже не почувствовал крепость. Медленно положил в рот кусок лимона, разжёвывая его и ощущая остроту всех вкусовых рецепторов. Не обращая внимания на скрип двери и новых посетителей бара, Винчестер налил себе ещё, сделал глоток — в надежде, что ещё немного, и, может, станет хоть чуточку легче… — Привет… Подняв голову Дин на секунду замер, не ожидая увидеть здесь кого-то из знакомых, тем более сейчас. Тем более — Энди. С усталостью в голосе он произнёс: — Ну, привет. Затем вновь отвёл взгляд, погружаясь в свои мысли. Стакан, наполненный мутным напитком, медленно вращался в его руках, отражая внутренние переживания. Лёгкие постукивания стекла о деревянный стол создавали ритмичное эхо, смешиваясь с негромкой музыкой бара. — Заливаешь горе? — произнёс Энди. Его голос не звучал издевательски, как когда-то в прошлом. Теперь в нём ощущалась тяжесть разочарования, словно он сам был пленником своих эмоций. — А ты? Не заливаешь? — Дин бросил взгляд на бутылку пива в руках Энди, словно ища в ней утешение, которого сам не мог найти. Сам не зная почему, но жестом пригласил того к своему столу. Милтон, неспокойно сглотнув, уселся напротив и ещё тише добавил: — Не буду спорить… — Его губы нервно дёрнулись в улыбке, напоминающей больше гримасу смешанных чувств. — Я был на свадьбе Каса… и… было неприятно. — Он опрокинул в себя алкоголь, словно надеясь, что тот смоет все воспоминания, оставив лишь пустоту. — Хм… неприятно… — Дин повторил его слова и внезапно громко расхохотался, обнажая кристально белые зубы. — Рад, что смог развеселить тебя… — не сводя с него пристального взгляда, сказал Энди, медленно и с некой игрой делая глоток пива из бутылки. Дин заворожённо следил за каждым его движением и уже в который раз думал, почему тот так приковывает его взгляд, почему Дин каждый раз зависает на этой внешности и этих манерах. В моменты их общения он даже забывал о внешнем мире, словно впитывая в себя каждый его взгляд и запоминая движения. По сути, Энди — негативный персонаж в его жизни, и если бы не он, отношения с Касом могли бы сложиться совсем по-другому. Противоречивость чувств угнетала, добавляя ещё один вопрос в его голове: «Почему?» — Ты тут? — слегка склонив голову набок, спросил Милтон, делая ещё несколько глотков пива. — Тут, — задумчиво выпалил Дин, наконец поставив свой стакан и доставая сигарету, которую медленно прикурил. — Знаешь, с улыбкой ты выглядишь гораздо лучше! — произнёс Энди, его голос стал более свободным и броским. — Энди… ну-ка посмотри в мои глаза… Как ты думаешь, мне сейчас до веселья? — не воспринимая его слов, произнёс Дин, допивая остаток виски из своего стакана и наливая добавку. Он стремительно поглощал алкоголь, ощущая уже заметное опьянение. — Кстати, мои поздравления тебе тоже. Я только сегодня узнал, что ты женился, — Милтон нервно крутил бутылку в руке, каждый раз цепляя ногтем этикетку. — Хм, а чего так? Помнится, ты раньше больше интересовался нашей с Касом личной жизнью, — былое соперничество вырывалось наружу, оставляя в далёкой памяти все прежние предрассудки и ненужные мысли. — Я уезжал из города, — лишь улыбнувшись, тихо ответил Энди, а затем, заметно заинтересованный и спокойный, продолжил: — Знаешь, Дин… Эта игра изначально мне не понравилась. Может, просто мы с тобой начали не так. С первой секунды от тебя был негатив, понимаешь? — Энди положил локти на стол, тем самым оказавшись ещё ближе к Дину. Его пристальный взгляд то и дело блуждал по лицу, изучая и следя за любой реакцией. Секунду помедлив, он броско кинул: — А я обожаю вызовы по жизни. — То есть Кастиэль для тебя всего лишь был вызовом? Конкуренцией? — с недоумением выпалил Дин, впадая в реальный ступор от услышанного. — Нет. Кас для меня в первую очередь был неплохим другом. А соперничество, конкуренция… ну или вызов — назови как хочешь, был изначально ты, с того момента, как ты сел в мою машину, — Энди говорил внятно и доходчиво, разбивая вдребезги представления Дина о его «вечной» любви к Кастиэлю. По сути, это сейчас не играло никакой роли. Последние события, что сложились между ними, никак не связывались с Милтоном. Хоть в чём-то он был не при делах. — Но, глядя на тебя сейчас, Дин, я понимаю, что по сути мы оба в пролёте. Мы оба проиграли. Я не мог предвидеть, что Кастиэль женится, да и ты… — Хм… Не успел порадоваться, что я стал семейным человеком, и, наконец, твоё время пришло, как Новак тоже женился, правда, Энди? — с лёгкой иронической улыбкой спросил Дин, и в его взгляде проскользнула ожившая ностальгия по прошлому. — Даже не знаю… Может, и так, а может, и нет… — задумчиво ответил Милтон, допивая остаток пива из бутылки и медленно ставя её на стол. Затем достал сигареты, ловко прикурил и убрал пачку обратно в карман. — Ну, не так вышло, как ты, может быть, хотел… Дин пристально всмотрелся в его карие глаза, и в этот момент ощутил, что в нём не осталось ни капли жалости, ни отвращения, ни заметного негатива к нему. Его взгляд медленно блуждал по лицу собеседника, останавливаясь на чётко очерченных губах, коротко выбритых висках и модной удлинённой чёлке, которая придавала ему особый шарм. В левом ухе сверкала серебряная серёжка, аккуратно вставленная в необычный прокол трагуса, добавляя загадочности и завершённости образу парня. Дин не мог не заметить, как все эти детали складываются в гармоничное целое, вызывая в нём калейдоскоп странных ощущений. — А ты чертовски хорош, Энди, — задумчиво выпалил Дин, не отрывая взгляда от него. — Может, я и ошибался, и ты реально стал бы мне соперником по желанию… Личико такое обаятельное… Взгляд, готовый как уничтожить, так и раздеть в любую секунду… Губы… Такими губами тебе только член сосать да помалкивать нужно было с первого дня нашего знакомства… Парень напротив, не ожидая от Дина такой «оценки», заметно покраснел. Былая уверенность будто пропала, он волнительно сглотнул, а его глаза стали ещё темнее, оттеняясь в сумерках барного света. — Что засмущался-то, как девчонка? — Дин с гордой улыбкой всматривался в него. Щёки Энди пылали, и, впервые увидев его в таком смущении, Дину стало даже в кайф наблюдать за этим. Он вспоминал некоторые неприятные моменты их общения: как Новак уехал с ним, в очередной раз наплевав на Дина, как тот, предположительно, целовал эти уста, расхваливая его как лучшего. В крови Дина заиграл некий неправильный интерес с примесью мести Новаку. — Дин… ты, походу, сильно перебрал, да? — наконец взяв себя в руки, Милтон всё же не смог скрыть хрипотцу в голосе, что появилась буквально секунду назад. — Перебрал… не спорю… Какое-то время назад хотел подняться на эту крышу… — показывая пальцем наверх, Дин в той же манере продолжил: — А вот сейчас… даже передумал… — Передумал? Почему? — растерянно бросил Энди, изо всех сил стараясь казаться спокойным и неколебимым, как всегда. — Хм, ты наталкиваешь меня на суицид? — Дин вопросительно посмотрел на полностью обескураженного парня, который не понимал, чем могло так кардинально измениться их общение. — О нет, конечно! — настороженная улыбка проскользнула на его губах, и Дин впервые заметил чёткие ямочки на щеках, отмечая ещё один плюсик в его харизму. — А может, и поднимусь… Там тихо… небо, звёзды… Но уже не один, — Дин не спускал пристального взгляда с глаз Энди, сам не до конца понимая, почему его «несёт» сейчас. Какой-то давно забытый адреналин яростно заиграл в крови, и он не сдерживал себя. Не сейчас… — Ну и с кем же?.. — Энди так же не отступал в разговоре, догадываясь, какими будут ответы Дина, но всё равно задавал их, не отводя взгляда. Он изучал лицо Дина так открыто, как никогда прежде. Может, это им сейчас было нужно?.. Два человека, которые в один день потеряли мужчину, который по-своему был дорог каждому. И что самое нелогичное в этой ситуации — одного и того же мужчину… — С тобой, Энди… Поднявшись на крышу двадцатого этажа, Милтон с облегчением выдохнул, радуясь, что лифт всё же работал. Просторная крыша была покрыта серым гравием, а по краям виднелось невысокое бетонное ограждение. Осматривая пространство, он заметил несколько вентиляционных труб и небольшую техническую будку в углу. Ночь окутала город, и звёзды, словно драгоценные камни, мерцали на чёрном бархате неба. Внизу раскинулось море городских огней, контрастирующее с темнотой наверху. Прохладный ветер слегка покачивал антенны, создавая тихий, почти незаметный звук. Дин по привычке подошёл к краю барьера. Его силуэт выделялся на фоне ночного пейзажа, словно тень, готовая к прыжку. Энди остался стоять на месте; его сердце колотилось в груди, а страх сжимал горло. Он понимал, что поднялся с Дином не просто так — он боялся оставить его одного в этом состоянии, но и отказывать себе в компании Дина не хотелось. Лёгкий, но всё же прохладный ветер шептал о свободе, однако в душе Энди бушевала неразгаданная тревога и дикий страх высоты. Энди вздохнул глубже, стараясь успокоить себя. — Дин… — тихо позвал Милтон, делая несколько неуверенных шагов в сторону Дина, который с лёгкостью взобрался на довольно низкий цементный бордюр. Он стоял без всякой страховки, теряя любое чувство страха и инстинкта самосохранения. — Какого чёрта ты появился тогда? Если бы не ты, Энди… всё могло быть по-другому, — монотонно произнёс Дин, когда его мысли ярко ожили, напоминая о недавнем прошлом. — Дин… спустись… — Энди сглотнул, не обращая внимания на его слова. — Боишься? Чего? Раньше ты бы обрадовался такому исходу… — Дин! Чёрт! Спускайся! Не неси ерунду! — сердце Энди забилось сильнее от реального страха. Он почти вплотную приблизился к Дину, забыв о своей фобии и готовый в случае чего удержать его. — Иди сюда… Тут так хорошо… — Дин поднял голову вверх, на секунду прикрыв глаза. Он легко достал из кармана джинсов что-то блестящее, наподобие фольги, извлекая оттуда последнюю таблетку и отпуская искусственную обёртку на ветер. Энди внимательно покосился на него, делая выводы о том, что же взял Дин. — Это что, наркота?! — произнёс он, ощутив тревогу. Дин улыбнулся и ехидно процедил: — Ну, зачем так грубо? Это… витаминка. Тоже хочешь? — Какого чёрта, Дин?! Ты что, сидишь на этой дряни?! — А ты переживаешь… — наигранно заботливо произнёс Дин, делая шаг назад и спрыгивая с бордюра. Он обернулся к Энди, пристально всматриваясь в его взволнованное лицо, демонстративно высунул кончик языка и осторожно положил таблетку на него, легко разделив её на две половины. Наклонив голову ближе к Энди, он позволил шлейфу его одеколона снова ударить в ноздри, оживляя странное волнение. Шёпотом добавил: — Я могу поделиться с тобой… — Что?.. — Энди растерялся, не в силах сообразить, что вообще происходит; внутри него боролось множество различных эмоций. — Иди сюда… — тихо произнёс Винчестер, крепко обвивая его за шею и притягивая к себе. Он чувствовал, как учащённое дыхание партнёра наполняет воздух, а внутри него разгорается огонь эмоций, словно ураган, накрывающий разум. Дин держал на языке две половинки таблетки, не решаясь сглотнуть их, словно они были ключом к его безумному желанию. В момент, когда разум уступил место инстинкту, он без раздумий впился в губы Энди, погружая их в вихрь страсти. Мгновенно, чувствуя, как его губы раскрываются, приглашая к близости, Дин нежно начал играть с его языком, понимая, что уже сожалеет о том, что сделал, даже не подозревая до этого момента, насколько сладкими и приятными на ощупь окажутся эти уста. С лёгкостью вложив в рот Энди дозу таблетки, Дин нехотя отстранился, его сердце бешено колотилось от нахлынувших эмоций. Милтон отшатнулся на шаг и быстро выплюнул содержимое изо рта. — Хм, так противно? — с некой издёвкой спросил Дин, воспринимая этот поступок как неприятие своего поцелуя. Однако Энди, схватив Дина за руку, без слов отшатнулся от края крыши. Будто зная эту крышу наизусть, он притянул Дина к ближайшему толстому столбу, нависнув всем телом, и с отчаянием в голосе произнёс: — Таблетка. Его губы моментально накрыли губы Дина, оставляя жадные и голодные поцелуи с первой секунды. Язык Энди грубо столкнулся с языком Дина, нежно вырисовывая иероглифы, ощущая сладковатый металлический вкус «пилюль». Винчестер, чувствуя, как теряется под таким неожиданным напором, жадно прижимал его одной рукой за талию, другой скользя по щеке и цепляя кончиком пальца ту самую серёжку. Томно вздыхая ему в губы и желая продолжения этого безумия, он заменял всю злость и конкуренцию с ним на терпкие, жаркие поцелуи. Энди, разворачивая голову, нежно мазнул языком по руке Дина, прежде чем вернуться к его губам, углубляя поцелуй с жадностью, словно стремился насытиться им до того, как здравый смысл вновь возьмёт верх. Тяжело дыша, он, в конце концов, отступил от губ Дина, не в силах оторвать взгляд. В свете лунной ночи он изучал раскрасневшиеся уста Дина, которые еле заметно подрагивали, как будто ожидали продолжения. Уперевшись лбом в лоб Дина, Энди загнанно произнёс: — Дин… мы не должны… Он облизывал губы в нескольких сантиметрах от Дина, словно призывая его к действиям. Винчестер, чей мозг был расплавлен эмоциями, крепче сжал талию Энди, жадно желая пробраться под кожаную куртку. Его холодные пальцы встретились с горячей кожей, сжимая её сильнее и оставляя на ней алые отметины. Тактильно ощущая, как мурашки бегут по телу партнёра, он не мог справиться с волнением, захлестнувшим их обоих. — Ничего себе… — отдышавшись, выдал Дин, осознавая свою растерянность и удивление перед этим податливым, но в то же время властным телом. Не имело значения, чем были вызваны эти эмоции — терпким алкоголем, таблетками или этим мальчиком, которого он безумно желал только в эту секунду. — Мы просто выпили, и поэтому… — как будто оправдывая свои порывы, произнёс Энди, замечая, как его слова противоречат его действиям. Он плотно прижимался к Дину, охотно поддаваясь на его минимальные трения, и его «желание» в джинсах ощущалось так же явно, как и естество Дина. — Какая разница… — перешёл на еле слышный шёпот Дин, обдавая его дыханием. Его рука легко скользнула по ягодицам парня, медленно и властно прижимая его к себе, и, получив долгожданное трение плоть о плоть, вырвал из Энди тихий и такой сладкий стон. Дин отчаянно забегал взглядом по его лицу, следя за каждой его эмоцией и наблюдая, как тот на секунду закидывает голову назад, сам же подаваясь вперёд и притираясь пахом к Дину. На что Винчестер просто улетал, всасывая, как губка, его дикие желания и не прекращая гладить его талию, легко проскальзывая под тонкую ткань рубашки. — Охуеть, ты хочешь… — не думая, прошептал Дин, первое, что приходит на ум, и через секунду пожалел, когда Милтон слегка рассеянно отстранился, в попытке убрать его руки. — Стой, стой… — еле слышно выдаёт Дин и ещё крепче прижимает его к себе, удивляясь, как Энди опять легко сдаётся, позволяя рукам Дина напрочь залезть под одежду и поглаживать его тело. — Я не жалуюсь… — расфокусировано прошептал Дин, оставляя лёгкие поцелуи на шее, расплавляя Энди ещё сильнее, осознавая, что у него самого тоже нет сил отстраниться, перестать, и как бы это ни казалось странным и неправильным, он хочет дойти до конца их безумия. Легко откидывая с плеч тонкую куртку и замечая под ней чёрную рубашку, Дин расстегнул несколько верхних пуговиц, скользя поцелуями с шеи на грудь и вырывая несдержанный стон партнёра. — Ах, Дин… Винчестер, полагаясь на его состояние, глубже выдохнул, осознавая, что тот полностью в разнос, и медлить уже нет сил и нервов. — Иди сюда… — Дин быстро опустился на бетонный пол, притягивая к себе Энди, который, резко соображая, оказался на его бёдрах, раздвигая ноги и вовсю притираясь к нему. Дин закатил глаза, чувствуя, как горячие губы скользят по шее, касаются ушей и легко прикусывают кожу. Наслаждение нарастало. Мозг уже не соображает, и дрожащими руками он расстёгивает джинсы Энди и свои. Когда он делает первые синхронные движения рукой по плоти, оба начинают загнанно дышать. Стоны, как аффирмации, срываются с уст Энди. Желание большего затмевает разум; он неосознанно впивается в губы Дина, легко кусая их в порыве несдержанного поцелуя. Всего несколько резких движений разделили их от оргазма, который напрочь разбил их вражду и былую конкуренцию. Энди пришёл в себя первым. Медленно поднявшись, он хаотично поправлял джинсы, его руки дрожали, когда он пытался застегнуть пуговицу. Дин наблюдал за ним молча, его дыхание постепенно успокаивалось, а сознание начинало проясняться, выдавая фрагменты реальности того, что они натворили. Подняв голову к небу и отчаянно выдохнув от нахлынувших эмоций, Дин также поправил джинсы, не имея сил и желания встать с холодного цемента. Он продолжал смотреть, как Энди, включив фонарь на телефоне, начал выискивать некую пропажу. Ловко нагнувшись, он, наконец, увидел свою куртку, не помня, когда успел её стянуть или, возможно, это сделал Дин. В груди начинало теплиться отчаяние от произошедшего. Подняв куртку, он на миг застыл, всматриваясь вниз с обеспокоенным лицом. Возле его куртки валялась фотография — Дина и Кастиэля. Ощущая прилив неприятного жара, Энди быстро поднял фото и протянул его Дину, с наигранным спокойствием в голосе произнёс: — Не теряй. Дин молча остался сидеть, погружённый в свои мысли. Чуждые вещества постепенно покидали тело, возвращая его к жестокой реальности. Он не жалел о произошедшем, возможно, лишь чуть-чуть, но, вспоминая наслаждение, которое испытал, жалость стремительно исчезала, уступая место волнам приятного волнения. Приблизив фотографию, Дин всмотрелся в неё. Было плохо видно из-за темноты, но эту фотографию он бы узнал даже в полной темноте на ощупь. — Кас… поздравляю, с днём свадьбы… — произнёс он, прикрывая глаза. Слабость одолевала его, и Дин понимал, что если сейчас не встанет и не уйдёт отсюда, то заснёт на этой крыше, что было не лучшей идеей, учитывая явно не тёплую погоду. Пока он боролся с собой и своим телом, Винчестер даже не заметил, как погрузился в безмятежный сон.