Френдзона

«Любимый человек может стать погубной привычкой, равно как и враг, протянувший руку помощи, способен изменить твою жизнь.» L.L

Проснувшись утром, Дин обнаружил себя в тёплых объятиях Энди. Юноша, положив голову на его грудь, прижимался к нему, тихо посапывая. Винчестер не мог отрицать, что это ощущение было приятным, особенно после бурной ночи, проведённой вместе. Он высоко оценил страсть, вспыхнувшую между ними. Не только Милтон, но и сам Дин потерял голову. Их ночь длилась достаточно долго, чтобы понять — близость с этим парнем была просто ошеломляющей и затягивающей в свои сети. Потянувшись за телефоном, Дин увидел пропущенные звонки и сообщения от Лизы, что не предвещало ничего хорошего по возвращении домой. Однако даже это не омрачало его утреннего настроения. Он чувствовал, что имеет право на передышку, особенно после всего пережитого. Незаметно выбраться из цепких объятий не удалось. Милтон потянулся, провёл рукой по обнажённой груди Дина и расплылся в белоснежной улыбке. — Доброе утро, Дин, — произнёс он довольным, хриплым со сна голосом, целуя его в плечо. — Доброе, — ответил Дин, накрыв его руку своей. — Сколько времени? Я проспал универ? — приподнявшись, Энди начал всматриваться в окно, пытаясь определить время. — Мне очень жаль, но уже одиннадцать утра… — Ого, — выдохнул Милтон, вновь опускаясь на кровать. — Засыпать под утро было плохой идеей… — Не-а… Оно того стоило, — мечтательно ответил Энди. — Я в душ… Потом что-нибудь придумаю на завтрак. Милтон поднялся, на ходу натягивая джинсы. Дин молча наблюдал за ним, оценивая при дневном свете его фигуру. Наконец, он смог разглядеть татуировки на теле Энди — маленькие ласточки, разбросанные по рёбрам с обеих сторон. Это выглядело довольно нежно для его бунтарского характера, хотя вполне соответствовало его более мягкой натуре. Закончив с утренними процедурами, они устроились на кухне, наслаждаясь бодрящим кофе. Энди быстро приготовил бутерброды, и они приступили к лёгкому завтраку. Мысли Милтона становились всё более тревожными. Он понимал, что сейчас самое время поговорить с Дином о наркотиках. Медлить было нельзя. Отпив глоток кофе, он прикурил сигарету и, прокашлявшись, нерешительно начал: — Дин… я бы хотел кое-что сказать тебе. Винчестер тоже закурил, внимательно посмотрев на собеседника в ожидании продолжения. — Только не злись сразу, ладно? Просто выслушай меня, — Милтон старательно подбирал слова, зная вспыльчивый характер Дина и не желая испортить волшебное утро. — Заинтриговал, Милтон, — прищурившись, произнёс Дин, не понимая, к чему тот клонит. — Я знаю, что ты подсел на наркотики… и хочу помочь тебе. Винчестер сухо улыбнулся, затягиваясь сигаретой. Он почувствовал стыд перед Энди и не до конца понимал, откуда у того такая информация. Дин спросил довольно сухо и безэмоционально: — Откуда ты знаешь? — Ну, на крыше… потом… я просто заметил, — ответил Энди, не желая выдавать Чарли. — Ты хочешь помочь мне с покупкой дури? — с издёвкой спросил Дин. — Дин, у меня брат врач… и я уже говорил с ним. Винчестер резко опешил. — Ты говорил, что твой брат — гинеколог… И вообще, я тебя ни о чём не просил. — Знаю, Дин. У него есть знакомые наркологи… и всё можно исправить! Милтон старался достучаться до Дина, осознавая его полное нежелание и раздражение. Винчестер был готов в любую минуту сорваться с места. — Мне не нужен врач. Я не болен. И предлагаю закрыть эту тему раз и навсегда, — довольно грубо ответил Дин, вставая и направляясь к выходу. — Да стой ты! — остановил его Милтон, вскочив и схватив за плечо. — Пожалуйста, Дин, сходим один раз. Просто на общение. Дальше решай сам, это должно быть только твоим решением. Больше никто не сможет решить за тебя. Винчестер задумчиво смотрел на него. С одной стороны, хотелось накричать, чтобы тот не смел лезть в его личную жизнь, а с другой — Энди был прав. Дин скатывался, и чем дальше, тем хуже. Сейчас, стоя напротив этого парня, ему было стыдно осознавать свою слабость, но это была правда. После последней ломки Дин понял, что, если не остановится, то может дойти и до более серьёзных наркотиков. О дальнейшем не хотелось даже думать. — Зачем это тебе нужно? Возиться со мной? — потерянно спросил Дин, подавляя в себе ненужную злость. — Нужно, — коротко ответил Энди. Заметив, что Дин немного расслабился, он провёл рукой по его щеке в успокаивающем жесте и, приблизившись, прошептал: — Пожалуйста, соглашайся… — Энди… между нами не может быть чего-то… Милтон резко отстранился, растерянно посмотрел на Дина и с некоторой обидой произнёс: — Дин, это тут ни при чём! Я не навязываю себя в таком ключе. Или ты прямо сейчас со мной прощаешься? — Нет, я не в том смысле… Энди вернулся на своё место, отпивая кофе и явно чувствуя себя довольно паршиво после слов Дина. Но разговор сейчас был о другом, и он понимал, что должен довести до конца эту тему. — Завтра сможем пойти на консультацию? — не смотря на Дина, сухо выдал он. Винчестер замялся. Чувство вины нахлынуло на него с огромной силой. Милтон искренне пытался помочь, и неважно, что было причиной такого поступка. Закатив глаза, Дин подошёл к нему, встал напротив его стула и, взяв его за руку, произнёс: — Прости. Я не то имел в виду. Просто я женат, и у меня есть обязательства перед семьёй… — Дин, всё хорошо. Если я могу помочь в элементарном, почему бы не попытаться? Не ищи в этом смысла, кроме человечности, и не накручивай себя. Его слова отозвались в Дине чем-то успокаивающим. Человечность, поддержка как раз то, чего не хватало в его жизни. И кто бы мог подумать, что он получит это от Милтона, с которым изначально всё было на ножах. Винчестер ничего не ответил. В знак согласия на его предложение он лишь медленно коснулся губ Энди, вовлекая его в нежный и ленивый поцелуй, в котором они оба сейчас нуждались. Милтон сам вызвался подвезти Дина домой. Договорившись встретиться утром следующего дня для поездки на консультацию, он отправился прямиком к своему брату, который должен был помочь в этом деле. Когда Энди рассказал об этом, старший брат не очень обрадовался, и Энди пришлось выслушать нотации касательно предполагаемых «друзей» брата. Но это был Михаил — своеобразный, до жути серьёзный доктор, который не терпел оплошностей с человеческим здоровьем и вполне серьёзно подходил к здоровому образу жизни. Милтон хорошо помнил, как, изначально узнав о наличии старшего брата, невзлюбил его. Причиной было то, что их отец, так и не сделав выбор в пользу второй семьи, остался жить с первой, окончательно забыв о существовании второго сына. Когда мама официально вышла замуж за другого человека и родила сестру, Энди явно почувствовал своё одиночество в этом мире. Мама была всецело поглощена новой семьёй и маленьким ребёнком, а старший внебрачный сын, в принципе, рос сам по себе. Учитывая, что отношения с отчимом у него не заладились с первого дня, окончательным решением съехать от них стало то, что они узнали о его нетрадиционной ориентации. Отчим закатил такую истерику, что Энди пришлось собрать свои вещи, будучи ещё несовершеннолетним, и просто уйти из дома, даже не задумываясь куда. Самым обидным было то, что мама не встала на его защиту. Она молча слушала высказывания нового мужа, лишь плача о том, что единственный сын — да ещё и такой позор. Беда усугубилась, когда об этом узнал отец. Энди, будучи совсем юным, не знал, куда себя деть от настырных родственников. И вот тогда в жизни парня появился старший брат, который встал на его защиту и приютил у себя. По окончании университета, когда Михаилу предложили работу по специальности, он уговорил Энди покинуть родной город и начать новую жизнь в новом месте, подальше ото всех. Сейчас, вероятно, чувствуя некую ответственность за младшего брата, Михаил старался больше вникать в его жизнь и по необходимости учить уму-разуму. Хотя отношения с мамой у Энди со временем улучшились, и он искренне обожал свою младшую сестру. А что касается Михаила, его неприязнь быстро переросла в братские тёплые чувства, и, несмотря на разницу в возрасте и характерах, они хорошо понимали друг друга. Приехав в клинику, где работал брат, Энди проскользнул сквозь очередь к его кабинету, ловя на себе заинтересованные взгляды противоположного пола. Игнорируя всех, он легко постучался в дверь. Когда она открылась, он увидел Михаила, который застёгивал свой белый халат. Милтон догадался, что его смена началась буквально только что, и он пришёл как раз вовремя. — Эн? Привет, заходи. — Извини, не позвонил. Зайдя в кабинет, Энди присел напротив брата, который уже внимательно просматривал карты своих сегодняшних пациентов. Закончив, он отложил всё, обращая свой взор синих глаз на брата. — Я весь твой в течение десяти минут. Как дела, рассказывай? — Помнишь, я тебе говорил про своего… друга? — М-да, помню… — Так вот. Он согласен, и нужно будет завтра устроить приём в клинику. Михаил положил руки на стол, внимательно всматриваясь в своего брата. Его лицо излучало глубокое спокойствие и умиротворение почти всегда, и трудно было понять, что он чувствует на самом деле. — Да, без проблем. Доктор — мой хороший знакомый. Я сегодня же скажу, что твой друг… как его зовут? — Дин. — Что Дин приедет завтра утром… — Я с Дином… мы будем вместе. — Не понял? — сурово выдал Михаил. — Ну, я просто составлю компанию Дину, — попытался объясниться Милтон, ловя на себе вопросительный взгляд. — Ты что, братец, влюбился? Да ещё и в зависимого? — Михаил, он не такой… У него был трудный период в жизни, и он увлёкся лёгкими таблетками. Я просто боюсь, чтобы дальше не стало хуже… — Ясно. То, что ты влюбился, не отрицаешь, — задумчиво выпалил Михаил, медленно продолжая: — Честно, никогда не видел, чтобы ты так из-за кого-то нервничал… Энди, будь осторожен во всём… Я не говорю, что твой выбор, каким бы он ни был, плохой, просто я не хочу, чтобы ты остался как минимум с разбитым сердцем. Милтон сглотнул, опустив глаза. Как Михаил способен столь проницательно улавливать детали, оставалось загадкой. Он никогда не делился с братом подробностями своей личной жизни. И сейчас, решив не углубляться в детали, просто произнёс: — Не переживай, всё будет хорошо. Мы с ним просто друзья. Милтон-старший лишь ухмыльнулся. Достав со стола визитку, он протянул её Энди. — Вот. Он всё сделает. Возьмёт все нужные анализы и назначит лечение. Но помни, Энди, на одних таблетках такое не решается. У него должен быть стимул, чтобы захотеть бросить. — Я помогу ему, — решительно выдал Энди, мгновенно пожалев, что сказал это вслух. Михаил явно посмотрел на него сочувственными глазами, лишь слегка покачав головой. — Надеюсь, оно того тебе будет стоить… — Будет… — Хорошо, Эн, мне пора работать. Позвоню тебе завтра вечером. Расскажешь, что и как прошло. Встав с места, Энди благодарно обнял своего брата и покинул кабинет. Близился вечер. Винчестер, совершенно измотанный бесконечными разговорами с Лизой, лежал на кровати, пока супруга, обиженная, проводила время на балконе. «Вынос мозга» начался как только Дин переступил порог дома. Лиза, как и полагается, ждала объяснений от мужа, который не ночевал дома и, вдобавок, игнорировал её звонки. Дин отгородился от лишних слов, не став ничего объяснять. Он ненавидел ложь всю свою жизнь, и то, во что он сам погрузился с головой, не приносило ему никакой радости. Сейчас он просто отсиживался дома, а вечером его ждала первая рабочая ночь. К этому он был, в принципе, готов. Его мысли, словно старый корабль, переходили с одного на другое, покачиваясь на волнах переживаний и смутных воспоминаний ночи. Милтон успел сообщить ему о назначенной встрече на 10 утра, пообещав заехать за ним. Эта тема особенно тревожила Дина. Он чувствовал себя слабым и беспомощным, что било по его мужскому самолюбию. Внезапная зависимость от помощи Энди вызывала в нём смесь глубокой благодарности и страха перед будущим. Привыкший решать все свои проблемы в одиночку, он теперь оказался в ситуации, где забота со стороны других была для него в новинку. Мысли о Новаке тоже не давали ему покоя. Вспоминая, как тот, узнав о «увлечениях» Дина, сначала воспринял это в штыки, но потом просто махнул рукой, оставив его разбираться со всем в одиночку, Дин чувствовал, как эти мысли ранили его до глубины души. Осознание своей ненужности угнетало его. Время шло, но боль не утихала ни на мгновение. И даже далёкие, синие, как море, глаза, которые он так старался забыть, продолжали сниться ему по ночам, напоминая о том, что покоя не будет.

***

Прошло три недели. Для Дина Винчестера это время было значимым. Его лечение продолжалось, и он пока справлялся, хотя последние два дня чувствовал, что начинает срываться. Мысли о том, как утихомирить бушующие переживания, не покидали его. Работа, по крайней мере, отвлекала, оставляя меньше времени на самобичевание. Энди старательно поддерживал связь с Дином. Каждый раз к концу смены он приезжал к нему на работу с чашками ароматного кофе, даже если время было позднее. Они садились в машину и разговаривали до рассвета, после чего расходились по домам. У Дина складывалось впечатление, что Энди следит за его состоянием и лечением. Он активно интересовался, принял ли Дин лекарства вовремя, и почти настойчиво ждал ответа. Получив его, Энди удовлетворялся и переходил к более нейтральным темам, стараясь не нарушать личное пространство Дина. Однако его поведение было отстранённым и, как замечал Винчестер, даже холодным и задумчивым. Для Дина общение с Энди стало настоящим спасением. В тот момент, когда весь мир, казалось, отвернулся от него, Энди держал его на плаву. С ним Дин чувствовал, что всё ещё жив, и даже панические атаки отступали, стоило ему позвонить Милтону. После ночной смены Дин, переодевшись, вышел из клуба. На улице уже занимался рассвет, что неудивительно — впервые ему пришлось работать до утра из-за болезни коллеги, который не смог его подменить. Привычно прикурив сигарету, он оглянулся на парковку, невольно вспомнив, что Энди не было видно уже два дня. Тот лишь изредка писал, интересуясь, как дела у Дина. Сев в машину, Дин на мгновение задумался. В последнее время его мысли всё чаще возвращались к Милтону, и сейчас он как никогда хотел увидеться с ним. Достав телефон, он посмотрел на время: семь утра. По плану Энди должен был быть ещё дома, но уже не спать, собираясь в университет. Заведя двигатель, Дин направился к его дому, в мыслях представляя, как хотел бы сейчас завалиться в тёплую кровать, забыв все переживания, и желательно не в одиночестве… Подъехав к дому Милтона, Дин вышел из машины, съёжившись от утреннего холода. Он нервно поправил куртку и, сделав несколько шагов к двери, позвонил в звонок. Шаги изнутри заставили его напрячься, но когда на пороге появился не хозяин дома, а тот самый Скотт, Дин буквально остолбенел. — Привет, — лениво поздоровался парень, прислонившись к дверному косяку. Его когда-то тёмные волосы, теперь обесцвеченные, торчали в разные стороны, создавая впечатление лёгкого хаоса. — П-привет… — с трудом выдавил Дин, чувствуя себя полным идиотом за то, что приехал. Его пальцы нервно сжимали край куртки, а внутри всё сжималось от неловкости. Развернуться и уйти он, казалось, не мог — ноги будто приросли к земле. — Энди, позови, — прозвучало почти как приказ, хотя дрожь в голосе выдавала его неуверенность. Скотт провокационно улыбнулся, кутаясь в огромный худи со змейкой. — Эн! К тебе пришли! — крикнул он, не отрывая взгляда от Дина, и, оставив дверь открытой, скрылся внутри. Дин стоял как вкопанный. В его голове царил хаос: от неприятия ситуации до осознания нелепости своего поступка. Какое право он вообще имел приезжать так рано утром без предупреждения? Не дожидаясь никого, он резко развернулся в сторону машины, но, сделав несколько шагов, услышал голос: — Дин? Он обернулся и увидел Милтона. Тот стоял с чуть влажными волосами, в небрежно накинутой спортивной одежде. — Извини, Энди, я не позвонил… Мне пора! — почти побежав к машине, Дин был остановлен крепкой хваткой за руку. — Стой, куда ты?.. — Я домой. — У Скотта проблемы с жильём, он просто переночевал у меня. Сегодня он уезжает к себе на родину, — начал объяснять Энди. В его глазах мелькали страх и отчаяние. — Это не моё дело. — И тебе даже не интересно? Хоть капельку? — обиженно произнёс Милтон, и грусть в его глазах стала ещё заметнее. Дин поёжился, не зная, как поступить. Ситуация была ему неприятна. — Типа прощального секса и всё такое? — тише спросил он, и голос его звучал неуверенно. — Не было ничего… Клянусь… За ним сейчас приедет машина, и он уйдёт, — спокойно, но с ноткой тревоги ответил Милтон. Лёгким движением он коснулся его запястья и продолжил: — Дин, пошли домой… — Мне лучше уехать. Тем более тебе пора в универ. — Я сегодня останусь дома… Дин стоял на распутье. Его разрывали противоречивые чувства: с одной стороны, хотелось сорваться с места, уехать и забыть всё, что происходило, с другой — остаться, поверить Милтону. Мысли путались, оставляя после себя лишь тяжёлый осадок сомнений. Закрыв всё своё недовольство глубоко внутри, он лишь разочарованно улыбнулся, сжимая руку Милтона. — Я точно не нарушу вашу «романтику»? — с лёгкой иронией в голосе спросил он. — Какой же ты идиот, Дин… — Энди покачал головой, его голос звучал мягко, но с ноткой усталости. — Хм, я стараюсь быть тактичным хоть сейчас… — ответил Дин, слегка опустив глаза. — А если ты забудешь про тактичность, что будет? — спросил Милтон, его взгляд стал чуть острее. — Начну выносить мозг… — Дин вздохнул. — Почему утром рано у тебя бывший любовник дома? — Сцена ревности? Или это только в моих мечтах? — Милтон приподнял бровь, в его голосе звучала лёгкая насмешка. — А ты как хочешь? — Дин посмотрел на него, его глаза были полны противоречий. — Пошли домой… — едва слышно прошептал Милтон, мягко потянув Дина за собой.