Френдзона

Если ты боишься заглянуть в прошлое, значит, оно по-прежнему управляет твоей жизнью и не даёт построить будущее. L.L

Раскрыв письмо дрожащими руками, Винчестер с чувством страха начал пробегать глазами по строчкам, всё сильнее сжимая листок в руке от нахлынувших эмоций. «Дин и Сэм, ваш отец попал в автокатастрофу. Он в реанимации. Мне очень жаль… Наверное, будет лучше, если вы приедете. Белла Уэйт». Дочитав письмо, Дин едва мог вымолвить слово. Письмо было отправлено той самой «родственницей», которую он годами старался забыть, чью семью Джон когда-то впустил в их дом. Отбросив лишние мысли, он попытался собраться, посмотрев на растерянного брата. С болью в голосе он произнёс: — Ну что, Сэмми, пришло время возвращаться на родину… Перелёт стал настоящим испытанием для них обоих — как морально, так и физически. Бросить всё: работу, учёбу, прежнюю жизнь — и вернуться в место, откуда они так старались убежать, было непросто. Особенно для Дина. Он не знал, сможет ли снова вынести всё это — вернуться в тот город, который когда-то поглотил его целиком, вытравив из него всю душу. Страх встречи с прошлым был настолько велик, что Винчестера буквально трясло изнутри. Ступив на землю и вдохнув воздух когда-то родного города, он впервые пожалел, что отказался от дополнительных таблеток, которые предлагал его психоаналитик. Сейчас они бы точно не помешали. Ловя на себе отголоски тягучего прошлого, они прибыли в больницу — ту самую, куда попали Милтон и Кас… В ту чёртову больницу, где он разорвал связь с ушедшим. Шагая по знакомым коридорам, Дин вспоминал каждую деталь, и каждая секунда пребывания здесь давила на него огромным грузом, заставляя сердце биться в бешеном ритме. Наконец, взяв себя в руки и пытаясь переключить внимание на отца, Винчестер, поговорив с врачом, уже был в курсе всего. Джон был в коме. Доктор давал надежду, но нужно было просто ждать. Они делали всё, что могли, и Дин, несмотря на внутреннюю борьбу, верил, что с отцом всё будет в порядке. Какими бы ни были их отношения, семья оставалась семьёй. И эта мысль была единственным утешением, которое хоть как-то согревало его душу в этот момент. Тётя Белла — та самая, которую Дин никогда не мог терпеть, — суетилась вокруг, изображая наигранное переживание за своего сводного брата Джона. Она была готова на всё, лишь бы заполучить родительский дом, ссылаясь на какие-то прошлые долги, о которых Дин даже не знал. Но Винчестер мало обращал на это внимание. Всё, что существовало сейчас, — это его отец, находящийся в глубоком сне. И он, сидя у дверей реанимации, чувствовал, как его собственная душа сжимается от вины, которая с каждым мгновением становилась всё тяжелее и невыносимее. Он ощущал, как её тень тянет за собой, проникая в каждую клетку его тела. Уезжая из этого городка более двух лет назад, Дин не задавался подобным вопросом: как он мог так поступить? Оставить отца одного, просто позвонив ему и сообщив о своём решении? А сейчас он ощущал свою вину за всё, что произошло с Джоном. Он чувствовал, что оставил его, не заботясь о нём так, как должен был. За все эти годы он позвонил отцу всего два раза, и в мыслях Дин упускал тот момент, что сам Джон не желал общаться с ним. Когда Дин в последний раз позвонил, отец бросил ему в трубку: «Забудь мой номер и то, что у тебя есть отец…». Винчестер тогда дико удивился. От Джона можно было ожидать чего угодно, но такого? Это стало последней каплей в терпении Дина. Он благополучно исполнил слова отца, напрочь забыв его номер. Но сейчас от этих воспоминаний не становилось легче. Чувство безысходности и вины становилось всё тягучее с каждым часом. Сэм сидел рядом, молчал, словно это молчание было его единственным способом пережить происходящее. Он не спрашивал о будущем, о том, что будет с их отцом. Он просто был там, рядом, поглощённый своими мыслями. Его взгляд — такой же потерянный и полный отчаяния — отражал всё, что происходило внутри Дина. Оба сидели в тени происходящего, и в этот момент не было уверенности, что всё закончится хорошо. Близился уже вечер, когда, наконец, врач появился в коридоре, устало приближаясь к братьям. — Кто из вас Дин и Сэм Винчестер? — Это мы! — синхронно воскликнули братья, подскакивая с мест. Врач вздохнул и, немного замедлив речь, сказал: — Хорошая новость: ваш отец пришёл в себя. На данный момент ему ничего не угрожает, серьёзных осложнений нет. Но вот плохая… Ему предстоит долгий процесс восстановления и длительное лечение в стационаре. Словно гора свалилась с плеч. Братья обменялись взглядами, в их глазах отразилось облегчение. — Спасибо, доктор! — Подойдите, пожалуйста, в регистратуру. Там нужно заполнить некоторые документы, — с улыбкой произнёс врач, пожелав парням хорошего дня и направляясь к выходу. Дин глубоко выдохнул и посмотрел на брата, замечая в нём радость с примесью усталости. — Сэм, поезжай домой. Я останусь с отцом. Завтра ты меня подменишь. Нет смысла нам обоим торчать тут. — Хорошо, Дин… — Кстати, наши чемоданы захвати домой. Кивнув брату, Сэм направился на выход. Дин остался один в пустом коридоре больницы. Быстро закончив с заполнением документов, он долго уговаривал врача разрешить ему увидеться с отцом, но получил категорический отказ до завтра. Что ж, изменить это Дин точно не мог. Выйдя на улицу, Винчестер закинул голову назад, пытаясь вдохнуть прохладный воздух. Пока всё шло не так плохо: обещания врачей обнадёживали, но душа реагировала на происходящее совсем иначе. Он помнил это место. Стоял здесь же, курил сигарету, когда годами ранее Джек подошёл к нему с претензиями… Сжав стаканчик с кофе, Дин не заметил, как жидкость наполовину вытекла на руку. Дрожащими пальцами он сделал несколько глотков, затем выкинул стакан. Сердце было не на месте, словно предвещая что-то неприятное. Выкурив ещё одну сигарету, Дин направился обратно в зал ожидания. Помнилось, раньше там стоял удобный диван. Если он сейчас свободен, Винчестер не будет против хоть на полчаса прикрыть глаза, чтобы попытаться утихомирить внутреннюю бурю, вызванную нахлынувшим прошлым. Поднявшись на нужный этаж, Дин свернул в длинный коридор, но вдруг замер на месте. Голос, который он услышал, заставил волосы на его затылке встать дыбом. Сердце бешено заколотилось, будто пытаясь вырваться из груди. Перед глазами всё поплыло на секунду, но он сглотнул, собрался и устремил взгляд в даль коридора. Там у регистратуры, стоял Кастиэль. Он разговаривал с медсестрой, слегка нахмурив брови, но в целом выглядел спокойным. Кастиэль. Всё тот же, как будто время для него остановилось. Его лицо сохранило былую юношескую мягкость, но теперь в нём появилась лёгкая сдержанность. Дин не смел двигаться, стоя в нескольких метрах от них. Он ловил в себе отголоски прошлого, которые полностью парализовали его. Всё, что он чувствовал, — это дикая смесь эмоций, которые он не мог контролировать. Его руки непроизвольно сжались в кулаки, а пальцы слегка дрожали. — Спасибо большое. Тогда я не буду волноваться, — более спокойно ответил Кастиэль медсестре, мило улыбнувшись. Он резко развернулся, и их взгляды встретились. Дин не мог не заметить, как Новак на секунду замер. На его лице промелькнула целая буря эмоций, но, в отличие от Винчестера, который стоял, словно вкопанный, Кастиэль смог взять себя в руки. Он подошёл ближе, медленно, словно давая Дину время осознать происходящее. Его руки были слегка напряжены, а пальцы нервно постукивали по бедру, прежде чем он скрестил их на груди. — Здравствуй, Дин, — произнёс Кастиэль. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась лёгкая дрожь. — П-привет, — еле выдавил Дин. Он невольно провёл рукой по затылку, пытаясь скрыть своё волнение. — Я не знал, что ты здесь. Мне очень жаль насчёт Джона. Как только узнал, сразу приехал. Я рад, что всё обошлось, — сказал Кастиэль. Его слова звучали искренне, но он избегал прямого взгляда, будто боясь, что Дин прочитает в его глазах больше, чем нужно. — Спасибо… Я прилетел утром, — пробормотал Дин, его пальцы нервно теребили край куртки. Он чувствовал, как его горло сжимается, а дыхание становится прерывистым. — Как ты? Как Сэм? — спросил Кастиэль, слегка наклонив голову, словно пытаясь лучше разглядеть Дина. Его руки по-прежнему были скрещены, но пальцы слегка постукивали по локтю, выдавая внутреннее напряжение. — Всё хорошо. Кас… А ты как? — Всё хорошо, Дин, — коротко ответил Кастиэль, его голос стал чуть жёстче. Он слегка развёл руками, словно хотел что-то добавить, но затем снова скрестил их на груди. — Кас… Я слышал, что тебя… — начал Дин, но голос его дрожал, а слова застряли в горле. Он сжал кулаки, не в силах закончить фразу. — Не стоит, — резко перебил Кастиэль, подняв руку. Его голос прозвучал твёрдо. — Не стоит сейчас вспоминать прошлое, Дин. Он усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья. Слегка отступив, он добавил: — Сейчас я спешу. Рад был увидеть тебя. Пока. Кастиэль на пару секунд задержался, его взгляд скользнул по лицу Дина, словно он хотел запомнить каждую деталь. Затем он резко развернулся и быстрым шагом направился к выходу, не оглядываясь. Дин стоял, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он сглотнул, пытаясь взять себя в руки, но всё тело дрожало. «Пока». Это слово эхом отдавалось в его голове. Кастиэль сказал это так легко, словно между ними не было ничего. Ни прошлого, ни боли, ни тех моментов, когда они были готовы отдать друг за друга всё. Дин достал телефон и, не задумываясь, нашёл номер своего психоаналитика. Его пальцы слегка дрожали, когда он нажимал на зелёную кнопку. Он почти молился, чтобы тот был на связи. Ему нужна была помощь прямо сейчас — в этот момент, когда всё снова пошло к чёрту, а его мир снова перевернулся.

***

Кастиэль с грохотом захлопнул входную дверь, не сдержавшись. Его шаги эхом отдавались в пустой квартире, пока он стремительно направлялся в свою комнату. Мысли о предстоящей встрече с Дином — той самой встрече, которую он миллион раз представлял себе в разных ракурсах, — сейчас же не смог внятно промолвить ни слова, просто убежал оттуда. Два долгих года разлуки не притупили чувств, как он на это надеялся. Боль. Вина. Забытые, но не излеченные эмоции вспыхнули, разгоняя кровь по жилам, как отравленный яд. «Время лечит», — говорили окружающие. Но почему, чёрт возьми, это время обошло его стороной? Почему оно не залечило его раненое сердце, не помогло найти новую точку отсчёта? Дин… Он смог уйти, вырваться из этого хаоса. Исчез бесследно: сменил номера телефонов, удалил социальные сети, закрыл все двери и окна, через которые можно было бы заглянуть в его новую жизнь. Даже мистер Винчестер отмахнулся, когда Кастиэль, освободившись из тюрьмы, пришёл за новыми контактами Дина. Его ехидная улыбка и скупые слова — «связи с сыном нет» — только укрепили подозрения. Это была ложь. Они оба знали это. Кастиэль понимал, почему Дин так поступил. Он уже не осуждал. Дин в тот момент жил между двух огней, не в силах разорваться, не способный выдержать давление собственных чувств. Он сделал выбор. Выбор, в котором для Кастиэля не нашлось места. Да и в тот момент ожидать чего-то другого было бы глупо. Новак прекрасно помнил, как его забирала полиция прямо из госпиталя. В тот момент он глазами искал Дина. Он хотел сказать ему всего одно слово: «прости». Зная, что Винчестер после случившегося всё равно уедет, Кастиэль понимал, что у него не будет даже возможности попрощаться и сказать, что, чёрт побери, он любит и всегда любил Дина. Но этой возможности так и не представилось. После долгих и выматывающих судов, где Новак с первых дней не отрицал свою вину, он лишь впал в молчание, не желая объяснять присутствующим причину своих действий. Он слушал, как Габриэль с пеной у рта пытался доказать невиновность брата, наняв лучшего адвоката в городе. Благодаря ему Кастиэль получил вместо обещанных трёх лет лишения свободы всего лишь шесть месяцев и штраф в виде крупной суммы. Михаил был недоволен решением суда, напрочь отказываясь от денег и требуя продлить срок. Но для этого требовалось заявление от самого пострадавшего, на что Милтон-младший не пошёл. Он ни разу не явился на суд, словно его не тревожило то, что с ним случилось. Он будто простил Кастиэля за содеянное, с холодным сердцем переложив всю месть на плечи Михаила и не желая участвовать в этой ситуации. Когда Новак услышал окончательный приговор, он не подал никаких эмоций. Касу было всё равно на дальнейшую жизнь. И да, он ни капли не жалел о своём поступке, считая, что Милтон заслужил. Энди старательно отнимал у него то, что, в принципе, трогать нельзя было от слова «совсем». И сколько бы времени ни прошло, Дин Винчестер оставался единственным именем, выгравированным на его сердце раскалённым гвоздём. Единственным человеком, кто на самом деле был рад отъезду Дина, оказался Габриэль. Он знатно вынес ему мозг ещё годами ранее, а после освобождения Кастиэля взял брата под свой контроль. Закрыв родительский дом, он снял для них двоих отдельную квартиру. Отпускать Каса одного он больше не хотел, а приводить его в родительское жильё было запрещено — семья категорически отказалась от сына, и никакие уговоры не помогали. Новака эти моменты уже не трогали и не волновали. Он будто перерос время обид и принятия себя. Он любил своих родителей, но по их воле не собирался докучать им. Сейчас у него была другая жизнь, другие заботы. Неоконченная учёба из-за прошлых событий сильно повлияла на карьеру, о которой он мечтал, но это не помешало ему открыть своё дело. Кастиэль вложился в интернет-агентство по рекламе. Первые месяцы он думал, что знатно прогорел, и даже жалел, что вложил в развитие этой идеи свои последние сбережения. Но уже через несколько месяцев ситуация изменилась. Несколько крупных клиентов заключили с его компанией годовые контракты, что значительно улучшило положение. Кастиэль смог открыть небольшой офис, наняв маленькую, но проверенную команду менеджеров. Компания была скромной, но достаточно прибыльной, и Кас всё больше старался улучшить своё финансовое состояние. Он погрузился в работу, пытаясь заполнить пустоту, которую оставило после себя его прошлое. Сегодня, стоя напротив Дина, он чуть не умер от переживаний, последними силами сдерживая себя, дабы не растечься грёбаной лужицей перед ним. Сколько он искал его за это время… Никак не мог привыкнуть и принять, что их больше нет и не будет. В глубине души он всё ещё верил в чудо — в то, что Винчестер всё ещё любит его. Горячая слеза скатилась по щеке. Новак упал на кровать, поражённый тяжестью прошлого. — Боже, Дин… — прошептал Кастиэль, отбрасывая с кровати никому не мешающий макбук. Устройство с грохотом упало на пол. — Когда это всё закончится?! Он прокричал это в отчаянии, осознавая, что его ад под названием «любовь» благополучно продолжается.

***

Дин, наконец, смог увидеться с отцом, и это утро стало настоящим испытанием для его нервов и сердца. Джон, хоть и выглядел ослабленным, с радостью встретил своих сыновей. Это короткое, но искреннее общение вернуло Дину ту самую надежду, которую он когда-то потерял. С облегчением вздохнув, он покинул больницу, готовясь вернуться домой, хотя воспоминания о тамошних «гостях» начинали глухо тревожить его сознание. По приезде Сэма Дин заметил, что младший брат выглядел не слишком радостным и лишь произнёс, что дом изменился до неузнаваемости. В тот момент Дин не стал уточнять, что именно брат имел в виду, но в его сердце закралась тревога. Едва переступив порог, Винчестер понял, что Сэм оказался прав: дом действительно изменился под влиянием новых «хозяев». Краем глаза он заметил розовые стены в уже бывшей комнате Сэма, явно перекрашенные для чьей-то дочки. Спальня Джона тоже преобразилась: теперь это было уютное семейное гнёздышко для «молодых». Мебель, шторы, даже мелкие детали интерьера — всё говорило о том, что дом больше не принадлежит семье Винчестеров. «Что за чертовщина?!» — молнией пронеслось в голове Дина, и в его душе стало тускло и неуютно. Его дом, место, где прошли лучшие и худшие дни его жизни, стены, которые помнили годы историй Винчестеров, теперь были чужими. Это место перестало быть убежищем; теперь оно выглядело словно декорация к чужой жизни. Внутренний голос тут же забил тревогу. А что, если дом действительно уже не их? Всё выглядело так, будто Белла и её семья не просто вели себя здесь как хозяева, а давно приняли это как факт. «Неужели Джон действительно переписал дом на них? Или это какая-то уловка?» — размышлял Дин, чувствуя нарастающий гнев. Он знал одно: этот дом, его детство и память о матери — всё это не может исчезнуть вот так, без боя. Но среди этого хаоса была хоть одна капля утешения: его комната осталась нетронутой. Увидев знакомые стены, Дин впервые за день выдохнул спокойно. Винчестер понял, что пришло время расставить все точки над i и узнать все подробности. Незамедлительно направившись на кухню, где якобы «хозяйничала» женщина, Дин, даже не поздоровавшись, присел за кухонный стол и уверенным тоном произнёс: — Мне нужно поговорить с вами. — Конечно, Дин, я слушаю, — ответила Белла. Её лицо озарила слишком уж сладкая, искусственная улыбка. Настолько фальшивая, что у Дина внутри всё закипело. Этот ванильный тон казался ему сейчас издевательством. — У меня несколько вопросов, — начал он, стараясь говорить ровно. — Первое: почему вы изменили всё в доме? И второе: когда вы собираетесь отсюда съезжать? Он не собирался церемониться или разводить ненужные «родственные» разговоры. Белла, как будто не замечая его злости, сложила руки на столе и, наклонив голову, произнесла с той же тошнотворной улыбкой: — Потому что, милый Дин, дом принадлежит нам. — Чт… Простите, что?! — слова едва смогли сорваться с его пересохших губ. Грудь сдавило, голос стал охрипшим. — Ты взрослый мальчик, — продолжала она тоном, который вызвал в Дине бурю раздражения, — и, наверное, знаешь, что твои родители в своё время задолжали нам крупную сумму денег. Учитывая их неспособность расплатиться, они обязаны передать нам этот чудный дом, — с умилённой улыбкой произнесла женщина, скрестив руки. Её голос, полный ложного умиления, был для Дина словно гвоздь по стеклу. Он напрягся, чувствуя, как жар гнева разливается по всему телу. — И сколько Джон задолжал? — его голос стал холодным, почти ледяным, как шторм, готовый вот-вот вырваться наружу. — Ох, Дин, это огромная сумма для вас… — Белла растянула фразу, изображая благодушие. В этот момент она больше всего напоминала Дину запрограммированного робота, лишённого души и эмоций, отвечающего штампованными фразами. — Не вам решать, что нам под силу, а что нет. Сколько? — Дин повысил голос, его терпение уже трещало по швам. На лице женщины не дрогнула ни одна мышца. С той же улыбкой она начала вырисовывать цифры на клочке бумаги и вальяжно придвинула его ближе к Дину. Увидев достаточно маленькую сумму долга по сравнению со стоимостью самого жилья, Дин в прямом смысле был ошарашен. — Что?! Этот дом стоит в десятки раз больше! — Ну, знаешь, это уже детали, — Белла по-прежнему улыбалась, как будто ничего не произошло. — Мы годами просили Джона вернуть долг. Но ты же знаешь, твой отец… особенно после того, как начал пить… — Не ваше дело, кто и что начал делать! — рявкнул Дин, с силой отодвинув стул. Его голос, насыщенный злостью, словно молнией разрядился по кухне. — Я верну вам долг. В течение недели! И будьте добры собрать всё, что здесь ваше, и покинуть дом! С этими словами он смерил Беллу взглядом, полным гнева, который едва не выжигал дыру в её нарочито спокойном лице. Не дожидаясь её ответа, Дин развернулся и вышел из кухни, громко шагая туда, где дом хранил единственный угол его воспоминаний. Как он собирался вернуть долг? Да кто его знал. Эта сумма казалась ему неподъёмной, хотя и была мизерной по сравнению с реальной стоимостью их дома. Дин прекрасно понимал, что у него нет таких денег. Он мог, конечно, снять все свои накопления со счетов, попросить аванс за месяцы вперёд, чтобы собрать хотя бы половину этой суммы… Но как найти остальные — он не знал. Тем не менее он дал себе обещание: решить эту проблему, чего бы это ему ни стоило. Отключив телефон, Дин позволил себе выспаться, принять долгожданный горячий душ и переодеться в свежую одежду. Казалось, эти простые действия немного смыли с него усталость и тяжесть последних дней. Когда он вышел из дома, вечер уже мягко окутывал город, окрашивая небо в глубокие оттенки синего. Ему предстояло провести ещё одну ночь у отца в больнице. Дин искренне надеялся, что вскоре эта необходимость исчезнет, что состояние Джона стабилизируется, и ему больше не придётся ночевать на неудобных диванах госпиталя. Пришлось идти — его верная «малышка», машина, подаренная когда-то Джоном, теперь стояла разбитая в хлам после аварии. На миг его накрыло острое чувство утраты. Он вспомнил, как любил этот автомобиль, как много в нём хранилось воспоминаний. Но, выдохнув, Дин отогнал эти мысли. Машина — всего лишь вещь. Жизнь отца куда важнее. Она бесценна. И с этим пониманием он чуть ускорил шаг, будто подтверждая свой выбор. Путь до больницы был недолгим, но прохладный ветер пробирался сквозь куртку, заставляя Дина забыть, что на дворе уже первые дни весны. Когда он дошёл, приглушённый свет больничных коридоров встретил его тишиной, нарушаемой только размеренными шагами медсестёр. Он открыл дверь в палату, где в полумраке, сидя у кровати Джона, дремал Сэм. — Привет, Сэмми. Как он? — тихо спросил Дин, опустив взгляд на отца, чьё лицо всё ещё выглядело слишком бледным и осунувшимся. Сэм встрепенулся, тут же поднимаясь с дивана. — Вроде бы лучше, — голос брата звучал ещё сонным. — Ты можешь идти домой, отдохнуть, — предложил Дин, садясь на диван, который только что освободил Сэм. — Знаешь, Дин… — брат виновато опустил голову и медленно продолжил: — Я заночую у друга. Я не хочу идти туда. — Какого друга, Сэм? — Дин сдвинул брови, удивлённо глядя на младшего брата. — Это наш дом, Сэмми. — Да, наш. Только выглядит и чувствуется как чужой, как и всё тут… — с некой печалью произнёс Сэм. — Я знаю, — сказал Дин с горечью. — Сэм, через неделю их там уже не будет. Я что-то придумаю. — Ты серьёзно? Как? — Сэм недоверчиво посмотрел на брата, ведь он тоже знал о долге родителей. — Это наш дом. Я верну им долг, и они свалят оттуда. — Хм. Ты говорил с ней уже? Узнал, сколько долга? — Да. Что-нибудь придумаю, — твёрдо ответил Дин, не оставляя места для обсуждений. Затем он встал и, хлопнув брата по плечу, добавил: — Поезжай, куда собирался. Отдыхай. Сэм кивнул, но его лицо оставалось хмурым, пока он собирал свои вещи. Когда дверь за ним закрылась, Дин глубоко вздохнул, проводив брата взглядом, полным горечи. Дожили — они даже не хотели возвращаться к себе домой… Это нужно было срочно решить. Дождавшись утра, выпив бодрящего кофе, Дин собрался с мыслями и вышел из палаты. Пройдясь по пустому коридору, парень подошёл к окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха, и, сжав телефон в ладони, начал набирать номер. Мысль о предстоящем разговоре вызывала в нём тревогу, но выбора не было — он должен был попросить своего начальника выдать зарплату за пару месяцев вперёд. Гудки сменились лёгким, небрежным голосом мужчины. — Да-да… — важно протянул Себастьян. — Мистер Роше! Доброе утро. Это Дин Винчестер, — представился он, стараясь сохранять спокойствие. — Рад слышать, Дин! — откликнулся начальник с явным энтузиазмом. — Я как раз сегодня узнал, что ты взял отпуск на целый месяц. Всё ли у тебя в порядке? Дин сглотнул, пытаясь справиться с нарастающим волнением. Просить деньги — последнее, что он хотел делать. А просить деньги у этого «начальника» было ещё хуже. — Отец попал в аварию… — начал он, стараясь говорить ровно. — Он жив, всё уже лучше, но лечение займёт много времени. — Мне жаль это слышать. Желаю твоему отцу скорейшего выздоровления, — с дежурным сочувствием ответил Себастьян, но его игривые нотки выдавали скорее привычное кокетство, чем искреннюю заботу. Этот человек не упускал случая произвести впечатление, будь то мужчина или женщина. Дин сглотнул, чувствуя, как к горлу подступает ком стыда, но всё же собрался с духом. — У меня к вам просьба, мистер Роше… — Я слушаю тебя, — последовал ответ с лёгкой ноткой любопытства. — Мне нужно, чтобы вы выдали мне зарплату за пару месяцев вперёд, — выпалил Дин, закрывая глаза, будто хотел укрыться от собственных слов. — Это для лечения отца? — уточнил Роше, в голосе которого мелькнул интерес. — Нет, за это платит страховка. Просто… — Дин вздохнул, собираясь с мыслями. — Дело в том, что мои родители давно задолжали крупную сумму родственникам. Теперь они требуют долг и собираются забрать наш дом. — Ах, вот оно что, — протянул Себастьян задумчиво, и Дину совсем не понравился этот тон, словно начальник прикидывал что-то на свой лад. — Я всё отработаю, как только вернусь, обещаю, — поспешил заверить он, чувствуя, как напряжение сжимает его плечи. — Дин, ты же знаешь, деньги — это всего лишь пыль… Да, нужная, но пыль, — произнёс Себастьян с нарочитой задумчивостью. — Мой мальчик, я мог бы решить все твои проблемы одним щелчком пальца… — Мистер Роше, мне нужно всего лишь… — попытался перебить его Дин, уже предвидя, куда всё идёт. — Да-да, — отмахнулся начальник. — Я выдам тебе зарплату вперёд. Но уверен ли ты, что этой суммы хватит? Если тебе понадобится больше… даже безвозвратно… Ты ведь знаешь, чего я хочу, Дин? Мерзкий и похотливый ублюдок. Дин мысленно выругался, чувствуя, как гнев пульсирует в висках. Его рука сжалась в кулак, и в следующую секунду он резко ударил им о стену, будто это могло сбросить ту грязь, что, казалось, осела на душе при разговоре с Роше. Перед глазами всплыли воспоминания: нескончаемые двусмысленные шутки, откровенные взгляды и моменты, когда этот человек, будто паук, пытался оплести его своими нитями. Тогда Дин едва смог отбиться, прямо сказав, что не разделяет гомосексуальные связи. — Спасибо, мистер Роше! Мне нужна только зарплата за два месяца, остальная сумма у меня уже есть, — соврал Дин, стараясь вовремя отказаться от дальнейших предложений похотливого начальника. — Ну-ну, Винчестер. Завтра будут твои деньги, — сухо произнёс Роше, и телефонный гудок прервал разговор. — Сукин сын! — вырвалось у Дина явно громче, чем он ожидал. Развернувшись, он даже не сразу осознал, что уже не один в коридоре. Его удивлению не было предела, когда взгляд встретился с озадаченным лицом Кастиэля. Дин почувствовал, как внутри всё сжалось. Сколько Кас здесь стоял? Слышал ли он разговор? — Привет, Дин, — тихо произнёс Кастиэль, и Дин отчётливо уловил нотки жалости в его голосе. — Привет, — Дин сглотнул, быстро отводя взгляд. — Я не заметил, что ты здесь… — Извини, я не хотел вмешиваться, — начал Кас немного неуверенно. — Просто… ты так эмоционально говорил по телефону… — Да это… неважно! — Дин резко отрезал: как ножом. Последнее, чего он хотел, — объяснять свои проблемы, тем более бывшему другу. — Дин, у тебя проблемы с жильём? — неожиданно прямо спросил Кас. — Нет! Всё нормально. — Дин, я всё слышал. — Кас! — Дин резко перебил, повысив голос. — Я не хочу об этом говорить. Всё хорошо у меня, ок? — не давая шанса на продолжение разговора, произнёс он. Дин сам удивлялся, как быстро они разговорились за пару минут, особенно после вчерашней неловкой встречи. — Как скажешь, — спокойно ответил Кас, стараясь не подливать масла в огонь. — Как мистер Винчестер? — Вроде лучше. Спасибо, — ответил Дин, пытаясь вернуть голосу обычный тон. — Дин, я тут принёс тебе завтрак, а Джону — фрукты, — доставая из пакета контейнер с едой, Кастиэль протянул их Дину. Тот лишь заёрзал: отказывать было неудобно, да и брать что-либо от Каса казалось неправильным. — Не надо, Кас! Спасибо, — начал он, но Кастиэль перебил: — Дин! Даже самые чужие люди приносят провизию в больницы… Так что не стоит тебе воспринимать это по-другому. Дин сделал глубокий вдох, замечая, что всё снова становится сложным. Да и лёгкость тех лет, как оказалось, была лишь иллюзией. — Покушай, пока горячее. Я по-быстрому готовил, — опустив глаза, смущённо произнёс Кас. — Ты готовил? — Дин удивлённо поднял брови, забыв на миг о своей напряжённости. — Да, грешу этим последнее время, — Кас слегка покраснел. Его смущение выглядело настолько искренним, что Дин едва сдержал улыбку. Мимолётное тепло пробежало между ними, словно воспоминание о том, каким Кас был раньше. Отбросив лишние мысли, Дин ещё раз сухо поблагодарил Новака. — Мне пора на работу, Дин. Может, сможем как-то пообщаться за пределами госпиталя? — спросил Кас, и сердце Дина готово было разорваться. Он не был готов к возвращению Каса в свою жизнь. Не был готов снова разрывать сердце, которое никак не утихало при виде этого человека. — Я сейчас очень занят… — Простое общение, Дин, — с обидой в голосе процедил Новак, замечая, как Винчестер на ходу пытается придумать отговорку. — Я считаю, в этом нет ничего сверхъестественного. Молчание Дина никак не смутило Новака. Тот лишь единожды хлопнул его по плечу, расплываясь в улыбке. — Я заеду вечером, около семи. Пожалуйста, будь тут. И, не дожидаясь ответа, направился к выходу.