Френдзона

«Если однажды не удалось добиться успеха, позволь себе ещё один шанс ошибиться — возможно, это и есть твоя судьба» L.L

Дни пролетали так стремительно, что Кастиэль едва успевал осознать, как практически не может думать ни о чём другом, кроме Дина. Он не мог сосредоточиться на работе, на повседневной жизни — всё валилось из рук. Ничто не спасало Новака: ни лёгкие успокоительные, которые он глотал, ни кофе, явно превышавший допустимую норму. Сейчас, сидя в кабинете, он ждал нового клиента. По словам секретарши Мэри, мужчина хотел продвинуть свой ресторан с помощью их рекламного агентства. Когда в дверь вошёл высокий мужчина лет тридцати, со светлыми коротко стрижеными волосами и в модном костюме, Новак привстал, поздоровался и с первого взгляда узнал его. — Здравствуйте. Меня зовут Эшли Форт. Я записывался к вам на прошлой неделе. — Здравствуйте, мистер Форт. Присаживайтесь. Кастиэль мгновенно задумался: стоит ли называть своё имя? Он был уверен, что этот молодой человек в любом случае вспомнит, с кем имеет дело… Всматриваясь с интересом в мужчину, он отметил некое гармоничное сходство с Энди. Впрочем, заметил это ещё несколько месяцев назад, когда из чистого интереса заглянул на страницу Милтона и увидел романтические фотографии с этим самым Эшли. Что ж, они все заслужили счастья, и никаких претензий Кастиэль не имел. Разве что мистеру Форту лучше было не знать, в чью компанию он попал — уж больно не хотелось ворошить прошлое, особенно связанное с Милтоном. — Хорошо, мистер Форт, какая именно реклама вас интересует? Мужчина небрежно улыбнулся, легко откинувшись в кресле. — Несколько месяцев назад я открыл сеть ресторанов «Вальяж» и хотел бы привлечь больше посетителей. Включив весь свой профессионализм, Кастиэль объяснил клиенту все тонкости рекламы — и онлайн, и офлайн. Дойдя до финиша, он всмотрелся в Эшли, удивляясь себе: наконец-то проснулся рабочий азарт. — Всё прекрасно, мистер… Боже, вы так и не назвали своего имени! — улыбнулся Форт, и Новак ещё раз отметил их странное сходство. Даже в улыбке. Про таких говорят: «Красивая пара», — промелькнуло у него в голове. Закончив свою речь, Кастиэль сдался. Будь что будет — потеря хорошего клиента была, пожалуй, наименьшей из возможных проблем. — Да, конечно. Простите моё упущение. Меня зовут Кастиэль Новак. — Отлично, мистер Новак! На этом и договорились. Жду реквизиты для оплаты. Новак молча смотрел на него. В груди неприятно сжалось. Эшли ничего не знал. Значит, он не был в курсе прошлого Милтона, не знал, кто такой Новак. А сейчас практически заключал крупный договор со своим врагом? Сердце билось беспокойно. Наконец, выдавив дежурную улыбку, Кас ответил: — Все реквизиты и договоры поступят вам на почту, мистер Форт. — Рад был знакомству. До свидания. — Передайте привет, Энди, — еле слышно произнёс Кас, заключая рукопожатие. — Что, простите? — Мы с Милтоном учились в одном университете. Эшли задумчиво поднял бровь, и на его губах мелькнула нервная ухмылка. — Да? Обязательно передам. Обменявшись дежурными улыбками, мужчина покинул кабинет. Рабочий день плавно подходил к концу. Не выдержав больше дней самобичевания, Новак завёл автомобиль и направился к до боли знакомому дому. Он отгонял прочь все мысли, мешавшие свершить задуманное. Новак был уверен: они с Дином должны быть вместе. Дин тоже любит его. Кастиэль помнил те самые признания и теперь решил действовать напролом. Он не мог снова отпустить Винчестера из своей жизни. Они уже выросли, стали способны говорить без оскорблений и криков, без этой бесконечной боли. Через несколько минут он стоял у порога Дина, непрерывно нажимая на звонок. Когда дверь, наконец, открылась, Новак молча смотрел на него, боясь любой реакции. — Привет, — еле слышно произнёс Дин. — Привет, Дин. Я приехал, чтобы… просто поговорить с тобой, — неуверенность сковала Каса, и если бы сейчас существовала кнопка «отменить» свои действия, он бы нажал её без раздумий — лишь бы вернуться в свою одинокую кровать. — Заходи, — сухо бросил Винчестер и, не проявляя эмоций, направился на кухню. Он сел на стул, и Кастиэль, не ожидая прежнего гостеприимства, устроился напротив, мысленно пытаясь успокоить колотящееся сердце. — Кофе? Или что-то покрепче? — казалось, Дин насильно выдавливал из себя эти слова, просто из вежливости. Новак лишь грустно улыбнулся и вежливо отказался. — Дин, я хотел бы просто поговорить. Наша последняя встреча… явно не удалась. Ну, в смысле, утром… Одним словом, прости меня. — Не удалась, говоришь? — в голосе Винчестера зазвучали сомнения, а взгляд стал мягче, нежнее. — Ну… удалась. Даже очень. Но утренний разговор… — Да, я вспылил. Хотя сам был виноват. Новак поднял глаза на Дина, удивлённый таким поворотом, и уже почти радостно произнёс: — Дин, у меня не было ничего плохого в мыслях. Я просто не сдержался… И то, что говорил тебе тогда… это правда, — посмотрев в любимые глаза напротив, Кастиэль позволил себе быть честным. И неважно, что ответит Дин — он должен сказать то, что копилось все эти годы. — Дин, я люблю тебя. Сильно. Не могу забыть. И я хочу… нет, я требую, чтобы мы обсудили наши отношения! Так дальше нельзя — я не живу, я существую без тебя. Мы оба повзрослели, многое поняли, многому научились… Дай мне шанс! Дай нам шанс, Дин! Дин на секунду прикрыл глаза. Прекрасное окончание вечера обернулось неожиданным признанием — приятным, тревожащим и по-своему пугающим. За себя. За него. Дин знал: сто́ит дать волю чувствам, и все барьеры, которые он выстраивал два года, рухнут окончательно. А это грозило потерей себя… — Почему ты молчишь?! Просто скажи что-нибудь, Дин… Ты признался мне той ночью… И я верю, что в тебе говорил не алкоголь… — Кас, мне страшно снова всё начинать… — без тени сомнения произнёс Дин, не боясь этой правды. — Мы должны. Мы обязаны вернуть всё, Дин, — твёрдо, без колебаний ответил Кас и, не отрывая взгляда, продолжил: — Ответь мне честно: ты же меня любишь? Новак встал со стула, обошёл круглый стол и навис над Дином, словно тень, лишая его последних крупиц воздуха. Дин резко пошатнулся от внезапной близости. Он вскочил, сделал два шага назад — и наткнулся на шкаф, не оставивший ему пути к отступлению. Новак лишь слегка тронул губы улыбкой, не растерявшись. Собрав волю в кулак, он сократил расстояние между ними, встал так близко, что ощущал учащённое дыхание Дина, и едва слышно прошептал: — Дин… Просто скажи правду… Пожалуйста… Хоть сейчас будем искренними друг с другом, — его голос стал ещё тише, а глаза закрылись, вдыхая до боли знакомый аромат. — Кас… не надо… — голос Дина дрогнул, сердце перевернулось. Баррикады внутри него начали рушиться, открывая дорогу новой волне чувств — и боли. Но Новак не думал останавливаться. Он резко вцепился пальцами в затылок Дина, притянул к себе — и их губы слились в поцелуе. Всё вокруг потеряло значение. Кас почувствовал, как глаза начинают щипать от нахлынувших слёз. И когда их губы соприкоснулись, Новак, наконец, осознал глубину своей трагедии. Кого он пытался заменить? Дина? Это невозможно. Никогда. Поцелуй был нежным, почти целомудренным. Губы Дина дрожали, не целуя, а лишь слегка касаясь его рта — будто бабочка, боящаяся расправить крылья. Но затем… Дин сдался. Касу хватило доли секунды, чтобы почувствовать ответ — губы Винчестера задвигались в унисон, рождая мурашки и дикий восторг. Окрылённый, Кас стал решительнее, сильнее прижал его к себе, углубляя поцелуй. Дин медленно оторвался от его губ, запыхавшийся, с помутневшим взглядом. Его пальцы всё ещё впивались в плечи Каса, будто тело отказывалось отпускать. Он всмотрелся в растерянные глаза Новака — того, кто сейчас держал его так крепко, чьи пальцы дрожали на его шее, не в силах разомкнуть объятия. — Я тоже тебя люблю, Кас… — голос Дина звучал хрипло. — И всегда любил. Пытался заменить… но… — он резко сжал зубы, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. — Ничего не вышло. И сейчас… — ещё шаг назад, хотя сердце рвалось вперёд. — Я сомневаюсь, что у нас что-то получится! — отчаяние прорвалось наружу. Он мысленно представлял свой отъезд, этот билет в один конец, который уже лежал у него в кармане. Какое будущее они могут построить, если скоро его здесь не будет? Но Новак не отступал. — Хм, не вижу преград, Дин! — его голос прозвучал твёрдо. — Мы любим друг друга! Какие ещё сомнения? — он сократил расстояние, которое Дин так отчаянно пытался увеличить. — Я хочу не просто встречаться с тобой. Я хочу создать мир, в котором будем только мы. Жить в одном доме, вести быт… — губы дрогнули, но взгляд оставался твёрдым. — И просто любить. Только тебя, Дин… навсегда, — он вдохнул глубже. — Давай попробуем всё сначала. В воздухе повисло напряжение. Дин замер, чувствуя, как его сопротивление тает. Кас стоял перед ним — упрямый, раненый, родной. И в этот момент Винчестер понял: пусть весь мир катится к чертям, он больше не отпустит его. Не в этой жизни. Лишние слова были не нужны. Они оба осознавали свою роль в жизни друг друга, и то, что было скрыто под занавесом времени, вдруг обрело новую жизнь. На пике наслаждения, слившись телами и душами, им было достаточно ощущать горячую кожу друг друга, пылая от дикого возбуждения. Томно вздыхая имена, они получали награду за свои муки — жаркие, неистовые поцелуи, которые пронизывали каждую клетку их тел, погружая в сладостное небытие. Дин плавился, как воск на огне, изгибаясь под накалом неутолимой страсти Каса. Когда их тела, оставаясь полностью обнажёнными, соприкоснулись, они почувствовали, как кожа покрылась потом. Кастиэль с придыханием ласкал горячие руки и бёдра Дина, не смея прикасаться к возбуждённой плоти, которая жадно тёрлась о его тело. Он чувствовал всю влажность в паху, созданную не просто смазкой, а диким, почти звериным желанием обладать только этим человеком… — Кас… — лишь это мог выдать опьянённый от похоти мозг Дина. Окончательно забыв о стыде, лишь бы получить желаемое, он похабно раскинул ноги, слегка ёрзая под горячим телом Кастиэля, стремясь почувствовать ещё больше трения и отдаться этому человеку полностью, не оставляя никаких сомнений. — Кас, пожалуйста… возьми меня, — почти всхлипывая, произнёс Дин, откидывая голову назад и закатывая глаза. Он чувствовал, как влажный язык скользит по его гениталиям, даря безумное, умопомрачительное удовольствие, но этого уже было недостаточно. Жаждая большего, он вспоминал, насколько хорошо Кас чувствовался внутри, насколько горячей была его плоть. Наконец, лёгкое, едва заметное поглаживание ануса заставило его выдохнуть с облегчением: он осознавал, что очень скоро сможет почувствовать это снова. А пока он наслаждался языком, который так яростно заменял палец, почти агрессивно проникая внутрь, в надежде хоть немного утолить пламень желания. Тело Дина будто пронзило током: через несколько томных минут терпеть эти ласки стало невыносимо. Он требовал всего Каса, впиваясь пальцами в его плечо, почти моля о «пощаде». Кастиэль читал это по его глазам, ещё больше заводясь от осознания, насколько он нужен Дину. Не в силах сопротивляться — ведь ему самому этого хотелось больше, чем всей жизни без любимого, — Кас приподнялся, не отрывая взгляда от зелёных глаз. Так, нежно, но властно, он ещё шире раздвинул ноги Дина, заставляя его издать поражённый стон. Вскоре они словно оказались на волнах бушующего океана, с каждой секундой заплывая всё дальше в пучину, откуда не было спасения. Им это было нужно. Когда Кас ускорил ритм, лёг на Дина, упираясь руками в мягкий матрас, его едва слышные стоны перешли в крики дикого удовольствия. Они были одни дома, и никого не волновало, услышит ли их кто-то… Контролировать себя сейчас было так же трудно, как и не дышать. Нежный поцелуй среди жёстких толчков отрезвил мозг, и Дин поддался этой провокации. Его рука быстро нашла способ продолжить начатое Касом. Он крепко прижал Кастиэля к себе, удовлетворяясь до конца, когда тяжёлое тело медленно и плавно навалилось на него. В этот момент Дин почувствовал, что может хоть немного управлять процессом. В доказательство этому его руки оказались на ягодицах Каса: сначала он нежно погладил их, вспоминая, какие они округлые и подтянутые на ощупь, затем сжал сильнее, подстраиваясь под ритм его движений. Всё встало на свои места, когда между их телами не осталось ни сантиметра пространства. — Пожалуйста, быстрее… — потребовал Дин, понимая, что быстрее уже невозможно. Они оба двигались, как сумасшедшие, и, в принципе, так оно и было — два безумца, потерянных друг в друге. — Всю свою грёбаную жизнь… только и мечтал о тебе, Дин… — с неким укором произнёс Кас. В желании наказать любимого за свои страдания он делает ему ещё приятнее, приподнимая одной рукой его бедро, зная, что так попадёт по той точке и разнесёт к чертям собачьим остатки самообладания Дина. И именно так и произошло: громкий стон перешёл в нечленораздельные слова, а на лице Каса расплылась самодовольная улыбка. Он повторил этот трюк несколько раз, и за жадными стонами и просьбами не останавливаться ощутил пульсацию, осознавая, что они сейчас вместе перешагнут в ту пропасть, о которой Кас даже мечтать боялся. Внезапно, как удар молота, в сознании всплыло приятное воспоминание: та самая душная кабина, где они оба, унесённые волной похоти, потеряли контроль. И то самое слово, сорвавшееся тогда с губ Дина, навсегда разделившее их реальность на «до» и «после» дикого, почти космического оргазма… Кас нежно прикоснулся губами к покусанным устам Дина, чувствуя, как их тела снова готовы к этому. Он произнёс то самое слово, абсолютно уверенный — Дин помнил. Такое не забывалось. — Полетели? — его голос был хриплым, до жути возбуждённым. Сквозь пелену нарастающего наслаждения Дин ответил едва заметной улыбкой. Он помнил. Ещё несколько резких движений — и они сорвались в пучину наслаждения. Когда оргазм накрыл их почти одновременно, стало ясно: всё, что им было нужно — это чувствовать друг друга именно так, без границ и условностей. Всегда. Время потеряло всякий смысл. Дин приоткрыл глаза после короткой дрёмы, его пальцы нежно скользнули по руке, которая так крепко обвивала его талию. Уголки губ сами собой поднялись — в памяти всплыли обрывки вчерашнего: горячие признания Каса, сорвавшиеся между страстными объятиями, дрожь в голосе, когда он клялся никогда больше не отпускать. Он прижался спиной к тёплому телу, ловя знакомый ритм дыхания. Нет, это не было сном. Не минутной слабостью. Каждое прикосновение, каждый вздох — живые доказательства того, что всё сказанное было правдой. Губы сами нашли ладонь Каса, беззвучный поцелуй лёг на его пальцы. Дин прикрыл глаза, растворяясь в этом моменте — в безопасности, в тепле, в тихом счастье, которого так долго не хватало. Он погрузился в сон с одной мыслью: наконец-то можно было просто… доверять.