Ничего серьезного

      Дрезен. Город, который был заполнен демонами десятки лет. Город, который был раньше оплотом крестоносного дела. Место, где родилась легенда Яниэль и предатель Стонтон Вейн, нашедший свой конец от рук пятого командора крестового похода.       Дрезен восстанавливался. Шумно, громко и с большим воодушевлением. Он дышал и жил. Пах гарью, потом, древесиной и пылью.       Хотелось бы, конечно, чтобы он восстанавливался потише. Особенно по утрам.       Кто-то спорил из-за распределения пайков; кто-то громко ругался со строителями; на импровизированной тренировочной площадке тренировались крестоносцы.       Дейран шагал по улицам, на которых ещё недавно шло сражение с тварями из Бездны, где совсем недавно валялись разодранные крестоносцы и убитые ими демоны, и… чувствовал нечто странное. Воодушевление, гордость и смятение. Кто бы мог подумать, что он будет участником всего этого. И что ему понравится смотреть на то, как руины приобретают цельный силуэт. Это было... вдохновляюще.       Дрезен, город, который не должен был выжить и всё-таки выжил. Возможно, чтобы досадить лично ему.       Он прошёл мимо обугленного дома с обвалившейся крышей, за которым шумела импровизированная кузница. Кузнец кричал на своего подмастерье, используя потрясающие сравнительные эпитеты исключительно из нецензурной брани. Впереди ругались двое солдат, деля ведро воды. Когда он проходил мимо караула, солдаты вытянулись, переглянувшись. Один из них, кажется, попытался скрыть смешок.       Дейран смерил его взглядом:       — Как мило. Ваши сапоги идеально гармонируют с этим болотом. Почти как мой камзол с разрухой на фоне.       Дрезен восставал из пепла, и он, видимо, вместе с ним. Против воли. Без контракта и с минимальной компенсацией.       Дейран оглянулся. Над стенами медленно поднимался флаг крестоносцев. Ткань была новая, чистая, почти неуместная на фоне грязных стен. В этом было что-то… болезненно-светлое.       Так вот как выглядит надежда? Как шрам, который ещё не зажил, но ты уже наносишь грим.       Он увидел её сразу. Тессара стояла у деревянного стола, накрытый потрёпанными чертежами, между которыми пролились пятна чернил. По бокам на чертежах стояли кружки и бутылки, чтобы он не улетел. Рядом с ней склонялся главный строитель — бородатый, с загрубевшими руками. Он говорил что-то быстро, возбуждённо жестикулируя, указывая на башню, потом на бумаги. Тессара слушала. Внимательно, с прищуром. Иногда кивала. Иногда нет.       Дейран замедлил шаг. Вокруг него сновали рабочие, скрипели телеги, неслись команды. Но в этот миг всё стихло. Его внимание замкнулось на командоре.       Вот она. Вся в пыли, с волосами, небрежно собранными в длинную косу, с пятном сажи на щеке. Умудряется выглядеть не как уставший командор, а как проклятая героиня: упрямая, гордая, грозная. Какая же ты…       «— Смотри, ещё влюбишься, — сказала она ему совсем недавно.       — Кто я? Я? И в кого — в тебя? Где кроме заунывной баллады провинциального менестреля возможен такой сюжет?»       Дейран мотнул головой и подумал с привычной язвительной насмешкой: «Интересно, она когда-нибудь не командует? Даже когда спит, наверняка отдаёт приказы. Наверное, и демонов отгоняет во сне приказом: «Рассосаться, я отдыхаю»».       Строитель попытался что-то возразить, Тессара медленно выпрямилась, вскинула бровь и ткнула пальцем в чертёж с видом, не терпящим возражений. Мужчина отступил, ворча, но уступил.       Она обернулась на миг, не в его сторону, просто скользнула взглядом по улице, и ветер чуть приподнял её выбившиеся волоски. Она выглядела… живой. Без сценических поз и фальшивой торжественности. Просто полуэльфийка, тащащая на себе целый город.       Он вдруг ощутил, как глупо стоит. Как глупо смотрит. И взял себя в руки. Она заметила его и, как ни странно, улыбнулась.       — Удивительно, — сказал он, подходя. — Ты улыбаешься. Это какая-то побочная реакция на грязь?       — Скорее побочная реакция на то, что ты не сбежал, — отозвалась она, протирая лоб грязным рукавом. — Я думала, после визита Голфри ты всё-таки попытаешься найти способ исчезнуть.       — Я подумывал. Но решил остаться и посмотреть, как ты свихнёшься, командуя этой… армией плотников и трактирщиков.       — И как? Успел разочароваться?              — Пока нет. Хотя всё ещё жду твоего грандиозного срыва с криками, битьём посуды и, желательно, плачем в моё плечо.       — Только если ты будешь плакать первым.       Он не стал отвечать. Дейран перевёл взгляд на дом недалеко от них. Обгоревший, с выбитыми окнами. И он вдруг понял, что не хочет уходить. Не потому что обязан. А потому что впервые за долгое время чувствует себя частью чего-то, что не вызывает у него только отвращение и сарказм.       Он откашлялся от застывшей в воздухе пыли и протянул:       — А ты не хочешь на минуту отойти от своего разрушенного королевства и… выпить чего-нибудь безвкусного, но крепкого?       Тессара усмехнулась.       — Только если ты платишь.       Внутри таверны было душно, пахло жареным луком, потом и полынью. На стойке сидел хозяин таверны и наблюдал за посетителями, которые отлынивали здесь от работы. Когда Дейран с Тессарой вошли на его лице появилось воодушевление и улыбка.       — Великолепно, — протянул Дейран, оглядывая заведение. — Именно то место, где хочется прожить остаток своих дней. Желательно в обмороке.       — Не драматизируй. Тут хотя бы стены не обваливаются, — ответила Тессара, проходя к столу в углу. — Это, между прочим, прогресс.       — Ну, если мерить прогресс запахом, то да, ты права. Тут пахнет дешевле, чем в казарме.       Она уселась первой. Он сел напротив, лениво закинув ногу на ногу, и снял перчатки, кинув их на стол. На пальце блеснул перстень, неуместный в этом месте.       — Так, — сказала она, упирая локти в стол. — Обещал вино. Плати. Я не шучу.       — Ты в последнее время вообще не шутишь, командор. Это почти вызывает беспокойство. Где же твоя беззаботность?       — Я командую армией, восстанавливаю город, сплю по три часа в сутки, и меня сегодня облили известью. Беззаботность сбежала ещё под Кенабресом.       Он усмехнулся, махнул трактирщику, тот тут же вскочил со стойки и мигом пошёл к ним. Должно быть вид уставшего командора заставлял работать усерднее. Дейран заказал то, что по виду и названию должно было быть хотя бы крепким. Ей то же самое.       — Не хочешь спросить, что я заказал? — спросил он, когда кружки и поджаренную закуску поставили на стол с глухим стуком.       — Если это убьёт меня, то считай, что это будет твоей победой, — ответила она и сделала глоток.       Вино оказалось тёплым и грубым.       — Это не напиток, а акт агрессии, — сказал Дейран, поморщившись. — Если я умру, то положи меня лицом вверх, чтобы боги увидели, какой я был красивый.       Тессара хмыкнула, опершись подбородком на кулак.       — Нет, этот напиток говорит: «Ты на войне, Дейран. Сюрприз», — ответила она.       — И всё же, — продолжил он, — удивительно, как быстро человек деградирует без хороших вин, шелков и надлежащего освещения. Мы ещё немного побудем здесь, и я начну слать себе письма в прошлое с угрозами.       — Письма в прошлое? — она приподняла бровь. — Осторожнее, граф. Твоя юная версия может решить, что ты стал сентиментален. И это будет позор, который ты не переживёшь.              Он улыбнулся.       — О, язвительность. Мой родной язык. Удивительно, как ты его освоила без уроков.       — Ты живой учебник, Дейран. Сложный, самодовольный и абсолютно неаккредитованный.       Он подался вперёд, сложив пальцы в замок, глядя на неё со смесью лени и чего-то едва уловимого, почти… теплого? Нет. Точно нет. Это скорее... любопытство.       — А ты не думала, что всё это — мой тщательно продуманный акт?       — Конечно. С того момента, как ты подошёл ко мне.       — И?       — И мне всё равно, — она пожала плечами. — Он всё равно забавный.       Между ними повисло молчание.       — Ты опасна, Тессара, — его голос стал немного ниже. — И ты это знаешь.       — Ты нет, — ответила она, глядя прямо в глаза. — И ты тоже это знаешь.       Он открыл рот, чтобы ответить, но вдруг понял, что слов нет. Только странное, почти тёплое раздражение. Между ними настала тишина. Тессара внезапно устало вздохнула.       — Мы оба знаем, что это не будет долго. Город, армия, демоны. Всё это сожрёт нас рано или поздно.       Он посмотрел на неё иначе. Без игры и насмешки, а как на уставшего командора, на которую свалилось слишком много и против её воли.       — Тем больше причин побыть живыми, пока можем.       Она ничего не ответила. Только опустила руку на стол и коснулась его руки неосознанно. Или осознанно. Их пальцы встретились быстро. Ненадолго. Как у двух нерешительных подростков. И тут же отстранились.       Потом снова вино, разговоры, смех. Всё, как будто бы просто… ничего не значит. Ничего серьёзного.       Только взгляды их время от времени цеплялись друг за друга.       Слишком долго.       Слишком часто.