Кошачье молчание

      Великобритания, магическая часть Лондона, 2015 год       — У меня есть новости, — услышал мужчина как только перешагнул порог.       Рон потер переносицу и ответил:       — У меня тоже.       Замминистра — Гермиона с надеждой подняла на него покрасневшие глаза.       — Он что-то рассказал?       Уизли подошел ближе.       — Пойдем, сама глянешь. Оставишь работу на какое-то время, — сказал он, положив руку жене на плечо.       — Ты же знаешь, что это необходимо… — она хотела возмутиться, но сама поняла, как невыразительно прозвучал её голос.       — Да, знаю… Но тебе правда нужно отдохнуть.       Гермиона не особо сопротивлялась, позволяя вывести себя из кабинета.       Она уже третий день искала информацию, не в силах успокоиться после исчезновения Гарри. Рон же был её ушами в расследовании и эти сутки провел в Аврорате.       Спустя несколько минут они уже выходили через камин.       — Так что ты нашла? — спросил Рон, нежно обхватив её ладонь.       — Пару упоминаний схожей магии в разделе родовых, — Гермиона кинула мимолетный благодарный взгляд на мужа, сжав его руку в ответ, но тон её голоса не потерял нотки профессиональной заносчивости. — Для уверенности нужна определённая библиотека и доступ к её более глубокому уровню, чего, естественно, будет очень проблематично добиться. Было бы намного проще, если бы он сам всё рассказал.       Повисла недолгая пауза: мужчина получал доступ к посещению следственного изолятора.       — Боюсь, ситуация не так проста… — задумчиво протянул Рон, крутя в пальцах своё удостоверение.       — Что-то случилось? — женщина беспокойно заглянула ему в глаза.       Они быстро приблизились к веренице камер, в одной из которых сидел виновник отсутствия на посту Главы Аврората.       — Смотри.       Местный работник отпер одну из металлических дверей.       Внутри на узкой, даже на вид жесткой койке сидел человек, выглядевший постаревшим на пару лет, хотя с происшествия прошло всего двое суток.       Вцепившись пальцами в матрац под собой, он словно в психическом припадке раскачивался из стороны в сторону и что-то быстро бормотал.       — Что с ним? Он же совершенно не подавал признаков активности?       — Таким его утром обнаружили колдомедики.       — Утром? И ты мне не сообщил?!       — Он был нестабилен, — Рон, защищаясь, поднял ладони. — Его пришлось успокаивать Оливеру и Хансу, и в конце оба свалились с магическим истощением, а они очень сильные авроры! Подумай, что случилось бы с тобой, кинься ты в эту мясорубку!       Женщина обиженно фыркнула.       — Думаешь, я настолько безрассудна?!       Мужчина криво улыбнулся и пробормотал:       — С тебя бы сталось… — и театрально ойкнул, получив лёгкий подзатыльник.       — Итак?       Мужчина отбросил фальшивое веселье, мгновенно посерьёзнев:       — Стабилизировали. Его состояние без изменений, но до сих пор он вот такой…       — Он что-то говорит?       — Сама послушай. Он сейчас не опасен.       Женщина кивнула. Эллиот за весь их хорошо слышный разговор не обратил на супругов никакого внимания, продолжая что-то шептать себе под нос. Гермиона осторожно приблизилась к нему. В полной тишине, не нарушаемой ни громким дыханием, ни шорохами, она без проблем разобрала тихие слова:       — Далеко, далеко… это ошибка… не должно было произойти… Он уже не станет прежним. …он мёртв… не должны были встретится…       На предпоследней фразе у Грейнджер тревожно зашлось сердце.       — Мистер Хард, о ком вы говорите? — тихо спросила она, заглядывая ему в глаза.       — …почему… так произошло…моим… моим! — он шептал, запустив пятерню в волосы, повторяясь, словно заевшая пластинка.       — Что Вы имеете в виду?       — Герм, бесполезно…       — Тише, — шикнула женщина. — Мистер Хард, кто мёртв?       Она спиной почувствовала, как напрягся её муж от этих слов. Кажется, он не слышал бормотание Эллиота с такого расстояния.       — … этого не должно было случится…       Гермиона закусила губу. Внезапно кое-что пришло ей в голову. Кинув внимательный взгляд на несостоявшегося собеседника, она спросила снова:       — Эллиот, посмотри на меня. Кто должен быть мёртв?       Чужое мягкое имя остро царапнуло язык.       Гермиона хорошо помнила, как долго «выкала» Харду, и как тот умолял перестать так делать. А как он был рад, когда Гермиона начала звать его по имени…       Но смотря сейчас на этого человека, Гермиона видела не преступника, а глубоко заблудившегося в себе мужчину — он был почти парнишкой. И она чувствовала несправедливость. Не нужно было лишать его в одночасье всего. Ему нужна была их помощь. А он нужен был им.       Ведь она знала, видела, как Поттер-Харды смотрели друг на друга. Эллиот точно не думал всерьёз причинить Гарри вред.       Но только с языка соскочило это имя, как на затылке зашевелились волосы.       Хард вскинулся, уставившись на неё пронизывающим взглядом, направленным, казалось, прямо ей в душу. Грейнджер замерла не в силах ни пошевелиться, ни вздохнуть от ужаса.       — Гермиона! — рыдающе взвыл Хард. — Он! Он мёртв!       Его голос походил на предсмертный крик истерзанного животного. И так сильно это отличалось от знакомого мягкого тона, что шокированная Гермиона прикрыла рот ладонью, а Рон издал невнятный звук.       — …Прошло слишком много времени!       Его бормотание стало совсем бессвязным, слова выбрасывались словно проклятия, а в речи появились вставки на латыни и ещё каком-то языке. Это выглядело безумно и пугало до онемения.       — Гермиона! — крикнул Рон. Магический фон Эллиота рванул и разлился по всей камере, но не мог пересечь её пределы, обжигаясь о блокировки.

***

      Супруги торопливо покинули помещение, напоследок бросив взгляд на явно мучающегося от бушующей магии мужчину.       Уже через минуту к ним спешила группа из колдомедиков и нескольких авроров. Последние тут же отправились внутрь.       Гермиона в напряжении прислонилась к стене. Внутри после вспышки страха разлилась тошнотворная тоска.       Она знала: Хард был наглым и жадным до внимания, порой раздражающим, но вместе с тем, деликатным и добрым человеком, который отдавал больше тепла, чем получал.       Он почти стал им семьей, был постоянно рядом. Что говорить, когда на его пальце уже с неделю красовалось аккуратное помолвочное кольцо — подарок Поттера.       И, вопреки частым эмоциональным всплескам, его ценил не только Гарри: Уизли уже почти перестал злиться на друга, из-за того, что тот закрутил роман с Эллиотом, когда тот ещё был его подчиненным (служебные связи очень порицались в Аврорате), и обнаружил в Харде вполне занимательного собеседника, а Гермиона, изначально не бывшая обремененной подобными принципами, была благодарна новому любовнику Гарри за то, что тот помог ему пережить довольно тяжелый период после развода.       Последний случай действительно был актом помешательства — иначе и не скажешь. Хард ревновал Поттера — и ревновал страшно, это знали многие, но до того, чтобы покалечить стажёра из-за одних только подозрений в измене, дело ещё не доходило. И ярость Гарри тоже была оправдана — как мог мужчина, так болезненно воспринимающий любую несправедливость, спокойно отнестись к тому, что его жених чуть не убил невинного человека?       — Переживаешь? — спросил её Рон.       Грейнджер моргнула. Она так погрузилась в мысли, что не заметила, как он прислонился к стене рядом.       — Ещё спрашиваешь… — послышался её рваный выдох.       — Мы его найдем. Гарри жив, Эл не мог с ним ничего сделать, ты же их знаешь, — Гермиона немного улыбнулась.       — Надеюсь, мы сможем поговорить…       Но этому не суждено было сбыться.       Спустя долгие полчаса ожидания, в которые Гермиона придумала уже тысячу сценариев будущего диалога, супругам позволили зайти.       Едва перешагнув порог, женщина почувствовала, как дрогнуло и сжалось её сердце.       Эллиот лежал на койке белый как простыня. Его лоб покрывал холодный пот, и лишь почти незаметно вздымающаяся грудь и заверения старшего медика говорили, что мужчина всё ещё жив.       Только Гермиона открыла рот, как её перебили:       — Его только что с того света вытащили, — подтвердил престарелый колдомедик её опасения, — и мы собираемся забрать его в Мунго, есть нехорошие прогнозы.       Возмущение и растерянность поглотили женщину.       Она знала: о том, что случилось с их другом был в курсе только Эллиот.       — Но если он… Как мы найдем Гарри? — с болезненным надрывом несдержанно воскликнула она.       Повисла длинная пауза.       — Госпожа замминистр, этого я Вам сказать не могу… — медик неловко откашлялся.       Уизли напряженно нахмурился.       — Дорогая, мы обязательно найдём его. Пошли, — тихо сказал он и аккуратно приобнял плечи супруги, толкая её к выходу.       — Но, Рон.!       — Всё будет хорошо. Нам тут больше делать нечего.       Гермиона проглотила тошнотворный комок в горле и кинула последний взгляд на лежащего без сознания любовника Поттера.

***

      Шотландия, Хогсмид, 1977 год       На перрон все вышли сонные и помятые. Хогвартс-экспресс прибыл уже затемно, и кого-то пришлось будить и за шкирку вытаскивать из поезда.       Добравшись до замка, единственное, чего хотели школьники — поесть и лечь спать.       Северус без энтузиазма водил вилкой по полупустой тарелке с поздним ужином, отсчитывая минуты до момента, когда покинуть Большой зал будет уместно.       Герой намеревался последовать за ним и сюда, но Северус велел ему оставаться в комнатах, о чем сейчас даже немного жалел.       С другого конца зала послышался гогот, разрывающий это вязкое болото сонной тишины, и, зная, что в той стороне находится стол гриффиндорцев, Снейп даже не оглянулся — и так знал, кто смеётся.       Он проглотил зевок. Сейчас хотелось как можно скорее оказаться в комнатах и уснуть.       Решив, что уже достаточно провел здесь времени, он встал, но внезапно почувствовал фантомное покалывание в зоне затылка.       Чуть повернув голову, Северус осмотрел толпу и быстро наткнулся на внимательные глаза, смотрящие в ответ.       Черты Эйвери с уже знакомым налётом высокомерия смазались усталостью после долгой поездки. Его выражение лица выглядело загадочным, и он покосился в сторону выхода.       Снейп закатил глаза.       Кое-как вылезши из ряда скамеек и вызывав у нескольких человек недовольное ворчание, он кинул пару едких шпилек в ответ и направился к дверям из Большого зала.       Стоило прикрыть за собой тяжелый деревянный створ, как в воздухе разлился тягучий, словно мед, голос:       — Снейп, — протянул Эйвери, стараясь выпрямиться во весь рост, однако все равно смотрел на собеседника снизу вверх.       — И тебе привет, — ответил он и скривил губы в ухмылке. Северуса слегка раздражали попытки Эйвери копировать Малфоя.       — Так наслаждался обществом, что забыл о договоренностях? — безразличный взгляд противоречил явной иронии в голосе.       Северус фыркнул.       — Проникся настолько, что был готов бежать просить шляпу перераспределить меня на Гриффиндор, — с трепетом признался он, пылая сарказмом, и двинулся к лестницам в подземелья быстрым шагом.       — Да? И чем же они тебя завлекли? — оскалился Эйвери, начав курсировать следом.       — О, ты уверен, что хочешь знать? Боюсь, тебе может понравится.       Эйвери с важным видом заложил руки за спину, состроив задумчивое выражение.       — Тогда, пожалуй, откажусь. Будет сложно объяснить отцу, почему я так резко сменил политические взгляды.       Снейп фыркнул.       Мимо проплыл призрак Толстого Монаха, и они замолчали вплоть до того, как добрались до картины, отделяющей слизеринскую гостиную.       Внутри было пусто.       Северус сразу же устроился в одном из кресел, расставленных вокруг большого журнального стола. Расслабленно прикрыл глаза. В камине успокаивающе трещали поленья, а за искусственными окнами с гулким булькающим звуком шевелились щупальца спящего кальмара.       Эйвери хотел к нему присоединиться, но, вспомнив что-то, решил сначала заглянуть в спальню.       Стоило его фигуре скрыться в дверном проеме, а Северусу — почти раствориться в кресле перед теплым огнем камина, как воздух разрезал громкий поток совсем не культурных ругательств.       Лениво прислушавшись, Снейп различил отрывками:       — …вездесущие «»… как вы меня достали-то, кто же вас тащит…! Прочь! Прочь! …! почему снова…?! …прокляну!       Снейп вздрогнул и подскочил, напрочь забывая об усталости.       За секунду оказавшись возле двери, он резко остановился, опешив от возникшей перед глазами картины.

***

      Гарри, свернувшись, спал, подмяв под себя лапы.       Он уже почти привык новому телу, чтобы не спотыкаться и снизить количество позорных падений, и только хвост был его отдельной болью.       За свою карьеру мужчина научился сдержанности, и если с безэмоциональностью кошачьей морды проблем не возникло, то хвост… Это был настоящий кошмар: этот пропеллер было не остановить. Казалось, он дергался с каждым ударом его сердца, и чем взволнованнее был Гарри, тем большую амплитуду набирали его веерные взмахи. Снейп хмыкал и посмеивался в ладонь, а Гарри всегда награждал его недовольными взглядами, хотя даже ему самому было смешно.       Когда юноша оставил Поттера в комнатах и ушел в Большой зал, мужчина первым делом с интересом обошел змеиные владения, про себя отмечая, что они мало изменились с тех пор, как он успел побывать здесь на втором курсе.       Всё было стерильно, выглажено и пусто.       Пахло горящим камином, чистым бельем и домовиками. У последних был собственный непередаваемый дух, который было сложно описать: что-то среднее между кожей, хлопком и летучим порохом.       От скуки обойдя всю гостиную, Гарри понял, что ждать Снейпа придется долго и подумывал отправиться погреться у камина, но не успел сделать и пары шагов, как остановился. Инородный запах, не похожий на остальные, просочился в общую гостиную, привлекая его внимание.       Сколько жил, мужчина никогда не считал себя искушенным в парфюмерии. Для него все было просто — или нормально, или нет.       В кошачьем же теле, мир запахов снежным валом обрушился на него головокружительной какофонией, от которой иногда хотелось заткнуть нос ватой.       Новый запах был… интригующим. Он был острым, но невообразимо манил.       Идя к источнику, как на приманку, Поттер оказался на пороге мужского крыла. Цитрус и герань, — понял он.       Долгий след привел к одной из скромно заправленных ученических постелей, а на ней — к одиноко лежащему шарфу в зелёных цветах факультета.       Осознав, что ничего особенного не нашел, Гарри уже хотел отправится куда-нибудь вздремнуть, но стоило вздохнуть чересчур глубоко, как он понял, что что-то не так. Запах тяжелой шелковой пеленой заполонил собой голову, путая мысли.       Поттер не запомнил, как запрыгнул на кровать, но зато запомнил, как крутился так и сяк вокруг несчастной ткани, и в конце, плюнув на всё, улегся прямо сверху, уткнувшись носом в колючую шерсть.       Запах дурманил, как наркотик.       Изнутри резалось громогласное мурлыканье. Оно расходилось волнами эйфории по всему телу.       Мужчина не узнавал себя.       Мышей в снейповском доме он стойко игнорировал, вопреки неугомонному хищнику внутри, а сейчас вёл себя как безмозглый котёнок.       Через несколько минут безумие кончилось, и Гарри почти моментально вырубился, успев подумать только: «Какого черта?»

***

      Его разбудил громкий поток ругательств, бурлящих возмущением. Такой экспрессии позавидовал бы любой аврор из его роты.       Сонно моргнув, мужчина увидел перед собой незнакомое лицо и опешил. Взгляд уязвленной гордости, зелёный галстук — всё до того напомнило молодого Малфоя, что он проморгался, пытаясь смыть морок с глаз.       Юноша же, не добившись никакой реакции, повернулся к дверям:       — Снейп, это невыносимо! Почему эту мерзость вечно тащат на мою кровать? Чей он вообще?!       Гарри оглянулся. Северус замер в дверях, его глаза блестели, а губы дрожали от едва сдерживаемого смеха. Он будто разрывался между желаниями расхохотаться и помочь, и Поттер поймал себя на мысли, что отчаянно, до смешного хотелось поразвлечься. В воздухе даже появился отголосок цитрусового запаха.       Мужчина медленно, демонстративно изогнулся всем телом, привлекая внимание, и игриво поиграл лапой. Ни на миллиметр не сдвинулся с чужой подушки. Смотрел на Эйвери и дразнил.       Северус несдержанно прыснул. Эйвери перекосило.       — Ах ты!.. — голубые глаза налились кровью.       Северус уже откровенно улыбался, но завидев, как приятель потянулся к волшебной палочке, шагнул вперед и встал между ними.       — Стой!       — Отойди! Пусть хозяин этого уродца будет знать, что своих животных надо воспитывать! — Эйвери раскраснелся и выплевывал все слова как ругательства, позабыв о корке льда, которую старательно взращивал вокруг себя.       Северус не успел ответить. Что-то тяжелое приземлилось ему на плечо. Он вздрогнул и автоматически придержал тощий лохматый бок, выставив вторую руку вперед.       Эйвери попятился.       — Это… Это твой?..       — Мой, — с нажимом сказал Северус, бросив мимолетный взгляд на наглеца. Тот с непричастным видом потоптался и устроился поудобнее.       Эйвери глотал ртом воздух, не в силах найти слов. Он выглядел оскорбленным до глубины души.       — Никогда не считал тебя любителем этих вшивых…       Тяжелые брови Снейпа нахмурились ещё сильнее, и он поджал губы, но ничего не ответил. Показательно отвернувшись, он направился к выходу, аккуратно придерживая кота.       — Пошли.       В застывшей тишине, они молча сели в зале. Эйвери с презрением наблюдал за наглым котом, который тут же устроился у черноволосого юноши на коленях.       «Низла», — мысленно поправил он себя, но в следующий момент задумался.       — Где, говоришь, ты его нашел? — спросил он внезапно без прежней ненависти.       Северус недоверчиво взглянул на него.       — С чего вопрос?       Эйвери раздраженно фыркнул.       Снейп сверлил его злым взглядом секунду, однако заговорил:       — Сложно сказать…       — В смысле?       Северус вздохнул.       — Когда мы перед каникулами разъехались по домам, я довольно поздно приехал… — бегло проговорил он, но неожиданно замолчал, а потом покраснел.       — Ну?       — Я потерял сознание… Очнулся уже дома, и он был рядом… — бессвязно пробормотал он, не найдя слов.       Эйвери моргнул.       — Что?       Спустя несколько секунд молчания, он продолжил:       — Просто взял и оказался дома?       Снейп понимал, как глупо прозвучали его слова, но ответить ему было нечего. Пальцы автоматически зарылись в длинный мех Героя.       — А живешь ты.?       — Какая разница, где я живу, — прошипел он, зло сверкнув глазами и почувствовав, как неумолимо краснеют уши. Вопросы о доме он избегал все шесть лет учебы.       — Снейп, ты же в курсе, что этот твой, — он небрежно кивнул подбородком на кота, — низл?       Герой не никак не отреагировал на то, как неприятно сжали его шерсть пальцы Снейпа, но остро глянул на его собеседника.       — Что?       — Низл. Или полунизл, не важно, — повторил Эйвери, отводя глаза от какого-то неестественно внимательного взгляда животного. — Что, позволь поинтересоваться, делало магическое существо в твоём, я полагаю, абсолютно маггловском районе?       Северус не спешил отвечать.       — И вся эта история с обмороком, — парень неопределенно махнул рукой. — Куда ты ходил?       И вновь тонкие губы Снейпа превратились в нечитаемую полоску от того, с какой силой он их сжал.       — Не важно.       — Неужели мне нужно тебе что-то объяснять, Снейп? — снова начал беситься парень. — Ты вырубился в каком-то месте, не помнишь, как попал к себе домой, и после этого рядом начало крутиться непонятно откуда взявшееся магическое животное? И тебе не кажется это странным?! Ты же такой предусмотрительный ублюдок! Ты же не можешь просто не обратить на это внимание?!       — Заткнись.       Северус понимал. Эйвери даже не представлял, как часто он возвращался мыслями к той ночи, и никак не мог придумать хоть малейшее объяснение произошедшему. Но Герой — это лишь кот, который попал в его дом через открытое окно, пытаясь спрятаться от непогоды. Он никак не может быть связан с тем, что с ним тогда произошло.       Послышалось шуршание: открылся проход в слизеринскую гостиную. Медленно комната начала заполняться студентами, и вопрос заданный Эйвери застыл между ними.

***

      Северус задернул полог над кроватью и зажёг маленький шарик Люмоса, осветивший скромный уголок пространства, но позволяющий хорошо видеть друг друга.       Герой потоптался мягкой простыне и удобно улегся, наблюдая, как юноша резкими взмахами палочки накидывает ещё какие-то заклинания. Судя по движениям: заглушающие и разновидность защитных.       «Слизерин», — Гарри мысленно пожал плечами.       Закончив, тот развалился на кровати, расслабляя напряженные мышцы. Его длиннопалая ладонь сама нашла кошачью макушку и замерла на ней.       — Герой, скажи мне, — начал парень, задумчиво уставившись вверх, нащупывая выпирающую косточку его на черепе, — как ты умудрился уснуть именно на постели самого законченного ненавистника животных в школе, м?       Юноша был тих. Не привычно, а как-то даже неправильно. Было видно, что он серьёзно озадачен после диалога с товарищем, хотя и пытался это не показать.       Герой в ответ лишь легонько толкнулся головой в его ладонь.       Северус тяжело вздохнул и поднялся на локтях, выразительно посмотрев на соседа.       — Он же тебя изведёт теперь, — с лёгкой хмуростью заметил он и тут же исправился: — Нас.       Герой в ответ уставился на него флегматичным взглядом, широко зевнул и положил голову на лапы.       Снейп выдохнул и упал обратно.       — Ладно, ты прав… Кто кого изведет ещё. Всё, к дракклам! — хмыкнул он, сбрасывая с себя оцепенение, и хитро ухмыльнулся. — А знаешь…       Он повернул голову на бок, находя взглядом собеседника, и заговорщицки стрельнул глазами. Тот уставился на него, будто спрашивая — «Что?».       Северус выдержал паузу.       — У Эйвери ведь аллергия.       Гарри Поттер мысленно расхохотался.

***

      Из-за своей изменившейся природы Поттеру не требовался строгий режим сна, он дремал в течение дня, поэтому ночами приходилось хоть как-то себя развлекать пока Снейп спал.       В эту ночь Гарри размышлял. Думал о словах мальчишки-слизеринца, о том, как странно всё-таки всё сложилось. Представлял первую встречу с отцом, как увидит совсем молодых Бродягу и Ремуса. О том, что с того раза в доме Снейпов ни направленную, ни сырую магию призвать больше не удалось.       Словом — обо всем, что всё это время удавалось тщательно заталкивать подальше в память.       Когда парнишка, внезапно осознавший на себе всю тяжесть насыщенного дня, уснул, Гарри бросил на него последний взгляд, тихо спрыгнул с кровати.       Уходя, он не заметил, как тот тут же беспокойно заворочался.       За искусственными окнами безлико мелькали рыбы, провожая бестолковыми взглядами его черный силуэт.