Его босс, Его Росинант

      Зима сменилась весной, даже если разглядеть изменения из офисного окна удавалось не с первого раза. Растаял снег, на улице потеплело, так что теперь Росинант не испытывал невыносимых страданий, когда решался высунуть нос в приоткрытое окно в кабинете, чтобы покурить. А вот Ло смотрел на него за это с усиленно скрываемым неодобрением. Честно говоря, иногда бывало совсем не просто понять, о чëм с невозмутимым лицом думал Ло, однако извечный запах сигарет его по-прежнему не радовал. Даже если иногда Ло выхватывал сигарету прямиком из его рта и затягивался сам.       Ло умел быть чересчур очаровательным. Но пользовался этим и вполовину не так часто, как Росинанту бы того хотелось.       Накануне вечером они наконец легли пораньше, так что настроение у Росинанта было отличное — ещё бы, с Ло под боком выспаться удавалось не так уж часто. Не то чтобы тот особенно громко храпел или пинался во сне; просто стоило Росинанту прижаться к нему и вдохнуть приятный запах, как всю усталость снимало рукой — однако всего на ближайший час или два. А вот синяки под глазами Ло не сходили, сколько бы тот ни спал. Росинант был наслышан об учëбе в медицинских университетах (не совсем от Ло, и всё же), так что резонно предположил, будто бы Ло заработал недосып ещё в студенчестве, и теперь ничто не могло избавить от последствий.       Хотя, признаться, даже целуя тëмные круги под его глазами, Росинант что-то чувствовал глубоко внутри себя.       Жизнь текла своим чередом… довольно торопливым, в его-то возрасте. Не успел он и глазом моргнуть, как уже подходил к концу март, но вот что Росинант признавал с очевидной неохотой: ему стало чуть проще сдерживаться рядом с Ло в их кабинете. Если раньше, к некоторому стыду, почти все мысли его были лишь о том, как сильно хотелось поцеловать Ло (а остальные о том, как сильно хотелось стянуть с него штаны), теперь Росинант находил в себе силы сосредоточиться на работе… и, ладно, он успокаивал себя тем, что им всего-то нужно было дотерпеть до дома. Даже если после напряжённых рабочих будней всю субботу они не смогут вылезти из постели.       Лишь недавно к Росинанту начала возвращаться трезвость ума. Он мог глядеть на Ло минуту или даже две, совершенно спокойно, не думая ни о чём таком, а стоило копнуть чуть глубже, как он с удивлением ловил себя на мысли, что, может, и вовсе старел..? Однако как только две минуты подходили к концу, невероятное желание вновь овладевало Росинантом, и в большинстве случаев он поддавался ему: касался Ло, целовал его, звал по имени и вёл себя, как последний идиот, даже если Ло оказывался совсем и совсем не против.       Очередной размеренный рабочий день на этот раз прервало внезапное отключение электричества. Хотя дневной свет лился из широких окон, с самого утра на улице было пасмурно, и кабинет тут же погрузился в полутьму. Затихла вентиляция, запищали бесперебойники у компьютеров, Росинант неторопливо потушил окурок в пепельнице на подоконнике и подошёл к столу.       — Что на этот раз? — в сердцах простонал Ло, шумно кликая по мышке, пока выключал компьютер.       — Набери Лао Джи, — посоветовал Росинант.       — Может, дед просто помер, а с ним и всё электричество заглохло?       Росинант осторожно опустился в кресло и отпил утренний кофе. Казалось, жизнь всего офиса остановилась, но ему самому некуда было спешить. Так что он спокойно наблюдал, как Ло позвонил в отдел эксплуатации, чтобы узнать, в чём дело, и в это время выглянул в коридор: там уже поднимался шум то ли радости, то ли негодования, но отовсюду пищали ещё работающие компьютеры, и Ло поспешил закрыть дверь.       Объяснения чересчур пожилого Лао Джи заняли какое-то время. Закончив с разговором, Ло убрал телефон и сообщил:       — Свет отключили во всём квартале, какая-то авария. Пока сказали, что починят часа через два, в крайнем случае — «сегодня».       — Поедем пока куда-нибудь пообедать?       Ло качнул головой:       — М-м-м, ещё рано.              Росинант бросил взгляд на телефон: действительно, ещё даже не было одиннадцати утра. Пока он прикидывал, чем же им заняться, Ло подвёз своё кресло за чужой стол и с удовольствием уселся рядом. Первой совершенно естественной мыслью Росинанта оказалась:       — Давай сюда свои ножки.       Ло буравил его недоверчивым взглядом из-под нахмуренных бровей, но совсем не долго. Скинув туфли, Ло закинул длинные ноги на его колени и с удовольствием потянулся, будто только проснулся.       Пальцы ловко скользнули под край брюк, стянули чужие носки, с силой сжали красивые, не слишком большие ступни. От первых же движений Ло потянулся вновь, похоже, не испытывая больше никакого желания подвергать сомнению намерения Росинанта. А тот с удовлетворением отмечал, что в том числе и эти ноги смогли подарить покой его порядком потрëпанной душе.       Ло всё ещё был здесь. Пусть прошло не так много времени, а кто-то вовсе мог сказать, что они торопили события, но Росинант каждый день отчëтливо чувствовал: это — его. Почувствовал ли он то же самое в тот первый день, что Ло вышел на работу? Или в первый раз, когда Ло выливал перекись на его расшибленный лоб? К своему огромному сожалению, Росинант не помнил. В те времена его мало что интересовало, кроме работы, но сейчас он готов был весь мир положить к ногам, что сжимал в руках.       В ответ Ло тихонько удовлетворëнно мычал. Совсем не так, как умел, и не так, как приходилось под напором Росинанта, и всё же для последнего за счастье считалось просто касаться его ног.       В дверь постучали.       Большинство сотрудников не имело дурной привычки вламываться в кабинет начальства без стука (а благодаря проскальзывавшим тут и там слухам каждый десять раз думал, прежде чем заглянуть в их кабинет), поэтому у Ло оказалось достаточно времени, чтобы спустить всё ещё босые ноги обратно в туфли и чуть выпрямиться.       — Войдите, — бросил Росинант.       В дверном проëме показалась голова Детки 5:       — Ло, пойдëм за кофе?       Взгляд Ло мягко скользнул по лицу Росинанта, после чего он обернулся в кресле и ответил:       — Не хочу, иди без меня.       — Тогда не буду вам мешать, — казалось, чуть обиженно бросила девушка, захлопывая дверь.       Ноги Ло вновь чудесным образом оказались на коленях и в руках Росинанта. Никогда не страдавший от провалов в памяти Росинант прекрасно помнил, как дома целовал эти ступни, облизывал пальцы, мягко посасывал, ощущая, как Ло сжимался всем телом от прикосновений его языка. Но на этот раз их ждал небольшой массаж — только и всего.       За спокойным разминание чужих стоп Росинант не заметил, как погрузился в отвлечëнные раздумья. Признаться, работы у него поднакопилось, поэтому сегодня он собирался ударно поработать — раз уж за ночь даже удалось немного выспаться. Но у вселенной оказались свои планы, и ещё бы они совпали с планами Росинанта. А вот работы, которая бы не завязывалась на компьютере, оказалось не так много — восславим век цифровизации!       Минут десять они с Ло просто болтали. Руки Росинанта двигались совершенно машинально, но по чуть подрагивающему посреди фразы лицу Ло он понимал, что хотя бы делал это не зря. Когда же Ло вернул себе права на собственные же ноги, надел носки и обулся, Росинант подался вперëд, долго целовал уголок его губ, приговаривая:       — Мне нужно ещё немного поработать, ладно?       На краю стола скопилась стопка договоров и всяческих бумаг, которые предстояло подписать и хотя бы для приличия просмотреть. Нет, конечно, он подозревал, что их юристы не зря получали свою зарплату, и всё же сон будет глубже и спокойнее, если он хотя бы пробежится по документам глазами. Заметив его намерения, Ло направился к окнам и сложил все жалюзи, только бы больше дневного света проникло в кабинет. А ведь Росинант ни слова ему не сказал и ни о чëм даже не успел попросить — но именно эту участливость он бесконечно ценил в Ло, даже если непозволительно редко признавался в этом вслух. Так что когда Ло возвращался за свой стол, Росинант потянулся и схватил его за руку — только для того, чтобы притянуть её к губам и отпечатать на тыльной стороне ладони поцелуй.       Ладно, ему не всегда нужно было обо всём говорить вслух. Мягкая улыбка на лице Ло намекала, что тот его прекрасно понял.       Прошло ещё какое-то время, может, полчаса, а документы всё не заканчивались. Росинант совсем не удивился, если бы нашёл какой-нибудь, датированный прошлым годом, но судьба на этот раз всë-таки смилостивилась. Электричества по-прежнему не было, и Ло лишь между делом передал донесение от Детки 5, что ближайшие кофейни тоже остались без света, а добыть кофе стало нешуточным испытанием.       Стоило на минутку откинуться на спинку стула, расслабляя напряжëнные в откровенно не лучшем освещении глаза, как за спиной Росинанта материализовался очевидно скучающий Ло. Тëплые родные руки обвили Росинанта за шею и скользнули к груди, а сам Ло перегнулся через спинку кресла и уткнулся в светлую макушку.       — Подумать только, вот и мне приходится умолять о твоëм внимании, — печально вздохнул Ло. — А ведь были времена, когда на работе ты мне прохода не давал.       Рука Росинанта сама по себе потянулась обхватить ладони Ло в ответ.       — Ло, эти времена были буквально вчера.       — И всё же.       Ло наклонился ещё ниже, носом касаясь его щеки, и с силой потëрся.       — Ты долго?       Волна сбивающего с ног, умопомрачительно приятного тепла захлестнула Росинанта. Хорошо, что он уже сидел. Он в самом деле ничего не мог противопоставить умоляющему о внимании Ло, даже если чужие мольбы складывались в пару фраз печальным тоном и простые, но такие действенные прикосновения.       Росинант поспешно произнëс:       — Хорошо, я понял, уже заканчиваю, — он отложил небольшую стопку ещё не просмотренных документов и обернулся к Ло. — Чего бы ты хотел?       — Просто побыть рядом, — отозвался тот, не раздумывая.       Ло уселся на край широкого стола и выжидающе уставился на Росинанта. Тот даже подумал с улыбкой, что если бы Ло держал в руках очередной договор, процесс подписания происходил бы куда быстрее… или наоборот, ужасно медленно.       Руки Росинанта абсолютно естественно, привычно скользнули по красивым бëдрам. И только он хотел что-то произнести, как телефон Ло зазвонил, так что тот тут же поднëс его к уху и прознëс:       — Привет, мам.       Росинанту неизвестно отчего вдруг стало не по себе. И в то же время он оказался невероятно заинтересован. Он всего раз или два слышал, как Ло созванивался с родителями, но все разговоры не длились долго. Росинант не находил в себе глупости поучать Ло даже из-за того, что сам ужасно тосковал по своим погибшим родителям — попросту некому было ему позвонить. Ужасно эмоциональная часть Росинанта то и дело порывалась воскликнуть: «Цени их, пока они у тебя есть!» — в то время как рациональная и куда более снисходительная к Ло понимала, что не ему было вмешиваться в те перипетии отношений, о которых он имел лишь поверхностное представление. Ло не слишком посвящал его в отношения что с семьёй, что со старыми друзьями, что с бывшими парнями, однако об одной из причин такого решения Росинант догадался сам: Ло не слишком гордился и собственным поведением. Может, всё ещё боялся упасть в глазах Росинанта, а может попросту иногда Ло бывал не слишком разумен и местами даже невыносим. Но Росинанту не оставалось ничего, кроме как любить его даже таким.       Росинант поймал на себе хитрый взгляд серых глаз, которые глядели сверху вниз, и заметил, как Ло прибавил громкость на телефоне. Теперь он мог услышать и голос матери Ло.       — Ты приедешь на мой день рождения? — спрашивала она. — Будем праздновать в следующую субботу, но мы с папой решили никого не звать, будем ждать только тебя и Лами.       — Да, мам, конечно, я помню и приеду, — не раздумывая, отозвался Ло.       — В субботу на поезде? Тебя встретить?       — Нет, наверное, в пятницу вечером, после работы, — он чуть колебался, прежде чем добавить: — на машине.       Росинант увидел, как брови Ло вопросительно изогнулись, будто бы беззвучно спрашивая: «Я могу взять машину?» Росинант решительно закивал в знак согласия. Он уже и не помнил, когда последний раз сидел за рулëм, а теперь Ло спрашивал так, будто автомобиль по-прежнему принадлежал Росинанту.       — Ты всë-таки купил машину?! — с нескрываемым изумлением спросила мама.       — Нет, там долгая история. Она не моя.       Росинант с силой сжал бëдра Ло, внимательно следя за ходом разговора.       — Ладно, она моя, — тут же исправился он. — В общем, встречать не надо.       — Как это «она не твоя», но уже твоя?       — Я же говорю, долгая история. Приеду — расскажу.       Вдруг Росинант почувствовал, как Ло под его руками подëргивал бедром, будто бы о чëм-то спрашивал, и слегка улыбнулся, вопросительно качнув головой.       «Что?» — только и смог одними губами спросить Росинант, не совсем понимая.       Вместо ответа Ло произнëс в трубку:       — Мам, а можно я приеду с парнем? Хочу вас познакомить.       — Так машина твоего парня?       — Машина моего парня, — смиренно согласился Ло, пусть и под негодующий взгляд Росинанта. — Ты не будешь против?       Мама Ло оказалась не слишком воодушевлена:       — Ло, не пойми меня неправильно… Мы уже своë отскандалили по этому поводу, но… Те твои парни, которых я видела…       — Он хороший, правда, забудь обо всех остальных, — будто бы поймав заинтересованный взгляд Росинанта, Ло поспешил добавить: — И вообще, кого ты можешь помнить?       — Ну как же. В старшей школе к тебе приходил…       — Мам, хватит.       — Ты сам спросил! Так вот. Вы разнесли мне кухню, когда…       Не выдержав неумолимо приближающегося позора, Ло признался:       — Мам, он, вообще-то, мой босс на работе. И умеет вести себя прилично. Так сказать, к лотку приучен, на людей не бросается.       — О, это успех, — только и констатировала женщина. — Погоди! Ло, не говори, что ты соблазнил своего босса.       — Я никого не соблазнял!       Росинант, милосердно пропустив мимо ушей комментарий по поводу лотка, положил голову на чужое бедро. Он бы мог здорово поспорить по поводу того, что Ло его не соблазнял.       Не похоже, чтобы хоть одна из сторон разговора поверила в заявление Ло, однако его мама вместо этого спросила:       — И ты хочешь нас познакомить, чтобы… что?       После секундной паузы Ло произнëс:       — У нас всё серьёзно, мы живём вместе. Я съехал со старой квартиры.       — Ещё скажи, что выходишь замуж за него.       Росинант в изумлении распахнул глаза, про себя радуясь тому, что Ло не мог видеть его порядком смущëнного лица. Он мог сколько угодно твердить самому себе, что уж смущаться было глупо, однако точно не перед родителями своего парня.       Осознание предстоящей поездки настигнет его многим позже.       — Мама! Просто скажи, мы можем приехать?       — Приезжайте, конечно… — вздохнули на том конце провода.       По-прежнему лежащий на чужом бедре Росинант не выдержал и негромко констатировал:       — Что-то она совсем не рада.       Ло быстро ткнул в экран телефона, похоже, выключая микрофон, и произнëс:       — Ты всем понравишься, — его рука опустилась на макушку Росинанта и растрепала светлые волосы.       Мысленно Росинант ответил: «Честно говоря, тебя мне будет вполне достаточно».       — Тогда на следующей неделе наберу, — попрощался Ло и отложил телефон.       Конечно, у Росинанта не было никаких сил и никакой власти противиться идеям Ло. Если тот говорил, что они поедут вместе, это означало только то, что они обязательно поедут вместе, даже если за этим будет следовать самый обычный семейный скандал.       Росинант выпрямился в спине и потянул Ло за бока к себе, совершенно привычным движением усаживая его уже на своих коленях. В кабинете было непривычно темно, однако в лицо Ло он вглядывался без особого труда. Чрезвычайно довольный собой, что-то задумавший и такой загадочный, каким бывал, когда собирался сделать какую-нибудь пакость, Ло медлил, не решаясь, наконец, прижаться к губам Росинанта. Услышать его разговор с родителями оказалось… познавательно. Однако прежде, чем Росинант всё-таки поцеловал чуть улыбающегося Ло, в его голову закралась парочка вопросов:       — Сколько исполняется твоей маме?       — Пятьдесят пять, — чуть помедлив, сообщил Ло.       — Это же юбилей! И что мы будем дарить, ты уже придумал?       — Мою маму порадуют только увеличение её индекса Хирша... или внуки.       В миг разочарованный Росинант тяжело уронил голову на чужое плечо. От Ло очень приятно пахло и буквально веяло теплом, однако теперь его мозг был не способен обращать внимание на незначительные детали. Подумать только, его везли знакомиться с родителями, а ему даже нечего было подарить!       — Давно я не чувствовал себя настолько бесполезным в дарении подарков, — поделился Росинант, горько усмехнувшись.       В ответ рука Ло вновь забралась в его волосы, мягко почёсывая кожу на голове отросшими ногтями.       — Не переживай ты так. Я уж постарался, поэтому впечатлить моих родителей будет несложно.       Однако что бы это ни значило, на Росинанта подействовало не слишком убедительно. Намеренно или нет, в конце концов он вынудил применить Ло своё главное оружие: обхватив лицо Росинанта руками, тот мягко коснулся его губ, с каждой секундой неумолимо углубляя поцелуй. Тяжесть Ло на бёдрах была невыносимо приятной. От его губ по всему телу разливалось тепло, точно Ло силой вливал его через рот. Ничего не оставалось, кроме как сдаться и расслабиться, отдаваясь целиком на его волю.       Росинант поудобнее перехватил Ло под бёдра, позволяя нависнуть над собой сверху, и спросил, понизив голос:       — Хочешь сейчас?       Ло рассмеялся:       — Помнится, ты работал. А теперь уже «хочешь»?       — На выключенный свет у меня теперь один рефлекс, как у собаки Павлова.       Ло прикрыл глаза и со всей серьёзностью вновь поцеловал. Росинант оказался в той ситуации, когда не мог с уверенностью утверждать, чего хотел Ло, однако собственные желания оказались предельно понятны: уж если не стянуть с Ло штаны, то хотя бы целоваться с ним так долго, пока губы не начнут болеть. Скользить языком по смуглой шее, расстегнуть верхние пуговицы на рубашке, в очередной раз в ужасе взглянуть на татуировку, которую Ло, подумать только, угораздило набить на всю грудь сразу после того, как они покончили с татуировками на плечах. Признаться, он всё ещё боялся их целовать — кожа не до конца зажила — что уж говорить о том, чтобы вжимать Ло лицом и грудью в кровать по вечерам, неумолимо наваливаясь сзади.       Ло перехватил его затылок и прижал к своей груди, пусть и через плотную ткань рубашки:       — Всё ещё стесняешься?       В ответ Росинант неразборчиво хмыкнул. Покуда он не привык, каждый вид полуобнажённого Ло заставлял впасть в панику, ведь теперь каждая татуировка касалась… самого Росинанта! А он слишком явно оказался к этому не готов. С другой стороны, на фоне стремительно покрывающегося рисунками тела Ло, перспектива знакомства с его семьёй уже не казалась такой ужасающей.       Дверь кабинета отворилась. В повисшей тишине кто-то вошёл со странным аккомпанементом из звуков шагов, однако Росинант не имел намерений ни выяснять, кто к ним пожаловать, ни тем более выпускать из своих рук Ло. Даже если тот отчаянно дёрнулся в попытке выбраться.       — Подскажите, а где Зоро? — спросил незнакомец.       Росинант взглянул в дверной проём. В кабинет зашёл невысокий молодой парнишка, в лёгкой куртке, с пушистым капюшоном на голове, отчего-то в шортах и с поводком в руках. В левом ухе покачивалась смутно знакомая золотая серëжка. Собака на поводке, конечно, тоже вошла в кабинет.       — Чёрт возьми, кто ты и как ты вошёл? — выругался Ло, предприняв очередную тщетную попытку слезть с чужих колен. Росинант покрепче сжал объятия.       — Не знаю, было не заперто, вот я и вошёл, — парень качнул головой в сторону входа. — Зоро забыл свой обед дома, мы его принесли. Без обеда же нельзя работать, правда?       Пока Росинант безуспешно пытался понять, шутит ли парень, или он абсолютно серьёзен, Ло резко нахмурился и с опаской спросил:       — Ты, случайно, не Луффи?       — Луффи, — подтвердил тот. Уже через секунду он любопытствовал: — Что у вас двоих за работа такая?       — Не твоё дело, — проворчал в ответ Ло и повернулся к Росинанту: — Отпусти меня уже, это муж Зоро.       Не то чтобы Росинант был о нём наслышан, однако авторитетный тон Ло сделал своё дело, и он наконец разжал руки, позволяя Ло подняться на ноги.       — Вообще-то, у нас нельзя с животными, — припомнил о своём долге исполнительного директора Росинант.       Однако ответ Луффи оказался до банального прост:       — Не видел таких табличек. Послушайте, так где сидит Зоро? Я заглянул дальше по коридору, а там столько столов и кабинетов, что я до завтра буду его искать.       Собака Луффи с невозмутимым, очень вежливым видом следила за всем, что происходило в кабинете. Когда её взгляд пересёкся со взглядом Ло, она слабо завиляла хвостом.       — Кхм, — Ло отвёл взгляд и снова взглянул на Луффи. — У нас отключили свет, так что он мог уйти на обед раньше, сейчас я ему позвоню.       — А я подумал, у вас всегда так темно.       Наблюдать за разговором Ло и Луффи показалось Росинанту чрезвычайно забавным. Он всё чаще ловил себя на мысли, что не рад разговаривать с кем-либо, кроме Ло, так что оттого, что Ло сам вызвался помочь, на душе сделалось чуть теплее и спокойнее.       — Странно, не отвечает, — констатировал Ло. — Ладно, пойдём в их кабинет, может, он просто уснул.       Луффи тут же приободрился:       — Пойдём!       Уже когда Ло и Луффи выходили из кабинета, Росинант расслышал начало разговора:       — Как зовут собаку?       — Чоппер, — гордо объявил Луффи, — это мальчик.       — Хм, Чоппер… — в задумчивости повторил Ло.       Росинант давно подозревал у возлюбленного слабость к милым животным, пусть иногда «милым» и в весьма своеобразном смысле, так что неудивительно, что невысокая дворняга с большими чёрными глазами не оставила Ло равнодушным.       Вздохнув, Росинант откинулся на спинку кресла и тут же был вынужден изо всех сил стараться сохранить вертикальное положение в пространстве. На этот раз удалось. Пусть Ло и забрали совсем ненадолго, от то и дело воцарявшейся тишины на душе становилось необычайно спокойно. Можно даже сказать, что на работе наконец-то было приятно находиться! Без бьющего по глазам света монитора, без яростного стука по клавиатуре, без прорывавшихся сквозь зубы ругательств, но в полутьме пасмурного мартовского неба Росинант прикрыл глаза и с наслаждением позволил забыть себе, где сейчас находился. Ло без остатка сбил с него весь рабочий настрой. Его понемногу начинала пугать предстоящая поездка к семье Ло, но не слишком сильно. Ха, Дофламинго готовил его ко встрече с самой странной семейкой с самого рождения! Пусть и странной семейкой стала их собственная.       Не прошло и десяти минут, как Ло и Луффи вернулись в кабинет, только в этот раз Чоппер сидел на руках у Луффи.       — Оказывается, Зоро с самого утра куда-то уехал с Михоуком, но к обеду они должны были вернуться. А теперь Зоро не берёт трубку, — сообщил Ло последнюю информацию.       — Может, телефон сел? — предположил Луффи.       — Наберёшь Михоука?       Просьба, исполнить которую Росинанту ничего не стоило. Однако вскоре всех разочаровали очередные длинные гудки.       — Зоро украли!       — Боже, не кричи, никого не украли, — нахмурился Ло, прикрывая глаза руками. — У них может быть важная встреча, так что они просто отключили звук. Подождём немного и перезвоним.       Чоппер в руках Луффи взволнованно переводил взгляд с хозяина на Ло, покачивая хвостом.       Конечно, в том, что кто-то не отвечал на звонок, не было ничего удивительного, они банально могли забыть телефоны в машине или даже своём кабинете, те могли разрядиться, стоять на беззвучном режиме с самого утра — словом, причин было множество. Однако стоило кому-то поблизости крикнуть нечто вроде: «Зоро украли!» — тем более, совершенно искренне, как градус тревоги неумолимо начинал расти.       Не спрашивая особого разрешения, Луффи уселся в кресло Ло и несколько раз попытался дозвониться Зоро, однако все услышали лишь многозначительные гудки. Чоппер, не разделяя общего беспокойства, с интересом изучал просторный кабинет, а Росинант даже не знал, как намекнуть, что собаке здесь было не место. Тем более, что за Чоппером неотрывно следил Ло.       — Тоже хочешь собаку? — негромко осведомился Росинант, обращаясь к Ло, и улыбнулся.       — Зачем мне собака? — абсолютно ледяным тоном отозвался Ло.       «Поупражняйся ещё, пока лгать не очень получается», — подумалось Росинанту, однако рушить неприступный образ Ло в чужих глазах он не имел никакого права.       Они просидели в полутьме кабинета ещё полчаса. Их гость — погодите, а в какой момент Луффи стал их гостем?! — поначалу сидел в телефоне, а как наскучило, играл с Чоппером и то и дело перебрасывался фразами с Ло, который не мог ответить на чужую поразительную общительность. В мессенджере написали, что электричества не будет ещё пару часов, а поскольку приближалось время обеда, многие покинули офис в поисках мест, где электричество всё же было. В противовес им, Луффи с нескрываемой тоской в глазах разглядывал принесённый с собой обед для Зоро. Картина получилась по-настоящему трагическая. Хотя Росинант не мог не ощущать повисшего напряжения, твёрдо решил не обращать на него особого внимания. Может, окажись он в ситуации, когда ему кровь из носу нужно поговорить с Ло, а тот ни с того ни с сего не отвечал на звонки и сообщения, тоже впал бы в уныние. Однако если они все будут сидеть с кислыми лицами, Росинант покинет кабинет первым.       Когда они с Ло обсуждали предстоящую поездку к его родителям, едва слышно зазвонил его телефон.       — Это Зоро? — воскликнул Луффи, вскакивая с кресла и едва не опрокидывая его. — Ставь на громкую! Быстрее!       Ло ответил на звонок:       — Мы тебя обыскались.       — Привет, слушай, мне на пару минут отдали телефон. У нас тут с Михоуком кое-что приключилось…       — Ты что, в полиции? — усмехнулся Ло.       — Почему же? — даже через телефон было слышно, как Зоро тоже ухмыльнулся. — Я в больнице, только отошёл после операции. Чего к словам прикапываешься? Я тебе сейчас отправлю номер Луффи, позвони ему и скажи, что я жив, пусть только не волнуется.       Ло зачем-то понизил голос, будто Луффи молча не слушал их разговор по громкой связи, и произнёс:       — Как тебе сказать… Луффи сейчас у нас в кабинете.       — Твою мать. Луффи, привет!       Луффи нетерпеливо прильнул к телефону:       — Я сейчас приеду! Скажи только, где ты!       Зоро переспросил у медперсонала и продиктовал адрес больницы.       — Я привезу Луффи и Чоппера, — бросил Ло и направился к вешалке с верхней одеждой.       — И Чоппер с вами?! — то ли с восторгом, то ли с беспокойством воскликнул Зоро. — Ой, всё, на меня уже ругаются, кладу трубку. Луффи, целую!       Молча следивший за разговором Росинант поднялся на ноги и тоже принялся одеваться.       В автомобиле Луффи не находил себе места на заднем сиденье. Признаться, Росинант тоже почувствовал, что всё их беспокойство не было напрасным, но теперь они хотя бы знали, что Зоро жив, может, не совсем здоров, но зато сохранил способность разговаривать, так что всё было не так уж плохо. От этого ни в коей мере не становилось легче, тем более, что они так и не знали, что именно произошло, однако в деле появилась хоть какая-то ясность.       До больницы добрались быстро, несмотря на пробки, неизменно возникающие в городе в обед. К концу пути Луффи и вовсе стих, даже Чоппер не шумел в автомобиле. Ло молчал потому, что будто бы был слишком сосредоточен на дороге, а вот Росинанту приходилось обдумывать множество вещей несколько иного рода.       Как только они припарковались, Росинант напомнил:       — В больницу с собаками нельзя.       — И где же мне его оставить? — Луффи звучал вполне смиренно.       — Если он вежливый, пусть посидит в машине. Недолго. Я узнаю, как дела у Зоро, и вернусь, а вы сможете остаться в палате.       — Да ладно, может, его сегодня и выпишут! — неожиданно бодро воскликнул Луффи и склонился к Чопперу: — Будь хорошей собакой, договорились?       Тот, казалось, даже немного кивнул.       Они узнали, в какой палате находился Ророноа Зоро, и тут же двинулись в необходимом направлении. Недалеко от двери Росинант с удивлением обнаружил… Михоука. Тот не общался с врачами, не разговаривал по телефону, а только подпирал собой стену и ждал, чего — неизвестно. Росинант кивнул ему, подумав о том, что им ещё предстоит непростой разговор, однако в следующую секунду Луффи рывком распахнул дверь в палату и влетел внутрь. Ло ввалился следом, тщетно пытаясь ухватить Луффи за капюшон, приговаривая, что после операции Зоро нужен покой.       Когда Росинант заглянул в палату, Луффи уже забрался на больничную койку к Зоро и целовал его руки, в то время как целых два обалдевших врача — тот, что здесь работал, и в некотором смысле Ло — совсем ничего не могли с этим поделать. Действительно, с таким мужем Зоро покой едва ли даже снился.       — Кто вы? — в очередной раз прозвучал не самый гостеприимный вопрос. — Посторонние, пожалуйста, выйдите!       Похоже, глядя на Луффи, язык не поворачивался назвать его посторонним.       — О, доктор, всё в порядке, — заверил его Зоро, — это мой муж, мой коллега и… ой, мой директор. Здравствуйте, Росинант!       Росинант осторожно помахал ему рукой, не решаясь подходить слишком близко. Не сразу удалось разглядеть, а точнее, даже поверить, что левый глаз Зоро, а заодно и половина головы были замотаны бинтами.       — Признавайся, что с тобой случилось? — потребовал Луффи, однако не спешил слезать с койки. — Что у тебя с глазом? Почему ты забыл взять с собой обед?       Неожиданно, однако Зоро рассмеялся, обхватывая Луффи объятиями. Должно быть, лицо у него ужасно болело, так что он не мог даже поцеловать его, но вот желание рассмеяться чужим приоритетам оказалось сильнее. Отстранившись, Зоро поправил тёмную чёлку — это движение очень напомнило Росинанту его собственное по отношению к Ло.       — Дома расскажу, ладно?       — Ты нас стесняешься? — только и спросил Ло.       — Михоук сказал, что теперь я должен быть очень аккуратен в том, что говорю по этому поводу, раз всё случилось на работе.       Словно осознав, что нормального ответа от Зоро не добьётся, Ло обратился к доктору и отвёл его в сторону, чтобы узнать хотя бы характер травм. Тут же зазвучало множество медицинских терминов, и Росинант автоматически перестал вслушиваться. Как бы много травм ни получал он сам, объяснения врачей не становились понятнее. А объяснения Ло всегда были несколько иного рода.       Он сделал шаг в сторону койки Зоро и спросил:       — Выглядит серьёзно, что с твоим глазом?       И хотя Зоро отвечал на вопрос Росинанта, второй его глаз неотрывно глядел на Луффи, когда он произносил:       — Ну, левый глаз я потерял. Ещё сказали, что после операции останется очень заметный шрам. А в остальном я, наверное, в полном порядке?       — Можно поцеловать? — осторожно осведомился Луффи.       — Конечно.       Вот только в ответ Зоро всё равно зашипел от боли.       Росинант по-настоящему не представлял, что должен был сказать. Да и так ли нужно было что-то говорить? Они с Зоро не были друзьями, даже на приятелей тянули с трудом — с ним всё больше общался Ло, пусть и почти всегда на работе. Не привык он изображать из себя и заботливого начальника. Нет, конечно, ему было жаль Зоро, и одна только мысль о том, что такой молодой парень потерял глаз, вызывала холодок, но будто бы сам Зоро изо всех сил старался не придавать этому такого уж большого значения.       Они постояли в палате ещё какое-то время, пока доктор не попросил всех, кроме родственников, покинуть помещение и оставить пациента в покое. В палате остался один лишь Луффи — не самый большой источник покоя в чужой жизни.       — Мы позвоним вечером, — бросил на прощание Ло, и за ними захлопнулась дверь.       Михоук по-прежнему стоял возле входа в палату, опустив голову и прикрыв глаза. Он ждал, пока Зоро выпишут? А когда, к слову, его вообще выпишут? Росинант махнул ему, и Михоук пошел вслед за ними на улицу.       Едва они покинули территорию больницы, Росинант поспешно закурил, но больше никто его не поддержал.       — Поражает только одно, — не слишком радостно констатировал Росинант, — что вы со всем управились ещё до обеда.       — Без комментариев, — отозвался Михоук. — Ты тоже об этом думаешь, да?       — Что Дофламинго тебе зад порвёт и наизнанку вывернет?       — Тогда уж нам обоим.       — Не охота признавать, но ты прав, — кивнул Росинант и затянулся сигаретой. Переведя взгляд, он заметил недоумение на лице Ло и постарался объяснить: — Теперь нас ждёт расследование трудовой инспекции. Зоро или пойдёт в суд, или мы договоримся о компенсации за полученную травму до суда. И скорее всего, на эту компенсацию Зоро прекрасно сможет купить им с Луффи просторную квартиру, — снова затянулся. — Я всё равно никуда не денусь, а вот наш друг Михоук будет отрабатывать за этот инцидент до самой пенсии…       — Тч, — сдержанно прокомментировал Михоук.       — Но как я понимаю, это только один из вариантов развития событий? — спросил Ло и чуть покосился на сигарету в чужих зубах.       — Конечно, потому что возникает резонный вопрос, а при чём тут, собственно, я. А всё дело в нашем дорогом Дофламинго. Девяносто девять процентов, что он захочет всё замять, но не деньгами, а куда проще: или уволит Зоро вчерашним числом, или надавит, или ещё что. Ты, конечно, скажешь, что так нельзя, и что Зоро за свой глаз заслужил, ну, как минимум справедливости. И как только ты об этом скажешь, Ло… я уже не смогу тебе отказать.       — И что, я тоже останусь в рабстве до самой пенсии?       — Во-первых, тебе до неё куда дальше, чем Михоуку, — чуть улыбнулся Росинант, чем вызвал очередной раздражённый вздох, — а во-вторых, можешь об этом не волноваться. К тому же, мы сами сейчас приехали в больницу, так что у Доффи вряд ли получится что-то замять.       «Перспективы не самые блестящие, но какие есть», — мысленно подытожил Росинант, разглядывая взволнованное лицо Ло. Очевидно, тому не хотелось свободно разговаривать при Михоуке, но и сделать вид, что его не было рядом, не получалось. Припомнив о Михоуке, Росинант обернулся:       — В самом деле будешь его ждать?       — Я поговорил с врачами, они сказали, что операция прошла хорошо. Если Зоро сегодня не выпишут, то хотя бы завезу домой его пацана.       — Завтра на работу, — напомнил Росинант.       Михоук согласно кивнул:       — Завтра на работу.       — Так что же у вас случилось? — всё-таки не выдержал Ло, с сомнением добавляя: — Это не ты его..?       — Конечно, нет, — шумно вздохнул Михоук.       — Тогда ладно, — в конце концов Ло пожал плечами. — Всё это очень печально, но я ужасно проголодался. Росинант, поехали? О, в машине же Чоппер!       Он подошёл к автомобилю, открыл заднюю дверь, выпустил беззаботно покачивающую хвостом собаку на улицу и передал поводок Михоуку, приговаривая:       — Он нас не знает, поэтому может быть напуган. Позвони Зоро, пусть он или Луффи что-нибудь придумают.       — Они же затащат его в палату, — полушёпотом подсказал Росинант.       — Их дело.       С этими словами они с Ло откланялись. По крайней мере, у Луффи с собой был обед.       Всю дорогу до ближайшего приличного ресторана Росинант не отводил взгляда от напряжённого профиля Ло. Чем дольше Росинант об этом думал, тем сильнее убеждался в выводе, что Ло, быть может, не так уж сильно переживал за друга, как могло показаться. В конце концов, он сам был хирургом, пусть в прошлом, а у них наверняка вырабатывалось совершенно иное отношение к травмам и операциям. В конце концов, Зоро был жив, бодр духом, скорее всего, уже накормлен, и если они постараются, дальнейшие разбирательства пройдут для обеих сторон не так уж болезненно. Росинант напоминал себе о том, что человеческая жизнь стояла на первом месте, однако, во-первых, с ней сейчас всё было в полном порядке, а во-вторых, он попросту не мог не думать о более прагматичных и неприятных аспектах ситуации.       Да и Ло очевидно о чём-то глубоко задумался.       Не сдержавшись, Росинант осведомился:       — О чём думаешь?       — Ты будешь любить меня, если у меня на глазу появится уродливый шрам? — ни секунды не колеблясь, ответил Ло.       С головы до пят, весь в уродливых шрамах, Росинант искренне рассмеялся. Что же, этот вопрос был вполне в духе его Ло.       — Отвечай на вопрос, — настаивал Ло, даже не оторвавшись от дороги.       — Конечно, буду.       — Хорошо.       Похоже, такой ответ вполне удовлетворил Ло — на его губах появилась совсем слабая улыбка. И несмотря на случившееся, Росинант искренне надеялся ещё хоть раз увидеть Зоро в их офисе. Может, он даже расскажет им однажды, что же на самом деле произошло.