Любовь рождается в музыке

—Объясниться не хочешь?  - спросил он, нахмурив брови и требовательно смотря в глаза напротив.  Пик закусил губу, теребя ниточку от чайной заварки и размышляя над ответом. —Это не я сломал гитару, - подобрав ответ, он посмотрел на оппонента, который сквозь стекла очков прожигал его взглядом.  Такая реакция на собственный вопрос Вару отнюдь не обрадовала. Недовольство в его лице возрастало с каждой секундой. Казалось, еще чуть-чуть - и над его головой прогремит такой же гром, как и за окном. Он нервно вдохнул, мысленно считая до десяти в попытке удержать нарастающий прилив раздражения. Слегка склонив голову, он разорвал взгляд с Фиолетовым и, бегло взглянув в свое отражение в кружке с чаем, тут же его восстановил. —Да что ты говоришь! - сквозь зубы процедил он, - а кто?!  Пик также старался держать самообладание. Он постукивал подушечками пальцев по столу — то быстро, то медленно, будто пытался отбить какой-то забытый ритм. Вторая рука рассеянно гуляла по керамической ручке кружки, изучая на ней каждую трещинку и царапину.  —Отец, - выдержав очередную паузу, медленно, но с четкостью проговорил он, не смея разрывать зрительный контакт.  —Блять, и поэтому ты решил отпиздить меня?! - сделав акцент на последнем слове, Вару все-таки повысил голос и, подавшись вперед, сильнее облокотился на поверхность стола.  Восьмого не устроил диалог в таком тоне. Отбросив попытки держать маску спокойствия, он также рывком наклонился в ответ. В порыве резкости кулак случайно стукнул о столешницу - несильно, но достаточно громко, от чего кружки жалобно звякнули. —Да, представляешь? - прорычал он, обостряя взгляд, - потому что нехуй было совать свой нос туда, куда не просят! Я тебе изначально приказал ждать за дверью, но ты… —С каких это пор ты приказы раздаешь? - нарочно перебил того Вару, сменив раздражение на лице на злорадную ухмылку.   Пик бездумно повелся на намеренную провокацию. Он резко привстал, выпрямляясь во весь рост, дабы оказаться выше и хоть так доказать свое главенство. Сверля Вару тяжелым взглядом, он заговорил, и голос его сорвался на глухой, яростный рык: —Да с таких пор, что я…, - не договорив, он осекся - в лицо ему прилетела теплая, уже почти остывшая жидкость из кружки. От неожиданности Фиолетовый зажмурился и вздрогнул, а когда наконец проморгался, Вару уже стоял в прихожей, наспех натягивая обувь одной рукой. В другой он сжимал ту самую злосчастную упаковку крема, с которой все и началось. С плеча свисала небрежно накинутая ветровка.  Переступив порог, он снова обернулся на Пика, который так и не шелохнулся с прежнего места. С намокших передних прядей падали тяжелые капли, которые с глухим стуком разбивались об пол. Он стоял с широко распахнутыми глазами, таращась в даль темного коридора на очертания фигуры в дверном проеме. —Спасибо за подачку, - фальшивым тоном произнес Вару, покрутив в руке баночкой мази, - и только попробуй меня снова преследовать в шараге, иначе в следующий раз вместо чая в твою противную рожу полетит кислота!  После этих слов последовал характерный удар захлопнувшейся двери. Этот резкий звук отрезвил Восьмого лучше любого холодного душа. Он моргнул, будто только что очнулся от глубокого сна, и тут же почувствовал, как что-то мягкое и теплое коснулось его ноги - Черри, слетевшая с подоконника, жалобно мяукнула прямо у его ног. В ее взгляде читалось что-то среднее между укором и сочувствием, будто она спрашивала: «Ну и зачем ты это сделал?». Пик вздохнул, чувствуя, как внутри закипает ком непонятных эмоций - злость, обида, стыд и еще что-то липкое, чему он не мог дать названия.  Он молча прошел в ванную, встал перед раковиной и, намочив ладонь, провел по лицу, стирая остатки чая с щек и подбородка. Поднял глаза на зеркало - привычный сердитый взгляд, но в глубине промелькнула усталость, непонимание и целый клубок других ощущений, которые он даже не пытался распутать. Вытерев лицо полотенцем, он вышел из ванной и вернулся в спальню, тяжело опустившись на кровать. Рука сама потянулась к гитаре, все еще лежавшей на покрывале, и придвинула ее ближе к себе, словно ища опору в старой, но до боли знакомой вещице.  И тут на него нахлынули воспоминания. Мужской голос - хриплый, пьяный, срывающийся на крик, - выплыл из глубин памяти, и от него не было спасения. «Бездарность!» - это слово, сказанное когда-то давно, пронеслось в ушах режущим звоном, заглушая все вокруг. А следом - треск гитары, которую старший швырнул в стену, по счастью, промахнувшись мимо его головы. Кровь в жилах Пика словно застыла, он сжал зубы, пытаясь отогнать этот образ, но тот впился в сознание, как заноза. Он нащупал в кармане пачку сигарет, вытащил одну и закурил, даже не думая подходить к окну - просто замер, глядя в одну точку, и выпустил дым в потолок.  Пушистый комочек на коленях заставил его вздрогнуть - Черри запрыгнула на него, уместилась поудобнее и принялась урчать, прикрыв глаза. Фиолетовый опустил руку, коснувшись ее мягкой шерсти, и почувствовал, как навязчивая тревога от воспоминаний медленно, но верно сменяется чем-то теплым, почти нежным. Он затянулся в последний раз и потушил сигарету о корпус гитары, все еще продолжая гладить кошку свободной рукой. Где-то глубоко внутри неприятный осадок остался, но сейчас, в этой тишине, с мурчащим комочком на коленях, он впервые за вечер почувствовал себя немного легче.

***

 Вару ударил дверью с такой силой, что та жалобно свистнула, и, не оборачиваясь, зашагал к лестнице. Как только он покинул квартиру, маска надменности слетела с него, оставляя рассерженное лицо, на котором читалось откровенное раздражение. Внутри все трепетало от злости, сквозь которую то и дело пробивалось легкое замешательство - от такого несуразного поведения Рогатого голова шла кругом, и это бесило больше всего. Но еще больше сбивало с толку другое - к чему вообще он приплел сюда какого-то отца? Пик мог просто выдавить из себя пару натянутых извинений или хотя бы буркнуть что-то вроде «просто захотелось тебя отпиздить», и на том бы все и закончилось. Но он вместо этого приплел в свое оправдание какого-то постороннего человека, будто тот мог объяснить его идиотскую выходку. Пятый тряхнул головой, пытаясь выкинуть эти мысли, но осадок внутри так и остался - противный и липкий, как тот чай, которым он только что плеснул в лицо Восьмому.  На улице его встретил холодный ветер, который бушевал вперемешку с мелкими, противными каплями - сильный ливень уже стих, оставив после себя лишь сырость и слякоть. Вару поспешно добрался до своего подъезда, взбежал по ступеням и уже через несколько минут стоял на собственной кухне, вливая кипяток в стакан с лапшой быстрого приготовления. Вскоре он уже сидел на деревянной табуретке, поджав ноги в позе лотоса, и лениво наматывал размокшие макароны на вилку, бесцельно листая ленту соцсетей в попытке выбросить из головы все, что случилось за сегодняшний день.  Так незаметно пролетели будние дни. Пик, к удивлению Вару, действительно перестал повсюду таращиться на него из толпы своим тяжелым взглядом - одним словом, выполнил его «невежливую просьбу» и прекратил преследовать. Зеленый даже пару раз ловил себя на мысли, что оглядывается по сторонам в поисках знакомой фиолетовой макушки, но ее нигде не было. И это одновременно радовало и настораживало.  Погода с каждым днем становилась все противнее, хотя, казалось, хуже уже было некуда. Конец октября встретил город промозглой влажностью, а в прогнозах уже и вовсе мелькала вероятность первого снега. Такая новость Вару совсем не радовала. Батареи в его старом панельном доме едва грели на слабую троечку, и он уже заранее знал, что зимой можно будет вообще не снимать куртку даже дома, укутавшись в плед.  Наступила всеми любимая пятница, и Зеленый ждал ее не меньше остальных - именно в этот день его снова ждала сцена. Из-за возвращения в учебный процесс пришлось урезать график выступлений в ночном клубе с ежедневных до пятницы и выходных. Но в этом был свой плюс - в эти дни гостей и чаевых было гораздо больше, чем во все остальные, так что он не особо жалел о потерянных буднях.  Этим пятничным утром Вару, как обычно, пересекся с Феликсом у входа в институт. Друг уже маячил на крыльце, натянув капюшон до самых бровей и переминаясь с ноги на ногу от холода. —Ну и погодка, - буркнул Феликс, вместо приветствия, и они вместе нырнули в теплое нутро здания.  Дальше шел своей очередью стандартный набор выживания: три пары, которые тянулись как три жизни, перерывы, за которые они успели сбегать в ближайший ларек за сухариками, приберегая их для самой скучной лекции, и перекуры на улице, где ветер обжигал пальцы быстрее, чем они успевали докурить.  Когда последний звонок прозвенел, Зеленый почувствовал, как с плеч свалилась каменная плита. Покинув это унылое место до следующего понедельника, они с Феликсом вышли на тротуар и зашагали по мокрому асфальту, перебрасываясь ничего не значащими фразами о том, как надоела учеба, и кто кого достал на парах. У привычного места, где их дороги расходились, они остановились. —Ладно, ступай, - трагично выдохнул Вару, прижимая руку к сердцу, - на этом наши с тобой пути расходятся, поэтому проваливай уже, - тут же сбился он с пафоса и усмехнулся собственным словам. —Постой, - притормозил его друг, - я все хотел тебе сказать…, - парень замялся, лукаво улыбаясь, - короче, помнишь, я тебе рассказывал про Хелен?  Пятый задумчиво нахмурил брови, перебирая в голове все, что Феликс ему когда-то уже успел поведать об этой девушке. —Так вот! - не дожидаясь ответа Зеленого продолжил тот, - она планирует на выходных позвать в гости свою подругу, и чтобы мне не было скучно в их женской компании, она предложила пригласить тебя, - протараторил он на одном дыхании с искрой в глазах. —Чего блять…, - растерянно произнес Вару, впав в легкий ступор. —Ничего! В субботу подтягивался к обеду, - подытожил Феликс, пока его друг все еще усердно пытался переварить информацию - надеюсь, мой адрес ты помнишь.  Желтый махнул тому рукой и поспешным шагом направился в свою сторону, а Вару так и застыл на месте, глядя вслед удаляющемуся Феликсу, пока тот уже сворачивал за угол. В голове все еще эхом звучала его быстрая скороговорка: «подруга, выходные, пригласить тебя» - и эта информация никак не хотела укладываться в единую картину. Только холодный ветер, дернувший за воротник, заставил его очнуться. Вспомнив, что время ограниченно, он повел плечом, поправляя чуть слетевший шарф, сунул руки в карманы и зашагал к остановке, слыша, как под ногами хлюпает вода.   Дорога домой прошла в каком-то полусне: сидя в безлюдном автобусе, он смотрел на проплывающие здания, на редких прохожих с зонтами и не думал ни о чем конкретном. В квартире его встретила привычная тишина. Он скинул куртку, ощущая прилив усталости. До выступления оставалось чуть больше двух часов. Вару неторопливо перебрал сумку: струны, медиаторы, запасные батарейки для тюнера - все на месте. После этого он наскоро перекусил, даже не разогревая еду, и несколько минут просто стоял у окна, глядя на мокрые крыши и прижимая к губам остывшую кружку с кофе.  Когда он уже заходил за кулисы родного клуба, его накрыло привычной волной облегчения, радости и предвкушения. Сцена всегда забирала его целиком, и с каждым выходом он будто заново учился дышать, только глубже и свободнее. Играть было легко - пальцы сами находили нужные лады. Зал, как и всегда, отвечал теплым гулом и аплодисментами, которые на пару часов становились одной большой эмоцией.  После выступления он спустился в комнату для персонала, где на столике стоял оставленный им бокал с мартини. Вару взял его в руку, заодно прихватив и саму бутылку, что стояла чуть поодаль, и опустился на край дивана рядом с еще одним постоянным музыкантом. Они перекинулись парой коротких фраз о вечере, о публике, о том, как быстро летит время, когда на сцене все идет как по маслу. Зеленый слушал в пол уха, но при этом с удовольствием потягивал холодный напиток, чувствуя, как легкое тепло разливается по груди. Разговор сам собой сошел на нет, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы допить уже начатый алкоголь до выступления и поставить пустую бутыль и на стол.

***

 На следующее утро Вару разбудил звонок. Он с трудом разлепил глаза, нашарил рукой телефон на тумбочке и, взглянув на экран, сдавленно простонал - Феликс. Тот, как обычно, решил заранее напомнить о сегодняшнем визите, будто Пятый мог забыть. —Что? - хрипло выдохнул он в трубку, чувствуя, как вчерашний мартини с противной тяжестью осел где-то в висках. Горло пересохло так, что каждое слово давалось с трудом, будто он глотал наждачку. Феликс что-то бодро щебетал на том конце, но Вару почти не вслушивался - мысли крутились вокруг одной-единственной потребности: вода. Много воды, и прямо сейчас. Только это острое желание заставило его наконец подняться, стянуть с себя теплое одеяло и, пошатываясь, побрести к холодильнику.  Спустя полчаса копошения по кухне, за которые он успел окончательно проснуться, Вару кое-как привел себя в порядок, наспех собрался и, уже стоя в прихожей, мысленно прокрутил маршрут до Феликса.  Дорога заняла не больше двадцати минут: несколько остановок на нужном автобусе - и вот он уже стоит у знакомой двери, чувствуя, как внутри все еще сидит вчерашняя тяжесть. На его стук дверь тут же распахнулась, и на пороге возник Феликс, сияющий так, словно они не виделись не со вчерашнего дня, а с прошлого года. —Вару! - выпалил тот и, не давая опомниться, налетел с крепкими объятиями, сжимая его так, будто хотел задушить.  Вару на секунду окаменел от такого напора, но тут же возмутился - про себя, конечно, не в слух, - и, бегло похлопав друга по плечу, решительно отцепил его от себя. —Пусти, придурок, - беззлобно кинул он, отступая на шаг, чтобы зайти в прихожую.  Но Желтый уже выхватил из его рук куртку и, пока Вару разувался, продолжал с восторгом щебетать о том, как он рад его приходу и как он беспокоился о том, что Зеленый забудет или проспит.  Вару уже было открыл рот, чтобы пошутить что-то язвительное, но тут из дверного проема показалась женская фигура - Хелен. Та самая Хелен, о которой Феликс упоминал уже не раз. Пятый замер, разглядывая ее - девушка выглядела миловидно и на удивление тихо, что полностью противоречило образу его вечно громкого друга. Светлые волосы холодного блондинистого оттенка падали на плечи, мягкие черты лица и большие светлые, почти кукольные глаза, которые смотрели на него с легким любопытством. Одним словом - выглядела она так, словно сошла с картинки из книжки про принцесс, и это еще больше укрепило в его непонимание: как эти двое вообще смогли познакомиться? —Здравствуй, Вару! - мелодичным голосом поприветствовала его девушка, - как освоишься, проходи на кухню, пирог уже почти готов.  Вару молча, слегка рассеянно кивнул в ответ на ее приветствие и направился следом за Феликсом. Раньше он бывал здесь довольно часто, поэтому квартира была знакома до мельчайших деталей: узкий приглушенный коридор, из которого дверь вела на небольшую уютную кухню, и две комнаты. Одна - попросторнее, с диваном и телевизором, к которому всегда была присоединена старая приставка, вторая - поменьше, спальня с одноместной кроватью и компьютерным столиком.  Очутившись на кухне, первое, что он заметил, - сладкий запах выпечки, в котором отчетливо угадывались яблоки и корица. Аромат тянулся от круглого пирога, уже благополучно ждавшего их на обеденном столе.  Но следом взгляд Пятого зацепился за еще одну фигуру.  За самым дальним концом стола сидела девушка, которую он раньше не видел. Вару сразу вспомнил слова Феликса о подруге Хелен. Судя по всему, это она и есть.  Выглядела та совсем иначе, чем миловидная Хелен: черные волосы, подстриженные рваным каре, яркий макияж и острый взгляд темных глаз, который на мгновение напомнил Зеленому вечно недовольную мину Пика - он мысленно дернулся от этого сравнения.  Девушка бегло скользнула по нему глазами, кинула сдержанное «Привет» и тут же вернулась к разговору со своей подругой, которая как раз разливала чай по кружкам. Вару ответил на приветствие коротким кивком и перевел взгляд на Феликса, чувствуя, что это чаепитие обещает быть интереснее, чем он предполагал.  Когда все наконец уселись за стол, первые пятнадцать минут диалога тянулись робко и тяжело - слишком уж разрозненная оказалась компания, и почти никто толком не знал друг друга. Слова давались с трудом и зависали в воздухе, разбиваясь на неловкие короткие кивки.  Темноволосую девушку, как выяснил Пятый, звали Эмма - она держалась сдержанно и спокойно, и поначалу казалось, что разговор в любой момент может угаснуть окончательно. Но атмосфера неожиданно разрядилась, когда она между делом проронила, что школьные годы провела в Швейцарии. Этот факт, брошенный между строк, зацепил интерес Вару. Его всегда привлекали темы другой жизни заграницей - другие страны, другие истории, так не похожие на его собственные. Еще с детства он, сидя в школе за последней партой, мечтал о бесконечных путешествиях.  С этой минуты робкая скованность за столом понемногу убавила обороты, и Зеленого уже не так сильно терзало уныние от того, что в свой единственный выходной, да еще и накануне очередного вечернего выступления, он согласился на эту посиделку. К тому же пирог, который испекла Хелен, оказался еще вкуснее, чем выглядел со стороны - он словно таял во рту, оставляя теплое яблочное послевкусие, манящее потянуться рукой за добавкой.  В какой-то момент разговора Феликс, видимо, забыв, что они не одни, случайно назвал Хелен уменьшительно-ласкательным именем. Их гости переглянулись - Вару и Эмма обменялись коротким понимающим взглядом. Но никто не стал зацикливаться на этом, чтобы не смущать парочку, и разговор плавно протекал дальше.  Прошло уже около полутора часа, когда телефон Пятого неожиданно завибрировал на столе. Он мельком взглянул на загоревшийся экран - неизвестный номер. Украинский. Вару насторожился, но стараясь не привлекать внимания, бесшумно поднялся из-за стола и, шепнув Феликсу короткое «Я скоро», вышел. Скрывшись от посторонних глаз в соседней комнате, он принял вызов и осторожно поднес трубку к уху. —Добридень! - раздался незнакомый мужской голос, после того уточнил у Зеленого его инициалы.  —Здравствуйте, - растерянно ответил он, - так, це я… —Вас турбує лікуючий вашої матері… - продолжил мужчина на другом конце, опережая последующие вопросы Вару, и назвал имя женщины, - Вчора ввечері її привезли на швидкій в несвідомому стані. Поки що вона лежить в реанімації під наглядом. Точний діагноз поки що назвати не можу, але є підозра на онкологію, викликану сильною стадією алкоголізму.  Вару застыл. Слова врача все еще звучали эхом в ушах, но мозг, будто защищаясь, отказывался их переваривать. Он просто стоял, сжимая телефон, и чувствовал, как внутри разрастается странная пустота - без паники, без боли. Пока только ступор. Глухой, вязкий, как будто время остановилось и он не знал, что делать дальше. —Я вас зрозумів, - с трудом выдавил тот из себя, чувствуя, как голос звучит чуждо, будто вовсе принадлежит не ему.  Мужчина на том конце продолжал что-то говорить - про адрес, который ему пришлют по смс, про то, знал ли он об алкогольном пристрастии матери, про какие-то формальности, - но Пятый уже не слушал. Голос врача превратился в ровный, далекий шум, а в голове словно разлился густой, мрачный туман, сквозь который не пробивалась ни одна мысль. Он смотрел в одну точку на стене, не моргая, не двигаясь, и чувствовал только тяжесть в груди, которая не имела ни названия, ни формы.  Не дожидаясь, пока врач на той стороне телефона договорит, Вару перебил его глухим, почти безжизненным - «Спасибо, до свидания» - и нажал на сброс. В комнате стало тихо. Он перевел взгляд на время, светящееся в экране телефона, и коротко вздохнул - выдох получился рваным, как будто он освобождался от чего-то, но не до конца. Затем, натянув на лицо привычную маску непринужденной расслабленности, он поспешил вернуться на кухню. —Ну все, мне пора, - бросил он с короткой ухмылкой, и на вопросительные взгляды Феликса и остальных - «почему так быстро?» - лишь отшутился: - Хорошего везде должно быть понемногу.    Наигранно указав рукой на самого себя, он улыбнулся, как ни в чем не бывало, но в скрытых под очками глазах улыбки не было.  Феликс озадаченно вскинул плечами, уже приподнимаясь со своего места, чтобы проводить гостя, но Зеленый остановил его жестом. —Сиди, не вставай, - сказал он, натягивая куртку на ходу, - дорогу к выходу я, так уж и быть, найду сам.

***

 Вару даже не запомнил, как добрался до работы. Дорога, дом, сборы, автобус - все это промелькнуло в каком-то бредовом сне, где он просто переставлял ноги и выполнял нужные действия, не включая сознание. Очнулся он только в гримерке, когда за спиной звякнул гитарный чехол, а взгляд уперся в стену. Медленно, почти механически, он перевел дыхание, провел рукой по волосам и, не говоря ни слова, вышел в коридор. Поймал пробегающего мимо официанта и глухо сказал: — Бутылку белого сухого. В зал для персонала.   Через пару минут перед ним уже стоял литр вина, и он принялся за него, не отрываясь. Первая бутыль была осушена за считанные минуты - он даже не почувствовал вкуса, просто глотал, заливая внутреннюю тяжесть. Потом принесли вторую, следом третью. Градус поднимался, воздух в голове становился все более ватным, и когда кто-то из персонала попытался осторожно спросить, в порядке ли он, Пятый лишь отмахнулся.  Вскоре, когда настало время выходить на сцену, он уже стоял с увесистой бутылкой коньяка десятилетней выдержки в руке и покачивался, словно дерево на ветру. Его появление перед залом не осталось незамеченным. Кто-то из посетителей усмехнулся, принимая это за новую часть шоу, кто-то фыркнул, с осуждением отворачивая лица. Бармены за стойкой недоуменно переглядывались, пытаясь понять, кто из коллег мог так сильно напоить их местную звезду.  Вару не помнил, как оказался на сцене. Он помнил только, что в руках была бутылка а в голове - туман. Он прошагал к центру платформы, пошатываясь, схватил микрофон с диджейской стойки и, усмехнувшись, бросил в зал глухо, с хрипотцой в голосе: —Спасибо всем, что пришли. А теперь - живо на колени.  В толпе кто-то засмеялся, а кто-то удивленно переглянулся. Но один из посетителей - тоже явно под градусом - поднялся с места и, не сдерживаясь, выкрикнул тому в адрес что-то нецензурное. Зеленый даже не разобрал слов, но тон был понятен без перевода. В ответ он лишь хмыкнул, но в следующий момент что-то тяжелое просвистело в воздухе - полупустая пивная кружка пролетела мимо его головы и с глухим стуком ударилась о стойку. Вару, уже не контролируя себя, швырнул микрофон в сторону обидчика, но рука предательски дрогнула - и предмет ушел в противоположную сторону, прилетев прямо в голову ничего не подозревающему парню в первом ряду.  Тот с криком схватился за затылок, и в зале повисла секундная тишина.  Администратор, стоявшая у входа, уже летела к сцене. Она схватила Вару за локоть и, не говоря ни слова, резко потащила его за кулисы, в пустой коридор. Только там, за закрытой дверью, девушка развернулась к нему и тряся его за плечо, процедила сквозь зубы: —Ты вообще с ума сошел?! Что ты себе позволяешь? Явился пьяный в стельку, оскорбляешь гостей, швыряешься оборудованием, которое тебе не принадлежит, в людей! Ты хоть понимаешь, что за такое нас могут закрыть? Это нарушение всех правил безопасности!  Пятый дернул плечом, высвобождаясь, и, окинув ее тяжелым, мутным взглядом, бросил в ответ что-то резкое - короткое, хриплое, без единого фильтра, с кривой ухмылкой на губах. Лицо администратора вытянулось от злости, она встала прямо перед ним, подняла палец и процедила, уже не пытаясь скрывать ярость: —Свободен. Собирай вещи и вали отсюда. Охрана, выгоните его!  Двое крепких мужчин уже подошли сзади, взяли его под руки и потащили к черному выходу. Вару даже не пытался сопротивляться - ноги сами не держали, а все тело стало ватным. Он слышал, как где-то позади играла музыка, как смеялась толпа, но все это звучало глухо, будто из другого мира. Охрана распахнула дверь, и его вытолкнули в холодную ночь. От толчка он не удержался на ногах - упал на мокрый асфальт, больно ударившись ладонями об шершавую поверхность. И почти сразу следом вылетели его куртка и гитарный чехол, глухо стукнувшись о землю рядом.  Зеленый не поднялся - на несколько секунд он просто остался лежать на спине, глядя в серое, беззвездное небо, и чувствуя, как холодный дождь начинает потихоньку накрапывать ему на лицо. Он так и пролежал, наверное, пару минут, может больше - время потеряло всякий смысл. В глазах от сильного опьянения все плыло, очертания домов и фонарей расплывались в размытые пятна, но мелкие колючие капли, падающие на щеки, понемногу начинали прояснять его затуманенный разум.  С трудом, будто сквозь вату, он нащупал в кармане джинсов телефон, который чудом не вылетел, когда его вышвыривали на улицу. Дрожащие пальцы сами набрали номер - единственный, кто, по иронии судьбы, был в курсе о месте его уже бывшей работы.  Гудки тянулись долго, и Пятый уже почти решил, что никто не ответит, когда в трубке раздался сонный, хриплый голос.  —Алло? Вару? Ты ахуел? На дворе час ночи... —Забери меня, - кое как произнес Зеленый, пытаясь контролировать заплетающийся язык. —Чего? - растерянно переспросил тот, окончательно теряя последние остатки сна. —Без лишних вопросов. Просто забери.    На другом конце послышалось копошение - пару секунд тишины, потом шорох и сдавленный выдох. —Ты сейчас где? —Сам знаешь.