Арена

Драко крутил между пальцев тонкую травинку и пытался разглядеть сквозь чащу леса вход в тайную пещеру, где, по словам Гермионы, пульсировало сердце Молотобойни. Всё-таки эта система оказалась живой, не просто набор магических растений и зверей, а своя микро-планета, в которой горело ядро, давая всему жизнь. Первая мысль Малфоя была – уничтожить к чёртовой матери ядро, разрушить это место и вырваться на свободу. Что он и предложил сразу, как только узнал все подробности от вернувшихся девушек. В тот момент Грейнджер посмотрела на него своим знаменитым взглядом: «Ты идиот», – и Драко понял, что идея была так себе. Сейчас же, после нескольких часов обсуждения, что им делать, Малфой вышел наружу проветрить мозги. Слишком много людей его быстро утомляли, особенно таких шумных, как Забини и Паркинсон. Перед ним упала длинная тень, и Драко поднял голову, встретившись с уставшим янтарным взглядом. – Разделишь со мной закат? – молодой человек указал на место рядом, на мягкой траве. Подобие солнца скрывалось за макушками деревьев и окрашивало лес в оранжево-фиолетовый цвет. Где-то вдалеке поднимались ядовито-розовые пары опасных растений, извечный клекот птиц становился всё тише и тише. Наступал предсумеречный час. Гермиона аккуратно присела рядом и Малфой почувствовал, как с его плеч падает один бетонный блок. Так было всегда. Стоило ей только появиться рядом, и казалось, что нет ничего невозможного. Хотя что это он? Она же была Гермионой Грейнджер – для неё действительно не было ничего невозможного, лишь трудновыполнимое. – О чём думаешь? – кудрявая макушка устроилась на его плече, щекоча шею. Драко одной рукой приобнял гриффиндорку и глубоко вдохнул цветочный запах мыла, которое выдала им Полумна. – О тебе, – усмехнулся слизеринец, задумчиво вырисовывая круги на лопатках девушки. – Лестно, – лёгкий вздох. – А если копнуть глубже? Вот так было всегда. Она всегда видела больше, как будто у неё был личный радар, настроенный на Драко Малфоя. – Она не сможет уйти? – ему было трудно это сказать. Он никогда не желал Полумне зла, а узнав их историю с Тео, стремление ей помочь выросло вдвое. – Нет, – ответила Гермиона и замолчала. Солнце уже спряталось за деревьями. На Молотобойню опускалась темнота, серый туман захватывал территорию леса, стелясь как змея между деревьями. Драко уже хотел уточнить причину, когда Грейнджер продолжила: – Я не уверена точно, – она подняла плеча голову и обернулась. В глазах стояла вселенская грусть, от которой сердце Малфоя заныло. – Но они связаны, Луна – её душа, понимаешь. Не будет Молотобойни, не будет Полумны, и наоборот. – Она умрёт? – задал логичный вопрос Драко, легко проходясь пальцами по тонкой коже на скуле. Грейнджер прикрыла глаза и как кошка подалась головой к его руке, чем невольно вызвала у него улыбку. Его ласковая Львица. – Нет, но она останется без магии, опустошённая и, вполне вероятно, потеряет разум. Я не знаю, по какому принципу конструировали и создавали это место, но они прекрасно понимали, что делали, – Грейнджер резко распахнула глаза, в которых место грусти вытеснило пламя ярости. – Привязать волшебника к ядру Молотобойни, чтобы она могла функционировать как отдельная система? – догадался Малфой. – Скорее всего, так и есть. Мы не узнаем наверняка, пока не получим все разработки, а чтобы их получить… – Гермиона не договорила, её внимание привлекли две фигуры, которые как воришки крались вдоль стены хижины. Приглядевшись, она узнала в них Пенси и Блейза. – Нужно отсюда выбраться, – продолжил за Гермиону Драко, с лёгкой улыбкой тоже наблюдая за этой парочкой. – У нас есть план? Гермиона знала, что Малфой в состоянии придумать и привести в исполнение любой план, но ей было приятно, что он всегда сначала советовался с ней. – Полумна сказала, что нужно три дня для накопления магии, потом мы можем сделать портал. А потом, – губы Гермионы растянулись в мстительном оскале, – мы наведаемся к моему дорогому другу и закончим это раз и навсегда, а перед этим отправим его в длительный отпуск. – Отличный план, Львица, – усмехнулся Драко, беря её ладони и притягивая к себе для поцелуя. Вместе они уничтожат всё, что создал грёбаный Поттер.

***

Было принято решение использовать многострадальную булавку в роли нового магического накопителя. Старания Тео, Блейза и Драко оказались тщетны, даже минимальный заряд рассыпался слабыми искрами. Из-за этого Забини на протяжении последнего дня ходил ворчливый и хмурый. – В чём его проблема? – спросила Гермиона, наблюдая, как Блейз в очередной раз пытается напитать артефакт магией. Малфой с Ноттом после нескольких бесполезных попыток смирились с тем, что это придётся сделать девушкам. – Не обращай внимания. Он просто упрям, – отмахнулась Пенси, поднимаясь со своего места за столом. – Просто Блейз боится, что вы пострадаете, – проговорила Полумна, наблюдающая тёплым взглядом за мулатом. – Всё решено — напитывать будем мы, – ответила Гермиона, на что услышала недовольное ворчание Малфоя. Он был не в восторге, что всё опять упало на её плечи, но всё же воздержался от комментариев. Вчера за ужином Полумна наконец прояснила, что несёт в себе Молотобойня. Женское начало, сама Мать Природа, Флора и Фауна в одной сердцевине. И именно поэтому сила копилась только в представительницах женского пола, и при должной концентрации они могли стать проводниками. Естественно, всё было не так радужно, как казалось на словах. Напитывать артефакт природной магией было опасно. Она не поддавалась контролю и могла просто-напросто сжечь и Гермиону, и Пенси, если они хоть на минуту потеряют бдительность. По этой причине Драко, Тео и Блейз решили попытаться самостоятельно передать заряд в булавку. Спустя сутки все поняли, что единственное решение – это идти к сердцу и напитывать артефакт прямо там, пропуская через собственное тело всю силу Молотобойни. – Дай мальчикам покрасоваться, – хмыкнула Паркинсон, за что тут же получила раздражённый «цыц» от Забини. Гермиона закатила глаза: сейчас начнётся, вряд ли Пенси спустит с рук такое пренебрежение к её персоне. – А ты не цыкай на меня, – ну, как она и думала, началось. – Мы бы уже давно были в пещере, если бы не твоё упрямство. Блейз ничего на это не ответил, лишь вена на лбу стала пульсировать чаще. С тяжёлым вздохом он откинул от себя булавку и поднялся, подходя к Паркинсон вплотную и беря за локоть. – Пойдем пройдемся, – Забини даже не обратил внимания на возмущение Пенси и буксиром потащил её на улицу. Когда дверь за шумной парочкой захлопнулась, в хижине образовалась звенящая тишина. Это напряжение сгущалось как грозовые облака со вчерашнего дня, и было неудивительно, что Пенси взорвалась первой. Гермиона понимала — никаких планов Б нет, им нужно идти к сердцу. Подняв голову от своих рук, встретилась с внимательным взглядом серых глаз. Драко тоже это понимал. – Завтра с утра мы идём в пещеру, – проговорила Грейнджер, продолжая смотреть на Малфоя. Тео выругался себе под нос и придвинулся к Полумне поближе. Драко молчал. Гермионе больше нечего было сказать, она сейчас хотела лишь одного. Поднявшись, девушка в абсолютной тишине направилась на выход. Не нужно было слов, он всё понял и направился за ней. Хотелось провести эти несколько часов рядом и, если вдруг что-то пойдёт не так, не жалеть об упущенном времени.

***

Тихий шелест листвы, запах трав и земли, перемигивание светлячков и нежные прикосновения. Подушечками пальцев, медленно, тягуче. Будто есть время всего мира, будто завтра не наступит и они останутся в этом моменте навсегда. Глубокий поцелуй, неспешный, со всей затаённой нежностью, за которой скрывались страх и отчаяние. Гермиона оторвалась от мягких обветренных губ и заглянула в серебристые глаза. Малфой навис над ней, внимательно всматриваясь в лицо Грейнджер, будто в который раз хотел запомнить её черты. – Завтра всё будет хорошо, – девушка пропустила между пальцев мягкие платиновые локоны, словно играя на флейте, пересчитала каждый шейный позвонок, обвела контур сильных плеч. – Ты не можешь знать наверняка, – Гермиона улыбнулась на этот упрямый ответ, обхватив руками шею, приподнялась с одеяла, лежащего на траве, и соприкоснулась лбами, шепча: – Нет, не могу. Но я верю в это. Я верю в себя, в Пенси и в Полумну. Придётся и вам поверить в нас. – Я не могу тебя снова потерять, – шёпот в ответ, а руки теперь не трепетно и нежно гладят, а прижимают, вдавливают в себя, будто хотят спрятать и уберечь. – Ты не потеряешь. У нас всё получится. И снова поцелуй, но теперь не медленный, а со всей нарастающей страстью и жадностью. Не в силах терпеть, Гермиона закинула ноги за спину Драко, обхватывая и прижимая ближе к себе, и почувствовала, как горячий твёрдый член медленно входит, растягивая её тугие стеночки, наполняя и даруя мгновения забытья. Откинувшись на спину, она внимательно следила за выражением лица Малфоя, за тем, как его зрачки полностью поглотили серую радужку, как по лбу прокатилась и упала капелька пота, как он сжал челюсть, желая продлить наслаждение. – Драко, – на полустоне выдохнула Гермиона, выгибаясь и принимая его ещё глубже. Взгляд блондина сфокусировался на ней. – Не сдерживайся, прошу. Кривая усмешка разрезала его губы, и, приподняв за бедро её ногу, изменяя угол проникновения, он ускорил темп. Движения становились хаотичными, Грейнджер утопала в чистейшем экстазе от обладания и принадлежности. Казалось, сама природная магия сейчас, под открытым ночным небом, благословляла их. Выгнувшись, Гермиона задохнулась в ярком оргазме, продолжая подмахивать бёдрами Малфою, который набирал темп в поисках собственного наслаждения. С утробным рыком Драко сделал последнее поступательное движение и обмяк, уронив голову ей на плечо. – Я верю в тебя, Гермиона. – Ты меня не потеряешь, – тихо проговорила Грейнджер, возвращаясь к медленным поглаживаниям и ленивым поцелуям. Завтра будет завтра. Завтра им придётся в течение трёх дней напитывать артефакт, пропуская через себя магию Молотобойни, но сейчас только их время.