Арена

Гермиона, Пенси и Полумна стояли перед пульсирующим сердцем Молотобойни в молчании. Магия, бьющая ключом, не пускала Драко, Тео и Блейза дальше порога пещеры. Все трое молодых людей были хмуры и ворчливы, когда Грейнджер напоследок обернулась, прежде чем скрыться за поворотом. — Какие наши действия? — нарушила давящую тишину Пенси, перекатывая между пальцев булавку. Действительно, как они должны это сделать? На словах звучало просто — взять магию у ядра и перенести в артефакт, на деле же… — Для начала нам необходимо удобно расположиться, — беззаботно, будто они пришли на пикник, ответила Полумна. Гермиона, кажется, услышала, как у Паркинсон скрипнули зубы. — Луна, скажи точнее, что нужно делать? — как можно терпеливее спросила Грейнджер. Она ощущала, как её била мелкая дрожь: нервы или так на неё действовала сила ядра? Лавгуд посмотрела на девушек сверкающими синими глазами и опустилась на земляной пол спиной к сердцу. Гермионе и Пенси не оставалось ничего, как последовать её примеру. — Положите артефакт посередине. Мы втроём одновременно будем направлять в него энергию, которую нам даёт это место. Разве вы не чувствуете? Она уже начала делиться с нами. Паркинсон положила булавку так, чтобы каждая из них могла до неё дотянуться. Сверкающее серебро гоблинской работы смотрелось тут чуждо. Что-то рукотворное против истинной природы. — Сконцентрируйтесь на своих ощущениях, сердце вас приняло, оно уже отдаёт вам свою магию. Как мать делится с чадом дорогим, та, которую вы называете Молотобойня, преподносит самый ценный подарок, что у неё есть, — её силу. Слова Полумны звучали как мантра, как напев древнего заклинания, и внезапно Гермиона спиной ощутила тепло. Мягкое и ласковое, будто на неё накинули шерстяной плед, чтобы не замёрзла и не простудилась. Не сговариваясь, девушки протянули руки к артефакту. Пальцы покалывало от обилия магии, и Грейнджер увидела, как еле заметные, тончайшие голубые нити переходят от её рук к булавке. Единственное, на что она сейчас надеялась, — это на то, что фамильная реликвия Флинтов сможет впитать достаточно магии, ну и, конечно, что с Драко, Тео и Блейзом ничего не произойдёт, пока они будут тут. Это была последняя связная мысль Гермионы, прежде чем её затопило цунами дикой магии. Перед глазами мелькали размытые образы в калейдоскопе зелени, руки уже не просто покалывало, было ощущение, что они превратились в раскалённые угли. Грейнджер сжала челюсть и постаралась сконцентрироваться на образах: лица, множество лиц, среди которых чаще всего мелькало одно — Полумны. За видениями пришли чувства: сначала это было недоумение, потом радость, сменяющаяся спокойствием, а потом пришла боль вместе со страхом. Столько жизней: животных и людских, агония от обилия крови и страданий, и среди всей этой какофонии, похожей на крик, Гермиона узнала ещё одно лицо. При виде него она почувствовала, как кровь кипит в жилах от ярости и гнева. Гарри, мать его, Поттер, который стал тем, чьими руками это прекрасное место превратилось в могилу.

***

Драко, как зверь в клетке, не находил себе места. Протоптав небольшую тропку по нетронутому ковру из мха, он кружил около входа в пещеру, как пёс в ожидании хозяина. — Если ты пойдёшь на новый круг, меня однозначно вырвет, — простонал Забини, расположившись на одеялах, которые они прихватили с собой. Кроме одеял, у них был провиант и вода на три дня, никто даже не подумал о том, чтобы оставить свой пост и провести это время в хижине. — Я так посмотрю, ты вполне комфортно расположился, — рыкнул Малфой, заходя на новый круг под смешок Тео. — Лавгуд сказала — три дня, — Блейз достал из мешка яблоко и бросил одно Тео. — Сейчас лишь начало третьего. Вот если они не выйдут после заката, тогда и будем переживать. — Драко, он прав, — проговорил Тео. Малфой лишь хмуро посмотрел в ответ. Внезапно Драко затормозил на половине шага и взглянул в чащу леса. Тео замер с недоеденным яблоком в руке, а Блейз тихо и осторожно поднялся на ноги. — Вы тоже это слышали? — шёпотом поинтересовался Забини, крадучись подходя к Малфою. Нотт уже был там, обшаривая глазами тропинку, по которой привела их Лавгуд. — У нас гости, — прошипел блондин, доставая из-за пояса джинс тесак с зазубренным лезвием. — Ух ты, где такую древность откопал? — присвистнул Забини, в свою очередь ступая обратно к их вещам и вынимая оттуда дубинку, похожую на биту для бейсбола. — Оказалось, у Полумны целый склад оружия, — ответил вместо Драко Тео, поднимая с земли небольшой топорик, которым они рубили ветки для костра. — Откуда? Даже если ты её спросишь, она не даст внятного ответа. Забини кивнул, понимая, он тоже за последние дни на Молотобойне заметил некоторые странности Лавгуд, но решил придержать комментарии, зная об отношениях Тео и Полумны. Ветки затрещали ближе, послышались тихие переругивания и громкие шаги. Те, кто сюда пожаловал, видимо, никогда не были в диких лесах, иначе они бы знали — за громким звуком может прийти быстрая смерть от острых когтей. Однако на этот раз лес будто вымер. С каждым днём, что они провели перед входом в пещеру, все трое замечали, как кипящая жизнь вокруг становилась всё тише и тише. Было ли это связано с тем, что девушки брали силу Молотобойни, или же адское место заранее почувствовало чужаков? Малфой махнул головой, показывая всем отойти ближе ко входу. Именно для этого они здесь — во что бы то ни стало защитить самое дорогое. Минуты текли, словно горячая смола по надрубленному стволу дерева. Шаги и голоса становились ближе, пока не показались четыре фигуры, впереди которых шла Дафна Гринграсс. — О, Тео, Драко и Блейз, мальчики, как давно мы не виделись, — протянула бывшая слизеринка, растягивая алые губы в хищной улыбке. В её компании оказался Макмиллан и, кто бы мог подумать, Флинт. — Флинт, я думал, ты сдох на Арене, — прорычал Нотт, у которого с Маркусом были свои счёты. — Не равняй всех по себе, Нотт. Кто-то может выжить, а кто-то… — имея в виду их троицу. — Дафна, зайка, неужели на члене Поттера так хорошо, — протянул Блейз в своей, только ему свойственной, манере. Однако глаза его метали молнии. Малфою вспомнилось, что одно время Гринграсс и Забини были довольно близки. — Посмотри на себя, Забини, и посмотри на меня, — оскалилась Дафна, проводя по своему с иголочки сшитому брючному костюму рукой, в которой держала палочку. — Что вам нужно? — Драко задал самый важный вопрос, хотя предполагал на него уже ответ. — О, лишь малость. Вы все идёте с нами, в том числе и Грейнджер с Паркинсон, а малышкой Полумной мы займёмся потом, — при упоминании Лавгуд из груди Тео вырвалось неподдельное звериное рычание. — Предполагаю, наш ответ нет, — усмехнулся Малфой, перекидывая тесак из руки в руку, показывая всем своим видом, что не даст им пройти. — Очень жаль, а мне так не хотелось этого делать, — Гринграсс подняла палочку, и её губы растянулись в мстительной улыбке. — Авада Кедавра. Драко приготовился к неминуемой гибели, тем не менее держа глаза открытыми и ни на минуту не отводя взгляда от направленной в их сторону волшебной палочки. Ну, наверное, вот и всё. Не самая худшая смерть из возможных. Защищая любимую и друзей. Драко не о чем было жалеть, кроме одного… Хотелось ещё раз взглянуть в янтарное море обожаемых глаз и напоследок услышать её голос. Но, как говорится, что имеем… Зелёный луч с шипением вырвался из палочки и тут же растворился в воздухе, осыпаясь мелкими искрами. Малфой пару раз моргнул и, удостоверившись, что это не плод его мечтаний, растянул губы в кровожадной улыбке, крепче сжимая тесак. — Что, Дафна, зайка, подвела тебя палочка? Ну ничего, такое случается порой, — ядовитый голос раздался со спины Драко, и он напрягся. Ещё было не время, они должны до заката оставаться около сердца. Тогда какого чёрта тут делает Паркинсон? Пенси, как кошка, мягко ступая почему-то босыми ногами, обошла молодых людей и встала прямо перед ними. От неё веяло силой и яростью, и это почувствовали не только они, но и Гринграсс со своими прихвостнями. Флинт даже на секунду отступил назад, но вскоре опомнился и принял исходное положение — за левым плечом блондинки. — Пенси, дорогая, — как змея прошипела Дафна, меча молнии в сторону брюнетки. — Пенс, — окликнул девушку Блейз. Драко видел, как тот заметно нервничал от того, что Паркинсон выступила вперёд. Слизеринка обернулась на голос Забини, и у Малфоя перехватило дыхание. Белки глаз девушки полностью поглотило голубое сияние, тонкими нитями переходя на радужку и практически скрывая за собой зелёный цвет. — Вам лучше зайти в пещеру, мальчики, это женский разговор. — Блейз было открыл рот, чтобы ответить, но Пенси уже отвернулась, снова концентрируя всё своё внимание на Гринграсс. — Она права, Забини, — тихо проговорил Тео, взглядом показывая на место, где стояла Паркинсон. Трава там была полностью выжжена. Какая бы сила ни наполняла её сейчас, она была разрушительна. Не дожидаясь, пока они уйдут, Паркинсон занесла руку, и из неё вырвались сплетения голубо-зелёных огней, сжигающих всё на своём пути. Дафна заслонилась Протего, и тут Малфой всё понял. Это не палочка подвела Гринграсс — каким-то образом Пенси спасла их и затушила смертельное заклятье. — Вперёд, Забини, у нас ещё есть дела. Верь в неё, — Драко положил руку на плечо друга, подталкивая того ко входу в пещеру. Блейз с трудом оторвал взгляд от сражения между двумя ведьмами и заметил, как Флинт с Макмилланом мелкими шажками приближаются к ним. — Да, — согласился мулат, первым добираясь до входа. У них была задача — защитить Гермиону и Полумну. Без труда войдя в самый центр Молотобойни, молодые люди остановились. Перед ними предстала доселе невиданная картина: Грейнджер с Лавгуд, охваченные синим пламенем, неподвижно сидели напротив добела раскалённого артефакта. Волосы Гермионы развевались и потрескивали от напряжения, ни одна из них даже не обратила внимания на прибывших. Их глаза были закрыты, но Драко не сомневался: стоит девушкам распахнуть веки, они увидят то же, что и у Пенси. Вдалеке послышался грохот и звук взрывов, а за ними — торопливые шаги. Блейз, Драко и Тео приняли боевую стойку, когда к ним навстречу выбежали провожатые Гринграсс. Сражение между двумя девушками, судя по всему, продолжалось. — О, как давно я хотел раскрасить твою смазливую физиономию, — прошепелявил Маркус, доставая из-за пазухи сверкающий клинок. — Рискни, Маркус, — оскалился Тео, крутя топорик в руке, и добавил: — Когда я с тобой закончу, тебя мать родная не узнает. Новый взрыв оглушил всех находившихся в пещере, только Гермиона и Полумна остались на прежнем месте и никак не отреагировали. За ним послышалась тишина, а потом — звук шагов. Из-за поворота вышла Дафна, в порванном костюме, с растрёпанными волосами, сверкая самодовольной улыбкой. За собой она левитировала тело Паркинсон, которая была без сознания. — Так, на чём мы остановились? — проворковала Гринграсс, в то время как Забини сломя голову набросился на неё под окрик Драко, но было уже поздно. Мулат отлетел в сторону с треском, приземляясь недалеко от Гермионы, которая находилась всё так же в подобии транса. Драко судорожно пытался придумать план. Если без магии у них ещё был шанс, то против заклинаний они беззащитны. Внезапно в голове будто что-то вспыхнуло, и Малфой услышал до боли знакомый и родной голос: «Доверься мне». И он доверился. Малфой почувствовал, как его захлёстывает от интенсивности потока магии, который поступал в него и концентрировался в магическом ядре где-то под солнечным сплетением. Хотелось припасть к земле и дождаться, когда это прекратится. Он не мог себе даже представить, что ощущали Гермиона, Полумна и Пенси, служа проводниками для такой агрессивной силы. «Не сопротивляйся, Драко. Впусти её», — голос Гермионы звучал прямо в голове, уверенный, успокаивающий, наполненный силой. Малфой постарался последовать совету одной из умнейших женщин, которых он знал, и расслабил до этого напряжённые мышцы. Это была вспышка, яркая, как новая звезда, как Люмос Максима в кромешной тьме. Сознание затопила первобытная, животная ярость, которая требовала, чтобы её выплеснули. И кто он такой, чтобы отказывать самой Матушке Природе в её желании возмездия. Всё заняло меньше минуты. Драко бросил взгляд на бессознательное тело Блейза, на Пенси, сломанной куклой повисшей в воздухе, Тео, стоящего в боевой стойке и держащего перед собой топор. Пора было с этим кончать. — Тео, отойди, — Нотт вздрогнул и глазами, полными ужаса и благоговения, посмотрел на Малфоя. Драко будто наблюдал за всем со стороны. Один шаг, и под ногами земля вздыбилась и зашипела, будто облитая кислотой. Взмах руки — прихвостни Гринграсс отправились в полёт к выходу из пещеры. Дафна жадно оскалилась, отбрасывая тело Паркинсон в сторону. — Ммм, Драко, теперь ты со мной решил поиграть? — В сторону Малфоя полетела очередь заклинаний. — Ты здесь чужая, — это не был голос аристократа, казалось, сама Молотобойня с Грейнджер и Лавгуд говорили через него. — Какого хера?! — взвизгнула Дафна, когда Драко всего одним движением поднял её над землёй. От её крика хотелось заткнуть уши. Малфой с ужасом наблюдал, что творили с помощью его рук. Элегантный костюм Гринграсс разорвался на мелкие лоскуты, оставляя тонкое аристократическое тело обнажённым. Но не надолго. На молочной коже начали проступать мелкие порезы и царапины, каждый сантиметр её фигуры покрывали раны, которые из тонких полос превращались в набухшие язвы. Голос Дафны сначала сорвался на хрип и тут же затих с булькающим звуком. Тео шокированным взглядом, поддерживая Пенси, наблюдал за этой картиной. Драко внутри содрогался от ужаса и отвращения. Естественно, он бы сам с удовольствием наградил эту суку парочкой Круцио, но то, что с ней сотворили, это было слишком даже для него. — А я говорил, не стоит злить женщину, — проворчал Блейз, с трудом поднимаясь на четвереньки. По его лбу стекала струйка крови, но в остальном, он, похоже, был в порядке. Драко чувствовал, как его покидает эта страшная сила, отливом возвращаясь к своему сердцу. Словно со сна, он протёр глаза, понимая, что снова контролирует своё тело, и подошёл к Забини. — И что теперь? — задал вопрос Тео. — Хороший вопрос, — пьяно хохотнул мулат. Видимо, Малфой переоценил состояние друга. Приложило его конкретно. — Нужно оборвать связь, — внезапно подала голос Паркинсон. Блейз шаткой походкой бросился к девушке, не удержавшись на ногах и чуть ли не рухнув на Тео, прижал Пенси к своей груди. Та особо не противилась объятиям, только обеспокоенно смотрела на Гермиону и Полумну, которые до сих пор находились под властью Молотобойни. — Как? — Тео снял с языка очередной вопрос. Малфой, сделав шаг по направлению к Грейнджер, резко остановился. Дальше его не пускал защитный купол. — Это вы установили? — спросил блондин у Паркинсон. — Нет, это всё она, — кивнула девушка в сторону сердца. — Молотобойня. Она не хотела, чтобы до них добрались. — А ты? — Тео буравил взглядом Полумну, объятую синим пламенем. — А что я? Нам нужно было их задержать, вот меня и отпустили. Но в чём я уверена, — Паркинсон, кряхтя, поднялась на ноги с помощью Забини и подошла к Драко, — просто так она их не отпустит. — Значит, мы их заберём, — прорычал Малфой, стискивая кулаки.

***

— Твою мать, — проревел Тео, в который раз ударяя топором по невидимой преграде. Как и в первый, и во второй, и в десятый удар — эффекта было ноль. Они перепробовали весь арсенал, который имели в запасе. Оружие, волшебные палочки, отобранные у бездыханных Макмиллана и Флинта и то, что осталось от Гринграсс. Драко с особой осторожностью забирал палочку Дафны, стараясь не прикасаться к её изуродованному телу. — Так ты ничего не добьёшься, — проговорила Пенси, за что была награждена двумя хмурыми лицами. — Давай я. Паркинсон, прихрамывая, прошла мимо Забини и подошла к границе барьера, водя по нему тонкой ладонью, будто прощупывая. — Ты уже пробовала пройти, она тебя не пускает, — проворчал Драко, тем не менее отступая на пару шагов назад, Тео за ним. — У нас нет другого выхода. Нужно достучаться, — ответила Пенси, упёршись двумя руками в невидимую стену и закрыла глаза. Всё затихло, кажется, они забыли, как дышать, наблюдая за Паркинсон. Девушка хмурилась и бормотала что-то себе под нос, будто ругаясь с кем-то, пока в один момент не завалилась вперёд, проходя сквозь барьер. Забини дёрнулся за ней, а за ним и Тео с Драко беспрепятственно подходя к Полумне и Гермионе. — Что ты сделала? — руки Тео зависли над синим пламенем, что трепетало вокруг Лавгуд. — Немного поговорила с этой стервой, — прошипела Пенси. — Напомнила ей о договоре. Драко хотел потребовать у слизеринки объяснений, но не успел. Паркинсон, абсолютно не заботясь о потоках силы, которые буквально пожирали Грейнджер и Лавгуд, подошла к сидящим девушкам и довольно бесцеремонно встряхнула обеих за плечи. — Хватит рассиживаться, а ну-ка выходите, — во всю силу лёгких рявкнула брюнетка, отвешивая громкую пощёчину Гермионе. — Пенс, ты совсем охренела? — возмутился Малфой, делая шаг по направлению к бывшей однокурснице. — Я как знала, ты всегда мечтала это сделать, — если бы Драко не смотрел сейчас на Грейнджер, он не поверил бы своим ушам. Это был одновременно её и не её голос, он множился и соединялся воедино, наполненный мощью бурных речных потоков и гулкого штормового ветра. — Выходи, — повторила Пенси, хватая Гермиону за плечо, будто пытаясь вытянуть из трясины. — Я ни черта не понимаю, — прошептал Забини, и Тео кивнул, соглашаясь с ним. Драко нечего было добавить — он тоже запутался в чертовщине, которая тут творилась.

***

Гермиона горела. Горела и воскресала, словно феникс. Сила поглотила её, проникла в самые потаённые уголки сознания, прочла все сокровенные мысли и присвоила их себе. С восторженной яростью Молотобойня пожирала всю её злобу: на Вторую Магическую, на Министерство, на Малфоев-старших и самый сильный гнев на Поттера. Все негативные эмоции переплетались с ненавистью природы к волшебникам, что осквернили её, что вырубали волшебные деревья, которые она с такой любовью выращивала, убивали животных, о которых она заботилась, даруя им тепло и пропитание. Только она единственная понимала её сердце. Только она осталась с ней, она заботилась о растениях, оплакивала павших зверей, вместе с ней они встречали рассветы и провожали умерших. Полумна — её душа, а Молотобойня — её сердце. Они едины. Грейнджер чувствовала, как её сила пульсирует и отзывается сердцу. Как сама мать зовёт её, обещая покой и родительскую любовь, которой девушка лишилась из-за войны. Только одно слово, и вся сила будет у Гермионы, а взамен она вместе с Полумной останется тут, заботиться о природе и взамен получать дары. Резкая боль обожгла щеку, и гриффиндорка раскрыла глаза. Что этой вредной стерве нужно от неё? Она наконец обретёт покой. Но взгляд зацепился за знакомое, любимое, родное. Платиновые волосы и серые глаза, в которых бурей кружилось беспокойство. Кончики пальцев закололо желание дотронуться до него, ощутить ещё раз мягкость волос, почувствовать вкус губ. Нет! Она не останется тут! Ей есть ради чего возвращаться. Собрав всю свою волю, сцепив от напряжения зубы, Гермиона опустила ладони, заземляясь, отдавая остаток энергии обратно. В груди защемило от тоски, и в то же время она почувствовала, как Молотобойня на прощание окутывает своей любовью, даруя свободу. — Пора домой, — прошептала Гермиона, протягивая руки к Драко. Его не нужно было просить дважды, подскочив к ней в один шаг, Малфой поднял её, поддерживая за талию. — Ты грязный, — проворчала Грейнджер, рассматривая порванную в нескольких местах футболку. — А ты горела, — хмыкнул Малфой, стискивая её крепче. Да, она горела, и она практически сгорела. Вся сила, что дало им сердце, тонкими струнами возвращалась обратно, пока полностью не угасла. Полумна распахнула глаза и сонно улыбнулась. — Ну вот, всё и закончилось. Теперь вы можете вернуться домой. — Погоди, а ты? — спросил Драко, переводя взгляд с Пенси на Гермиону. Грейнджер пыталась не смотреть Тео в глаза, тот же молча подошёл к Лавгуд и без слов, словно она пушинка, поднял её на руки, да так и остался с ней стоять, уткнувшись в изгиб плеча. — Полумна не может, — вместо Гермионы ответила Паркинсон. — Как это? — Блейз поднял артефакт, который слабо отливал голубым. — Я заключила договор, когда только появилась тут. Я была её создателем, и я ей отдала свою силу, взамен я получила защиту и её силу, когда она мне понадобится. Я не могу уйти, — Полумна не смотрела на них. Сейчас она говорила только с Тео, но её слышали все. — Магический договор не может быть расторгнут, пока одна из сторон жива, — добавила Гермиона, положив голову на грудь Малфоя. — Я не могу так поступить с ней, — безапелляционно ответила Лавгуд, и в её небесно-голубых глазах снова засверкали молнии. Наступила тишина. Все они понимали, что пора уходить, но никто не отважился озвучить это вслух. — Значит, я останусь с тобой, — глаза Гермионы расширились от удивления, она почувствовала, как хмыкнул Драко. — Тебе не нужно этого делать, — заспорила Полумна, но её прервал откровенно-горячий поцелуй, от которого Гермионе стало не по себе. Они не должны были наблюдать такой интимный момент. — Я остаюсь, и точка, — жёстко повторил Нотт, не выпуская Луну из кольца рук. — Эээх, ты хотя бы скажи, что тебе сюда доставить? Книги, огневиски, пару костюмов, контрацептивы? — протянул Забини, закидывая руки за голову. — Пошёл ты, — беззлобно ответил Тео, тем не менее улыбаясь другу. Драко выпустил Гермиону и подошёл к Нотту, протягивая руку: — Я не прощаюсь, но нам пора кое-кого проучить. — Крепкое рукопожатие, и Малфой уступил своё место Грейнджер. Девушкам ничего не нужно было говорить, всё было сказано, когда они стали едины. Гермиона молча обняла Луну, обещая себе, что в скором времени вернётся. Пенси лишь пожала руку Полумне и потрепала Нотта по плечу. — Что ж, пора, — проговорила Гермиона, осматривая всех. Четверо уходят — двое остаются. Поттеру есть за что ответить. — Вы там разберитесь со всем, — напутствовал Тео, выглядевший донельзя довольным. Он так и не убрал руки с талии Полумны. — Поверь, Поттеру Волан-де-Морт покажется безобидным сквибом по сравнению с тем, что его ждёт, — злобно улыбнулся Малфой.