Десятитысячилетняя война. Иллидан/Майев: жанры и предупреждения

      Сначала идея призвать на помощь эльфийскому народу одновременно двух сомнительных личностей, Иллидана и Майев, не показалась Тиранде чем-то ужасным. Шелест Ветра считала, что сможет сотрудничать с Командиром Стражей, несмотря на все былые разногласия, а Владыка Иллидари не посмеет перечить своей подруге детства. В целом, она оказалась права. Осквернённый эльф, вопреки своему грозному виду, был невероятно мягок в присутствии Тиранды, а Майев, тяжело вздыхая, признавала, что в своё время принимала слишком агрессивные решения. Эти двое смогли сосредоточиться на общих врагах, не вспоминая о прошлом.       Но ровно до того момента, пока они не оказывались рядом.       Стоило Майев сказать хоть одно слово, которое противоречило мнению её бывшего пленника, как тот, скаля свои клыки, огрызался на Стражницу, не стесняясь в выражениях. Но и сама Командир не отставала — как только от Иллидана исходила какая-либо инициатива, казавшаяся тюремщице сомнительной, Майев словесно набрасывалась на него, причитая о возможном предательстве. Несколько лет, что они провели порознь, ни капли не поумерили их пыл вражды. Полные ненависти взгляды впивались друг в друга, а руки сжимали рукоять оружия, готовое в любой момент перерезать горло оппонента. Из-за этого каждое собрание военных сил кал’дорай заканчивалось одинаково — попыткой иных присутствующих хотя бы на короткий период примирить двух заклятых врагов. И когда Тиранда взывала к их благоразумию, они не обращали на Верховную Жрицу никакого внимания, продолжая свою перепалку.       Сегодняшний день не был исключением. Дошло до того, что Малфуриону пришлось опутать обоих спорящих ветвистыми корнями, чтобы они не перешли от слов к боевым действиям. Шелест Ветра сначала попыталась утихомирить Майев, которая казалась ей на малую долю благоразумнее полудемона, но сама попала под раздачу словесных тумаков. От этого Иллидан пришёл в ярость, и чуть не вступил со Стражницей в настоящий поединок. И вновь Тиранда была бессильна: тот, кто обычно забывал обо всём, только заслышав её голос, в такие моменты не замечал никого и ничего, кроме своей бывшей тюремщицы. Кончилось всё абсурдным предложением Майев передать ей после окончания собрания письмо с кратким содержанием рассмотренных на совете тем, и правителям ничего не оставалось, кроме как на это согласиться. Как только Песнь Теней покинула заседание, Иллидан тут же обуздал свои эмоции. Всё оставшееся собрание он вёл себя так, как будто ничего не произошло.       — Как же я устала от этого… — вполголоса подытожила Тиранда, закончив жалобный рассказ.       Малфурион, который терпеливо выслушивал беспокойство своей жены, приобнял её за плечи. Они шли по узкой тропинке среди висячих ветвей деревьев и разговаривали о недавних событиях. Луна, что всё ещё ярко светила, несмотря на зарево рассвета, освещала им дорогу, а лёгкий ветерок играл с прядями волос. И всё было бы хорошо… если бы не вечная нервотрёпка от нескончаемых ссор.       — Не переживай, любимая, — с улыбкой в голосе приободрил друид. — Ситуация стабилизировалась, поэтому терпеть осталось недолго. Ещё несколько дней — и эти двое покинут наши земли. Ты забудешь о них, как о страшном сне.       Шмыгнув носом, Тиранда кивнула головой. А затем прижалась к телу любимого.       — Я просто… не понимаю, — прошептала она. — Почему они ведут себя, как сорвавшиеся с цепи собаки? Ведь у них и раньше были совместные цели, ради которых они усмиряли свой пыл, но сейчас…       Шелест Ветра подняла свои прекрасные голубые глаза на звёздное небо.       — …Одной Элуне известно, что на них нашло.       — Ты же знаешь моего брата, — с насмешкой и печалью в голосе сказал Ярость Бури. — Он всегда был острым на язык. А Песнь Теней легко поддаётся на провокации. К сожалению, у них слишком несчастливое прошлое, которое они не могут отпустить. Так что такому поведению я не удивлён.       Тиранда вяло кивнула. От того, что она и сама понимала причину ненависти Иллидана и Майев друг к другу, было не легче. Осознание, что даже общая беда не примеряет их, не вписывалось в привычные устои эльфийского народа. От этого на душе было гадко.       Тропинка вывела пару к небольшому домику, стоявшему поодаль от остальных жилищ. Обычно в такие селились те, кто не особо любит общество своих сородичей. Поэтому, когда речь зашла о размещении Командира Стражей, Верховная Жрица сразу вспомнила именно об этом месте.       — Спасибо, что согласился пойти со мной к Майев и отнести это несчастное письмо, — Тиранда решила увести разговор немного в другое русло. — Я хотела бы обсудить с ней её поведение. Правда, я не уверена, что она захочет с нами разговаривать.       — Ей придётся с нами поговорить, — нахмурился Верховный друид. — То, что мы разрешили ей ступить на наши земли после всего произошедшего, не значит, что она на них желанный гость. Поэтому если она вновь возьмётся за старое — ответит по всей строгости закона.       — Сейчас не время для строгих законов, Малфурион, — нравоучительно ответила Тиранда. — Нам гораздо важнее устоять в текущих войнах. Майев может не воспринимать нас как лидеров, но она до сих пор предана своему народу. А нам нужны любые союзники.       С этими словами Жрица приблизилась ко входной дверке, и, соблюдая вежливость, постучала в неё. Сначала она думала, что дверь распахнётся за считанные мгновения, и Жрица увидит Майев в привычном латном обмундировании, которая, невзирая на столь ранний час, даже и не думала о сне или отдыхе. Но, к её удивлению, за дверью была тишина.       — Уснула уже, что-ли… — пробубнила под нос Тиранда, постучав ещё несколько раз.       В этот раз за дверью всё-таки послышались еле уловимые шорохи.       — Кто? — послышался грозный голос Стражницы.       — Майев, это я, — по-доброму отозвалась Шелест Ветра. — Я принесла тебе протокол сегодняшнего собрания.       — Отлично, тогда… — Майев почему-то оборвалась на половине фразы, но затем продолжила: — Протисни его под дверь.       Тиранда удивилась сказанному, слегка нахмурившись. Жрица посмотрела на Малфуриона, безмолвно спрашивая, не кажется ли ему это предложение странным. Друид медленно кивнул.       — Я пришла не только из-за этого, — вновь заговорила Шелест Ветра. — Я ещё хотела бы с тобой… обсудить некоторые моменты.       — До завтра не подождёт?       В интонации Командира Стражей что-то напрягало Тиранду. То ли в её голосе было раздражение, то ли она говорила быстрее обычного.       — Это важно, — не выдержав, подал голос Малфурион. — И лучше бы нам поговорить сейчас.       На некоторое время за дверью опять стало тихо. А потом снова послышалась возня и, наконец, шаги к входной двери. Она приоткрылась, но на совершенно небольшое расстояние, в которое Майев протиснула голову.       — Я просто уже засыпала, — выдохнула она, прикрывая одеялом обнажённые плечи.       — Ох, прости, — виновато извинилась Тиранда, — но мы хотели бы…       Шелест Ветра планировала мягко напроситься на беседу, но как только её взгляд упал в комнату, находившуюся за Стражницей, она с нескрываемым волнением замерла на полуслове.       — О Элуна… Что это?       Командир напряглась, а затем обернулась, позволяя Тиранде увидеть ещё больше пространства внутри жилища. Не дожидаясь ответа, Верховная Жрица буквально ворвалась в дом, пройдя мимо отпрянувшей Майев. Встав прямо посреди комнатки, вошедшая обеспокоенно водила взглядом по интерьеру. Вернее, по тому, что от него осталось: прикроватная тумбочка была сломана, дверца шкафа покосилась, карниз у окна с одной стороны оторвался, постельное бельё было разорвано в клочья, а по всему полу валялись осколки некогда украшавших обстановку ваз и статуэток.       — Что за бедлам? — обеспокоенно спросила Тиранда, переводя слегка напуганный взгляд от вошедшего следом Малфуриона до всё ещё стоявшей у двери Майев.       — Я… Эм… Я… — Стражнице явно было неловко стоять посреди разгрома в одном нижнем белье, прикрываясь чудом не пострадавшим одеялом. — В общем, я всё уберу перед отъездом.       — Дело не в этом! — Тиранда волновалась не на шутку. — Почему тут всё так плохо?       Тяжело вздохнув, Майев закрыла дверь. А потом прошла вглубь дома мимо ошеломлённого увиденным Малфуриона и поравнялась с Жрицей.       — Иногда я… бываю зла, — тяжело выдохнула Майев, словно стыдясь этих слов. — И… вот последствия.       Тиранда тоже не удержалась и глубоко вздохнула. Отчасти этот вздох был умиротворённым, ведь никакой опасности, как она подумала сначала, не было. Ну, только если не считать за опасность разгневанную Майев.       — Это… из-за Иллидана, да? — понимающе предположила Шелест Ветра.       Майев на секунду застыла, а потом усмехнулась.       — Да, он тоже… виноват в этом, — горько сказала Стражница, обведя рукой окружающую обстановку.       — Именно поэтому мы и пришли, — решилась Тиранда начать серьёзный разговор.       Присев, Жрица подняла в руки первую попавшуюся из разгрома вещь. Это оказалась фигурка жрицы Элуны, которая возносила руки в мольбе. У неё откололся кончик ушка, и по рельефу платья пошла трещина. Улыбнувшись, Шелест Ветра воззвала к богине. Мягкий лунный свет прошёл через её ладони прямо к повреждениям, незамедлительно придав фигурке изначальный вид. Удовлетворённая содеянным, Верховная Жрица поставила обновлённую статуэтку на ближайшую полку.       — Понимаешь, Майев… — задумчиво произнесла Тиранда, решая, как поделикатнее начать разговор.       Но прежде, чем она успела подобрать правильные слова, крепкая мужская рука схватила её за плечо. Обернувшись и взглянув на Малфуриона, Шелест Ветра увидела, как он настороженно осматривается вокруг.       — Мы тут не одни, — прошептал он очень тихо, чтобы его услышали только Майев и Тиранда.       — Что ты имеешь в виду? — взволнованно спросила у друида Командир. — Если ты чувствуешь ярость, то, как я уже говорила…       — Нет, — прервал её мужчина, — я чувствую мощную тёмную энергию, что приносит страдание этой земле.       Верховный друид оглядывался, как будто надеялся найти в доме источник магического импульса. Тиранда тоже напряглась, сконцентрировав силу Луны в своей руке — на тот случай, если прямо сейчас придётся вступить в бой.       — Малфурион, не будь параноиком, — сказала Стражница, покачав головой. — Да, я вспылила, я устроила разгром, и это наверняка можно назвать «страданием земли». Поэтому беспокоиться не о чем.       — Возможно, ты права, Майев… — Малфурион взглянут на Тиранду.       — …Но всегда лучше проверить, — кивнула ему Верховная жрица, поняв его задумку.       Изящная женская рука вознеслась вверх, призвав силу богини. Свет, что концентрировала лунная энергия, взлетел к самому потолку, разбившись на тысячу маленьких искорок. Всё, что ранее было невидимым, стало подвластно взору Элуны. Тиранда вновь хотела пройтись глазами по окружающей обстановке, но буквально сразу же приковала свой взгляд к углу за изголовьем кровати. Там чётко вырисовывалась рогатая фигура с огромными крыльями, что, хмурясь от слишком яркого божественного света, прикрывала лицо рукой. Пространство вокруг обнаруженного дребезжало, развеивая иллюзорные чары. И теперь тёплый, мягкий лунный свет поглощали зелёные светящиеся татуировки.       — Иллидан! — в один голос удивлённо выкрикнули Малфурион и Тиранда.       Быстро, но тяжело вздохнув, полудемон потряс своей рогатой головой.       — Пожалуй, восприму слова про «мощную тёмную энергию» как комплимент, брат, — хрипло сказал обнаруженный, растворяя в воздухе ставшей бесполезную магию обмана зрения.       Не считая этого высказывания, на несколько мгновений воцарилась тишина. Жрица и друид переводили растерянные взгляды с внезапно появившегося Иллидана на Майев, которая смущённо отвернула голову, никак не объясняя произошедшее. Как, собственно, и сам полудемон — он лишь неловко сделал шаг вперёд, выбравшись из узкого для него проёма между мебелью и стеной, и метал свой взгляд на всех троих эльфов, стоящих перед ним.       Тиранда обеспокоенно поглядела на Майев, затем снова осмотрела окружающий хаос из множества поломанных вещей, а затем соизволила посмотреть и на Иллидана. В его осквернённом взгляде она почувствовала сожаление, словно он безмолвно просил прощения у своей первой возлюбленной. Поджав губы, жрица отвела взгляд.       — Как ты мог, Иллидан… — прошептала Шелест Ветра.       Все разом посмотрели на говорящую, а она сжала свою маленькую ладонь в кулак. Внутри неё разом смешались множество чувств.       — Конечно, у вас с Майев довольно… своеобразные отношения, — чтобы сохранить концентрацию и не выпустить скопившийся гнев, Тиранде пришлось прикрыть глаза. — Но то, что ты посмел сделать, — просто омерзительно. Как и раньше, ты не думаешь ни о чём, кроме себя и своего собственного блага.       Ярость внутри жрицы закипала быстрее, чем вода на открытом огне. Она пыталась успокоиться, пыталась заглушить боль в душе от осознания произошедшего, пыталась взмолиться Элуне с просьбой даровать ей умиротворение.       — Тиранда…       Но его голос вывел эльфийку из себя.       Резко выдохнув и распахнув глаза, Верховная жрица сделала пару уверенных шагов прямо к Иллидану. Тот настолько этого не ожидал, что даже отшатнулся, но отступать ему было некуда — ноги упёрлись в кровать. Поэтому всё, что ему оставалось — смотреть в глаза той, кого он когда-то любил всем сердцем.       — Как ты посмел напасть на Майев в её же доме?!       — …Что? — спросил Иллидан, удивившись такому обвинению.       Злости Тиранды не было предела. Она словно дышала ненавистью, становясь ещё раздражённее с каждой секундой.       — Что бы ни натворила Майев в прошлом, сейчас она ценный, незаменимый союзник. И то, что ты не оставляешь попыток её убить, является не просто покушением на чужую жизнь — это предательство нашего народа! Ох, какая же я глупая… Поверила, что за столько лет ты исправился…       Шелест Ветра, почувствовав некоторое опустошение внутри, прикрыла глаза рукой.       — Тиранда… — Иллидан явно растерялся. — Послушай, это не то, что ты подумала. Просто…       — Просто ты — всё такой же эгоист и себялюбец, которым и был всегда. Подумать только, напасть на неё в тот момент, когда она одна и так беззащитна! У тебя действительно нет чести!       — Тиранда… — негромко позвала Верховную жрицу Стражница. — Если честно…       — Ох, даже не думай, что я закрою на это глаза, Майев, — Шелест Ветра, гордо вскинув голову, смело посмотрела прямо в лицо вновь предавшего её эльфа. — Хоть наш народ и в отчаянном положении, но мы не спустим ему с рук покушение на твою жизнь. Завтра же мы проведём над Иллиданом суд.       — Суд? — ещё больше поразился полудемон, совершенно не радуясь такому развитию событий.       — Тиранда… — включился в разговор и Малфурион. — Послушай, ты не так…       — Ты был прав, дорогой, — хмурилась эльфийка, — нам не стоило выпускать его из темницы. Никогда. Тот, кто однажды предал, никогда не изменится. Как я жалею…       — Тиранда! — повысил голос друид.       — Да что?!       Злой взгляд голубых глаз метнулся в сторону мужа, осуждая его за то, что он смеет прерывать её гневную тираду. Шелест Ветра ожидала увидеть в глазах Малфуриона ту же ненависть, что пылает в ней самой, или хотя бы презрение по отношению к своему близнецу. Но, к её удивлению, Верховный друид лишь неловко скривил губы.       — Иллидан… Не нападал на Майев, — сказал он еле слышно. — Может, конечно, и нападал… но явно не с целью убить.       — О чём ты? — всё ещё зло спросила жрица.       — Ну… — друид смущённо почесал затылок и отвёл взгляд. — Я к тому, что мой брат не желал навредить Майев. Ну, не факт, что не желал, но если и делал это, то она была не против. То есть, даже если она была против, то сама согласилась на такой… эм… хм…       — …На такой жёсткий секс, — смело договорила за стесняющегося друида сама Майев.       Тиранда резко метнула свой взгляд на Стражницу. Та, сделав из накинутого на тело одеяла подобие плаща, не удержалась от своей любимой привычки уткнуться рукой в бок во время разговора. Эта поза приоткрывала её тело, позволяя увидеть живот и ноги, и даже в полумраке было заметно, что кожа эльфийки покрыта маленькими синяками от сильных пальцев и небольшими царапинками от острых демонических когтей.        Не успев сообразить, зачем ей это надо, Тиранда смотрит на самую «повреждённую» область — внутреннюю сторону бёдер. Там, помимо всех ранее увиденных ссадин, красовалась парочка следов от укусов острых зубов. Словно желая убедиться в правдивости увиденного, Шелест Ветра поднимает глаза на растерянного Иллидана — и видит те самые острые зубы. А ещё она видит царапины на его плечах в нескольких местах, но в каждом ровно по четыре параллельные линии — явно от ноготочков одного сурового Командира.       Не находя слов, Тиранда вновь обращает внимание на окружение. И как при прочтении глупого скабрёзного романа, в её голове возникают соответствующие образы. Вот Иллидан, заставив Майев закинуть ноги ему на талию, так сильно прижимает женщину к дверце шкафа, что хлипенькая дверь не выдерживает и слетает с петли; их поцелуи настолько бурные, что эльфы, в попытках добраться до кровати, врезаются в полки и стойки, роняя попадающиеся хрупкие предметы; Иллидан, получающий удовольствие от ласок Стражницы, впивается когтями в постель, при этом разрывая на кусочки простыню; Майев, находясь в экстазе от ухищрений полудемона, хватается за занавеску и слишком сильно тянет её вниз, отрывая одну часть карниза; и, наконец, прикроватная тумбочка, не выдержав активного соития двух резво скачущих любовников, разваливается от диких толчков.       — О, о… Оу… — ошеломлённая жрица делает несколько шагов назад и хватает Малфуриона за руку, как утопающий хватается за плавающее на поверхности бревно.       Майев же наоборот идёт к Иллидану, и, поравнявшись с ним, разворачивается к пришедшим. Очень тёмные щёки выдают смущение Стражницы, как и её взгляд, направленный себе под ноги. Полудемон своей большой рукой с острыми когтями бережно поправляет одеяло на плечах Майев так, чтобы её тело вновь было полностью закрыто тканью. А после этого как бы невзначай оставляет свою ладонь на плече Песни Теней, нежно сжимая её сквозь импровизированный плащ. Кажется, эльфийку это немного успокаивает, и она тихо вздыхает.       — Так что у вас за разговор, который не ждал до вечера? — зло спрашивает Стражница, хмуря брови.       Тиранда очень хочет что-то сказать. Хотя бы одно слово, чтобы не подавиться собственным смущением. Но вместо этого она лишь беспомощно смотрит то на Иллидана, то на Майев, стараясь осознать, какие действия они с мужем прервали своим приходом.       — Думаю, это уже не имеет смысла, — отвечает на вопрос Малфурион, покачав рогатой головой.       — Тогда, возможно, вы проявите каплю тактичности и уберётесь отсюда? — продолжает злиться Песнь Теней.       — Ох… Но мы… — Тиранда говорит очень несмело, не сумев унять в голосе дрожь. — Ты просила передать тебе всё в письме… И мы его принесли…       — Уже не нужно, — отрезает Стражница. Кинув быстрый взгляд на обнимающего её мужчину, Майев отворачивает голову. — Иллидан мне всё передал.       Тиранда и Малфурион переглядываются, а затем вновь смотрят на странную парочку. Верховная жрица особенно внимательно изучает поведение полудемона, как будто не веря, что он может быть с кем-то ласковым. Но он, как истинный мужчина, ненастойчиво прижимает к себе Стражницу, утешительно поглаживая её находящимися на плече пальцами. Шелест Ветра быстро вспоминает: так же он утешал и её, когда ещё юная жрица в далёкие мирные времена просила чародея поддержать её. Зелёные огоньки Скверны, что многие тысячелетия заменяют Иллидану зрение, сосредоточены на сбитой с толку Стражнице. Несмотря на то, что через них стало сложнее читать эмоции, чем через золотые глаза, жрица всё же чувствует в них сопереживание. Получается, он неравнодушен к Майев не как к случайному партнёру, а как к… возлюбленной?       — Не могу не спросить, — вырывается у жрицы невольный вопрос. Словно спохватившись, она на ходу формирует слова. — Почему вы на собрании ссоритесь, а вне его… кхм… вне его всё по-другому?       — Потому что не все такие идеальные, как вы с Малфурионом, — всё ещё недовольный голос Майев заставляет сосредоточить внимание на ней. — Не у всех в отношениях мир, покой и идиллия. У каждой пары свой настрой. Вот и у нас с…       Внезапно Майев застывает на полуслове, словно осознав только что произнесённые слова. С плохо скрываемой паникой она смотрит на лицо полудемона, который с растерянностью смотрит на неё в ответ.       — Отношения? Пара? — с предыханием спрашивает тот.       Майев, вновь засмущавшись, отворачивается от своего партнёра.       — Но… — Иллидан нервно сглатывает, прежде чем продолжить. — Ты же говорила мне…       — Я помню, что я говорила, — совместив в голосе грубость и стеснение, перебивает эльфийка. — И… Считай, что я подумала над твоим предложением. И решила, что мы подходим под понятие этих слов.       — Но ты хотела скрывать…       — Хотела. Но какой в этом смысл? Твои Иллидари догадываются, мои Стражи тоже. Джерод знает. Кадгар знает. Велен знает. А теперь ещё, — Майев махнула рукой в сторону притихших жрицы и друида, — и они тоже знают. Так от кого нам это скрывать?       Тяжело выдохнув, Стражница прикрыла глаза. А затем на её лице появилась вымученная полуулыбка.       — Надо признать, что план ссориться при свидетелях изначально был провальной идеей. Если бы мы никак не взаимодействовали при окружающих, это было бы менее подозрительно.       — Нет, план отлично работал, — уголки губ Иллидана тоже дёрнулись вверх. — Ты только посмотри на их лица. Уверен, что они даже сейчас не верят нашим словам.       Майев не без удовольствия оглядела пару напротив них и даже позволила себе слабый смешок. А затем, вынув одну руку из-под плаща-одеяла, коснулась мужских пальцев, что нежно сжимали её плечо. От этого жеста охотник на демонов впервые за разговор позволил себе полноценную улыбку, с нежностью смотря на свою партнёршу. Что искренне удивляло Тиранду. Неужели Иллидан в принципе может быть таким? Шелест Верта помнила его как дерзкого, высокомерного, пафосного чародея, который променял всё святое на желание стать сильнее всех окружающих. И, признаться, жрица не думала, что в нём остались какие-либо искренние чувства, которые можно было называть любовью.       Получается, она всё это время ошибалась в нём?       — Простите мою реакцию, но… — Малфурион опустил взгляд, надолго задумавшись, а потом вновь поднял его на пару напротив. — …Как? Как вы вообще смогли прийти к тому, что стали испытывать друг к другу…       Вновь не найдя нужных слов, друид лишь покачал головой, словно пытаясь утрясти в голове мысли, которые никак не хотели утрясаться.       — …Я просто удивлён. Никогда бы не подумал, что вы в итоге перейдёте к такому этапу ваших… взаимодействий.       Иллидан усмехнулся, смотря на то, как его брат пытается неловко объяснить, что именно его интересует. Хотя в этой ситуации и без слов было понятно, какой вопрос завис в воздухе.       — В отличие от вас двоих, эта женщина была рядом со мной все десять тысяч лет, — с упрёком высказался полудемон. — А потом она следовала за мной сквозь все невзгоды, нашла меня на краю земли, вступила со мной в неравный бой, из которого умудрилась выйти победительницей… И утащила моё мёртвое тело к себе в Казематы.       Низкий хриплый голос болезненно посмеялся.       — Майев решила за нас обоих, что мы с ней навечно связаны.       — Ничего подобного, мерзкий охотник, — оскалилась эльфийка, резво оживившись. — Это всё было исключительно для соблюдения правосудия!       — Конечно-конечно, — издевательски согласился тот. — Фраза о том, что мой голый торс не даёт тебе сосредоточиться на битве, наверное, была прописана в кодексе Стражей. Сразу после «я мечтаю отрубить твою голову, держась за шикарный хвост из мягких шелковистых волос» и перед «я трогаю твоё тело, чтобы понять, как лучше тебя ударить».       Майев закатила глаза и недовольно цокнула языком.       — Кажется, у меня есть чёткий ответ на твой вопрос, Малфурион, — хмыкнула она. — Мы с Иллиданом вместе, потому что никто больше не в силах вытерпеть его отвратительный характер.       — Кто бы говорил, — усмехнулся полудемон. — К тебе это тоже относится. Или я случайно прошёл вне очереди твоих поклонников?       — Вот об этом я и говорю…       Смотря на лицо своего избранника, Песнь Теней мягко улыбнулась и покачала головой. Тот, ответив такой же тёплой улыбкой, нежно прильнул к женщине, аккуратно прижав эльфийку к своему телу. Стражница спрятала своё довольное, но смущённое лицо за его накаченными руками. А сам Иллидан смерил до сих пор не верящих своим глазам брата и подругу, которые всё это время молча наблюдали за ними.       — А вот теперь вам действительно стоит проявить каплю тактичности и оставить нас.       — Эм… Да… — речь Тиранды запиналась. — Нам и правду пора…       Последнее, что ожидала жрица, — это то, что тот, кто когда-то был от неё без ума, самолично попросит её уйти. Ей всё ещё казалось, что она видит какую-то очень странную иллюзию, в которой Иллидан именно такой, какой был со своих же слов — чуткий, нежный и заботливый. То, что продавший демонам душу эльф не врал ей и он действительно готов меняться ради любимой, казалось Шелест Ветра слишком хорошей картиной, чтобы быть правдой. Но вот он, рогатый, крылатый, осквернённый, стоит перед ней, обнимая свою возлюбленную, к которой относится так, как когда-то обещал относится к ней.       Может, именно этим фактом Тиранда и недовольна?       — Да, нам пора, — прервал странные мысли жрицы Малфурион. Немного помолчав, он обратился к Иллидану. — Брат, я… Я искренне рад за тебя. За то, что ты всё-таки нашёл для себя счастье в этой жизни. Пусть и таким извилистым путём. И за тебя тоже рад, Майев.       Полудемон усмехнулся, позволив присутствующим увидеть свои острые зубы. Но даже их страшный вид не отталкивал, ведь было ясно, что он таким образом выражает радость. Ему явно было приятно услышать такое от своего близнеца. Это подтверждали и умиротворённые глаза Стражницы, поглядывающие на друида из-за мускулатуры Иллидана. Потом обнимающиеся посмотрели на Тиранду, словно ожидая, что и она что-то скажет им.       — Я тоже рада за вас, — выдавила из себя Верховная Жрица, неловко улыбнувшись.       — Сделайте мне одолжение, — наконец-то голос Малфуриона звучал уверенно. — Не сорвите завтрашнее собрание. Давайте хоть один раз мы потратим время на обсуждение тактики, а не на разнимание двух неугомонных эльфов.       — Всё зависит от того, как себя будет вести этот Предатель, — ответила на предложение Майев, хитро сощурив глаза.       — Скорее, от того, сможет ли одна эльфийка поунять свой гнев, — даже не посмотрев на Стражницу, весело ответил тот.       Малфурион лишь развёл руками, осознав, что, видимо, завтра спокойного совета снова не будет. Тиранда же, словно вспомнив о той самой мифической тактичности, на которую активно намекали Майев и Иллидан, подтолкнула мужа к выходу из дома.       — Увидимся завтра, — сказала она самым милым голосом, которым только могла.       Словно в издёвку, парочка помахала на прощание покидающим жилище эльфам с самыми добрыми на свете улыбками. От этого на душе у Шелест Ветра вновь стало противно. И самое плохое — она сама не понимала, почему. Ведь, несмотря на всё происходящее в их долгой жизни, Иллидан всё же был её другом, а Майев — боевой подругой, и она должна быть счастлива, что они нашли друг в друге что-то помимо ненависти.       — Так странно осознавать, что я ошибался, — контрастировал весёлый голос друида с её собственными мыслями. — Всё же эти двое просто удивительная пара. Я и правда рад, что они оставили свои разногласия в прошлом… Или, скорее, извлекли из них выгоду. И ведь действительно — никто кроме них самих не сможет вытерпеть такие характеры.       Тиранда, погружённая в свои странные размышления, никак это не прокомментировала.

***

             Как же легко и просто обсуждать дела, когда никто не грозится убивать. И Командир Стражей, и охотник на демонов на собрании рассуждали о предстоящих действиях, не выводя друг друга на ненужные эмоции. Лишь один раз у них возникли разногласия по поводу тактики, которые после недолгого обмена аргументами привели к компромиссу. В конечном итоге заседание действительно стало продуктивным и завершилось быстрее, чем в любой другой раз. Все присутствующие на совете перешёптывались: что же такого произошло, что эти двое начали сотрудничать как полноценные союзники?       И лишь Тиранда и Малфурион, стоя в сторонке от сплетников, знали правдивую причину таких изменений.       И если друид выражал плохо скрываемую радость от узнанного вчера утром — он даже успел недолго поговорить с Иллиданом без взаимооскорблений, как в старые добрые времена, — Тиранда за то время, пока небо освещало солнце, так и не смогла определиться, что она чувствует по поводу раскрытия факта отношений двух заклятых врагов. Она рада за них? Это её волнует? Она этим недовольна? Шелест Ветра никак не могла себя понять.       Маленькая подсказка тому, что на самом деле творится в её душе, пришла от того, кто и был причиной такого бедлама в голове. Покидая собрание, Иллидан буквально на несколько мгновений оказался рядом с ней. Полудемон смерил её добрым взглядом и одарил улыбкой — искренней и довольной, словно радуясь, что он вновь имеет возможность общаться со своей первой любовью. Тиранда улыбнулась ему в ответ, так мило и нежно, как только умела, и хотела уже было заговорить с Яростью Бури, как вдруг Владыку Иллидари окликнула другая эльфийка. Майев подозвала охотника к себе, желая что-то ему рассказать. И в этот момент Иллидан словно преобразился. Его лицо выразило такую искреннюю радость, какую Тиранда не видела у него уже много тысячелетий. Улыбка стала шире, а огоньки скверны в глазницах загорелись ярче. Не удосужившись даже попрощаться с Верховной жрицей, полудемон поспешил к своей избраннице под удивлённый взгляд Шелест Ветра. А затем, перекинувшись парой слов со Стражницей и весело посмеявшись над чем-то, известным только им двоим, пара начала удаляться в сторону предоставленного Майев домика.       И тогда Тиранда осознала: она чувствует досаду. Досаду от того, что больше не является для Иллидана той самой, той единственной, той незаменимой. Что он больше не думает о ней ежедневно, ежечасно, ежеминутно. Что есть другая, что стала ему важнее первой возлюбленной.       Тупая тянущая боль заныла в сердце жрицы, и она, словно испугавшись, постаралась запихнуть её обратно в глубину души. Но не получилось — глупое чувство тоски и печали, на которое Шелест Ветра не имела никакого права, рвалось наружу, не позволяя насладиться ни радостью за новую пару, ни удовлетворением от своей собственной жизни.       — Иллидан, похоже, действительно счастлив с ней, — подошедший Малфурион умиротворённо улыбался. — Он сказал, что впервые за много веков ему действительно хочется просыпаться по вечерам. Мне даже стало немного грустно от этой фразы. Но Майев заверила меня, что мой брат не винит меня так сильно, как я этого заслуживаю. — Верховный друид мягко посмеялся. — Да уж, они и вправду друг друга стоят.       — Ты успел поговорить и с ней? — ошеломлённо спросила жрица.       — Перехватил их перед собранием. Я был удивлён, что они не постеснялись прийти на него вместе. Кажется, они теперь и вправду не собираются скрывать своих отношений.       Малфурион посмотрел на свою жену, а затем, аккуратно приобняв любимую за талию, нежно поцеловал её в висок.       — Наконец-то наша с Иллиданом борьба за твоё сердце больше никогда не повторится. Теперь он счастлив с Майев, а я — с тобой. Может, мы даже сможем вновь восстановить родственные отношениям, как было до Раскола?       Несмотря на ураган в душе и множество сумбурных, неправильных мыслей, Тиранда улыбнулась друиду, словно подтверждая, что это вполне возможно. А затем Шелест Ветра крепко обняла своего мужа, положив голову ему на плечо. И лишь когда жрица была точно уверена, что Малфурион не видит её лица, она позволила себе стереть улыбку с лица и с грустью прикусить губу, стараясь заглушить боль внутри себя. Как заклинание, она повторяла про себя фразу, которая должна была вернуть её на путь истинный:       Я должна быть счастлива тому, что имею.       Но почему-то к этому зову богиня Элуна оставалась глуха.