Десятитысячилетняя война. Иллидан/Майев: жанры и предупреждения

      — Ах, бывший чародей планирует со мной встречу? Что ж, Иллидан, я была бы не прочь вновь с тобой поиграться.       Проекция Азшары запрокинула свою отвратительную голову, звонко посмеявшись. Этот мерзкий звук распространился по холщовой палатке, вызывая у всех присутствующих необъяснимое чувство отвращения. Майев поморщилась, Велен нахмурился, а Кадгар растеряно переводил взгляд с бывшей королевы эльфов на Владыку Иллидари. Тот был единственным, кто никак не отреагировал на злобный смех и лишь угрюмо пялился на изображение Азшары.       — Я буду ждать тебя, мой хороший, — голос некогда прекрасной эльфийки напоминал мурлыканье. — Мы с тобой так изменились за эти века. Я уверена, что ты приобрёл несколько новых навыков. Жду не дождусь, когда смогу их… оценить.       Склизкие щупальца проекции потянулись к телу полудемона. Их нельзя было почувствовать физически, но от одного только их вида Иллидана нехило передёрнуло, как будто к нему приближались раскалённые докрасна железные прутья. Не обращая на это внимания, несколько изворотливых отростков обвили его руки и тело, гуляя по накаченному торсу, а одна из щупалец провела по шее Иллидана, поднявшись к его щеке.       — Я скучаю по твоим золотым глазам, малыш.       На мгновение Ярость Бури застыл, словно не веря только что произнесённым словам. Но затем гнев взял вверх. Клацнув зубами по тому месту, где к его лицу прикасалась проекция, полудемон несколько раз интенсивно махнул руками. Щупальца отступили, а недавно призванное видение со смехом растворилось в воздухе, превращаясь в тысячу мелких частиц света. Но прежде, чем окончательно исчезнуть, одна из четырёх изящных рук прижалась к губам и послала Иллидану воздушный поцелуй. По одному взгляду на Владыку было понятно, насколько ему мерзко от этих жестов.       Когда вместо изображения Азшары осталось пустое место, бывший чародей тяжело и глубоко вздохнул, проведя тыльной стороной ладони по вспотевшему лбу. Кроме ярости на его лице читалось смятение от произошедшего и даже некая неловкость. Он пытался взять себя в руки, понимая, что все трое присутствующих смотрят на него с ошеломлённым интересом. Когда Иллидану наконец удалось совладать с эмоциями, он, не говоря ни слова, направился к выходу из палатки.       — Нам стоит сейчас обсудить план нападения… — начал Кадгар, не вкладывая в свою речь уверенности.       — Потом! — резко рявкнула крылатая фигура, не сбавляя шага.       Как только Ярость Бури оказался под открытым небом, он тут же взмахнул крыльями, и, набрав высоту, стремительно направился в сторону скалистого берега.       — Майев, — обратился Велен к единственной, кто мог что-то прояснить, —возможно, ты знаешь, было ли между ним и Азшарой… что-то, что заставляет его так реагировать на провокации?       — Я не была близка к королевскому двору и даже думать не хочу о том, что там происходило, — с презрением ответила Стражница. — Но, пожалуй, не лишним будет это разузнать.       — Ты что, собираешься с ним сейчас говорить?! — Кадгар не на шутку всполошился. — Он явно не в духе.       — Ты знаешь его несколько лет, маг, — хмыкнула Майев. — А я — несколько веков. Поверь, я сама разберусь, когда и о чём мне говорить с Предателем.       Не желая больше слушать наставления, эльфийка быстрым шагом направилась прочь из палатки.

***

      Демоническая сталь тем и хороша, что без проблем рассекает большинство известных материалов. Она эффективна и против дерева, и против металла, и против камня. Поэтому Иллидан нередко использовал клинки Аззинота, чтобы вылить свои чувства на ни в чём не повинное окружение.       В этот раз ему повезло: прямо недалеко от берега моря расположились небольшие каменные наросты, своими острыми концами устремляющиеся прямо в низкое серое небо. Именно на них полудемон обрушил свои удары, с криками ярости разбивая очередной многовековой камень.       — Легче становится? — спросила Майев, расположившись на одном из таких выступов.       Услышав знакомый ненавистный голос, Иллидан резко обернулся и метнул один из своих клинков прямо в пришедшую. Он попал точно в то место, где ещё секунду назад была Стражница, но ловкая эльфийка резво отпрыгнула в сторону. Глефа сверкнула в её руках, давая понять, что она готова к битве.       — Предпочитаешь бессмысленные стычки разговорам? — ухмыльнулась она. —Хотя, что ещё я ожидала от Предателя.       Рыкнув что-то грозное, Иллидан в один прыжок настиг своего клинка и, оттолкнувшись от скалы, налетел на Стражницу. Она вновь увернулась, совершив изящный кульбит, и очутилась над Иллиданом, уцепившись за небольшой скалистый выступ.       — Зачем ты явилась? — казалось, что ещё немного, — и эльфийку прожжёт скопившаяся в его взгляде энергия Скверны.       — Между тобой и королевой что-то было? — решила идти Командир Стражей напрямую.       Словно озверев от этих слов, Иллидан взмыл в воздух, стараясь атаковать Майев сверху. Та, явно предвидев такой поворот, ловко перепрыгнула на другой каменный шип, попытавшись в полёте садануть полудемона по крылу. Но её постигла неудача — тот взмыл ещё выше, вновь оказавшись над воинственной женщиной.       — Зачем ты лезешь туда, куда не просят? — ревел он зловещим рокотом.       — Потому что ты замедляешь нас! — не желая оставаться уязвимой, Командир Стражей приняла оборонительную стойку. — Вместо того, чтобы разработать тактику атаки, я снова вынуждена бегать за тобой!       — Дак оставь меня в покое! — зелёный клинок метнулся вниз, но снова не успел за движениями Майев.       Стражница юркнула в удачно оказавшуюся рядом расщелину, спустившись к берегу. Это был один из самых неприветливых пляжей, что она видела. Чёрный влажный камень был еле-еле покрыт песком цвета грязи. Время от времени его омывали буро-зелёные волны, будто предупреждавшие о том, что в воду лезть не стоит. Довершало это всё укрытое тучами небо, создававшее впечатление, что с минуты на минуту начнётся шторм. Быстро оценив обстановку, Майев отпрянула от скалы прямо на тонкий слой песка — и очень вовремя: за ней в землю воткнулась грозная крылатая фигура.       — Если ты прямо сейчас вернёшься в палатку и продолжишь военный совет, то я отстану, — длинные предложения давались с трудом, мешая сконцентрироваться на поиске отходных путей.       — Могу я забыть о тебе хотя бы на несколько часов?! — копыта Иллидана цокали по сколькому камню, надвигаясь на Майев.       — Время для нас непозволительная роскошь, — заметила та, выставляя свою глефу вперёд. — Или ты вернёшься на совет, или назовёшь мне причину, почему этого не сделаешь.       Только Стражница закончила говорить, Иллидан сделал выпад, помчавшись на Командира со всей силой своего тела. Эльфийка планировала избежать этой атаки, просто пригнувшись к земле, но полудемон это предвидел и тоже откорректировал свои движения. Поэтому тела столкнулись, чудом не наткнувшись на клинки своих же орудий, и, сцепившись, кубарем скатились вниз по склону пляжа прямо к воде. Клинки Аззинота застряли между камнями, а глефа воткнулась в песок. Они оказались прямо в том месте, где волны доходили до берега, и полудемон при этом оказался над Стражницей, прижимая её руки к земле. Теперь у Иллидана было значительно больше шансов на победу. Женщине было слегка жутко видеть своего заклятого врага в такой близости, но она старалась не подавать виду. Оба тяжело дышали, оба впились друг в друга острыми когтями, оба смотрели с ненавистью во взгляде.       — Я не отстану, Иллидан, — прошипела Майев. — Что, чёрт возьми, Азшара имела в виду?       Полудемон медленно выдохнул, явно сдерживая себя, чтобы не нанести Майев ещё большего вреда. Подняв руки Стражницы над её головой, он схватил их запястья одной ладонью и прижал к песку. А затем, порвав кожаные ремни на шлеме, резко сдёрнул его с головы своей соперницы, откинув куда-то в сторону. Майев прищурилась на мгновение, выражая своё недовольство этим действием, но ничего не сказала, вновь начав буравить Иллидана грозным взглядом. И не зря — не остановившись на шлеме, Ярость Бури полез к наплечникам, так же порвав ремешки и скинув их, а затем перешёл к торсу Стражницы.       — Ты что творишь? — грозно спросила Майев, чувствуя, как нагрудная пластина слетела с тела.       Иллидан не ответил. Крепче сжав и без того крепко зафиксированные руки, Владыка опустился к набедренникам, вновь обрывая крепление и снимая их с Командира.       — Ты что удумал, урод? — Майев, впав в лёгкую панику, начинает брыкаться в попытках пнуть своего соперника. — Убери свои мерзкие руки! Не смей меня трогать!       Ожидаемо, грозные высказывания не имеют желаемого эффекта. Лишь подначивают Иллидана, который с пылающим рвением срывает с женщины доспехи, оставляя её только в тонкой рубашке да неплотно прилегающих коротких штанах, которые обычно надевают под сталь доспехов. Резкие движения заставляют Иллидана жёстче хвататься за её тело, тем самым оставляя синяки и ссадины на коже. Но это неощутимые мелочи по сравнению с тем, что Майев чувствует тепло от демонической руки то на своей груди, то на внутренней стороне бедра.       — Страшно? — хрипит он, наслаждаясь безысходностью положения своей бывшей тюремщицы. — Чувствуешь этот тянущее чувство? Ты понимаешь, что произойдёт, но ничего не можешь поделать…       — Отпусти меня, ублюдок! — орёт в ответ Майев, практически лишённая возможности двигаться. — Я твои рога пообрубаю! И крылья на лоскуты порву! И…       Внезапно Песнь Теней выдохнула и застыла, смотря прямо в лицо Иллидану. А всё потому, что почувствовала его пальцы прямо между ног. Прикусив губу, Стражница шмыгнула носом и отвернулась, стараясь спрятать брызнувшие из глаз слёзы. Словно в издёвку, Иллидан склонился, прижавшись к её телу, и обжёг своим дыханием её щеку.       — Ты угрожаешь мне…       Он замолчал на мгновение, а потом, резко выдохнув, продолжил:       — А вот я угрожать не мог.       Удивившись и нахмурившись, Майев перевела взгляд на полудемона, ожидая впиться в демонический взгляд. Но его лицо отвернулась, смотря куда-то в сторону бесконечного моря.       — Любая угроза означала мгновенную смерть, — голос Иллидана был невероятно тихим, — любое неповиновение каралось наказанием. Любая провинность приводила к нестерпимой боли. Любое слово без позволения говорить…       Ярость Бури прикусил губу и скривился, морщась от нахлынувших воспоминаний.       — У меня был ограниченный выбор: либо подчинение, либо смерть. И иногда я думаю, что ошибся в нём.       С этими словами Иллидан, отпустив Стражницу, резко смёл её в сторону берега. Её тело легко отодвинулось от его напора, словно она была не живым существом, а нетяжёлой вещью. Получив возможность двигаться, Майев приподнялась, растерянно смотря на своего недавнего соперника. Тот же повернулся к ней спиной, усаживаясь на песок таким образом, чтобы прибивающие волны омывали его копыта.       — Передай в лагере, что я вернусь через… какое-то время. И сам соберу чёртов совет.       Больше не собираясь разговаривать, Иллидан распахнул крылья, словно огородившись ими от Стражницы, и устремил свой взгляд в даль, на линию горизонта. Но разве это отрешение остановит Майев? Привстав, Песнь Теней аккуратно приблизилась к полудемону, бесшумно ступая по неровной каменисто-песчаной поверхности. Оказавшись около раскинутых крыльев, женщина осознала, что совершенно не знает, что сказать. В голове всё ещё не укладывалась мысль, переданная ей бывшим пленником. Неужели он всё это время…       — Что мне ещё надо сделать, чтобы ты наконец оставила меня одного? — выдохнул Иллидан. В его голосе уже не было злости или гнева, лишь уныние и усталость.       Майев не ответила. И впервые в жизни посмотрела на обезображенного Скверной эльфа без ненависти во взгляде. Где-то внутри её души зарождалось сожаление — чувство, которое, как она думала, никогда не испытает по отношению к Иллидану. Аккуратно взявшись за основание демонического крыла, Стражница несильно надавила на него, как бы попросив полудемона убрать его вниз. Тот сопротивлялся, но недолго, и вскоре крыло опустилось достаточно низко, чтобы Майев могла перешагнуть через него. Поравнявшись с Владыкой Иллидари, эльфийка присела рядом, стараясь находиться максимально близко, при этом не касаясь его. Но всё же, набравшись смелости, потянулась к нему и аккуратно накрыла его руку своей. И, к её удивлению, он не отринул эту близость, а лишь вновь тяжко вздохнул. Под его чёрной повязкой не горели зелёные огоньки, означавшее, что полудемон отозвал Скверну внутрь тела, таким образом закрыв «глаза».       — Иллидан… — прошептала Майев, нежно погладив его пальцы. — Если ты действительно хочешь, чтобы я ушла…       Эльфийка не договорила. Потому что вторая рука Ярости Бури накрыла её руку и несильно сжала её. Стражница аккуратно перевернула ладонь, и их руки сцепились друг с другом, образовав замочек из пальцев. Песнь Теней пододвинулась ближе, прижавшись к полудемону.       — Что она с тобой сделала?       По демоническому телу прошла мелкая дрожь, что заставило эльфийку прижаться к нему ещё плотнее.       — Всё, что мужчина не желает делать против своей воли, — ответил тот.       Когтистая рука сжала ладонь Майев ещё сильнее.       — Я сознательно стёр из памяти всё, что смог, — продолжал Иллидан. — Почти забыл о мерзких ухмылках Высокорождённых и смущённых смешках её фрейлин. Почти не вспоминал о её гадких ручках, трогающих меня где вздумается. Почти не думал о её развратных играх, о её любви к зелёным юнцам, о её желании подчинять мужчин…       Иллидан сглотнул, давясь своей собственной искренностью.       — …Но я так и не смог забыть, как она раз за разом повторяла, какие же прекрасные у меня глаза, заставляя смотреть ей в лицо при любой выбранной позе. И каждый раз, когда она хотела поразвлечься со мной, звала меня, используя мерзкое слово «малыш».       Сильная рука, сжавшись в кулак, обрушилась на каменное дно, пробив в нём немаленькую трещину. Майев дёрнулась, но тут же вновь прижалась к Иллидану. Будь она на его месте — сама бы желала уничтожить всё окружение.       — Она была неимоверно счастлива, узнав, что забрала мой первый раз. Смеялась, когда я говорил, что моё сердце принадлежит другой. У неё была целая система унижений и пыток, где каждый проступок был наказуем. Я испытал на себе так много, что иногда думал: может, она права, что называет меня никчёмной сиротой и брошенной вещью?       Не выдержав, полудемон отвернул голову в сторону, чтобы Майев не могла видеть его лицо. Эльфийка тут же потянулась к нему рукой, и, коснувшись щеки, постаралась развернуть его обратно, но он лишь отрицательно потряс головой.       — Я думал, что за столько лет воспитал в себе ненависть к ней. Что, как только она вновь появится в моей жизни, я без раздумий ринусь в бой, отомстив за свою испорченную юность. Но… несмотря на всё, что было, я всё ещё робею перед ней. Я уверен, что могу её уничтожить, я знаю, что мне это подвластно. Но стоит ей сказать несколько слов, и я…       Иллидан выдохнул через сжатые зубы и помотал головой, стараясь выгнать из головы множество противных мыслей. Майев аккуратно переместилась, оказавшись прямо перед Яростью Бури, и нежно обняла его, притянув к себе. Сначала он не ответил на этот жест, но вскоре и сам прижался к ней, схватив эльфийку за талию и спину. Огромные массивные крылья накрыли их обоих, образуя своеобразный купол. Лицо охотника уткнулось ей в плечо, пряча и без того вечно накрытый повязкой взгляд от всего мира. Плечи Владыки еле заметно дёргались, раздавались негромкие всхлипы, а дыхание постоянно прерывалось. Песнь Теней даже не сразу поняла, что так Иллидан заменяет слёзы, ведь плакать он не мог уже как десять тысяч лет. Да и, наверное, даже не думал о том, чтобы так выражать свои эмоции, пока не встретился с болью из давно забытого прошлого. Понимая, насколько сильно этот разговор раскрыл его душевную рану, и сама Майев ощутила, как по щекам катятся холодные слезинки. Шмыгнув носом, она ещё сильнее прижала Иллидана к себе и уткнулась в его волосы, тоже пряча свои эмоции.       И тогда Песнь Теней накрыли её собственные чувства, заставляя захлёбываться в океане отчаяния и безысходности.       С каждым мгновением она рыдала всё громче и громче, искренне жалея Иллидана и его отвратительное положение при дворе Азшары. Каждую секунду она прокручивала в голове все те мерзкие фразочки, что слышала от своей бывшей королевы, все те отвратительные жесты, которые та отпускала по отношению к придворному чародею, все те душеизлияния, которые позволил проявить вечно державший всё в себе охотник на демонов. При этом разум ругал сердце: почему же внезапно после стовековой ненависти Майев так резко поменяла своё отношение к бывшему пленнику? Разве он не совершил множество отвратных поступков, чем и заслужил такое наказание? Песнь Теней скривилась сквозь слёзы, и, если бы это было уместно, она бы дала самой себе пощёчину за такие дурные мысли. Мало того, что никакой поступок не заслуживает того, чтобы мужчину лишали его чести и достоинства, так ещё и в те давние времена, когда цвет глаз Иллидана всё ещё светился золотом, он не успел совершить ничего настолько ужасного, чтобы хоть на долю оправдать такое отношение судьбы к его жизни.       Глубоко вздохнув, Майев взяла себя в руки, обуздав хотя бы часть своего океана эмоций. Выпрямившись, она посмотрела на Иллидана, желая заглянуть в его лицо. В пустых глазницах вновь горели огоньки скверны, и полудемон впопыхах протирал лицо, как будто опасаясь, что и вправду мог заплакать. Вытерев и свои щёки от слёз, Песнь Теней нежно взяла Иллидана за подбородок, заставив посмотреть на себя.       — Справедливость восторжествует, — прошептала Майев. — Ты отомстишь ей. И если в какой-то момент твои клинки дрогнут под тяжестью её слов — моя глефа пронзит её без колебаний.       Прерывисто вздохнув, Иллидан медленно кивнул, выражая свою благодарность за эти слова.

***

      — Мне кажется, что тут не все карты, — произнесла Стражница, перелистывая ворох похожих друг на друга листов бумаги.       — Куда-то запропастилась карта Сурамара… — подтвердил её слова Кадгар.       — Возможно, я забирал её, — отозвался охотник на демонов. — Поищу.       Покинув собрание, Иллидан направился в свою палатку. Проследив за ним взглядом, Верховный маг, переглянувшись с Веленом, тут же сконцентрировал всё своё внимание на Командире Стражей.       — Что ты выяснила? — спросил он, даже не пытаясь скрыть готовность услышать что-то пикантное.       — Что мы будем готовить нападение на наг, — равнодушно ответила Майев, продолжая пролистывать расчерченные листы.       — Да это понятно, — махнул рукой Кадгар. — Что насчёт их прошлого с Азшарой?       Подняв взгляд, Песнь Теней несколько мгновений молча смотрела на мага с раздражением. До Кадгара дошло, что ему лучше не лезть в это дело. Даже Велен — который, собственно, первый заинтересовался взаимоотношениями Иллидана с бывшей королевой, — предпочёл стоять в сторонке, культурно помалкивая.       — Ладно-ладно, у каждого должна быть тайна, — примирительно покивал головой маг, — но… Может, хоть намекнёшь?       Майев вернула взгляд на карты, но так и не смогла на них сосредоточиться. Немного подумав, Стражница отложила бумаги в сторону. Взгляд её упал на глефу, лезвие которой было бы неплохо почистить от прилипшего песка.       — Скажу так, Кадгар, — произнесла эльфийка, тяжело вздохнув. — Перерезать Азшаре горло должен либо Иллидан лично, либо я под его взглядом. Других вариантов её убийства я не допущу.