Десятитысячилетняя война. Иллидан/Майев: жанры и предупреждения

      «Через десяток годков мне стукнет 20000 лет».       Однажды эта мысль посетила голову Майев и уже никогда её не покидала. С того момента, как на Командира Стражей снизошло это внезапное озарение, она стала чаще думать о своей жизни. О том, какие решения она принимала и какие поступки совершала; что она сделала правильно и где ошиблась в выборе; кто ей был по-настоящему важен и кто заслужил её ненависть. Мысли эти давались нелегко. Майев проводила не минуты, не часы, а целые дни, занимаясь самокопанием. Как дотошный ювелир, она старалась добраться до искренних мотивов своей драгоценной души, расчищая её от ненужных мелочных чувств и эмоций. Песнь Теней выбирала какой-то объект — будь то важное событие, период в её жизни или неоднозначная личность — и разбирала по крупицам, стараясь понять, как она относится к нему. Так, эльфийка осознала, что не желает больше вмешиваться в государственные дела, и стремится вновь сделать Стражей независимыми; все её Сёстры, погибшие во время несения службы, были готовы к подобному исходу; главные задачи на данный момент — очищение Ясеневого и Осквернённого лесов от поселившихся там захватчиков; политика Тиранды труднопонимаема, но приемлема; Малфурион не стоит внимания и представляет ценность только как друид, но не как лидер их народа.       И даже главная проблема, существующая половину её жизни, больше не вызывала в сердце ненависти и отчаянья. Образ Иллидана — будь проклято это имя — наконец-то покинул её разум. Майев пришлось признаться самой себе, что она уважает его. За его умение быть стойким даже в самые безысходные времена, за нестандартные и дерзкие решения, за силу духа и самопожертвования ради победы над Пылающим Легионом. Это осознание далось тяжелее всех предыдущих вместе взятых. Но с ним пришло и долгожданное спокойствие — Предатель больше не её пленник, а она больше не его тюремщица. Теперь они равны, и оба по праву считаются героями. А с этой мыслью пришла и ещё одна истина — Иллидан не обязан считаться с Майев. Он не должен чтить её, не должен бояться, не должен уважать в ответ. Он может просто игнорировать её, если сам так пожелает. И у Командира Стражей нет никакого права требовать от него большего. Хотя неизвестно, будет ли когда-нибудь у них повод пообщаться снова — ведь уже несколько лет от него нет никаких вестей.       Самым же главным выводом стало принятие своего прошлого — от момента смерти матери, основания ордена Смотрящих в ночь и побега Джерода вместе со своей возлюбленной, до мести за гибель Тельдрассила, обретения кал’дорай нового дома и возвращения на родной Калимдор. Майев, скрипя зубами и глотая слёзы, вновь прожила каждый момент своей нелёгкой жизни и, наконец, в итоге долгого самобичевания, вздохнула с облегчением.       Теперь её голова была ясной, как день: она — Командир Стражей, которая безвозмездно помогает своему народу и будет защищать родные земли до последнего вздоха. И ничего больше.       Так жилось гораздо легче.

***

      — До Вас доходили свежие слухи?       Майев помедлила с ответом. В основном потому, что не хотела отрывать взгляд от нежно-сиреневого закатного неба, так манившего своей красотой. На Калимдоре всегда были чудесные виды… Жаль, что они давно испорчены огромным мечом Саргераса, что заметен с любой точки материка.       — Смотря что ты считаешь слухом, — наконец, ответила Командир своей Стражнице, плавно повернув голову к ней. — Их в последнее время развелось немало.       На мгновение эльфийка, донимающая главнокомандующую вопросами, опустила взгляд вниз, словно попытавшись внимательно рассмотреть замысловатый узор деревянной поверхности. Майев потратила этот миг на быстрое оглядывание обстановки. Привычные большинству ночных эльфов маленькие жилища, выточенные прямо в стволе дерева, были для неё не самым уютным пристанищем. Но последние несколько лет Песнь Теней практически жила в Ясеневом лесу, и на построение даже временных Казематов ушло бы слишком много времени и сил. И то, и другое было для женщины непозволительной роскошью. С юга на территории песчаных пустошей отряды кал’дорай подпирали орки и гоблины, а за верхушками восточных гор и вовсе можно было увидеть флаги Орды, висящие на стенах Оргриммара. В такой обстановке решение жить на верхушке дерева казалось даже логичным.       — Дело в том, что… — Стражница, стоявшая перед своим командиром, неловко наклонила голову.       Майев еле слышно цокнула языком. Не в её привычках ждать, пока собеседник подберёт нужные слова. Словно почувствовав, что Песнь Теней начинает злиться, воительница, собравшись с силами, чётко произнесла:       — Поговаривают, что Иллидан вернулся на Азерот.       Губы, покрытые зелёной краской, скривились. Майев самолично слышала эти вести. Да не от абы кого, а от самого Пророка Велена. Он лично написал Командиру Стражей письмо, сообщающее о возвращении «Избранного». По сути, это было неким приглашением на собрание внезапно вновь возымевшей силу Армии погибели Пылающего Легиона. Дреней сообщал, что ситуация в Силитусе настолько критическая, что было принято решение собрать всех неравнодушных и попытаться своими силами либо уничтожить меч, либо избавить Азерот от его пагубного влияния. А поскольку Майев была одним из Командиров Армии, ей и её Стражам предстояло посетить некогда безлюдную пустыню. В крайнем случае, так считал сам Велен.       — Я слышала об этом, — соизволила ответить Песнь Теней.       — Это повлияет на наши планы? — продолжает спрашивать осмелевшая Стражница.       Майев несколько раз стучит по своей броне, нервно перебирая пальчиками. Сначала она осматривается по сторонам, неосознанно пробежавшись глазами по многовековым кольцам дерева, потом смотрит с балкона вниз, на тренирующихся молодых новобранцев, и наконец поднимает голову вверх, утыкаясь взглядом в навеивающий страх меч, застилающий своей рукоятью половину небосклона.       — Не думаю, — грубо отвечает Командир. — Сориентируемся по ситуации.       Стальной взгляд опускается чуть пониже, как будто пытаясь заглянуть за линию горизонта.       — У нас тут под боком орки точат топоры, а гоблины дни напролёт превращают железяки в машины для убийств. Забот и без этой новости хватает.       — То есть… — стражница замолкает на несколько секунд, но потом, вспомнив о раздражительности своей наставницы, отчётливо произносит, — …мы не будем охотиться на Предателя?       Майев горько усмехается.       — Нет, — с нескрываемой тоской говорит она, но потом быстро берёт себя в руки и возвращает голосу стальной оттенок. — Пока Иллидан не угрожает нашим землям и нашему народу, он не является приоритетной целью.       Взгляд белых глаз быстро переметнулся на приспешницу.       — Другие вопросы есть?       — Н-нет, леди Майев.       — Тогда возвращайся к своим прямым обязанностям.       Немного обескураженная резким проявлением внимания, эльфийка всё же кланяется своему Командиру и быстро покидает её кабинет. Еле слышно выдохнув, Майев поворачивается к огромному мечу. Он пугает её, и она это уже не отрицает. А также принимает тот факт, что не ей суждено разбираться с этой глобальной проблемой. Для этого есть более подходящие личности… Конкретная личность, что ни под каким предлогом не хотела покидать мысли женщины. Песнь Теней ощущала давно забытое чувство — желание бросить всё и помчаться на охоту. Хотелось по-быстрому назначить заместительницу, на скорую руку передать ей полномочия и, собрав в отряд самых верных ей Стражниц, заявиться на заседание Армии погибели с фразой: «Что, Иллидан, решил вернуться ко мне добровольно?..»       Но этого не будет. Твёрдо и чётко. Не для этого Майев со слезами на глазах вытаскивала из своей души один за другим мерзкие воспоминания, разбирая их по крупинкам. Не для этого собирала себя по кусочкам как после смерти Иллидана, так и после его решения остаться на Аргусе. Не для этого она приняла, что уважает и даже в некотором роде восхищается Предателем как личностью. И хоть былые чувства хотят вновь ринуться в бой, заковав Ярость Бури в цепи и бросив его в темницу, здравый смысл наконец-то берёт над ними контроль и упрямо твердит, что сейчас не время для новых конфликтов. Да и в конце-концов, несколько дней назад Майев уже решила этот вопрос, отправив Велену короткий и лаконичный ответ.       «Стражи явятся, если будет необходимость. На данный момент у нас иные дела.»       Чуть успокоив разбушевавшееся сердце, Командир Стражей заставляет себя отвернуться от меча Саргераса.

***

      Майев была бы гораздо менее удивлена, если прямо сейчас, посреди ясного солнечного дня, перед ней ударила молния. Появление яркого электрического разряда можно списать на гнев стихий, на обезумевшего шамана, на проделки молодого мага.       А вот на какое безумие списать письмо, присланное самим Иллиданом, Майев даже и подумать не могла.       Это точно написал Предатель. Его стиль, его почерк, его тёмно-зелёная печать из осквернённого воска. Сама мысль о том, что Владыка Иллидари направил Стражнице послание, уже отдавало лёгким привкусом безумия. Но содержимое ещё больше заставило женщину задуматься то ли о благоразумии полудемона, то ли о своём собственном здравом смысле.       Кто-то из них явно сходил с ума.

Элун-Адоре, Майев

      Велен сообщил мне, что ты отказалась посетить собрание Армии погибели Легиона, и передал твоё письмо. Буду честен — я удивлён. Ты всегда была полна решимости бороться против демонических отродий, и смена твоих приоритетов весьма неожиданна. Поразительно, что даже перспектива надеть на меня ошейник не заставила Командира Стражей явиться сюда.

Возможно, положение на севере Калимдора слишком бедственное. От прибывших к Ране Мира я узнал, что Альянс и Орда снова не могут поделить территории Ясеневого леса. Мне давно плевать на эти бессмысленные сражения. Но если тебе нужна подмога, она прибудет: я, Велен, Кадгар и наши войска доберутся до земель кал’дорай в течении двух ночей. Мы можем прийти с моря, пригнав корабли к берегу между Непроглядной Пучиной и руинами Аубердина. Покончив с захватчиками леса, мы вместе с тобой вернёмся в Силитус.

Избавление от Меча Сергераса сейчас важнее любых междоусобных войн. Поэтому нам нужны все, кто может помочь. Ты — в том числе.

Пришли сову с ответом как можно скорее.

      

Иллидан

      

      Майев перечитывала эти строки много раз, но всё ещё не верила в написанное. Сначала она даже решила, что это отправил не полудемон — слишком уж текст не соответствовал его привычной манере общения. Даже проверенные с помощью свечи тайные знаки, которые в своё время договорились ставить на писчей бумаге командиры Армии погибели, не убеждали её в подлинности письма. Но чем внимательнее Стражница вчитывалась, тем больше осознавала — это написал именно Иллидан. Он использовал древнее калдорайское приветствие, в значимость которого наверняка уже давно не верил; то ли пошутил, то ли просто припомнил угрозу Майев об ошейнике на коротком поводке; использовал давно позабытые названия местности, что были известны только эльфам (ведь орки и люди уже давно переименовали их на свой лад). Всё это подтверждало, что письмо настоящее. Но в то же время… Песнь Теней медленно помотала головой, в который раз перечитав второй абзац. Иллидан… предложил ей помощь? Согласился отринуть свои планы ради военных стычек, на которые ему наплевать? Пренебрёг немедленным поиском решения проблемы для Меча Саргераса и готов потратить драгоценные дни ради поддержки своей тюремщицы?       — Что с тобой произошло, чёртов демон?.. — непонимающе прошептала воительница сама себе, отрывая взгляд от пожелтевшей бумаги.       Взгляд упал на пламя свечи — то самое, с помощью которого совсем недавно женщина проверяла наличие тайных меток на письме. Любуясь дёрганным танцем огня, Майев крепко задумалась. В сердце вспыхнули те самые чувства, что возникли во время первых слухов о возвращении Иллидана. Опять, снова, вновь хочется поддаться порыву бушующих эмоций и, резко схватив перо, написать второпях гневную тираду: «Ты думаешь, твоя жалкая попытка помощи искупит вину перед нашим народом?» Или, чуть остудив пыл, каллиграфическим почерком вывести на бумаге высокомерные словечки: «Кал’дорай не нуждаются в подачках Предателя.» Или может… Может, уняв свой эгоизм и одёрнув чёртову гордость, написать искренний зов о помощи: «Твоё вмешательство существенно перевесит чашу войны в нашу сторону.» Но стоит ли писать хоть что-то из перечисленного?       Нахмурившись, Майев решительно откладывает письмо, и также решительно тянется к чистой бумаге. Перо в эльфийской руке набирает небольшое количество чернил, прежде чем написать сложные для морального состояния Стражницы строки.       

Ишну-ала, Иллидан

Положение кал’дорай достаточно крепкое, чтобы не нуждаться в подкреплении, но недостаточно стойкое, чтобы покинуть свои позиции. Наших сил хватает ровно на удерживание хрупкого мира между фракциями — по крайней мере, так эти взаимоотношения воспринимает Альянс. Поэтому в прибытии сторонних войск на Тёмные берега нет никакого тактического смысла. От этого даже меньше пользы, чем от надетого на тебя ошейника. Ты только потеряешь несколько дней, которые в текущем положении мира могут оказаться решающими. Лучше займись тем, чем никто не занимается уже добрый десяток лет — избавь Азерот от жуткой саднящей раны.

Если в Силитусе понадобится боевая мощь Стражей, мы придём на твой зов. В таком случае поговори с Кадгаром — он знает, по каким координатам открывать портал в наши земли.

Майев

      Это письмо далось ей гораздо сложнее того, что она написала Велену несколько дней назад. Но одновременно с этим и гораздо легче. В рукописных строках не было десятитысячной ненависти, не было желчи оскорблений, не было злости и агрессии. Там было только… правда. Абсолютная правда, приправленная пониманием положения, расставлением приоритетов и тем самым признанным уважением к бывшему пленнику, о котором Майев думала непозволительно часто. Может однажды, когда-нибудь, очень не скоро, они с Иллиданом даже смогут общаться без боли в душе и без горечи в голосе. Но сейчас уже достаточно того, что в этих двух письмах не было ни единого пренебрежения ни в сторону полудемона, ни в сторону Стражницы.       Почтовая сова отправилась в нелёгкий перелёт до пустыни в тот момент, когда свеча на столе Майев угасла.

***

      Закатные лучи практически исчезли, оставляя за собой мягкую сиреневую дымку. На небе уже были видны первые звёзды, а в жаровницах зажигались вечерние огни. Обычно Майев не отвлекается на подобные мелочи, но сегодня они внезапно привлекли её внимание. Облокотившись на перила балкона, с которого Командир устроила свой маленький наблюдательный пост, Песнь Теней ненадолго прикрыла глаза. Бездействие выматывало Стражницу не хуже боевых сражений. Силы Орды вели себя в последнее время немного странно — из их лагерей всё так же поднимались ввысь тоненькие ниточки дыма от костров, а среди ночной глуши были отчётливо слышны удары наточенных орудий по брёвнам и стук инструментов по творениям гоблинской инженерии. Орки всё ещё были рядом, очень близко, буквально за соседним пролеском, но при этом… Майев схмурила белые брови, не открывая глаз, и мысли её стали более тревожными. Почему Орда не нападает? Набегов не было уже пару дней, лазутчиков не посылали, и даже отряды патрулей не проявляли враждебности. Буквально сегодня, перед закатом, отряд Стражниц обнаружил небольшой временный лагерь врагов. Но зеленокожие воины, заметив воинственных эльфиек с оружием наготове, вместо нападения быстро что-то обсудили и, затушив костёр да собрав припасы, двинулись обратно на свои территории. Приспешницы Майев были настолько удивлены этим поведением, что даже не решились отправиться в погоню. Командир сначала хотела пожурить их за проявленное милосердие, но быстро отреклась от этой мысли. Её задача защищать свой народ, а не устраивать новые бессмысленные кровопролития.       И всё же, отрицать странности поведения враждебных отрядов было сложно.       Тяжёлые размышления прервал звук ударяющихся о деревянную лестницу латных сапог. Майев резко повернулась к проходу, мысленно даже обрадовавшись. Женщина прекрасно понимала — к ней на всех скоростях спешит её подчиненная, а это значит, что случилось что-то нехорошее. Рука в стальной перчатке потянулась к глефе, прислонённой к стене. Песнь Теней была готова к новости о нападении Орды.       — Леди Майев! — голос влетевшей на балкон охотницы был взволнованным и даже чуть-чуть испуганным.       Командир одним лишь взглядом приказала доложить ей обстановку. Она была готова к любому донесению: об открытой атаке на их лагерь, о взятии в плен ушедшего на разведку отряда, о нападении странноватых гоблинских меха-роботов. Но слегка запыхавшаяся воительница на выдохе произнесла:       — У тренировочных площадок открылся портал.       Острые напальчники, которые почти схватились за рукоять глефы, лишь слегка царапнули стальное покрытие. Рука безвольно опустилась вниз. Майев понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать суть произнесённых слов. Затем её губы скривились.       — Значит, время пришло, — в голосе Командира чувствовалась тяжесть и тоска. — Азерот нуждается в нас.       Песнь Теней перевела взгляд на меч Саргераса, как будто ожидая увидеть подтверждения своим словам. Но гораздо больше её внимание привлекла тёмная крылатая фигура, быстро приближающаяся к эльфийкам. Майев напряглась. По телу против её воли пробежала мелкая дрожь, сердце словно сжали щипцами, а по вискам ударил неприятный тик. Пока разум искал подходящие слова для описания происходящего, приспешница озвучила застрявшие в подсознании мысли:       — Иллидан Ярость Бури явился сюда с помощью телепорта. И сообщил, что желает с Вами лично поговорить.       Полудемон сделал небольшой вираж и, повернув крылья против потока воздуха, плавно настиг площадки, на которой стояли воительницы. Его копыта ударились о дерево, издав глухой стук. Осквернённый эльф размял плечи, наверняка стараясь снять в них напряжение. И пока он всё это делал, бездонный ядовито-зелёный взгляд не отрывался от Майев. Впрочем, и она бесстыже пялилась на него, не смея отворачивать головы.       — Спасибо за своевременный доклад, — произнесла Командир, обращаясь к рядом стоящей с ней Стражнице. — Оставь нас.       Та поклонилась и тут же юрко шмыгнула в сторону ступенек, явно желая как можно быстрее исполнить приказ. Майев даже не удосужилась посмотреть ей вслед. Её взгляд бегал по стоящему перед ней. От изогнутых рогов до пылающих татуировок; от кое-где порванных крыльев до когтистых рук; от острых клыков до скрытых за повязкой обожжённых глазниц. Сколько лет прошло с момента, когда они виделись в последний раз? Не менее десяти, а может, и все двадцать. Как бы это странно не звучало, но было непривычно вновь увидеть Предателя.       — Здравствуй, Майев, — наконец, прервал молчание полудемон.       Еле заметная грустная улыбка посетила её губы. Голос всё такой же — сиплый, низкий, хрипящий… и всё так же глотающий часть букв в её имени, из-за чего оно превращалось в «Маэв».       — Здравствуй, Иллидан, — ответила Стражница, и даже не удивилась некой теплоте в своём голосе, перемешанной с усталостью и тоской.       Казалось, что прибывший тоже осматривает её. Хоть было сложно понять, куда именно направлен его взгляд, он точно метался по телу эльфийки, как будто не находя конкретного места, где можно остановиться. Ярость Бури даже чуть опустил голову, чтобы оглядеть Майев с пяток до макушки, а затем наконец сфокусировался на её лице, но ничего не говорил.       — Я так понимаю, в Силитусе неспокойно? — спросила женщина, не желая долго и неловко молчать.       — Наоборот, — задумчиво произнёс он, как будто мысли его были сосредоточены совсем не на вопросе. — Дела обстоят лучше, чем я предполагал.       Майев заинтересованно наклонила голову и приподняла одну бровь.       — Тогда скажу сразу — я не понимаю цель твоего визита.       Иллидан не отреагировал даже на этот непрямой вопрос. Он словно застыл подобно каменной статуе, и вздымающаяся от дыхания грудь была единственным его движением. Внезапная догадка пришла в голову к Стражнице, и она, не успев обдумать слова, произнесла:       — Ты ведь сам создал открывшийся портал, верно?       Наконец, хоть какая-то реакция — Иллидан нахмурился, как будто не понимая, к чему тут этот вопрос.       — Выглядишь изнемождённым, — пояснила Майев. — Раз ты не спешишь озвучивать причину прибытия, значит, дело не срочное. Если пожелаешь, могу послать кого-нибудь обустроить тебе ужин или даже спальное место. Правда, с продовольствием в последнее время туго, так что…       — Что с тобой, Майев?       Вопрос заставил эльфийку прервать речь. Она, конечно, видела, как лицо Иллидана всё больше и больше вытягивается, явно выражая удивление, но не ожидала, что он посмеет перебивать.       — Что за вопрос? — возмущённо хмыкнула женщина, даже немного пожав плечами.       Иллидан не сразу ответил. Сначала он отвернул голову, как будто задумавшись о чём-то, а потом вновь взглянул на Стражницу. Та снова жестом попросила его объясниться. На широкой груди крестились руки с демоническими наростами.       — Значит, это правда… — потянул слегка растерянный мужской голос.       — Что именно, Бездна тебя забери? — начинала злиться Командир.       — Хотя, определённо не всё из того, что я слышал.       Иллидан сделал пару маленьких шагов назад и, не расцепляя рук, облокотился на перила, посмотрев на потемневшее небо. Майев даже на мгновение показалось, что сейчас ограждение сломается под его весом, но нет — те даже не скрипнули.       — Ты можешь мне объяснить, что вообще творится? — сказала эльфийка более спокойным голосом, чем хотела.       Полудемон усмехнулся, позволив себе вялую полуулыбку.       — Это ты мне скажи, — проговорил он. — Я всё ещё не получил ответа на свой вопрос, а ты уже требуешь ответа на свои.       — Так может объяснишь мне, что ты вообще хочешь услышать? — раздражённо огрызнулась Стражница.       Неважно, сколько лет пройдёт — десять, двадцать или полвека — Иллидан всегда будет обладать уникальной способностью выбесить свою бывшую тюремщицу за считанные минуты. Видимо, почувствовав, что Песнь Теней уже близка к эмоциональному взрыву, Иллидан в конце концов соизволил объясниться:       — Возвращаясь на Азерот, я даже представить не мог, что многое изменилось. Вместо пустыни теперь вечнопылающая развёрзнутая земля. Вместо Великого древа — обугленный огарок. Вместо ледяных пустошей — портал в мир духов. Но во всём этом хаосе я был уверен лишь в одной вещи.       Взгляд огоньков Скверны опять застыл на лице Стражницы.       — В твоей бескрайней ненависти. Я был уверен, что после моего возвращения не пройдёт и дня, как я снова увижу тебя. Ты будешь возникать везде, куда бы я ни пошёл, ни на минуту не давая мне покоя и снова грозясь засадить меня в темницу.       Рогатая голова опустилась вниз, тем самым разорвав зрительный контакт.       — Я был удивлён, когда ты не явилась ни через день, ни через два, ни через три. Тогда-то Велен и Кадгар сообщили мне, что ты… изменилась. И та, другая Майев, которой ты стала, не станет устраивать на меня охоту. — С тёмных губ сорвался смешок. — Признаться, это звучало так абсурдно, что я даже рассмеялся им в лицо. Сказал, что они не знают тебя и не могут даже представить, насколько они далеки от истины. Но вот прошёл четвёртый день, за ним пятый, а потом и неделя. А тебя всё не было.       Чуть помотав головой, Иллидан снова поднял взгляд в небо, как будто избегая возможности посмотреть на Майев.       — Кто бы знал, что это будет… непривычно.       — Но Велен же отправлял мне письмо, — Майев указала большим пальцем себе за спину, на маленькую комнатку позади, где на столе всё ещё лежало письмо дренея. — Он не дал тебе ознакомиться с моим ответом?       — Он отдал мне твой ответ, не открывая конверта, — тут же ответил полудемон. — Ведь именно я заставил его пригласить тебя к Ране Мира.       — …ты?       — Знал, что вместе с письмом до тебя дойдут и слухи о моём возвращении, если они ещё не дошли раньше. Думал, что теперь ты точно примчишься, как только найдёшь кандалы подходящего размера.       — А я не пришла, — даже с некоторым пониманием подытожила Майев.       Полудемон, смотрящий куда-то в пространство перед собой, согласно кивнул. Стражница ненадолго задумалась, а затем спросила:       — Получается, что то письмо, которое ты написал следом, было некой «проверкой» моей реакции?       — Конечно, — легко подтвердил полудемон этот факт, как что-то очевидное. — Ты могла сухо ответить Велену, но не мне. — Иллидан усмехнулся. — А ты просто скопировала мой стиль.       Майев, не вылезая из своих сбивающихся мыслей, тоже подошла к перилам, поравнявшись с осквернённым эльфом. А потом также, как и он, посмотрела на уже успевшее покрыться звёздами раннее ночное небо.       — И вот теперь я здесь, — заканчивал Иллидан. — Рядом с тобой. С той, что держала меня в темноте Казематов десять тысяч лет. Той, что выследила меня даже в ином мире. Той, что безжалостно лишила меня жизни. — Еле слышный вздох на несколько секунд прервал его речь. — И вместо того, чтобы снова контролировать каждый мой шаг, ты предлагаешь мне подкрепиться с дороги и выспаться перед новым днём.       Теперь эльфийка понимала, что так взбудоражило её бывшего пленника. От этого становилось даже забавно. Она столько лет корила себя за мысли о нём, столько раз просила саму себя отпустить его, столько раз убеждала себя в ненужности для него… И вот он здесь. Пришедший к ней не за помощью, не по военным делам, а просто потому что…       — Что с тобой, Майев?       Улыбка на лице женщины была слишком явной, чтобы Иллидан при повороте головы в его сторону не мог её не заметить. Песнь Теней смотрела на него с теми чувствами, которых сама от себя не ожидала. Даже то уважение, которое несмело зрело в её душе к этому отвратительному мужчине, не обладало той теплотой, которую давала невесть откуда взявшаяся проницательность.       И вопрос Иллидана теперь не казался странным.       — Велен и Кадгар не обманули тебя, — сказала она с такой мягкостью в голосе, что полудемон аж слегка приоткрыл рот от удивления. — Я и вправду стала другой. Более спокойной и, пожалуй, более рассудительной. Может, я преувеличиваю…       Взгляд белых глаз оторвался от полудемона, посмотрев куда-то вперёд. Неважно, на что наткнулся её взор — на тренировочные площадки, среди которых был еле заметен свет от открытого портала; на тёмный лес, за которым стояли войска вражеской Орды; на линию горизонта, из-за которой поднимался огромный меч. Ни одна из этих картин не заставила эльфийку сменить тон своего голоса.       — …но когда тебе исполняется двадцать тысяч лет, уже как-то несолидно зацикливаться на прошлом.       Краем глаза Майев заметила, как Иллидан учтиво покачал головой, словно отдавая дань уважения почтенному возрасту.       — Я больше не собираюсь тонуть в болоте упущенных возможностей. Моё прошлое — каким бы оно ни было — должно в прошлом и оставаться. Я принимаю всё, что было в моей жизни.       Взгляд вернулся на ошеломлённого полудемона:       — В том числе и тебя. И всё, что нас связывало.       Иллидан смотрел на Майев с особым чувством, и Стражнице это нравилось. В его зелёных огоньках не было привычной злобы, не было надоевшей ненависти, не было бесящего пренебрежения. На лице полудемона смешалось несколько эмоций, но легко можно было назвать главную из них.       Сейчас Майев твёрдо и уверенно могла заявить — Иллидан уважает её.       — Что ж, теперь ты всё знаешь, — Майев чуть подалась вперёд и, сложив руки в замочек, облокотилась на невероятно крепкие перила. — И увидел это своими… хм… что бы там у тебя под повязкой не было.       Иллидан негромко усмехнулся и опустил руки, тоже оперевшись одной из них на перила.       — Лучше бы ты не тратил на это время, — нравоучительно высказала Майев своё мнение, покачав головой. — Всё же сейчас есть задачи поважнее, чем выискивать меня.       — Решаешь за меня, что мне делать? — голос полудемона явно повеселел. — Что ж, некоторые твои привычки только могила исправит.       — Ты до неё доберешься быстрее, если продолжишь так шутить.       — Вот об этом поведении я и говорю.       Пара мягких смешков сорвались с уст обоих. Майев вновь быстро оглядела Иллидана — только чтобы убедиться, что ей не причудилось его раскрепощённая манера — а затем снова посмотрела с балкона вниз. Ярость Бури же сводить с неё взгляд не собирался, отчего женщине было слегка неловко.       — Значит, к Ране Мира Стражи не отправятся? — спросил полудемон.       — Нет, — спокойно ответила Майев. — Мы нужны здесь, на наших землях.       Иллидан наконец-то отвёл взгляд, на несколько мгновений уставившись вниз, а затем тоже посмотрел перед собой вдаль. Немного помолчав, он постучал своими длинными чёрными когтями по деревянному ограждению.       — Хотя бы Орда станет вас меньше донимать, — непринуждённо произнёс мужчина.       — Что ты имеешь в виду? — тут же поинтересовалась Майев.       — Они же в последнее время прекратили свои нападения?       — Откуда тебе это известно?       — Потому что я это устроил.       Пришло время Стражницы с непомерным удивлением впиться взглядом в изуродованное скверной лицо. А Иллидан лишь глубоко вздохнул. Ночь уже дала достаточно холода, чтобы из его рта вырвалось маленькое, почти прозрачное облачко конденсата.       — Что? — спросила Майев от нахлынувших чувств. — Как?       — Иллидари в Огриммаре на хорошем счету. Кайн переговорил с местным советом, и они признали, что мировая угроза поважнее мелких потасовок.       — Зачем ты это сделал?       — Это должно было сбросить с тебя необходимость защищать этот лес, — когтистая рука прочертила в воздухе круг, обведя окружающий пейзаж. — Хотя бы на некоторое время.       Песнь Теней помолчала, быстро сопоставляя все факты в голове. И в итоге сделала удивительный вывод:       — И всё это для того, чтобы Стражи явились к мечу Саргераса?       Полудемон кивком согласился.       — Но… я не понимаю, — чуть растерянно продолжила Стражница. — Это же совершенно лишнее. Ты мог так же, как сейчас, явиться сюда в любой момент, чтобы убедиться в слухах о моём поведении. Но ты…       Майев остановилась на полуслове от переизбытка захлестнувших разум чувств. Грозно выдохнув, она покачала головой. Иллидан учтиво молчал, пока Песнь Теней недовольно хмурилась. И это было верным решением — когда эльфийка чуть поумерила пыл, она сама спросила:       — Скажи мне честно — зачем тебе нужны мои воительницы?       — Они мне вообще не нужны, — всё также смотря вдаль, ответил полудемон.       — Но ты же делаешь всё для того, чтобы мы бросили защиту леса и приняли твоё приглашение!       — Неверно.       — Ну и в чём же я ошибаюсь?!       Наконец, осквернённый взгляд недовольно покосился на Майев. Та злостно жестикулировала, без слов предупреждая Иллидана о необходимости прямо сейчас ответить на её вопрос.       — Кажется, я недооценил толщину твоей брони, — хмыкнул Ярость Бури. — Через неё до тебя явно тяжело доходят очевидные вещи.       — Да скажи уже наконец, чёртов демон, что ты имеешь в виду?       — Я хочу видеть в Силитусе тебя, Майев.       — О Богиня, я поняла это уже давно. Но я хочу знать…       — Нет. Не поняла. Иначе не разводила бы тут такой драмы.       Стражница явно хотела ещё что-то сказать, но тут же застыла, не смея не то что произносить слова, а даже просто шевелиться. Ведь рука осмелевшего полудемона схватила одну из её ладоней и аккуратно обхватила когтистыми пальцами, стараясь не поцарапать. Всё, что оставалось Командиру — с глупым видом пялиться на внезапное проявление близости, не в силах скомпоновать мысли настолько чётко, чтобы спросить, что это значит.       — Так изменения в твоём характере заметить ещё проще, — усмехнулся Иллидан. — Майев из прошлого уже бы влепила мне пощёчину за такую своевольность.       Он смотрел на руку, спрятанную за сталью латной брони, так тщательно, как будто видел её впервые.       — Скажи мне, маленькая тюремщица, ты ведь вспоминала обо мне?       Песнь Теней хотела ответить язвительно и дерзко, но вместо этого еле заметно кивнула.       — Ты ведь осознала, что мы с тобой имеем своеобразные… настрои друг к другу?       И на это эльфийка кивнула, но уже чуть более уверено.       — Тогда ответь мне честно, Майев, — полудемон всё же оторвался от изучения эльфийской ручонки и поднял взгляд на её лицо. — Неужели ты не хочешь, чтобы я был рядом?       — Но ты не обязан, — выдохнула Майев скопившееся стеснение. — Ты… Я же уже это решила. Ты просто можешь жить так, как хочешь. И со мной можешь не считаться. И можешь снова исчезнуть, если захочешь. И я…       Ком в горле мешал говорить, хотелось прокашляться, и поэтому в уголках глаз скапливалась влага. По крайнем мере, так её оправдывала эльфийка.       — Я больше не обязана быть частью твоей жизни, Иллидан.       Она почувствовала, как пальцы, что обхватывали её ладонь, сжались сильнее. Как будто непроизвольно, как будто от внезапно нахлынувших чувств. А потом, наоборот, ослабили хватку, отпустив холодную сталь доспеха, словно желали отстраниться. И в последний момент, когда пальцы должны были вот-вот разорвать тактильный контакт, они вновь резко и уверенно обхватили маленькую ручку.       — Но неужели ты сама этого хочешь? — спросил полудемон с непрозрачной надеждой.       Майев молчала лишь мгновение, которое ушло на отрицательное мотание головой.       — Нет, — тихо сказала она. — И никогда не хотела.       Медленный вздох облегчения от Иллидана успокоил и саму Майев. Как и лёгкая улыбка на его губах. Вторая рука мужчины отпустила перила, и заключила ладонь эльфийки в замочек.       — Нам ещё многое предстоит обсудить, — произнёс полудемон. — Но главное, что наконец-то ты готова это обсуждать.       Майев ничего не оставалось, кроме как согласно кивнуть.       — Так… теперь ты отправишься со мной в Силитус?       Командир позволила себе отвести взгляд в сторону тёмных лесов и с лёгкой улыбкой ответила:       — Нет, Иллидан.       Прежде, чем тот успел удивиться, она продолжила:       — Оставайся на ночь здесь, в Ясеневом лесу. А на рассвете поведёшь меня к главнокомандующему отряда, что стоит лагерем по ту сторону от лесополосы. Хочу услышать из его уст согласие о прекращении боевых действий в нашу сторону. И вот тогда, когда они снимутся со стоянки и вернутся по домам, — хитрые белые глазки удостоили Иллидана вниманием, — я отправлюсь с тобой в Силитус.       — Скажи, ты не думала поразмыслить над своей наглостью?.. — усмехнулся полудемон.       — Нет, конечно. Лично мне она ни капли не мешает. Тебе ли не знать, Иллидан.       Тот улыбнулся и наигранно недовольно покачал головой. Майев лишь «невинно» пожала плечами. А потом чётко определила план дальнейших действий:       — Сейчас перекусим, потом пойдёшь со мной на военный совет — там скажешь моим Стражам о своём договоре с Ордой. Затем я передам полномочия, а тебе неплохо бы заняться сбором припасов…       — …а тебе своё неумолимое желание командовать тоже неплохо бы поумерить.       — Нет уж. Кто-то же должен командовать тобой, Предатель.       — А я всё думал, осталась ли у тебя привычка использовать это слово…       Недовольно прорычав в ответ полудемона ругательства, Майев, отринув от перил, двинулась к лестнице. Иллидан смиренно пошёл следом, не забывая по пути пререкаться со Стражницей. Однако её ладонь он так и не отпустил, наслаждаясь тем, что маленькая ручка Песни Теней тоже начала сжимать его в ответ.