Художники
5 февраля 2026 г., 23:50
Примечания:
Сюжет работы сосредоточен на жизни и деятельности персонажей-художников.
Иллидан всегда был творческой личностью. С того момента, как он начал обретать сознание, юный эльф пытался вложить в окружающие его вещи свой собственный смысл. Писал маленькие рассказы о происходивших за день событиях, исполнял известные песни на свой ритм и лад и рисовал по-детски нелепые рисунки, отражающие его состояние. И если первые два увлечения затерялись в потоках вечности, с третьим эльф уже не расставался никогда. Навыки рисования улучшались с каждым веком: пейзажи становились более красочными, натюрморты - более пропорциональными, портреты - более узнаваемыми. К тому моменту, когда Иллидан из неугомонного подростка преобразился в настырного мужчину, его творения уже могли сравниться с работами именитых художников. Многие отмечали его талант, а некоторые даже пророчили ему известность и славу, если он продолжит совершенствоваться. Возможно, златоглазый эльф действительно добился бы успеха в этом непростом увлечении... но судьба сыграла с ним злую, даже мерзотную шутку.
Когда юный чародей всем своим сердцем полюбил прекрасную жрицу Тиранду, всё его творчество стало посвящаться только ей.
Количество портретов, на которых он изобразил Шелест Ветра, ещё до Войны Древних исчислялось в десятках, если не в сотнях. Иллидан рисовал её как только мог - в анфас и в профиль, в полный рост и по пояс, в лёгком белом платье и в традиционных калдорайских доспехах. И даже иногда, с лёгким румянцем на щеках, осмеливался изображать возлюбленную в довольно страстных, кружащих голову образах. Правда, ни их, ни большинства остальных работ эльфийке так и не суждено было увидеть - после пары подаренных портретов Тиранда попросила её больше не рисовать. Видите ли, "подобные подарки смущают её". Но Иллидана это не остановило. Он перестал показывать свои творения возлюбленной, но бережно хранил их. Сначала под кроватью в маленьком домике, что делил на пару с Малфурионом; потом в кладовке в его личном особняке в Сурамаре; потом в сердце, когда нападение Пылающего Легиона похоронило прежнюю мирную жизнь.
И ни десять тысяч лет заточения, ни приобретённая демоническая сила, ни собственная смерть не разлучили Иллидана с его талантом и его чувствами.
***
- Недурно... Весьма недурно! Довольный ночнорождённый потирал свою маленькую белую бородку, оценивающе прищурив глаза. Иллидан, стоящий рядом, внешне выглядел спокойно, но внутри ликовал. Лишь лёгкая ухмылка выдавала его взбудораженное настроение. Получить похвалу от владельца главной галереи Сурамара, что за свою жизнь видел бесконечное количество художественных изысков, было весьма приятно. Демонический взгляд уже в который раз пробежался по холсту. На нём была изображена прекрасная эльфийка, сидящая на берегу небольшого озера. Она, скинув с себя белоснежное платье, опустила ножки в воду, искрящуюся бликами от полной Луны. Рука же её, вскинутая в сторону многовековых деревьев, призвала полупрозрачную сову-разведчицу, что уселась на аккуратной женской ладони. А вдалеке, за двумя этими прекрасными созданиями, виднелись огни великого города. Полудемон еле слышно вздохнул, на мгновение окунувшись в свои фантазии. Как же прекрасна была Тиранда на этом полотне. - Что ж, я думаю, этот сюжет запросто сможет найти своего ценителя, - деловито сообщил управляющий, поправив золотой монокль на правом глазу. - Мазки уверенные, краски яркие, изображение приятное. Такое нынче в цене. Поэтому давайте обсудим пару незначительных моментов... Иллидан слушал невнимательно. В его голове уже давно был чёткий план - ещё с тех пор, как разнеслись слухи о пристрастии Верховной жрицы к искусству художественного ремесла. Поговаривали, что она регулярно посещает Сурамарские выставочные залы с целью отыскать для себя неизвестных гениев творчества. Как только эти новости дошли до Иллидана, он тут же принялся рисовать ту картину, что сейчас так внимательно изучал ночнорождённый. Тиранда наверняка ею заинтересуется - ведь это картина о её быте, о её прошлом, о ней самой. Правда, все карты сразу полудемон и не думал раскрывать. Поэтому сделал эльфийку на полотне чуть менее похожей на свою возлюбленную, что, на удивление, далось ему нелегко. И для большей уверенности предпринял ещё один шаг. - ...о вашем особом условии, - управляющий чуть повысил голос, чем прервал размышления Иллидана. - Помнится, вы не хотели указывать своё настоящее имя? - Именно, - кивнул полуэльф. - В описании холста должен быть указан псевдоним. - С этим проблем не возникнет, - красивая, элегантная перьевая ручка блеснула в руках смотрителя галереи, готовая записать озвученное. - От кого мне представить сие творение? Иллидан усмехнулся. Его смешила идея, пришедшая в голову во время раздумий над этим вопросом. Почему бы не притвориться полной своей противоположностью? Гордясь своими выдумками, полудемон, чуть приподняв голову в заносчивом жесте, чётко произнес: - Арридан Мирное Небо. Так и укажите.***
Народу было много. Если бы Иллидан заранее не нашёл себе укромный уголок, с которого открывался отличный вид на его полотно, то точно не смог бы остаться незамеченным гостями галереи. Его картину вывесили в одном из небольших залов, находящимся за основным, но он был этому даже рад: не каждый ценитель добирался до них, считая, что сюда отправляют картины "второго сорта". Может, так оно и было, а смотритель галереи просто спрятал работу полудемона подальше от особо консервативных взглядов - всё-таки нагота на полотнах часто осуждалась в приличном обществе, - но Иллидана всё устраивало. Ведь она как раз и является той самой ценительницей высокого искусства, что обязательно оценит его работу по достоинству. На картину его периодически засматривались, что тешило внутренне эго. Но это не шло ни в какое сравнение с теми чувствами, когда среди посетителей мелькнул до мурашек знакомый силуэт. Прекрасные сине-зелёные волосы, элегантное воздушное платье, взгляд чудесных голубых глаз... Иллидан тихо выдохнул, наслаждаясь прелестным видом своей возлюбленной. Как же он скучал по возможности хотя бы смотреть на неё. Настолько сильно, что даже растерял свою природную внимательность: только через пару минут он заметил, что её сопровождала Шандрис. Полудемон пожурил сам себя за это и оглядел все прилегающие комнаты с помощью призрачного зрения, ожидая увидеть рядом с дамами ещё и своего несносного братца. Но того, благо, в галерее не было. Когда взгляд Тиранды упал на ту самую особенную картину, посвящённую ей, сердце Иллидана замерло. Он даже задержал дыхание, томительно ожидая реакции возлюбленной. Воображение уже распланировало, как всё будет дальше. Сейчас Шелест Ветра восхитится стилем композиции и яркостью красок, оценит изящные линии женской фигуры, разглядит красоту оперения полупрозрачной совы, мечтательно вздохнёт от отражающихся в воде изящных огоньков ночного Сурамара. И может, если будет особо внимательна, засмотрится на лицо прекрасной женщины, изображённой на холсте, и заметит, что она до невозможного похожа на неё. И тогда Иллидан гордо выйдет к ней и со стеснительной улыбкой расскажет, что он вдохновлялся воспоминаниями своей юности, рисуя данную картину. А там... что ж, пусть сама Элуна решает, насколько его избранница будет впечатлена нежностью души влюблённого в неё эльфа. Мечтания были прерваны самым неблагоприятным образом. - Я не понимаю, как можно так опошлять представительниц нашего народа, - скривила лицо Верховная жрица. - Я думала о том же. Ты посмотри! - ручка Шандрисы указала на нарисованный берег, - Там же ещё и жреческое платье лежит. Значит, это не просто опошление калдорай, но ещё и святотатство в сторону служительниц Богини! - Какая неприятная работа, - согласилась Тиранда, покачав головой. - Художник совершенно не понимает наших устоев. Уверена, что он просто однажды подглядел за одной из наших соратниц, и, воспользовавшись её уязвимым положением, зарисовал этот образ. - А чей кисти этот портрет? - синеволосая эльфийка склонилась к картине поближе, разглядывая табличку с информацией. - "Арридан Мирное Небо". Впервые слышу о таком авторе. - Надеюсь, и в последний, - поморщила носик Шелест Ветра. - Пойдём дальше. Уверена, жемчужины искусства ждут нас в глубине этого зала. И две эльфийки направились вглубь галереи, оставив позади лучшую из работ Иллидана.***
До закрытия выставки оставался примерно час. Иллидан немного остыл, успокоил ноющее от обиды сердце и взял себя в руки. И принял одно импульсивное, но всё же твёрдое решение - к концу вечера картина должна быть либо уничтожена, либо отдана желающему безвозмездно. Позорно забирать её обратно он не планировал. Грустно прячась в тёмном уголке, он исподлобья бросал взгляды на проходящих мимо посетителей. Некоторые из них заинтересовывались его работой, вроде как даже обсуждали возможность покупки, но так и не решались. Это ещё больше било по самолюбию Иллидана; видимо, он и вправду настолько плох, что нарисовал грязную похабщину вместо великого искусства. "Это же твоя первая публичная работа, - подбадривал он сам себя. - Она выставлена в главном городе ночнорождённых на лучшей выставке столицы. Даже если она никому не приглянется, это всё равно большой успех." К сожалению, самовнушение не работало, а только подливало масло в огонь расстроенных чувств. Ярость Бури всё равно чувствовал себя жалким недоучкой, который пришёл со своими каракулями в храм высокой живописи. Когда очередная посетительница - эльфийка почётных лет в балахонистом платье с капюшоном - встала напротив его картины, полудемон лениво прижался к стене с кислой миной. Если уж Тиранда, будучи довольно раскрепощённой в юные годы девушкой, разглядела в его рисунке грязь и разврат, то любая другая уж точно затравит работу за её откровенность. Однако, эльфийка уже пару минут стояла перед полотном, просто молча изучая его. Чуть заинтересованный таким вниманием, Иллидан осмелился подойти поближе. Из-под капюшона на плотную ткань спадали длинные седые волосы, широкие плечи было легко различить даже под большим размером одежды, взгляд белых глаз задумчиво смотрел как будто вглубь разноцветных мазков. Но не эти мелочи привлекли внимание полудемона, а массивный перстень-печатка, который красовался на среднем пальце женщины. Удивлённо приподняв сбритую бровь, Иллидан впился взглядом в изображение на кольце. На плоской поверхности была выемка, изгибы которой повторяли герб Стражей. - Майев?.. - удивлённо окликнул женщину охотник. Та встрепенулась, посмотрев на источник звука, и с волнением замерла. Неловкие взгляды уставились друг на друга. - Что здесь делает Командир... Песнь Теней резко подняла руку и приставила указательный палец к губам, показывая, что полудемону стоит замолчать. А потом жестом подозвала внезапного встреченного Иллидана к себе. Тот был настолько потрясён, что не посмел ослушаться. - Необязательно всем вокруг обозначать, кто я такая, - злым шёпотом пожурила Майев подошедшего. - Допустим, - согласился тот. - Но что ты тут делаешь? Ты под прикрытием? Галерее грозит опасность? Женская рука упёрлась в бок воительницы, а недовольный взгляд дополнился скривлёнными губами. - Знаешь, Иллидан, есть такое понятие как "личные увлечения". И именно поэтому я здесь. - Но почему в таком виде? - Это называется повседневная одежда. Чтобы подобные тебе не тыкали в меня пальцем и не кричали: "Ого, это же Командир Стражей!" Впрочем, что мне объяснять тому, кто даже свой голый торс прикрывать не планирует. К слову, к тебе у меня тоже есть вопрос - ты что тут забыл? - То есть, главнокомандующему калдорай можно интересоваться искусством, а охотнику на демонов - нет? - усмехнулся Иллидан, передразнивая логику своей собеседницы. Недовольная прозвучавшим вопросом, Майев окинула полудемона презрительным взглядом и вновь посмотрела на картину. Тут в голову Ярости Бури пришла забавная мысль. Его взгляд переместился на холст. - Что ты думаешь об этой работе? - То, что тебе знать не надо, - грубо ответила она. Отвернувшись, Песнь Теней хотела уйти, но Иллидан продолжил: - Я сегодня слышал разные отзывы о ней. Кто-то посчитал её невероятно изящной, кто-то невзрачной размазнёй. Некоторые сказали, что она приятна глазу, а другие... - тяжёлый вздох прервал речь. - ...сказали, что она оскверняет саму суть эльфов калдорай. Ярость Бури снова повернулся к Майев и с искреннем любопытством спросил: - А что скажешь ты о ней? - Ты просто действуешь мне на нервы, или тебе действительно интересно моё мнение? - строго спросила Командир Стражей. - Только если оно будет правдивым, - в тон ей ответил полудемон. Немного подумав, Командир вновь осмотрела холст, бегая глазами по размашистым мазкам. Когда уже начало казаться, что демон не дождётся ответа, она тихо произнесла: - Глупо считать её пошлой. Тут нет ничего, что поганило бы наш народ. Тот, кто это сказал, не видел действительно грязных художеств. Проскользив взглядом по телу нарисованной эльфийки, Майев продолжила: - Эта работа вовсе не об обнажённой женщине. Плевать, в платье она, в нижнем белье или нагая - это не центральная мысль автора. Гораздо важнее, что она тут так... беззаботна. Она призвала сову-часовую не для разведки, а потому что просто захотела побыть рядом со своим пернатым другом. Платье рядом означает, что служба в храме уже окончена и она скинула с себя ежедневные заботы. А город вдали даёт надежду на то, что и вся её жизнь будет такой же прекрасной и завораживающей, как эти блики на глади озера. Иллидан был поражён. С замиранием сердца он слушал, как Майев один за другим разгадывала символизмы, вложенные в движения кисти. Он даже сам не был уверен, смог бы он описать свою работу так же изящно, как это сделала его бывшая тюремщица. А она тем временем продолжила: - Я вижу тут наше прошлое. Ту спокойную жизнь, когда наш мир был един. Где мы могли делать то, что хотели - охотиться, молиться, развлекаться... и просто жить, наслаждаясь моментом. Тогда самой большой проблемой было услышать о себе нелестный слух или промахнуться стрелой мимо дичи. Ни войн, ни битв, ни страданий. Лишь лёгкая улыбка, невесомое платье и приютившееся за городом озеро, вода в котором всегда была тёплой. Эта та жизнь, которая у нас была... и та, ради которой мы сейчас и сражаемся. Майев замолчала, восхищённо смотря на лёгкие мазки водной поверхности. Она как будто видела перед собой не холст, а минувшие беззаботные деньки своего прошлого. С какой теплотой она отзывалась об этой работе... Иллидан почувствовал, как его сердце, разбитое на осколки резкой критикой возлюбленной, вновь воспряло и забилось с новой силой. Как прекрасно было услышать, что кто-то разделил тяжёлые чувства, осознал задумку при взгляде на его творчество. - Кем бы ни был этот Арридан, он довольно талантлив, - подытожила Майев, вызвав у своего слушателя искреннюю улыбку. Взгляд её оторвался от работы, переместившись на Иллидана. - А ты что скажешь о ней? - Не думаю, что передам свои мысли лучше, чем ты, - честно ответил он. - Могу лишь сказать, что сам автор не подозревал, что его работа будет столь высоко оценена в плане глубины сюжета... Ну, скорее всего. - Откуда ж тебе знать? Иллидан лишь загадочно усмехнулся. - Пятьсот тысяч... - Майев взглянула на табличку с ценой. - Дороговато за прошлое. Довольный полудемон хотел ответить на это, но эльфийка тут же продолжила: - Но да ладно. Надо поискать управляющего. - Ты серьёзно? - на эмоциях выскочило у Иллидана, но под удивлённым взглядом Майев он быстро надел маску собранности. - Неужели ты желаешь её приобрести? - Не осуждение ли я слышу в твоём голосе? - пренебрежительно спросила Стражница. - Эта работа меня... приободряет, что ли. Мне она приятна. Поэтому я немного за неё поторгуюсь. Пятьсот тысяч она определённо не стоит, но тысяч двести семьдесят или триста - вполне. Думаю, что и сам художник это понимает. Не в силах сдержать короткого смешка, Иллидан с насмешкой сообщил: - Я знаю этого парня. Он... немного своеобразный. Так что, думаю, ты будешь приятно удивлена его решением по вопросу цены. - Знаешь? - удивлённо переспросила она, а потом понимающе кивнула. - Вот значит, почему ты интересовался моим мнением. Ну и как, я угадала его задумку? - Скажу так: ты первая, если не единственная, кто обратил внимание на всю работу, а не только на обнажённую фигуру. К слову, как насчёт того, чтобы автор работы лично расписался на этом полотне? Могу устроить. - Звучишь как ушлый гоблин, который пытается набить цену золотой безделушке. - За плату не беспокойся. Как я и сказал, у автора есть свои странные установки в этом плане. Оглядевшись, полудемон приметил владельца галереи и жестом подозвал его к себе. Тот, внезапно приободрившись, мигом подскочил к парочке эльфов: - Прекрасный вечер, дражайшие гости! Рад, что вы посетили мою галерею и насладились работами чудесных авторов. Иллидан кивнул в сторону Майев, намекая, что говорить стоит именно с ней. Управляющий тут же переключил всё внимание на неё. - Чем могу служить вам, дорогая гостья? - Думаю, что хочу забрать это произведение в свои личные владения, - вежливо ответила эльфийка, быстро окинув картину довольным взглядом. - О, прекрасный выбор не менее прекрасной леди! - улыбка ночнорождённого, казалось, сейчас дотянется до ушей. - Итак, эта работа у нас стоит... пятьсот тысяч! - Я видела, - чуть менее вежливо оповестила Песнь Теней. - Но я хотела бы обсудить цену этой картины. - О, милая миледи, - тут же смягчил голос владелец. - К сожалению, основное правило моей чудесной галереи гласит: я никогда не снижаю... Тяжёлая рука с длинными чёрными когтями опустилась на его плечо. Оглянувшись, смотритель выставки увидел на лице Иллидана самую милую улыбку, которая не скрывала его острющие клыки. - Спешу напомнить, многоуважаемый, - так же вежливо оповестил он. - Арридан Мирное Небо пожелал выдвинуть особое предложение тому, кто по-настоящему будет заинтересован в приобретении работы. - Но, господин Иллидан, вы же не говорили... Точнее, господин Арридан ни вам, ни мне не говорил, что это его окончательное решение. При всём уважении к художнику, мне надо на что-то содержать свою галерею. И я... - ...и вы получите то, что вам причитается, - закончил Ярость Бури. - Уверяю вас - творец лично оплатит ту комиссию, которую причиталось оплатить покупателю. Думаю, что это устроит всех участников сделки. Управляющий тут же воспрял духом. - Ну, тогда конечно! Мои выставочные залы славятся тем, что всегда идут навстречу воле мастеров и их почитателей! Особенно, если они сходятся с моими личными интересами. Итак... - Владелец галереи вновь обратился к Майев, всё это время подозрительно наблюдавшей за их диалогом. - Дорогая миледи, пришло время озвучить предложение, от которого, я уверен, все будут в восторге. Сегодня все звёзды сошлись в один ряд именно для того, чтобы вы стали счастливой обладательницей сей чудесной работы! Сам художник пожелал, чтобы его полотно досталось истинному ценителю, почему и установил такую завышенную цену. Но для вас она... не будет стоить ни одной монетки! - Что? - ожидаемо удивилась Майев. - Да-да, вы не ослышались, а я не сошёл с ума! Именно таким и было желание автора - отдать свою работу абсолютно бесплатно тому, кто увидит в ней истинный смысл. И как же прекрасно, что этой внимательной, чуткой душой оказались именно вы, дорогая миледи! Уверяю, сегодня - ваш счастливый день! Ошеломлённая Стражница подняла глаза на Иллидана. Тот же, убирая руку с плеча смотрителя, довольно кивнул. Тогда и сама Майев позволила себе мягкую улыбку. - Разрешите позвать носильщиков для упаковки сего шедевра? - чуть ли не пел управляющий. - С превеликим удовольствием, - склонила Майев голову в качестве благодарности. - Что ж, поспешу за ними! Ох, вы бы знали, как я счастлив, что эта великолепная работа искусного творца... - Идите, смотритель, - прервал его Иллидан. - И будьте добры, попросите работников галереи дать нам перо с чернилами. Леди пожелала, чтобы на работе художник оставил свою подпись. Немного удивлённый ночнорождённый потянулся рукой во внутренний карман. - Ради такого я даже дам своё собственное перо, - изящная механическая ручка, на которую благодаря чарам всегда были нанесены чернила, потянулась к полудемону. - Будьте добры, передайте его господину Арридану. - Всенепременно, - усмехнулся Иллидан, принимая пишущую принадлежность. - Оставлю вас, но вскоре подоспеют мои рабочие. Поэтому не затягивайте с задуманным! С этими словами управляющий поспешил удалиться. Проводив его взглядом, Ярость Бури взглянул на Майев. Улыбка на её лице стала чуть шире. - Ты был прав, я поражена щедростью автора, - умиротворённо сказала она. - Значит, он и вправду настоящий деятель искусства, раз решил отдавать свои работы безвозмездно. Ты сказал, что сможешь обеспечить его подпись... Значит, он скоро будет тут и я смогу с ним познакомиться? Смотря на восхищение в глазах Майев, Иллидан испытывал неописуемое удовлетворение. Кто бы мог подумать, что именно она искренне заинтересуется в его неоднозначном творении. Не скрывая улыбки, полудемон произнёс: - Ты знакома с ним уже десять тысяч лет. Подойдя к холсту поближе, Ярость Бури принялся выводить свою подпись. Она была простой, но, по мнению охотника, весьма изящной - две чёрточки, означающие "L", обрамляли две "I", нанесенные очень размашистым подчерком. Если не вглядываться в написанное, это напоминало две колонны, под которыми спрятались маленькие буквы. Закончив, Иллидан выпустил из рук перо, растворив его в воздухе - оно телепортировалось в карман своего законного владельца. Довольный последним штрихом, полудемон повернулся к Стражнице. И удовлетворённо улыбнулся, увидев на её лице полнейшее замешательство. Когда охотник снова поравнялся с Майев, она, не в силах скомпоновать свои эмоции в слова, лишь безмолвно водила глазами от только что появившейся подписи до его счастливого лица. - Арридан? - произнесла она, видимо, не придумав ничего лучше. Ярость Бури лишь негромко посмеялся. - Собственной персоной. Только прошу вас, миледи - не выдавайте меня так же, как я не выдал вашу личность. С трудом осознавая происходящее, Песнь Теней вновь осмотрела картину, особое внимание уделив изображённой эльфийке. - Это... Тиранда? - спросила она почему-то шёпотом. - Да, - с маленькой толикой печали ответил он, а потом усмехнулся. - Этот факт заставит тебя отказаться от моей работы? Некоторое время Майев молча смотрела на лицо хорошо знакомой ей жрицы, но потом произнесла: - Нет, не заставит. Пусть хоть на картине она будет такой же прекрасной, как о ней все говорят. Но... - на мгновение она перевела взгляд на Иллидана, но потом вновь вернулась к картине. - ...почему ты сразу не сказал мне, что являешься автором? - Это лишнее. Я хотел, чтобы моя работа досталась той, кто её истинно оценит. И этой ценительницей оказалась ты. Он посмотрел на Стражницу с лёгкой улыбкой. Она же, не отрываясь от полотна, спросила: - А что насчёт той, ради кого ты эту работу и написал? Немного удивлённый, Иллидан нахмурился. - Все знают, что Тиранда - завсегдатай художественных выставок, - взгляд Майев вернулся на полудемона. - Это одна из причин, почему я стараюсь не выдавать своё присутствие тут - не хочу неловких встреч и глупых слухов. Наверняка ты именно из-за неё и затеял всю эту авантюру. И, поскольку ты так легко расстаёшься с её портретом, он уже точно не достанется Тиранде. А это значит... ей картина не понравилась? Поражённый простой, но верной логикой, Иллидан тоскливо ответил: - Именно ей принадлежат слова о похабщине и извращении. - О Богиня... - потрясла головой Майев, недовольная услышанным. - Как она в обморок не падает, когда перед зеркалом раздевается. И это наша Верховная жрица... Глубоко вздохнув, Стражница, вновь посмотрев на холст, добавила: - Тогда я тем более должна забрать эту работу. Избавлю слабонервных от её дурного влияния. Несмотря на боль в сердце, Ярость Бури невольно усмехнулся шутке. - Это твоя единственная картина? - Первая, что попала на выставку. Остальные я не показывал. - Зря. У тебя твёрдая рука и хорошее чувство цвета. Стоит почаще выставлять свои работы в подобных галереях. - Мне показалось, или маленькая тюремщица хвалит меня? - Это скорее совет, чем похвала. Хотя... её ты тоже заслужил. Взгляд белых глаз вновь удостоил полудемона своим вниманием: - Это действительно красивая работа, Иллидан. Ты отлично передал в ней свои чувства. Сердце в татуированной груди запело. Расправив плечи и чуть раскрыв крылья, Ярость Бури сдержанно и даже слегка застенчиво улыбнулся. А потом осмелился ответить: - Это меня воодушевляет. После того, что я слышал сегодня... Искренне благодарен тебе за высокую оценку моего творчества. Майев чуть опустила голову, слушая охотника. Когда он закончил говорить, эльфийка сначала робко потянулась к нему, но затем смело положила руку ему на плечо, несколько раз по-дружески похлопав по нему. Он с радостью ответил на этот жест, обхватив Песнь Теней за талию и чуть притянув к себе. Та немного удивилась, но быстро сориентировалась, прижавшись плечом к его телу и стеснительно прикрыв глаза. Смотря на глубокомыслящую, мудрую женщину, что смогла воскресить его веру в себя, Иллидан чувствовал, как внутри него назревают новые чувства. Осознание, что его творчество кому-то небезразлично, согревало душу даже несмотря на все сегодняшние неудачи. В тот же момент он придумал сюжет для своей новой картины.***
В галерее сегодня было шумно. Ещё бы - сегодня будет презентована новая работа Арридана Мирное Небо, чьё имя уже было на слуху у каждого любителя живописи. Этот загадочный художник славился своими полотнами с невероятно простыми, но от этого не менее прекрасными сюжетами. Особый успех заимели такие картины, как: "Отражение", на котором охотник на демонов смотрел в искрящиеся воды Источника Вечности и видел неизуродованную версию самого себя; "Лишний", изображающий поникшего, с выпавшим из рук букетом эльфа, увидевшим свою возлюбленную в объятиях другого; "Отчаянье", показывающий эльфийского чародея среди множества планет, уничтоженных Легионом. Многие видели в этих работах не только поверхностный смысл, но и искали гораздо более глубокие задумки, заложенные в деталях. Поэтому картины быстро нашли своих почитателей как среди любителей красочных изображений, так и среди желающих отыскать тайные послания. Сомневаться, найдёт ли новое произведение отклик в сердцах ценителей, не приходилось. - Дорогие друзья! - объявил управляющий выставочных залов, привлекая всеобщее внимание, - Для меня большая честь видеть каждого из вас в стенах моей скромной обители. Все мы здесь собрались, чтобы насладиться новыми работами наших волшебных мастеров. И, конечно же, увидеть работу одного из самых талантливых творцов современности - Арридана Мирное Небо! Зал заплескался аплодисментами. Выждав, пока их звук немного стихнет, смотритель продолжил: - Поверьте, я взбудоражен не меньше вашего. Но прежде, чем я продолжу, я должен оповестить вас об одной... возможно, хорошей, а может, и плохой новости. Его новая работа, к моему великому сожалению, недоступна для покупки. По залу раздавались недовольные перешёптывания. Чуть нахмурившись, смотритель галереи продолжил: - Поверьте, я разделяю ваши чувства. Я и сам хотел её выкупить для своей коллекции, но господин Арридан чётко дал понять - у его новой картины уже есть владелец, который лишь на время великодушно предоставил возможность насладиться новым творением. Поэтому, к нашему огромному сожалению, сегодня мы сможем только созерцать сей замечательный шедевр. Но, спешу вас заверить - оно того несомненно стоит. Управляющий показал рукой в сторону накрытой красной бархатной тканью огромного холста, занимающего большую часть стены зала. Вокруг него тут же собрались в полукруг посетители выставки. - Итак, друзья, встречайте - вдохновлённая отвагой и смелостью, силой и рвением, правосудием и справедливостью. Новый сюжет за авторством невообразимо талантливого художника Арридана Мирное Небо - "Смотрящие в ночь"! Ткань упала на пол, и вниманию собравшихся открылась огромная по размерам картина. Стиль автора заметен сразу - грубые мазки, множество деталей, внимание к мелочам. Публика увидела темноту ночного неба с маленькими вкраплениями звёзд, отвесную скалу грязно-серого цвета и чёрный камень раздвижных ворот с символом совы над входом. Многие тут же узнали эту постройку - знаменитые Казематы Стражей на отчуждённом острове. Множество эльфиек было изображено на картине, но среди них в самом центре полотна выделялась она. Крепко сжатая глефа в одной руке и латный шлем в другой, сияющие стальные доспехи, развивающийся на ветру зелёный плащ. Белые волосы собраны в грубый хвост, кожа испещрена шрамами, голова гордо поднята к небу. Смелый и дерзкий взгляд белых глаз смотрит на тёмные низкие тучи, идущие со стороны моря, в которых видно зелёное свечение - зарождение магии Скверны. Но это совершенно не страшит главную героиню картины; она полна решимости стоять на страже своего народа, уничтожая любого недруга калдорай. По залу тут же пронеслись восторженные возгласы - ведь многие узнали в героине новой картины Командира Стражей Майев Песнь Теней. Пока ценители искусства обсуждали работу и изображённую на ней женщину, сама она тихонько стояла в тёмном уголке в своём бесформенном балахоне, накинув капюшон на голову, и с восхищением взирала на свой нарисованный облик. Позади неё также невзрачно притаился автор произведения, оглядывая собравшихся. - Она прекрасна, Иллидан, - тихо сказала эльфийка своему спутнику. - Ты уверен, что не хочешь её продать? Владелец предлагал внушительную сумму, но я уверена, что кто-то из присутствующих сможет предложить и больше. - Ты пытаешься убедить меня в том, что готова с ней расстаться? - усмехнулся тот. - Я уже говорил, моя тюремщица - это твоя картина. Ты можешь сделать с ней что хочешь, в том числе и продать. Когтистая рука чуть приобняла эльфийку, притянув поближе, и полудемон прошептал: - Но я написал её специально для тебя. Майев стеснительно приопустила голову, но всё же накрыла наглую руку своей ладонью. Довольный такое реакцией, Ярость Бури вновь осмотрел толпу, бегая взглядом по макушкам присутствующих. Стражница, внимательно проследив за его движениями, покачала головой и произнесла: - Слева, самые крайние, около колонны. Переместив взгляд на указанное место, Иллидан увидел искомое - Тиранда и Шандрис тихо перешёптывались, разглядывая полотно. - Я стал настолько предсказуем? - чуть разочарованно выдал охотник. - Это я настолько хорошо изучила тебя, - хитро отвечает Песнь Теней. Немного подумав, она добавляет: - Хочешь услышать, о чём они говорят? - Разве это возможно? - Ты задаёшь этот вопрос лучшей разведчице калдорай. С этими словами Стражница, сосредоточившись, призвала себе на помощь маленькую сову-часовую, чьё полупрозрачное оперение отдавало зелёным светом. Птица тут же взмыла вверх, незаметно пролетев весь зал у самого потолка, а затем опустилась за колонной, около которой стояли Верховная жрица и её приёмная дочь. - ...с подобными работами, - услышали Иллидан и Майев обрывок фразы Шандрисы. - Он каждый раз совершенствуется. От его "Отчаянья" я была в полном восторге. - Это не отменяет, что его первая работа была мерзким осквернением нашего величия, - хмыкнула Тиранда. - Да, новая картина захватывает дух, но... почему именно Стражи? Майев с трудом сдержала смешок от этой фразы. - Скорее всего, он воевал с ними во время вторжения Легиона, - предположила юная эльфийка. - И наверняка восхитился их рвением к победе. Командир Майев хороша на поле боя, да и её жажда справедливости не знает равных. Может, она не всегда принимает верные решения... но поднимать боевой дух соратников точно умеет. - Тут ты права, - подтвердила Верховная жрица как будто с печалью в голосе. - Просто мне жаль, что Арридан в такой масштабной работе изобразил самых спорных воительниц нашего народа. Гораздо лучше наш нрав передали бы жрицы, часовые или даже друиды. Тут уже Иллидан еле удержался от смеха. - Неправильно обозначать творцу рамки для его фантазии, - осмелилась не согласиться Шандрис. - Художник должен быть свободен в полёте своего воображения. И если он вдохновился Стражами - значит, именно они нашли отклик в его душе. - Обнажённая жрица тоже нашла отклик в его душе? - чуть зло спросила Тиранда. Её дочь предпочла на это ничего не отвечать. Майев отозвала пернатую разведчицу, и теперь они с Иллиданом наконец-то позволили себе тихие смешки. - Согласитесь, работа великолепна! - внезапно раздался голос смотрителя галереи. - Думаю, теперь вы понимаете, почему я предлагал за неё господину Арридану семизначные суммы. Но, как вы знаете, этот автор имеет привычку удивлять нас не только красотой застывшего момента, но и глубоким смыслом своих картин. И в этот раз, как мне кажется, он превзошёл самого себя. Ведь в этой картине спрятана самая настоящая загадка. Майев удивлённо приподняла бровь и посмотрела на довольного Иллидана. Тот жестом попросил её подождать. - Смотрите внимательно, ибо сейчас вы увидите волшебную силу искусства. А для её появления я обращаюсь к работникам зала: господа, прошу вас, погасите свет! Магические сферы, что обдавали комнату мягкими лучами, в тот же миг исчезли. За мгновение зал погрузился во тьму. Но ещё до первых удивлённых возгласов на полотне начали проявляться зелёные отблески зачарованной краски. Сначала зелёные линии проявили на картине облик совы, которая парила над главной героиней, держась чуть позади неё; около грозового облака проявились образы множества уродливых нетопырей, стремящихся к отвесной скале; зелёный туман в небе приобрёл более зловещий оттенок, из которого вырывались мерзкие искры отвратительной магии. Но все эти детали не приковывали внимание так же сильно, как центральная часть картины. За спиной Майев проявилась массивная рогатая фигура с огромными крыльями и копытами вместо ног. Освещённый светом горящих татуировок и огоньком Скверны вместо глаз, вместе с Командиром Стражей во тьму ночи вглядывался Владыка Иллидари. За лидерами, около ворот Казематов рядом с другими Стражницами стали вырисовываться фигуры охотников на демонов. Преображённая картина заставила Майев раскрыть рот от удивления. Под восторженные возгласы она на мгновение повернулась к Иллидану, как бы спрашивая, не иллюзия ли это, а затем вновь принялась разглядывать полотно. Полудемон почувствовал, как она напряглась, поэтому ласково погладил свою спутницу по спине, но она, казалось, даже не заметила этого из-за шокированного состояния. Небольшой зелёный огонёк поднялся в воздух, освещая смотрителя галереи, но не мешая разглядывать картину. Это привлекло внимание удивлённой публики. - Я сейчас должен произнести красивую речь о том, насколько хороша эта работа... Но это тот случай, когда мои слова будут лишними. Вы видите это гениальное творение своими глазами. Поверьте, когда господин Арридан показал этот хитрый трюк, у меня у самого пересохло в горле от такого великолепия. Хоть я и жалею, что картина не останется в моём владении, я просто не мог не показать её вам, дорогие ценители прекрасного. Внезапно в зале раздался хлопок в ладоши. За ним ещё один, а потом и ещё. Вскоре галерея наполнилась громким шумом аплодисментов, подтверждающих слова смотрителя. И сам он тоже не удержался, присоединившись к овациям. Да что там - сама Майев, всё ещё поражённо рассматривая новые детали, сделала несколько негромких хлопков. - Это... Иллидан, это чудесная работа! - шептала она восхищённо. - Такая сильная и такая воодушевляющая... У меня не найдётся подходящих слов, чтобы передать свои чувства. - Я не смог решить, захочешь ли ты каждый день смотреть на моё лицо. Поэтому сделал так, чтобы ты сама выбирала версию картины, которую хочешь видеть. - Даже не верится, что этот шедевр искусства - мой. - Теперь ты уже не думаешь, что его нужно продать? - Я ни за что и никому его не отдам. Ещё больше воодушевлённый услышанным, Иллидан прижался к Майев, обхватив её за талию и склонив голову к её лицу. Эльфийка засмотрелась на картину, а поэтому поздно отреагировала на эту близость, повернув голову к собеседнику только в тот момент, когда он был уже слишком близко. Её дыхание опалило его губы, и от этого сердце полудемона пропустило удар. "А может..." - промелькнула в голове шальная мысль, когда взгляд упал на чуть приоткрытые губы Песни Теней. Это было так странно - там, во тьме зала, находилась та, ради которой он в своей предыдущей картине изобразил беспечное прошлое; а тут, рядом с ним, в каких-то жалких сантиметрах от него находится та, что вдохновила Иллидана на новую работу о тяжёлом настоящем. Будет ли правильным решением поменять то чувство, за которое он цеплялся тысячелетиями, на что-то новое и неизведанное? Впрочем, сердце ответило на этот вопрос быстрее разума. Полудемон смело подался вперёд, накрыв её губы своими. Майев застыла, затаив дыхание, и крепко сжала от неожиданности его руку, всё это время находившуюся у неё на талии. Не отрываясь от поцелуя, Иллидан переложил её ладонь себе на шею и сам приобнял свою партнёршу, беря всю инициативу на себя. Несколько томительных секунд прошли в невероятном напряжении, но затем на радость и спокойствие дерзкого охотника Стражница чуть расслабилась, и, скользнув своей рукой по его лицу, углубила поцелуй. Когда его грудь с пылающими татуировками ощутила на себе аккуратные, неловкие прикосновения мягких подушечек женских пальчиков, сердце забилось ещё быстрее. Полудемон тут же обхватил их своей рукой, прижав к торсу чуть сильнее, давая Песни Теней возможность почувствовать это ускоренное сердцебиение. Она сдержанно ахнула прямо ему в губы и прижалась к нему всем телом, сцепившись в единое целое. Иллидан был только счастлив этому, крепко обхватив талию Стражницы и, стянув с неё капюшон, запустил вторую руку в длинные белые волосы. Как же это было непривычно и сладко одновременно! Ярость Бури ни за что в жизни не описал бы то, что чувствовал в этот момент. Он мог лишь хвататься за осколки своих эмоций, которые подтверждали - это правильный выбор. Держать прошлое - в голове, в душе или в творчестве - это то же самое, что каждый день ковырять старые раны. Давным-давно пора дать возможность им зажить, превратив их в заросшие плотью шрамы. Поцелуй прервался, когда зал вновь осветил магический свет. Отпрянув друг от друга, эльфы, тяжело дыша и не скрывая смущения, бегали взглядами по лицам друг друга. Хорошо, что они и до погружения во тьму прятались от посторонних в укромном уголке. Лишние взгляды им сейчас совсем ни к чему. - Я... - потянул Ярость Бури, с удивлением осознав, что не может связать и двух слов. - Я не хотел... То есть, я хотел, но... Может, мне стоило... Женский пальчик лёг на тёмные губы, заставив полудемона замолчать. - Не надо слов, Иллидан, - тихо прошептала эльфийка. - Картина, что висит на стене, сказала мне всё за тебя. Охотнику оставалось лишь улыбнуться и нежно поцеловать прижатый к нему палец. Женщина, которая так легко разгадывала вложенные творческой рукой символизмы в его картинах, явно поймёт его намеренья без лишних объяснений. Это грело душу Иллидана сильнее, чем признание его работ обществом. Майев, положив голову на грудь полудемону, повернулась лицом к полотну, вновь осматривая исчезающие на свету символы. Вскоре и зелёное свечение, и нетопыри, и охотники на демонов испарились, вновь оставляя Стражей в гордом одиночестве. Но теперь все знали - они там есть, они рядом и готовы сражаться плечом к плечу. Майев и её воительницы теперь не единственные, кто смотрят в ночь. - Она точно не продаётся? - раздался возглас из зала. - К сожалению, - грустно подтвердил смотритель. - Поверьте, я торговался за неё так рьяно, как бился бы с бандитами за свою собственную жизнь. Но творец точно дал понять - эта картина уже нашла своего владельца. Взгляд управляющего быстро пробежался по толпе, а потом устремился в дальний угол, взглянув прямо на парочку обнимающихся эльфов. Иллидан кивнул ему в знак согласия с его словами. На мгновение он почувствовал себя неловко, осознав, о чём сейчас подумал смотрящий, но тут же успокоился - надо привыкать к тому, что теперь он не одинок. Опустив голову, полудемон посмотрел на Майев. - Жаль, что я отозвала сову-разведчицу, - с печалью выдохнула она, отыскав в толпе двух своих соплеменниц. - Не думаю, что в подслушивании теперь есть смысл, - спокойно ответил Ярость Бури. И вправду - Тиранда, выглядевшая разочарованной и даже расстроенной, медленно направлялась к выходу из зала. За ней хвостиком плелась Шандрис, и, судя по неловкости на лице, просила ту остаться. Махнув рукой, Верховная жрица ускорила шаг, вскоре покинув помещение. Её спутница на несколько секунд задержалась, ещё раз осмотрев главный экспонат выставки, а затем поспешила за Шелест Ветра. - Тяжело ей приходится... - вздохнула Стражница, проводив юную эльфийку взглядом. Затем Песнь Теней посмотрела на лицо Иллидана. Тот умиротворённо улыбался, не отпуская женщину из объятий. Майев, чуть смутившись, поднесла ручку к его щеке и ласково погладила пальчиками тёмно-фиолетовую кожу. Полудемон наклонил голову, прижавшись к маленькой ладони. - Ты не чувствуешь обиду из-за того, что она ушла? - с еле заметным беспокойством спросила Песнь Теней. Мягко улыбнувшись, охотник чуть повернул голову, чтобы иметь возможность поцеловать ручку Майев, а затем, склонившись над её лицом, произнёс: - Всё, что приносит мне счастье, сейчас находится рядом. Вновь прижав к себе маленькую эльфийку, Иллидан снова утянул её в поцелуй.***
Майев совершенно не нравилось, когда Верховная жрица посещала её Казематы, но что поделать - государственные дела обязывали. Было противно впускать в родные стены сырых подземелий ту, что когда-то без жалости перебила многих из Стражей. Впрочем, в такие моменты Песнь Теней находила душевный покой в том неизмеримом отвращении, которое вызывало присутствие Тиранды у других Сестёр. Это было то место, где Шелест Ветра никто не желал видеть, поэтому во время её визитов в воздухе витала атмосфера напряжённости и недоверия, а Стражи держали клинки наготове. Даже сама прелестная эльфийка понимала, что тут у неё нет власти как таковой, поэтому вела себя непривычно тихо. В атмосфере жуткой неловкости они дошли до главного зала Казематов, где и остановились, ожидая прибытие транспортной платформы. Майев краем глаза следила как за своими подчинёнными, чтобы особо злопамятные из них не захотели отомстить гостье здесь и сейчас, так и за самой пришедшей, чтобы она не решила вновь "исполнить волю, назначенную самой Богиней". Впрочем, Верховная жрица в этот раз интересовалась не Стражницами, а огромной картиной, висящей прямо перед ней. - Это же работа Арридана Мирное Небо? - спросила она, бегая взглядом по нарисованному сюжету. - Она самая, - кивнула Майев. - С личной подписью автора. - Она же не продавалась на выставке? - Верно. Это подарок. - Ого, - только и могла сказать Тиранда, посмотрев на Командира Стражей. - Ты знакома с художником? - Да, он мой... давний приятель. Чуть задумавшись, Шелест Ветра сначала опустила глаза, а потом вновь подняла их на картину. - Думаю, что это одна из его лучших работ. Его первые полотна были... не очень привлекательными. - Ты про ту картину с обнажённой эльфийкой? - О, да, особенно она. Так низко изображать наших женщин в таком виде... Рада, что её сняли с выставки. - Не волнуйся, ты её больше не увидишь. Ну, только если не зайдешь в мои личные покои. - ...Неужели ты купила её? - Хотела купить, но автор отказался от денег. Истинный альтруист. Жрица презрительно фыркнула: - Я бы такое и задаром не взяла. Эта похабная картина... - ...теперь в моей личной коллекции. Поэтому можешь оставить свои слова об этой работе при себе. Явно недовольная игнорированием своего мнения, Тиранда сморщила носик и даже слегка надула губки. Но тут же, как будто осенённая гениальной мыслью, слащавым голосом произнесла: - Не смущает, что художник нарисовал тебя рядом с Иллиданом? Майев знала, что Шелест Ветра обязательно это скажет, поэтому и ответ приготовила заранее: - Я привыкла видеть его чуть чаще, чем раз в десять тысяч лет. Механический скрежет оповестил, что платформа-лифт зафиксировалась на этаже. Вот только не на том, где стояли эльфийки, а, судя по удалению звука, немного ниже. Удивлённая этим фактом, Командир Стражей, подойдя к краю спуска, взглянула вниз. И тут же зло поморщилась: на платформу лифта, цокая своими ужасными копытами, заходил Иллидан, безмятежно улыбаясь каким-то своим мыслям в голове. - Ты совсем совесть потерял, Предатель! - прикрикнула Майев, привлекая внимание полудемона. - У тебя, чёртов идиот, есть крылья! И ты ещё имеешь наглость занимать центральную платформу? Задрав голову, Ярость Бури с довольной ухмылкой демонстрировал Стражнице, что её гневная речь ни капли его не тронула. - Скажи мне, дорогая тюремщица - почему ты ходишь прогулочным шагом в тот момент, когда можешь бежать? Ты же хочешь быстрее достигнуть своей цели. Платформа двинулась, медленно поднимаясь. - Молись, чтобы я не захотела прогуляться за своей глефой, - злобно прошипела женщина, наблюдая за плавно двигающейся наверх фигурой полудемона. - Знаешь, Майев, я даже скучаю по тем временам, когда подобные фразы из твоих уст звучали хоть чуточку страшно. Платформа достигла нужного уровня и выровнялась с полом, показывая Иллидана в полный рост. Тот же, всё ещё ехидно улыбаясь, с лёгким удивлением переводил взгляд с Майев на Тиранду и обратно. - Признаться, Казематы - последнее место, где я ожидал встретить такой дуэт. С какой целью вы решили провести время вместе? Тиранда хотела что-то сказать, и даже уже начала это делать, но её слова потонули в грозном голосе Стражницы: - Наш "дуэт", как и наши дела, тебя никак не касаются. А вот тебе не мешало бы провести время подальше отсюда. Майев твёрдыми шагами подошла к полудемону, и, уткнув руку в бок, зло смотрела на него сквозь прорези на шлеме. Краем глаза она заметила, как Тиранда, не смевшая прерывать её речь, аккуратно взошла на платформу. - Не поверишь, я как раз собирался это сделать, - усмехнулся полудемон. - Отправляюсь в Сурамар за новыми краск... Скверный взгляд быстро метнулся на Тиранду. - За новыми материалами, - продолжил Иллидан, вновь смотря на Майев. - Ну дак и вали поскорее, - злобно ответила она. - До тех пор, пока... Платформа с пищащим скрежетом дёрнулась, начав движение вниз. - ...пока платформа не отправилась обратно. - Тебе что-то надо в городе? - буднично спросил Иллидан, не обращая никакого внимания ни на начавшееся движение, ни на притихшую Тиранду. - Мне достаточно того, что ты не будешь маячить у меня перед глазами. Жаль, что придётся терпеть тебя весь путь вниз, ведь твоя глупая голова не догадалась сойти на нужном этаже. - Как будто мне это нужно. Два массивных крыла расправились за спиной, и Иллидан приготовился взмыть вверх. Но перед этим он, невзирая на грозный вид своей собеседницы, нежно прошёлся своей когтистой рукой по её закрытой доспехами фигуре, таким образом мягко попрощавшись. А затем в одно мгновение взлетел ввысь, быстро достигнув верха и направившись в сторону выхода. Майев, покачав головой, недовольно проводила его взглядом. - Знаешь, я начинаю немного понимать твой выбор, - наконец, обратилась Стражница к Тиранде. - Держу пари, что Малфурион не обладает и малой толикой его дерзости. - Что он вообще тут делает? - удивлённо спросила Верховная жрица. - Он что, тут находится... добровольно? Майев тихонько позлорадствовала: гостье явно не понравилась, что Иллидан не сказал ей напрямую ни слова. Как и тот факт, что полудемон был более внимателен к своей бывшей тюремщице, чем к первой возлюбленной. Для самой Стражницы это было ещё одним подтверждением его решения. Он и вправду решил жить настоящим, а не прошлым. Это осознание приятно теплилось внутри, грея душу нежными чувствами. - Он тут уединяется, - просто ответила Майев. - Последнее место, где кому-то придёт в голову искать этого Предателя, так это в моих Казематах. - И для чего он тут... уединяется? Майев мягко улыбнулась, и, чуть мечтательно вздохнув, беспечно ответила: - Спроси у него сама. Если он захочет, то сам расскажет тебе. Маленькие аккуратные губки на лице Тиранды надулись, и она отвернулась от Стражницы. Про себя посмеявшись от такого детского поведения, Майев подняла голову вверх. Отсюда уже было тяжело разглядеть интерьер зала, из которого платформа начала опускаться, но силуэт деревянной рамки от картины в нём всё ещё угадывался. Но гораздо заметнее были мазки зелёной краски, что появились благодаря темноте. И даже с таких низов Песнь Теней отчётливо видела очертания нарисованного Иллидана, который вечно будет рядом с нарисованной Майев. "Впрочем, как и в жизни", - улыбнулась Стражница своим мыслям, и с долей высокомерности взглянула на отстранённую Тиранду. Всё же она была права - прекрасна эта эльфийка только на полотне за авторством Иллидана.
