Десятитысячилетняя война. Иллидан/Майев: жанры и предупреждения

      Всё началось в тот момент, когда Майев принесла уединившемуся в каком-то полуразваленном подвале Иллидану новую стопку свитков с отчётами разведотрядов. Расколотый берег хоть понемногу и очищался от влияния демонических сил, но всё ещё был невероятно опасен, и анализ увиденного разведчиками очень помогал сохранить жизни отважных воинов.       — Это за вчерашний день, — оповестила Стражница.       — К вечеру будут ещё?       — Не сомневайся.        Иллидан, посмотрев на груду ещё не разобранных свитков на столе, скривил свои потрескавшиеся губы. Полудемон уже хотел вникнуть в бумаги с рукописным текстом, но повременил: Майев продолжала стоять рядом с ним, сверля грозным взглядом. На ней не было ни брони, ни плаща — видимо, она сегодня не участвовала в боевых действиях, — отчего эльфийка выглядела слишком маленькой для своего крутого нрава. От этого её недобрый взгляд не вызывал ничего, кроме снисходительной ухмылки.       — Что-то ещё? — спросил охотник у пришедшей, желая скорее вернуться к чтению.       — Пора поговорить о твоём отвратном поведении, — уперевшись рукой в бок, грозно ответила Майев. — Ты просто невыносим. В пылу битвы вместо того, чтобы скоординировать действия, ты постоянно вырываешься на первые позиции. А мы все, от моих Стражей до новобранцев, почему-то должны...       «Какая скукота», — уныло подумал эльф. Чуть отвернув от говорящей голову, Иллидан сделал вид, что слушает Командиршу, но на самом деле бегал взглядом по очередному отчёту. В нём сообщалось, что берег около основной базы, который так полюбили мурлоки, был полностью очищен, а все заражённые особи перебиты. Отлично, значит скоро эти маленькие создания смогут вернуться к своим маленьким домикам. Ещё один спасенный вид... хоть и абсолютно бесполезный.       — Ты меня слушаешь? — прервал поток мыслей сердитый женский голос.       Рука, в этот раз не спрятанная в перчатку, ткнула Иллилана в бок. Ощутив странные мурашки, полудемон издал давно позабытый звук — с его губ сорвался быстрый, короткий смешок. Удивившись этому, Ярость Бури откинул руку Майев и наконец соизволил посмотреть на неё.       Только для того, чтобы увидеть невероятно заинтересованный взгляд.       — Мне показалось?... — неловко спросила она.       И тут до полудемона дошло, что за мурашки пробежали по его телу. Как же он мог забыть... Резко отвернувшись, охотник махнул Стражнице рукой — мол, свободна — и уткнулся в ранее читаемую бумажку, делая вид, что впервые видит написанный там текст.       Но, конечно же, Майев и не подумала никуда уходить.       — Иллидан...       Полудемон вяло приподнял голову, посмотрев на Стражницу с настолько отстранённым видом, насколько смог себе позволить. Но в её глазах уже разгорелся огонёк озорства и любопытства. С ужасом, Ярость Бури понял. Майев догадалась.       — Ты боишься щекотки? — с задором спросила она очевидную вещь.       «Я влип», — пронеслось у него в голове.       — Тебе делать больше нечего, как испытывать моё терпение? — почти прорычал Иллидан, изо всех сил держа на себе маску отрешённости. — Ступай по своим делам. Если не забыла, за этими стенами идёт война.       Конечно же, Майев не послушалась. Не отрывая глаз от лица полудемона, она медленно шагнула ему навстречу. Сначала Командир сделала маленький, еле заметный шажок, за ним другой, а за ними и третий... И вот она уже стоит к Иллидану вплотную, впившись в него полубезумным взглядом.       — Я неясно выразился? — всё ещё держится Владыка. — Иди отсюда вон!       Сильная мужская рука даже хотела замахнуться на Стражницу, но тут же получила отпор. Да не простой: вмиг запястье полудемона было прижато к стене за его спиной и тут же начало обрастать кристаллом магической силы. Иллидан удивлённо смотрел, как его рука «прирастает» к тёмному камню. Запоздало он попробовал дёрнуть рукой в попытках сломать только что образовавшийся нарост, но тщетно — тот уже слился со стеной, ограничив полудемона в движении. Пока Ярость Бури возился в попытках освободить одну конечность, его вторую руку постигла та же учесть. Ему пришлось прижаться к каменной поверхности в довольно неудобной позе, приминая свои крылья. Убедившись, что он окончательно потерял возможность куда-либо сдвинуться, полудемону лишь оставалось метнуть свой злой взгляд на Стражницу. Она же в этот самый момент смело седлала колени заключённого, ни капли не стесняясь своих действий.       — Ты совсем спятила? — голос Иллидана скорее напоминал животный рык. — Если ты меня сейчас же не отпустишь, магия Скверны испепелит тебя дотла! Быстро прекрати свои глупые...       Полудемон резко выдохнул и опустил голову вниз. На своих боках он увидел женские ручки, которые как могли обхватили его тело. В местах соприкосновения пробежал холодок.       — И как я могла не узнать об этом за те десять тысяч лет, что ты был в моих Казематах? — чуть ли не мурлыкала женщина, водя подушечками пальцев по рельефу накаченного тела.       — Мерзкая тюремщица, — прохрипел полудемон в ответ. — Не смей! Только попробуй, и я...       Ловкие женские пальчики быстро забегали по фиолетовой коже, и Иллидан, не выдержав, вновь выдал нервные смешки. Он рефлекторно дёрнул руками, желая прекратить происходящее, но смог лишь беспомощно потрясти ладонями.       — Хватит, хватит! — хрипел он сквозь приступ смеха. — Угомонись, несчастная! Прекрати!       Мурашки бегали по коже, а мелкая дрожь, которая была невероятно мерзкой и восхитительно приятной одновременно, разливалась по могучему телу. Не имея ни единой возможности контролировать ситуацию, Иллидан лишь отчаянно пытался прикусить губы, чтобы его лающий смех не выдавал безысходное положение. Получалось с трудом — Майев словно только и делала всю жизнь, что щекотала скованных мужчин, и её дерзкие движения не давали Ярости Бури даже малейшего шанса на сохранение спокойствия.       — Слезь! Слезь и убери руки! — пытался вырваться из плена полудемон, стараясь скинуть эльфийку с себя, но импульсы от её прикосновений не давали даже нормально думать.       Всё, что оставалось Иллидану, —смеяться. Он уже и забыл, что умеет это делать: поводов для веселья по жизни у него было маловато. Да и о своей боязни щекотки он успел позабыть за те долгие года, что томился во тьме Казематов. Но сейчас, извиваясь под руками своей бывшей тюремщицы, он будто заново учился таким маленьким радостям жизни, как радость, чувственность... и наслаждение.       В тот момент, когда Иллидан невольно вспомнил об ещё одной особенности своего организма, Майев, увеличённая процессом, резко подалась вперёд, прижавшись к охотнику на демонов плотнее. Не прошло и секунды, как она, резко выдохнув, отпрянула назад, одёрнув свои руки. Ярость Бури был несказанно рад — это дало возможность перевести дыхание и наконец-то перестать смеяться через силу. Пока он успокаивался, Песнь Теней, возмущённо и стеснительно поглядывая на его штаны, произнесла тихим шёпотом:       — ...Это что?       — Неужели ты не знакома с анатомией мужского тела? — усмехнулся Иллидан, глубоким выдохом провожая последний смешок.       К спектру эмоций Стражницы подмешивалась злость. Подняв глаза на лицо своего пленника, эльфийка робко, но строго произнесла:       — Тебя что, всё это... заводит?       — Сколько тебе лет, Майев? По ощущением, как будто и одного века нет, — не без злорадства ответил скованный полудемон. — Мне тебе объяснить, что бывает, когда женщина ласкает разгорячённое полуобнажённое тело мужчины?..       — Заткнись! — выкрикнула та с долей отчаяния, отодвинувшись ещё немного. — Это каким надо быть извращенцем, чтобы тебя возбуждало такое?!       — Ты всё-таки женщина, хоть об этом иногда и можно забыть, — приторно сказал Иллидан, бегая взглядом по её телу. — И даже ты способна на проявление моих... потребностей.       Пока Стражница с ярким румянцем на щеках смотрела вниз, на твёрдый бугорок штанов, охотник окунулся в свои воспоминания. В юности у него было немного женщин, лишь те случайные девицы, в объятиях которых он пытался залечить разбитое сердце. Даже половина из них не догадывалась об этой особенности тогда ещё златоглазого чародея. Избранным единицам Ярость Бури раскрыл свою слабость, но ни одной не рассказал о взаимосвязи с сексуальным подтекстом. Все те девушки, что без стеснения щекотали мужчину, были уверены, что это занятие плавно перетекало в любовные утехи из-за сбивчивого дыхания, близкого контакта и интимных поз, которые невольно принимались в процессе. И навряд ли хоть кто-то из них догадался, что взаимосвязь гораздо теснее.       Ведь Иллидан и вправду испытывал сексуальное возбуждение от щекотки.       Он и не понял, как соединил эти два абсолютно разных ощущения в одно. Сам эльф смог провести только одну параллель — оба занятия казались ему невероятно интимными. Во время секса, как и во время щекотки, партнёр максимально уязвим, нередко не контролируя самого себя. Те сладко-мучительные покалывания от щекотания, которые ощущал Иллидан от прикосновения к особо чувствительным местам, как будто были маленькой версией оргазма — настолько приятно было его телу от такой близости. Полудемон наслаждался подобным, хоть и понимал, что это вряд ли можно назвать здоровой реакцией.       — Это мерзко... — спустя недолгую паузу брезгливо произнесла Майев, поморщившись.       — Я не напрашиваюсь тебе в любовники, — дерзко ответил Иллидан, — так что освобождай меня и убирайся подальше.       На мгновение лицо Майев посетило сомнение. Чуть задумавшись, она заинтригованно наклонила голову, сощурилась, расправила плечи и опустилась ниже к телу Иллидана, так, чтобы быть с ним максимально близко, но не прикасаться.       — А ты боишься щекотки... и там тоже? — указала наглая женщина взглядом на явно возбуждённую область.       — Ты что задумала, Майев? — чуть взволнованно ответил полудемон, чувствуя, как снова теряет лидерство в разговоре. — Не ты ли только что винила меня в пошлости и разврате?       — Винила? — наигранно-удивлённо переспросила та. — Я же не сказала, что это преступление. Просто... я не ожидала такой реакции.       Взгляд её вновь опустился вниз, а руки чуть придвинулись ближе к особому месту.       — Интересно, везде ли ты такой чувствительный?       — Не выходи за рамки!       Полудемон издал злобный рык и дёрнул руками. Кристаллы, сдерживающие его руки, дали несколько трещин. Майев это не сильно смутило.       — Значит, они для тебя не проблема... — погружённая в свои размышления, протянула Стражница, смотря на расколы. — Это мне на руку.       Командир отпрянула, попереминавшись на коленях полудемона, и выпрямила спину, сев в более удобную позу. А затем положила руки на бёдра мужчины так, что они практически задевали возбуждённую плоть сквозь штаны, но всё же не касались её. Подушечки больших пальцев мягко водили по грубой ткани, обводя силуэт полового органа.       — Спрашивать, хочешь ли ты продолжения, абсолютно бесполезно, — негромко говорила женщина, так спокойно, как будто вела задушевную беседу, — ведь твоя упрямая гордость не позволит ответить честно. Однако твоё тело говорит само за себя.       Смелый, решительный взгляд воткнулся в глазницы Иллидана, желая увидеть его реакцию на дальнейшие слова.       — Если ты желаешь остановиться — сломай удерживающие кристаллы. Уверена, для тебя это не составит особого труда. Но если же ты хочешь продолжения...       Большие пальцы дернулись вперёд, надавив на выпирающий орган.       — ...То будь хорошим мальчиком и не пытайся вырваться.       — Ты и вправду спятила! — заорал на Стражницу охотник, пытаясь отодвинуть бёдра подальше от наглых рук. — Считаешь, что такое поведение нормальное? Всё ещё думаешь, что тебе всё позволено? Ты больше не властна надо мной, сумасшедшая Стражница. То, что мой организм отреагировал на твои прикосновения, не значит, что я желаю продолжения. Тем более с тобой!       Майев лишь коварно улыбнулась и с озорным огоньком в глазах произнесла:       — Тогда ломай кристаллы, Иллидан.       Полудемон дёрнул руками, готовый в то же мгновение превратить полудрагоценный камень в кучку осколков. Но в момент, когда по их поверхности змейками расползлись новые трещинки, Ярость Бури резко одумался. Вопреки здравому смыслу он осознал, что не особо то и хотел поломать удерживающие его наросты. «А не спятил ли я тоже?» — подумал осквернённый эльф, посмотрев на одну из закованных рук. Затем провёл взглядом по своему торсу, дойдя до сжимающих его достоинство ручек эльфийки, а после перевёл взгляд на её лицо. Оно выражало бескрайное довольство и томительное предвкушение. Казалось, что ещё мгновение — и она, наплевав на предоставленный заключённому выбор, вновь заставит Ярость Бури задыхаться от смеха, или, того хуже, сосредоточит своё внимание на его половом органе.       А хуже ли этот вариант?       Сбритые брови сдвинулись, нахмурившись внезапной мысли. Желает ли он, чтобы всё это прекратилось? Тело дало понять, что оно вполне довольно происходящим, а разум услужливо напомнил, что вся эта сцена очень похожа на те сексуальные фантазии, которые иногда возникали в рогатой голове. Иллидан никогда и никому бы не признался — в особенности, самому себе, — что время от времени он был готов подчиняться женщине в постели. Десять тысяч лет, проведённые за решёткой в цепях, не прошли для разума бесследно, оставив кроме безумных отголосков ещё и новые устои. Если раньше юный чародей считал абсолютно неправильным давать партнёршам хоть какую-то власть над собой, то теперь испоганенный Скверной охотник был готов отдаться в нежные властные руки как... хороший мальчик. Чёртова Майев, как же она верно подобрала слова.       — Как я понимаю, ты определился? — вывела из раздумий язвительная Стражница.       Вместо ответа Иллидан оскалил зубы, издав недовольный рык.       — Не стоит злиться, Предатель. У тебя было достаточно времени на размышления. А теперь...       Цепкие пальцы сильнее впились в возбуждённую плоть, заставив полудемона резко выдохнуть и закусить губу.       — Какой же ты грязный извращенец! — голос Майев резко погрубел. — Тебе самому не стыдно иметь такие наклонности?       — У тебя вообще были мужчины или ты решила отдать мне свою невинность? — парировал словесный выпад «извращенец». — Ты хоть когда-нибудь трогала член вживую, а не в своих фантазиях? Или ты считаешь, что достаточно простого прикосновения для боевой готовности?       — Твой дружок подтверждает именно эти слова.       Майев ещё активнее задвигала пальцами, массируя твёрдый орган, и Иллидану пришлось признать, что это и вправду придавало новых сил. Эльфийка захотела пойти дальше и двинулась к его поясу. Снять его не составило особого труда, как и разобраться с завязками на штанах. Нетерпеливо стянув холщёвую ткань, Песнь Теней томно выдохнула, бегая взглядом по налитому кровью члену. Иллидан в этот момент смешал внутри множество эмоций: от еле проявляющегося стеснения из-за обнажения до дикого желания сломать кристаллы и грубо взять эту наглую тюремщицу прямо на холодном полу. Но охотник заставил самого себя усмирить пыл и терпеливо ожидал дальнейших действий.       — Больше, чем я думала, — приподняла бровь Майев, проведя пальчиком от головки до самого основания.       — Жалеешь, что не пользовалась им, когда у тебя была возможность в Казематах? — нагло усмехнулся Иллидан.       — То, что ты больше не за решеткой, не означает, что ты перестал быть моим.       Ярость Бури хотел сказать что-нибудь оскорбительное в ответ на такое заявление, но не смог: тонкие пальчики несколько раз прошлись по чувствительной коже в том уязвимом месте, где член соединялся с мошонкой. В этом не было бы ничего особо сексуального, если бы по телу не пробежала хорошо знакомая дрожь. Иллидан нервно хихикнул, осознав, что ему щекотно.       — Всегда работает, — довольно произнесла женщина.       — Всегда?.. — не мог не переспросить охотник.       — Обычно мужчины не любят, когда их тут трогают, — злорадно усмехнулась Майев. — Мне даже удивительно, что я буду делать это специально.       Пальчики вновь пошевелились, поглаживая подушечками по конкретной точке. Полудемон дёрнулся от новых ощущений. Почему-то именно там прикосновения ощущались особенно ярко. Виной тому интимность или особенность строения мужского организма, Иллидан не знал. Но зато почувствовал, как смех вновь подкатывает к горлу и непроизвольно слетает с губ. Ему казалось это безумно странным ощущением, смешивающим в себе приятные и противные чувства. Пока он размышлял, насколько сильно ему нравится происходящее, вторая рука женщины потянулась к его боку. Как только пальцы коснулись торса, Ярость Бури окатило новой волной мурашек. И вот тогда он уже не смог терпеть, залившись смехом так же звонко, как и после первых прикосновений Песни Теней.       — Не так быстро!.. — успел выкрикнуть полудемон между приступами веселья. — Я... Я живота уже не чувствую...       — Главное, что ты чувствуешь мои прикосновения, — злорадно ответила Майев.       — Сбавь темп, — тяжело дыша, предложил страдалец. — Мне нужно передохнуть...       — Тут я решаю, выдохся ты или нет!       Властно высказав свою позицию, Стражница оставила на заветной точке у основания члена только большой палец, а четырьмя другими обхватила твёрдую плоть, сжав её в кулачок. Ладонь заскользила по стволу, добавляя и без того раздразнённому разуму Иллидана ещё больше ощущений. Плечи эльфа непроизвольно дёрнулись, словно стараясь расправить крылья, плотно прижатые к стене за спиной.       — Проклятье, — шипел тот, извиваясь под напором женских ручек с болезненным смехом на губах. — Это невыносимо. Это... Это...       — Это очень приятно, да? — томно спросила Майев.       Иллидан до скрежета стиснул зубы, не желая признавать очевидное. Мозг не работал, разрываясь на мелкие кусочки от сумасшедших впечатлений. Полудемон с трудом контролировал себя. Мысленно он умолял дать ему хотя бы немного отдохнуть от нескончаемой щекотки. Но одно из ремёсел, что получалось у Командирши Стражей просто великолепно, было умение пытать подвластных ей пленников. И не так важно, что в этот раз страдало не столько тело, сколько разум заключённого, а вместо хлыста в её руке был возбуждённый член — своё дело она выполняла отменно, не давая Иллидану ни единого шанса на расслабление. Оставался только безудержный смех и рьяное возбуждение без возможности перевести дух.       Когда Ярости Бури казалось, что он больше не выдержит, эльфийка резко убрала руки от его тела. Не веря в возможность свободно дышать, Иллидан втянул воздух, стараясь вновь наполнить лёгкие. Стражница же задумчиво смотрела на его набухшую головку члена, из которой вовсю сочилась прозрачная жидкость. Указательный пальчик коснулся самого пика, нежно массируя чувствительную плоть.       — Что ты ещё удумала? — с трудом произнес полудемон, всё ещё не отошедший от испытаний.       — То, ради чего я это всё затеяла, — загадочно усмехнулась Майев.       Накрыв головку своей ладонью, она подалась вперед, оказавшись прямо напротив лица Иллидана, и смело прошептала:       — Я желаю увидеть, как ты достигнешь высшей точки наслаждения, задыхаясь от смеха.       Иллидан сам не понял, пугала его данная мысль или же завораживала. Ни одну из этих эмоций он не желал показывать Майев, поэтому лишь скривил своё хмурое лицо после озвученного.       — Даже не вздумай сказать, что ты этого не хочешь, — покачала головой Стражница, покрепче обхватывая член обеими руками.       — Чёртова тюремщица... — только и мог прошептать скованный полудемон.       — Я удивлена, что ты и вправду очень податлив. Всегда бы таким был...       Ловко перегруппировавшись, Майев, как змея, сползла вниз по его телу на пол, и, встав на колени, расположилась между мужских ног. Она была так близко, что Иллидан ощутил её горячее дыхание на возбуждённой плоти. Песнь Теней смотрела на стоящий орган снизу вверх хитро и даже слегка восхищённо, как будто подчёркивая своё желание играться с ним. Ярость Бури почувствовал, что от этого зрелища по его коже пробежала новая волна нарастающего предвкушения. Если бы он заранее знал, что эта отвратительная женщина так хороша в вопросах соблазнения...       — Помнишь моё основное правило для заключенных? — спросила Майев, не отводя взгляд от члена.       Отвечать на это не хотелось. Но эльфийка терпеливо ждала, поэтому Иллидан нехотя произнес:       — Послушным полагается поощрение.       — Умничка, — сказала Майев с мягкостью в голосе. — Может, чему-то ты и научился за десять тысяч лет.       Прежде, чем охотник смог что-то на это ответить, Стражница резво подалась вперёд, припав губами к смазанной предэякулятом головке. Иллидан резко выдохнул, как будто из его груди только что вышибли весь воздух. Не веря ни своему зрению, ни своим ощущениям, Ярость Бури запрокинул голову, звонко ударившись рогами о каменную стену, и сдержанно выдохнул. Майев продолжила, с неожиданной нежностью обволакивая кончик члена своим ртом. Пару раз прерывисто вздохнув, Иллидан опустил голову, чтобы вновь посмотреть на невероятное зрелище, и тут же встретился с бесстыжим взглядом своей тюремщицы. Она смотрела на него слишком дерзко для такого положения, давая понять, что даже сейчас она здесь главная. Не отрывая глаз от его лица, Стражница нарочито медленно двинула головой вверх, позволив чувствительной плоти плавно выскользнуть из её рта с характерным звуком причмокивания. На мгновение Иллидану показалось, что всё это лишь эротический сон. Что он, утомлённый бумажной волокитой, задремал за столом и его больная фантазия выдала давнюю соперницу в качестве сексуального партнёра. Но как только эльфийка вновь коснулась его — и на этот раз язычком, —полудемона словно молнией прошибло.       До опошленного разума только сейчас дошло осознание: его удовлетворяет Майев.       Не син'дорай, не дренейка, не суккуб, не шиварра и даже не другая ночная эльфийка, а именно Майев. Та отвратительная, мерзкая, подлая Командирша, которая веками расхаживала вдоль его клети, издевалась над его телом и душой, держала его в заключении в ужаснейших условиях. Та безудержная, дерзкая, непокорная воительница, которой судьба доверила честь прервать жизнь Иллидана. Та грубая, строгая, властная женщина, к которой охотник на демонов не испытывал ничего, кроме ненависти и гнева.       И вот она перед ним на коленях высовывает свой извилистый язык, чтобы обхватить его изнемогающий от желания член.       Принятие этого факта выдавило из горла первый полноценный стон, прерывистый и намученный, как и всё состояние полудемона. Уголки губ Майев дёрнулись вверх, выдавая наслаждение от услышанного. Как будто она только этого и ждала, эльфийка наконец-то перестала давить на пленника взглядом и прикрыла глаза. А затем подалась вперёд, заходя гораздо дальше по длине пениса. Её движения были мягкими и аккуратными, язык извивался ловкой змейкой, а стенки рта обхватывали орган невероятно плотно. Иллидан вновь издал непонятный звук, к его стыду больше похожий на скулёж, и сжал ладони в кулаки, не зная, куда ещё можно деть нарастающее рвение. Стражница несколько раз плавно двинула головой, из-за чего раздавались пошлые хлюпающие звуки. Вкупе с вихрем безумных мыслей, неловким положением и полным подчинением, это вызывало слишком приятные ощущения.       — Майев... — прошептал Иллидан одними губами, наблюдая, как её влажный ротик в очередной раз накрывает возбуждённую плоть.       Словно осознав, что заключённому слишком хорошо, Песнь Теней отпрянула назад. Тоненькая слюнка, перемешенная с выделениями полудемона, растянулась от её губ до головки.       — Довольно приятностей, — строго сказала она, вытирая рот запястьем. — Ты не заслуживаешь такого удовольствия.       — Ты слишком горделива для женщины, только что ублажавшей «Предателя», — осмелился на дерзость Иллидан.       Острые коготочки, впившиеся в чувствительную кожу, дали понять, что лучше лишний раз не открывать свой рот.       — Следи за языком, чёртов демон, — послышался отрешённый холодок, — иначе я быстро заменю щекотку на более болезненные практики.       Сжалившись, Стражница разомкнула пальцы и нежно погладила образовавшиеся следы от ногтей. И даже, к удивлению пленённого, вновь припала губами к болезненным точкам, без стеснения поцеловав их. Иллидан уже раскусил правила игры; он был готов свои рога но отсечение отдать, что через несколько мгновений Майев вернётся к пыткам, а сейчас просто убаюкивает его бдительность. Но даже осознание того, что все эти ласки были сделаны только ради создания контраста, не уменьшали их приятного воздействия. Однако сосредоточенный охотник не дал самому себе снова тонуть в иллюзиях, поэтому морально подготовился к новым испытаниям. И не зря: эльфийка неторопливо проложила дорожку из поцелуев до той самой зоны у основания члена, о чувствительности которой Иллидан сегодня уже успел узнать. Ручка Майев скользнула вверх, к самой головке, обхватив её в кольцо, а вторая легла на ствол. Так она могла контролировать буквально весь орган.       — Надеюсь, ты насладился моей наградой сполна, — довольно произнесла Стражница, посмотрев вверх на лицо полудемона. — Больше нежностей для тебя не будет.       Вроде как эти слова были произнесены для запугивания, но уже окончательно помутнённый разум воспринял их как интригующий соблазн.       — Не бросай слова на ветер, маленькая тюремщица, — негромко прошептал Иллидан и даже нетерпеливо пошевелил бёдрами. — Докажи, что всё ещё достойна носить титул главной мучительницы калдорай.       — Как ты заговорил... — в тон ему протянула Майев с удивлением в голосе. — Не переживай, Предатель. Я ни на мгновение не дам тебе забыть, что ты мой пленник. Был, есть и будешь.       Вновь похотливый взгляд прожигает Иллидана, заставляя смотреть прямо ей в глаза. Сохраняя зрительный контакт, Песнь Теней вновь начинает орудовать язычком, касаясь самой чувствительной точки его кончиком. Ярость Бури снова бросается в океан противоречивых эмоций: ему мерзко и приятно, противно и нежно, гадко и превосходно. В этот раз он даже не пытается скрыть свою реакцию. Сначала с губ срывается хриплый стон, а сразу за ним следует беспокойный смех. Стражница продолжает, прижимаясь к заветному месту плотнее, тщательно вылизывая его. Одна рука на кончике члена сжимает кольцо головки, мягкими подушечками пальцев массируя её основание, а вторая ходит вверх и вниз по твёрдому, словно каменному члену. Окончательно попрощавшись с остатками здравомыслия, охотник на демонов спускает своего внутреннего извращенца с цепи. Майев права, эта мерзкая женщина права — он сумасшедший, он спятивший, он ненормальный. Ему действительно должно быть стыдно за то, в каком он сейчас положении, он действительно должен стесняться своих влечений.       Но пошло всё в Бездну.       — О древние Боги... — бормочет Иллидан, мотая головой от переизбытка чувств. — Да, чёртова Стражница, да. Ха-ха... Вылизывай, вылизывай там... Работай язычком... Ха-ха-ха... О, нет, не делай так! Ты что... Ты засасываешь кожу?! Останов.... Ах-ха-ха, остановись, Майев! Я... О Боги, я... Чтобы демоны тебя побрали...       Это всё слишком. Не то чтобы слишком хорошо или слишком плохо, а просто слишком. Постоянно метаться между мурашками наслаждения и нервными тиками — это слишком. Не суметь сформировать ни единой целостной мысли и не контролировать свою речь — это слишком. Чувствовать, как твой член находится одновременно в аду пыток и в раю удовольствия — это слишком. Слишком...       Слишком всё запутано, чтобы это терпеть.       Внезапно возросшая сила в груди придаёт сил, но забирает возможность адекватно мыслить. Тело наливается мощью, и Иллидану хорошо знакомо это чувство — оно появляется в тот момент, когда ему нужно слишком много энергии для перелома хода событий. Даже если то самое событие — это несносная эльфийка, увлёкшаяся процессом и забывшая, что кристаллы удержания почти что были расколоты. Поэтому мощным рукам не составляет ни малейшего труда наконец-то превратить эти полупрозрачные камушки в бесполезные осколки. С превеликим удовольствием осквернённый эльф отрывает спину от холодного камня, быстро разминая затёкшие крылья. А затем когтистые руки тянутся к замешкавшейся Майев, по инерции отпрянувшей от тела. Мгновение — и широкие ладони хватают её голову. Женщина пытается сопротивляться, но всё тщетно — попробуй возразить разъярённому полудемону без глефы в руках.       — Ты что, совсем страх поте... — возмущается Стражница, но это ни на что не влияет.       Покрепче обхватив одной рукой затылок женщины и обвив пальцами высокий хвост, второй Иллидан направляет свой член прямо к её губам. Как ей не повезло, что она решила в этот момент пожурить пленника, ведь это позволило до предела возбуждённому органу легко проскочить в её ротик. Распахнув глаза от неожиданности, Песнь Теней, уперевшись руками в его колени, возмущённо что-то мычит, пытаясь при этом отстраниться от внезапного напора. Но Иллидана это только заводит. Он смело насаживает её на свой стоячий член, заставляя принять его практически полностью. Ожидаемо, Майев начинает давиться, не готовая к такому глубокому проникновению. Насладившись божественными звуками нехватки воздуха, Ярость Бури чуть отодвигается, давая попавшей в очень некомфортное положение эльфийке хоть немного прийти в себя. Она вновь пытается отстраниться, на что получает ещё один толчок в рот. А затем ещё один, и ещё, и ещё. Несколько раз ощутив всю длину члена своей глоткой, Майев наконец-то удаётся освободиться от дикого натиска — но только потому, что сам Иллидан сжалился и позволил женщине вынуть пенис изо рта. Прокашлявшись и вытерев огромное количество слюны, Стражница метнула на лицо демона свой злой взгляд.       — Ты тронулся умом, мерзкое отродье? — от озорного заигрывания не осталось и следа. — Ещё раз пихнёшь мне свой отросток — и я порежу его на мелкие кусочки! Что вообще с тобой произошло?       Не ответив, полудемон, покрепче схватив белые волосы, тянет женщину вверх, к себе, заставляя вновь забраться к нему на колени. Майев сопротивляется, но после короткой борьбы Иллидан прижимает непослушную эльфийку к своему тросу, запросто заломив ей руки за спину. Пока Стражница брыкается, от отчаяния пытаясь укусить тёмно-фиолетовую кожу, Ярость Бури связывает её запястья первым, что попалось под руку — своим поясом.       — Рогатый... Ублюдок... — огрызается Командирша с лютой ненавистью.       — Неужели не нравится? — усмехается полудемон, покрепче стягивая узел. — Мне казалось, тебе по душе подобные игры.       — Я не подчинюсь тебе, мерзкое отродье! — не сдаётся гордая женщина, хоть в её словах и слышна паника.       — Мы оба знаем, что это не так.       Намотав часть беловолосого хвоста на кулак, Иллидан дёргает им вниз, заставляя Майев задрать голову и посмотреть на его лицо.       — Как тебе чувство безысходности, моя маленькая тюремщица? — с садистским наслаждением шепчет он. — Я вот от твоего положения в полном восторге.       — Что ты хочешь, урод? — гордо спрашивает Песнь Теней, поджав губы.       — Тебя.       Надавив второй рукой на талию, Иллидан прижимает женщину к себе ещё сильнее, из-за чего вставший орган оказывается зажат между их животами. На мгновение опустив взгляд, Майев, презрительно хмыкнув, вновь поднимает на полудемона полные ненависти глаза.       — Я не позволю тебе войти в моё тело! — шипит она сквозь зубы. — Ты даже не понимаешь, что творишь. Я своего согласия на подобное не давала. Ты покушаешься на неприкосновенность Командира Стражей!       — Трепещу от страха, — чуть ли не со смехом ответил Иллидан. — Кажется, я тоже не говорил, что желаю быть защекоченным до смерти.       — Я дала тебе выбор. Отсутствие сопротивления и являлось согласием!       — Хм-м... В этом есть смысл.       Когтистые руки отодвинулись от женского тела. Иллидан примирительно поднял их, демонстрируя, что никаких внезапных сюрпризов Майев ждать не стоит. Воспользовавшись свободой, эльфийка тут же оттолкнулась от торса — это у неё получилось довольно ловко, даже несмотря на связанные руки, — но с мужских коленей не слезла. Лишь продолжила буравить своего недавнего пленника презрительным взглядом.       —Не буду скрывать, всё произошедшее раззадорило мои низменные инстинкты, — Иллидану пришлось приложить немало усилий, чтобы говорить спокойно и терпеливо. — Не будь у меня чести, я бы взял тебя ещё в тот момент, когда ты посмела запустить свои шаловливые ручонки куда не надо.       Майев хотела что-то на это сказать, но, грозно вздохнув, передумала. Полудемон продолжил:       — Хоть ты и заслужила самого отвратного отношения, которое только можно представить, я не желаю становиться насильником. Портить твою и уж тем более свою репутацию мне не с руки. Поэтому...       Медленно, без резких движений, его ладони потянулись к завязанному за спиной женщины поясу. Та проводила их подозрительным взглядом. Когда чёрные когти схватились за кончики ткани, Иллидан произнёс:       — ...Если желаешь, всё это может закончиться.       Майев резко перевела взгляд на лицо Ярости Бури, беспокойно бегая по нему глазами. В её мимике полудемон прочитал недоверие, удивление... и, к своему огромному удовольствию, возмущение.       — Одно твоё слово — и я развяжу тебя. Затем натяну штаны, мы уничтожим остатки удерживающей магии, — рогатая голова кивнула в сторону осколков, — и разойдёмся так же спокойно, как будто обсуждали тактику предстоящих сражений. И, хоть ты мне и не поверишь, но я обещаю: я никогда и никому не расскажу о том, что тут произошло. Даже тебе не буду об этом напоминать, сделав вид, что ничего и не было.       Женщина нахмурилась, чуть опустив взгляд. Иллидан позволил уголкам своих губ дёрнуться вверх: всё идёт по его плану. Он был уверен, что Майев не захочет покидать ловушки, в которую сама себя загнала. Ведь ей всё происходящее нравилось. Она хотела покориться полудемону не меньше, чем владеть его телом. Ярость Бури чувствовал это — в её взглядах, в её движениях, в её дыхании. Она буквально пылала желанием продолжить эти сумасшедшие игры и была согласна на смену ролей. Её нерешительность в предоставленной возможности прекратить происходящее только придавала Иллидану уверенности в своих суждениях. Поэтому он позволил себе расслабленно откинуться обратно на стенку, ожидая, пока строгая Стражница наступит на горло своей гордости и позволит ему продолжить. Как же полудемон был горд собой за гениальный тактический ход...       — Развязывай.       ...И как же быстро самодовольство испарилось из его груди.       Сначала он даже не поверил озвученному. Но когда Майев подняла свой взгляд, в котором смешалась грусть и решимость, Ярость Бури осознал: его идеальный план разбился о её моральные устои. Признаться, он такого не ожидал. Иллидан был уверен, что Песнь Теней не сможет устоять перед соблазном поддаться похоти и отдастся ему с той же страстью, с которой приступала к его пыткам. И ведь она и вправду желала этого — Ярость Бури всё ещё чувствовал от неё то самое тянущее чувство, что испытывал сам. Всё-таки её горделивость и честь перебороли грязные мысли, и от этого Иллидан невольно испытал к своей несостоявшейся партнерше уважение. Он-то опустился в омут разврата, напрочь забыв о своих убеждениях, а вот Майев оказалось выше всего этого. Подобная стойкость впечатляла.       Стараясь ничем не выдавать расстроенные чувства, охотник, как и обещал, лёгким движением рук распустил крепко завязанный узел. Майев тут же распрямила руки, поглаживая затёкшие запястья и разминая плечи. Раздосадованный полудемон, стараясь не обращать внимание на свой всё ещё возбуждённый половой орган и восседающую на нём эльфийку, распрямлял пояс и проверял, все ли элементы остались на месте. Как же это было неловко...       — Удивительно, что ты сдержал слово, — сказала Майев, видимо, для того, чтобы просто не молчать. — Может, ты и вправду сохранил в себе что-то от настоящего себя.       — Я говорил тебе об этом десять тысяч лет, — ответил полудемон максимально отстранённо. — Несказанно рад, что ты наконец-то в этом убедилась.       Ни единая ниточка не выдралась из тканного одеяния. Порадовавшись хотя бы этому факту, Иллидан отложил изделие в сторону, намереваясь сначала вернуть штаны на их изначальную позицию. Правда, для этого с него должна была слезть Майев. Ярость Бури смерил её хмурым взглядом... и удивлённо приподнял бровь, увидев на лице Стражницы озорную ухмылку.       — Как бы там ни было... — послышался заводной голос женщины. — Послушным полагается поощрение.       С этими словами женские ладошки снова легли на привставший член. Хоть Иллидан и успел немного растерять запал, этот жест тут же дал импульс по всему телу, отчего орган непроизвольно дёрнулся. Как и сам полудемон — он настолько не ожидал такого поворота, что чуть отпрянул назад, вновь придавив основание крыльев своей спиной. А после этого молча потребовал от Майев объяснений.       — Что, думал избежать своей участи, Иллидан? — под хитрую улыбку женские ручки начали двигаться, поглаживая снова твёрдый член. — Ты сам говорил, что я не должна бросать слов на ветер. А я всё ещё не довела тебя до пика в момент безудержного смеха.       — Ах ты... — на выдохе прошипел полудемон.       — Я же говорила, что не подчинюсь. А ты, мерзкий развратник, всегда будешь моим пленником. Не важно, скованы при этом твои руки или абсолютно свободны.       Пальчики проворно забегали по всей длине члена, дразня его мягкими прикосновениями. Иллидану только и оставалось, что злобно выдохнуть сквозь сжатые зубы. Чёртова Майев! Мало того, что она переиграла его, дак ещё и снова хочет вернуться к разврату. Какая же гадкая, отвратительная, ужасная женщина... и какая же восхитительная одновременно. Обуздав поток эмоций, Иллидан не без удовольствия положил руки на талию Песни Теней, а потом, чуть подумав, плавно опустил их ниже. Эльфийка, быстро глянув на это из-за плеча, одобрила подобное поведение, чуть покрутив бёдрами в его хватке.       — Как же я тебя ненавижу, — сказал демон ровно то, что чувствовал, сопровождая эти слова расслабленной полуулыбкой.       — Ни с кем в жизни у меня не было настолько взаимного чувства, — усмехнулась Майев.       Одна из эльфийских ручек перешла на бок мужчины, мимолетно касаясь чувствительной кожи. Иллидан прикусил губу, сдерживая уже до боли знакомые смешки. А затем перехватил запястье женщины, чуть отодвинув её от торса.       — Теперь я тебе не позволю так просто щекотать себя, — произнёс он, хотя прекрасно понимал, что говорит ложь.       — Тебе же хуже, — игриво заявила Песнь Теней, пожав плечами. — Ты ведь сам этого хочешь.       И охотник на демонов не мог с этим не согласиться, возвращая женскую руку обратно.

***

      Это продолжалось очень долго, но каждый из них был этому рад. Майев всё же нарушила один из собственных запретов, не только впустив Иллидана в своё тело, но и первой оседлав его. Её неугомонные ручки почти не отрывались от его боков, но теперь полудемон мог «мстить» за это, до кровавых ссадин впиваясь в женское тело своими когтями. А когда охотник был на грани, женщина, вновь опустившись на колени, орудовала языком в той самой заветной точке под ещё более похабные высказывания. И, как и обещала Стражница, в тот момент, когда из измученного члена наконец вырвались капельки семени, Иллидан безудержно смеялся.