Десятитысячилетняя война. Иллидан/Майев: жанры и предупреждения

      — Что значит «не положено»? — рявкнула Майев, от злости оскалив небольшие эльфийские клыки. — Здесь я решаю, сколько мне положено лекарств!       — Леди Страж, прошу Вас, — дренейка-лекарь с лёгким испугом лепетала успокоительные речи. — При назначении данных препаратов мы сразу обозначили дозу — не более трёх приёмов в неделю. Это средство обладает сильными седативными свойствами, а значит, при злоупотреблении может вызвать привыкание…       — Злоупотреблении?! — Песнь Теней громко хмыкнула, одновременно с этим цокнув языком. — Ну и кто же установил «добрую» норму употребления? Держу пари, что какой-то медик-недоучка, который всю жизнь в книжки пялился. А не настоящий целитель, что был на поле боя и видел все ужасы, что несёт в себе война!       — Леди Майев, послушайте…       — Нет, это ты слушай меня!       Голос разъярённой эльфийки заполнял всё небольшое здание дома первой помощи Даларана. Врачи и лекари лишь сочувственно кривили губы, а пациенты смотрели на весь этот спектакль без каких-либо эмоций. Может, потому что думали о своих проблемах со здоровьем; а может, потому что отчасти понимали боль воительницы, проводившей ненормальное количество времени на передовой. Майев, которой на любое проявление общественного внимания было наплевать, сосредоточила всю свою злость на изрядно побледневшей дренейке.       — Я. Тебе. Сказала. — шипела женщина с толикой хрипотцы. — Ты прямо сейчас дашь мне ещё успокоительных — и не одну дозу, а сразу несколько, про запас. И тогда я избавлю тебя от своего подробного доклада о том, как моя Стражница прямо у меня на глазах потеряла в бою часть руки и одно ухо. А иначе я расскажу тебе всё в таких мельчайших подробностях, что ты сама будешь умолять меня это лекарство принять.       Голубые глаза медика бегали по злющему лицу несколько томительных мгновений. Но вскоре дренейка тяжело вздохнула и, чуть помотав головой, отвела взгляд.       — Я сделаю для Вас исключение, Майев Песнь Теней, — тихо сказала она. — Попрошу Вас написать письменное согласие на предоставление дополнительной дозы…       В тот момент, когда Стражница хотела победоносно ухмыльнуться, лекарь с полными печали глазами вновь одарила собеседницу своим взглядом.       — …но только одной.       Майев недовольно приподняла бровь:       — Разве ты не…       — Я всё прекрасно понимаю! — поспешила опередить её дренейка. — Но и Вы поймите меня. Я боюсь в первую очередь за Вас. Главное правило любого целителя свято гласит: «Не навреди». А я вовсе не уверена, что четвёртый приём препарата за столь короткое время будет именно помогать, а не ухудшать Ваше состояние. Поэтому… Пожалуйста, леди Майев, — голос скатился до жалобного шёпота. — Прошу Вас, воздержитесь от получения новой дозы до конца недели.       Спорить с представительницей медицины дальше казалось бессмысленным. Вяло кивнув, Майев безмолвно приняла условия сделки. Вскоре в её руках оказалась заветная таблетка, которую она тут же приняла, запив услужливо поданным стаканом воды. А затем, втиснув пустую посудину обратно в руки лекарю и наспех расписавшись в бесполезных документах, Песнь Теней покинула дом первой помощи, чувствуя горечь от маленького поражения.       — Одна доза, — хмыкнула она себе под нос, ступая по розоватым булыжникам даларанского переулка. — Как будто она что-то изменит.       По правде, таблетки не особо помогали. Эффект от них всё-таки был, но совершенно не тот, который ожидала воительница. Вместо того, чтобы крепче спать и проще переносить тяжёлые испытания судьбы, женщина как будто отстранялась от этого. Она не чувствовала спокойствия, о котором так мечтала; лекарства позволяли лишь приглушать боль и гнев, пылающие в глубине души. Но какой в этом смысл? Эти эмоции всё ещё поглощали её разум, мешая сосредоточиться на действительно важных вещах — на тактике боя, на сохранении войск, на шагах к победе.       — Бессильная медицина! — в сердцах прошипела Майев, готовясь свернуть на главную улицу Даларана.       — На каждую болезнь найдётся своё лекарство.       Прежде чем повернуть голову к говорившему, Песнь Теней ощутила мерзкий запах гнили, ударивший ей в нос. Поморщившись, эльфийка всё же остановилась, внимательно смотря на крыльцо, находившееся в паре метров от неё. На потёртых ступеньках, улыбаясь пожелтевшими полуразвалившимися зубами, на Стражницу внимательно смотрел Отрёкшийся.       — Что тебе нужно, отродье? — брезгливо спросила Майев.       — Не мне, а Вам, гордая эльфийка.       — Что мне точно не нужно — так это внимание дохлого… кем бы ты там при жизни не был.       — Даже если я помогу решить Вашу проблему?       Лицо Стражницы скривилось, и она уткнула свою руку в бок.       — Значит, шпионил за мной? — с угрозой в голосе произнесла она. — Только за это мне стоит отрубить твою трухлявую голову.       — Нет, что Вы, миледи, — Отрёкшийся поднял руки в примирительном жесте, отчего с тёмно-серой кожи отвалилась пара небольших кусков плоти. — И в мыслях не было следить за Вами. Просто… Вы довольно громко высказываете свои недовольства.       — Но это не значит, что тебя они как-то касаются, — угрюмо сказала Майев, слегка смущённая своим неосмотрительным поведением. — Однако ты сказал, что можешь помочь. Каким образом?       Взгляд эльфийки на мгновение взметнулся вверх, к вывеске над входом, а потом вернулся на собеседника.       — Учти, мертвец — я не доверяю твоим алхимическим штучкам.       — О, миледи, — хриплый голос смягчился. — Я не совсем алхимик… Скорее, аптекарь. Моё нынешнее состояние тела буквально заставило научиться разбираться в лекарствах и отварах, которые позволят мне протянуть ещё пару-тройку лет. Поэтому всё, что я могу Вам предложить — это свои скромные знания в искусстве целительства.       Полугнилая рука махнула в сторону входной двери в пригласительном жесте.       — Обсудим?       Как бы Майев не нравилось общество гниломордого, она всё-таки приняла приглашение. Пройдя внутрь алхимической лавки, Майев быстро огляделась. Куча странных ингредиентов, магические камни, разноцветные порошки, пучки сухоцветов и неисчислимое количество склянок — в общем, ожидаемая картина для тех, кто изучил искусство зельеварения.       — И что ты можешь мне предложить? — суровый взгляд воткнулся в Отрёкшегося, заходившего за алхимический стол.       — То, что помогло мне… когда-то. Когда мои руки были способны держать в руках что-то потяжелее склянки с водой.       Схватив пару загадочных вещей из того невероятного множества, что окружало его рабочую зону, аптекарь принялся замешивать их ступкой в небольшой деревянной чаше.       — К слову, я проявил невежество и не представился, — ни хрипотца в голосе, ни обработка ингредиентов не мешали Отрёкшемуся говорить быстро и чётко. — Моё имя Патрик, полностью — Патрик Еган. Вообще, я в этом городе редкий гость. Тут чаще можно встретить мою сестрицу — Патрисию. Эх, свезло же нам обоим стать живыми после смерти… Сейчас она отправилась в Подгород — изучает новые рецепты, — а меня попросила приглядеть за лавкой. Но не подумайте, у нас тут не семейный бизнес. Хозяйкой является Линзи Черноболт — немного болтливая и упрямая, но в целом вполне милая гномка…       — Очень интересно, — не скрывая в голосе сарказма, прервала говорящего Стражница. — Но можешь меня избавить от бесполезного трёпа и перейти к делу?       — Что ж, — ни капли не смутился Патрик, — я и не против, ведь всё уже почти готово.       Хрустальная колба ловко прокрутилась в полуоблезлых пальцах и с лёгким стуком была поставлена на стол. Тут же в неё вылилась светло-голубая жидкость, слегка светящаяся мягким светом. От отвара исходил едкий дымок.       — Готово, леди Майев!       — И что это за дрянь? — не разделила Стражница энтузиазма.       — То, что избавит Вас от внутренних страданий.       Патрик пододвинул склянку поближе к посетительнице.       — Запах не слишком привлекательный, но разве это важно? Главное — быстрый и эффективный результат!       Эльфийка недоверчиво взяла настойку в руки, а потом ещё более недоверчиво взглянула на аптекаря. Тот улыбался всеми своими невывалившимися зубами. Майев быстро оценила риски. Дверь открыта и её видно с улицы, а значит, если с ней сейчас что-то случится, это заметят прохожие; конкуренция в Даларане бешеная, поэтому травить посетителей им точно ни к чему; если отвар и причинит эльфийке боль, то ей хватит времени как дойти до лекарей, так и лишить головы незадачливого Отрёкшегося.       — Стоимость? — задала Майев внимательному Патрику последний интересующий вопрос.       — Пока — ни монетки, — тут же ответил тот. — Нам надо понять, будет ли от приёма снадобья тот эффект, который так нужен. У Отрёкшихся так принято — аптекарям платят только исцелённые. Неисцелённым не за что платить.       Ни капли не успокоившись от этого объяснения, Майев всё же рискнула. Заставив кричащую в душе тревогу замолчать, а также заткнув свой здравый смысл и разум, Песнь Теней сделала большой глоток мерзкого зелья. Оно тут же обожгло горло, неприятным осадком оставшись на стенках. За второй глоток эльфийка допила жидкость и, чуть прокашлявшись, не открывая рта облизала свои зубы. По ощущениям она как будто только что хлебнула морской воды вместе с подводным илом.       — Когда подействует? — спросила она, морщась от противного послевкусия.       — Быстрее тех лекарств, что Вы принимали ранее, — вежливо ответил Патрик, забирая пустую склянку.       — Слабо верится.       — Что ж, именно поэтому я и не прошу Ваших монет. Я считаю, что если зелье окажет Вам помощь, то вы сами вернётесь ко мне.       — Всенепременно, — угрюмый взгляд впился во впалые глазницы, в которых каким-то чудом всё ещё держались глазные яблоки. — И поверь мне, грязное отродье — если мне хоть на одно мгновение станет плохо, то я лично сломаю твою облезлую шею.       — Клянусь Вам всей сохранившейся плотью, грозная Стражница, — смело парировал Патрик эльфийское недоверие, — вы будете чувствовать себя гораздо, гораздо лучше.       — Проверим, — бросила Майев вместо прощания, покидая лавку. Но в дверях остановилась и, обернувшись, грозно произнесла: — И тогда будет известно, за чем я вернусь — за ещё одним зельем или за твоей никчёмной жизнью.       После этих слов Песнь Теней, взмахнув полами своего зелёного плаща, направилась в сторону взлётной площадки Даларана.

***

      Откуда бы Майев не возвращалась на Расколотый берег, неизменным оставалось одно чёткое правило — не смотреть в сторону руин Гробницы Саргераса. Стоило женщине глянуть на полуразрушенные храмовые своды, разбитые витражи и осквернённые статуи, как в сердце начинала ныть убийственная тоска, которая смешивалась с болью и бессилием. А если же Стражница по неосторожности уводила свой взгляд ниже, почти к самому основанию, то душа начинала буквально кричать от вопиющей несправедливости. В этот самый момент Майев одолевала вина за давние события. Когда рогатый ублюдок Иллидан нашёл Око Саргераса, она не смогла его остановить… и не смогла уберечь своих Стражниц. И даже ту, что была ей как родная сестра, она оставила умирать в стенах этого храма.       Поэтому всегда, когда эльфийский гиппогриф пролетал над некогда величественным калдорайским храмом, Песнь Теней впивалась своими латными напальчниками в его оперение и зажмуривалась, как маленькая девочка. Лишние эмоции от былых воспоминаний ей были ни к чему.       Так было и сегодня. Майев не открывала глаза, пока перевозящий её питомец не опустился на землю рядом с лагерем Армии погибели Легиона. Ловко спрыгнув с животного, Стражница тут же отослала его к распорядителю полётов. А сама осталась стоять на месте, словно прикованная к земле магией удержания — настолько она не хотела развернуться к руинам здания, где когда-то погибли её Сёстры по оружию. Страх вновь встретиться со своей болью сковал тело.       «Так… странно,» — пронеслось у Майев в голове. — «С каких пор я стала такой чувствительной?..»       Стражница подняла свои руки, которые скрывали латные перчатки, и посмотрела на них так, как будто видела впервые. Наполированная сталь отражала совиный шлем, широкие наплечники и едкий ярко-зелёный взгляд. На мгновение эльфийка сконцентрировалась на нём, сама не понимая, зачем это делает. Однако эта картина привела к неожиданной, странной, но при этом невероятно приятной мысли.       «Неужели я всю жизнь буду волноваться о своём прошлом?»       Неведомо откуда взявшаяся смелость заставила женщину всё же обернуться к источнику своего страха. Собор Вечной Ночи выглядел… обычно. Не зловеще, не пугающе, не устрашающе. Он просто существовал. Стены из бледно-голубого камня не виноваты, что не выдержали обстрелов орудий Легиона; яркие витражи не повинны, что потрескались от постоянной тряски окружения; изящные изгибы статуй не несут вины за то, что по ним струйками стекает ядовитая Скверна. Храм не виновен, что его избрали пристанищем для Аватары Саргераса.       «И я…» — подумала эльфийка. — «Я ведь тоже…»       Руки решительно опустились вниз.       «Я ведь тоже не виновата!»       Пульс участился, дыхание сбилось, в голове зашумело. Но одновременно с этим стало так спокойно. Майев глубоко вдохнула. Наполнила свои лёгкие таким объёмом воздуха, что от него даже потемнело в глазах. А потом медленно и плавно выдохнула его, как будто оставляя всю свою боль. Когда Стражница опустила глаза к основанию Собора, она не почувствовала привычного приступа самоненависти. Душа отозвалась приятным, невероятно приятным спокойствием.       — Майев!       Хриплый рык прервал дыхательные практики, но Стражницу это ничуть не расстроило. Усмехнувшись, она повернулась к источнику низкого голоса. Иллидан, как и ожидалось, был страшен и угрюмен.       — Да?.. — спросила эльфийка таким мягким голосом, что сама ему удивилась.       Полудемон подозрительно схмурил сбритые брови.       — Где ты была так долго? — его руки скрестились на груди. — Разведчики прибыли более получаса назад. Судя по их докладам, наш предыдущий план…       Майев слушала невнимательно. Она была гораздо больше увлечена своими раздумьями. Взгляд её бегал по Иллидану — по его демоническим наростам на руках, изогнутым ребристым рогам, ярким пылающим татуировкам, изуродованному Скверной лицу. Обычно этот вид вызывал у эльфийки отвращение вперемешку с ненавистью и презрением, но сегодня она не испытывала этих чувств. Смотря на массивное тело полудемона, она вновь ощущала безразличие вперемешку с умиротворяющим спокойствием. «А Патрик знает своё дело…» — подумала Стражница, и улыбнулась этой мысли.       — …как и твои Стражи, — вдруг вывел из раздумий голос Иллидана. — Согласна?       Майев понятия не имела, с чем она должна быть согласна. Но ей было на это так наплевать.       — Да, Иллидан. — Майев чуть наклонила голову в дружелюбном жесте. — Я с тобой абсолютно согласна.       Ярость Бури был явно удивлён. Он попытался замаскировать это, немного отвернувшись от Стражницы, но она чётко видела, как на его лице отразилось непонимание поведения эльфийки.       — Ты хотел бы сказать мне что-то ещё? — практически пропел голосок Песни Теней.       Иллидан лишь на пару секунд одарил Майев своим взглядом, полным замешательства и озадаченности, а затем отрицательно помотал головой. И, распрямив руки, отвернулся от собеседницы и зашагал прочь. Стражница, смотря ему в спину, с удовлетворением пару раз хихикнула. Какая же это радость — не чувствовать ни ненависти, ни отчаянья, ни безысходности! В душе эльфийки как будто летали бабочки, уничтожая лёгкими взмахами крылышек все удручающие эмоции. И Майев была от этого в полном восторге.       На следующий день довольный Патрик получил заказ на пять новых зелий.

***

      Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в сиренево-розовые цвета. Майев несколько мгновений полюбовалась этим, но, к сожалению, долго оставаться здесь не могла — надо было увидеться с другими командирами. Эльфийка, отвернувшись от небесной красоты, ловко юркнула в холщовую палатку. Там, при свете свечей, над картой окрестностей уже склонились Велен, Кадгар и Иллидан.       — Наконец все в сборе! — отметил Верховный маг приход Майев. — Можем начинать.       Командир Стражей, оперевшись на небольшой деревянный столик, тоже склонилась над картой.       — Дела у нас неплохи, — продолжил маг, — мы завоевали большую часть прибережья. Начиная от восточного берега и вплоть до нашего лагеря перемещение стало безопасным.       — Эта местность уже очищается от Скверны, — отметил Велен. Затем более грустным голосом продолжил: — И мы теперь имеем возможность переносить тела падших воинов ближе к лагерю, чтобы похоронить их с заслуженными почестями.       Майев чуть скривила губы. Но лишь на мгновение — тоска тут же отступила, не получив возможности разгуляться в душе эльфийки.       — Большие потери пришлись на отряд Стражей, — Иллидан как будто даже чуть переживал за это. — Поэтому было принято решение телепортировать падших воительниц в Казематы. Майев, ты объяснила магам, где находится внутренний склеп?       — Да, — спокойно ответила та. — Мы уже наладили этот процесс. Не волнуйтесь об этом.       Голос, который срывался с губ Песни Теней, больше напоминал заботливую речь матери, чем стальные приказы Командира. Стражница соврала, если бы сказала, что ей это не по нраву. Она наслаждалась нежностью в своём голосе, и как будто даже не особо обращала внимание на то, что именно им говорит.       — Чудно, — без капли довольства ответил Иллидан. — Значит, теперь мы можем приступить к планированию проникновения на нижние этажи Гробницы Саргераса.       — Я хотела спросить об этом… — Рука Стражницы потянулась к карте собора, выбрав лист со схематическим изображением Террасы Луны. — Нам нужно будет опускаться на этот ярус?       Велен и Кадгар переглянулись, а потом посмотрели на Иллидана. Тот был мрачнее дождевой тучи.       — Нам — да, — ответил он. — Тебе… не обязательно.       Майев вяло кивнула. Латный напальчник мягко постучал по пожелтевшей бумаге. Короткий вздох вырвался из груди эльфийки. Стоит ли ей идти вместе с остальной Армией в то место, где когда-то погибли её Сёстры? Да ещё и рядом с Иллиданом — тем, кто их и погубил. С одной стороны это было морально тяжело. Она не знала, что скажет блуждающим душам своих Стражниц, как объяснит союз с Предателем, сможет ли сопротивляться вине в своей душе. С другой стороны Майев очень хотела прийти туда снова. Посетить то место, где однажды пал целый отряд её воительниц, и воздать память каждой из них. В особенности Найше, чья душа как ничья другая заслуживала поминальных молитв.       «Может, принять двойную дозу зелья?» — думала Песнь Теней. — «Тогда я точно буду готова к встрече с прошлым.»       Атакуемая тяжёлыми мыслями, Стражница отодвинула карту. И тут же потянулась к своей фляге, в которой была заветная спасающая жидкость. Пара глотков успокоили её чуть взбушевавшийся разум. Привычное спокойствие откинуло на задний план все печальные мысли. Даже лёгкая улыбка начала красоваться на её губах.       — Ладно, — вновь мягкий голосок отдавал умиротворённостью и даже толикой позитива. — Решим на месте.       Иллидан покачал головой, но ничего не сказал.       Обсуждение плана подзатянулось. Майев казалось, что она играет в детскую игру — расставляет деревянных солдатиков по нарисованному полю и в своей голове воображает, кто и как будет воевать с противником. Куда-то ушло понимание того, что за этими символическими фигурками кроются души живых существ, что могут не вернуться из боя. Из-за беспечности Командир Стражей предлагала совершенно несвойственные привычной Майев опасные и даже практически самоубийственные варианты. Порой доходило до такого абсурда, что даже Иллидан, который славился своими дерзкими решениями, притормаживал фантазию своей бывшей тюремщицы. И, как ни странно, она с ним всегда соглашалась, даже не пытаясь спорить о тактике. Это было очень… неправильно. Майев и сама это понимала, но поделать со своим поведением ничего не могла, и даже не хотела — уж слишком ей нравилась новая раскрепощённость.       — Пожалуй, оставим первую принятую стратегию, — наконец, объявил Кадгар, ставя точку в планировании боевых действий. — Она всем хороша. Кроме того, конечно, что мы практически всех целителей оставляем на исходной позиции. Кроме Велена и его ближайших советников с нами не будет никого, кто сможет быстро излечить раненых. Нам придётся отправлять их в перевалочный лагерь.       — Или же… — Велен на мгновение задумался, но потом помотал головой. — Нет-нет, это ужасная мысль.       — Война более ужасна любой из твоих мыслей, — справедливо отметил Иллидан. — Что за идея?       Велен немного растерялся, но всё же, отведя взгляд, негромко произнёс:       — Мы могли бы привлечь к этой битве жриц Элуны.       Майев заинтересованно приподняла бровь, а потом посмотрела на с трудом скрывающего свои мысли Иллидана. У того на лице было написано, чьё имя возникло в его голове.       — Не думаю, что Верховная жрица согласится, — выразил своё мнение Кадгар прежде, чем это сделали бы участвовавшие в собрании эльфы. — Учитывая наш командирский состав, возникнут разногласия. Очень большие разногласия.       — И тем не менее… — слова опережали мысли Майев. — Тиранда пришлась бы здесь как нельзя кстати.       Не скрывая своего шока, все трое мужчин уставились на Стражницу. А она продолжила:       — Посудите сами. Никто во всем Калимдоре не сможет исцелить такое количество раненых за такой короткий срок. Верховная жрица даже сможет освятить некоторые участки Собора Вечной Ночи, чтобы они снова стали источниками силы. А значит, она — лучший кандидат для предстоящей битвы.       Смело посмотрев в глаза каждому из собравшихся, Майев твёрдо и чётко произнесла:       — Нам нужно позвать Тиранду.       Неловкие переглядывания всех троих вызвали у Стражницы лёгкую усмешку. Тепло улыбнувшись, она по старой привычке уткнула руку в бок.       — Не переживайте, я сама с ней поговорю. И смогу убедить её присоединиться к нам. Правда… — взгляд Майев прошёлся по лицу Иллидана. — Скорее всего, она прибудет сюда с Малфурионом на пару. Не думаю, что ты будешь этому рад, Предатель.       Некоторое время полудемон молчал, лишь растерянно оглядывая решительную эльфийку. Спустя примерно минуту гробовой тишины, нарушаемой лишь треском свечей, Ярость Бури негромко произнёс:       — Ты хочешь вступить в переговоры с той, что убивала твоих Сестёр?       Майев слегка нахмурилась. Новые неприятные воспоминания кольнули сердце в груди, вызывая мерзкую боль. Недоброжелательно хмыкнув, Стражница вновь потянулась к фляге.       — Придётся, — сказала она сурово. Большой глоток чуть успокоил её и вернул голосу прежнюю мягкость. — Тиранда всё ещё лидер нашего народа. И должна лучше многих понимать, какие риски несёт в себе Легион.       — Я могу… — Иллидан прервался, но, быстро собравшись с мыслями, продолжил. — Я могу переговорить с ней сам. Или Кадгар может. Или Велен.       — Или я, — пожала плечами Стражница. — Хотя, в целом, это не важно. Можем хоть все вчетвером обратиться. Тогда она точно не сможет отказать.       Мужчины в очередной раз переглянулись.       — Что ж, предлагаю обдумать это позже, — сказал Кадгар. — Сейчас уже пора на ночлег.       — Здравая мысль, — кивнула Стражница. — Нам бы стоило не забывать о необходимости иногда расслабляться.       Ничего больше не говоря, она развернулась и пошла из палатки прочь. Да не просто пошла, а беспечно качая головой, не прекращая при этом улыбаться. Ноги сами несли её вперёд. Было так легко, что Майев чуть ли не в припрыжку отправилась к своему спальному месту. На душе, как и всегда после приёма лекарств от Патрика, было легко и спокойно.       Ещё несколько дней назад строгая Командир Стражей ни за что бы не позволила себе такого беспечного поведения. Так же, как не смогла бы говорить о падших Стражницах спокойно и безболезненно. Так же, как не спрашивала бы о месте погибели своих Сестёр в Гробнице Саргераса. Так же, как ни за что бы на свете не согласилась сотрудничать с Тирандой даже под угрозой гибели Азерота. А ещё Командир Стражей до приёма зелий была бы достаточно внимательна, чтобы раскусить открытые провокации со стороны своих союзников. Ведь почти каждый вопрос, что прозвучал на сегодняшнем собрании, должен был затронуть глубокие душевные раны эльфийки, вызвав в её сознании ненависть и ярость. Должен был вывести её из равновесия, терзать её разум, вызвать желание схватиться за глефу и немедленно отправиться в бой.       Но всё это было чуждо Майев, что уже больше недели пила невероятно эффективное лекарство.

***

      — ЧТО ЗНАЧИТ «НЕ ГОТОВО»???       Кулак в латной перчатке с яростью обрушился на стол, отчего на том подпрыгнули склянки с разноцветными жидкостями. Патрик, кажется, тоже подпрыгнул от внезапного проявления гнева покупательницы.       — Леди Майев, — на всякий случай аптекарь сделал шаг назад. — Я же Вам объясняю — из-за вторжения Легиона поставки стало осуществлять сложнее, поэтому некоторые ингридиенты…       — Мне не нужны твои жалкие оправдания! — шипела женщина.       — Поверьте, я сам на себя зол, что подвёл Вас и не сделал нужного объёма в срок. — Патрик виновато опустил голову. — Но я сделал всё, что было в моих силах. Я выложил всё до последней монетки на закуп материалов для лекарств, поэтому на ускоренную доставку у меня не осталось золотых…       Не успел Отрёкшийся договорить, как перед ним на стол упал увесистый кошель.       — Я буду в городе ещё два часа, и за это время пять новых зелий будут готовы, — стальной голос эльфийки не допускал возражений.       Сгнившая рука потянулась к холщовой сумке с монетками и приподняла её, оценив вес. Но всё же на лице аптекаря оставалось сомнение.       — Боюсь, это не решит проблему, леди Майев, — попытался сказать Патрик как можно мягче. — Сейчас я уже не смогу сделать зелья в срок, сколько бы монет Вы передо мной не положили. Я прекрасно понимаю, что подвёл Вас, и очень сожалею…       Звонкий свист от кинжала, прорезавшего воздух, заставил его замолчать. Кончик холодной стали оружия, что держала крепкая женская рука, уткнулся в то место, которое когда-то было у Патрика кадыком.       — Может, это заставит тебя работать быстрее? — сурово вопросила Стражница.       — Оу… — Патрик осматривал кинжал не со страхом, а как будто оценивающе. — А ведь это и вправду может помочь…       К удивлению Майев, Отрёкшийся без доли стеснения схватил кинжал за неострую часть лезвия и повернул к себе боком, чтобы иметь возможность лучше рассмотреть.       — Осквернённая сталь из Запределья, не так ли? — поинтересовался аптекарь.       — Какая разница? — зло спросила Песнь Теней.       — Если бы это была она, то я вполне смог бы изготовить лекарства за то время, пока Вы будете в городе.       — Каким образом? — поинтересовалась эльфийка, но уже без раздражения в голосе.       — Я знаю одного травника, который дружит с одним кузнецом, а тот, в свою очередь, неровно дышит к одной даме, которая хочет себе кулончик с зелёным свечением стали…       — Короче можешь?       — О, да-да, простите. В общем, мы могли бы обменять этот кинжал на редкие травы, которые так необходимы для зелий.       На несколько мгновений опешившая от такого наглого предложения Майев отодвинула кинжал, как будто даже прижав его к себе.       — Кинжал на зелье… — прошептала она.       — Понимаю, это довольно спонтанное предложение, — продолжил Патрик. — Но зато это будет быстро, и все зелья будут у Вас ещё до отлёта из Даларана. Насколько я знаю, для Вас это не будет большой потерей, ведь у Вас таких кинжалов ещё с десяток в броне спрятано. Но это сугубо моё скромное мнение.       Кошель с деньгами волшебным образом исчез со стола, спрятавшись в полки под стойкой.       — А благодаря Вашей щедрой оплате следующую поставку я обеспечу бесперебойно в срок. Клянусь своим полусгнившим сердцем.       Майев думала недолго. А может, и не думала вовсе.       — Принято, — сказала она деловито, небрежно кинув кинжал на стол. — Имей в виду — если по моему возвращению в твою лавку зелья не будет, ты лично пересчитаешь, сколько у меня с собой ещё кинжалов. Ведь ровно столько ножевых ранений я оставлю в твоём трухлявом теле.       — Не волнуйтесь, леди Майев. Всё будет готово. А пока, чтобы не оставлять Вас совсем без помощи, возьмите остатки от предыдущего варева. — Маленький, практически крохотный флакончик оказался в руках женщины. — Тут ничтожно мало концентрата, но это лучше, чем жить совсем без новой дозы. Уж я то знаю, о чём говорю, поверьте мне.       Глаза эльфийки ярко загорелись, и она, без труда вырвав малюсенькую пробку, за один глоток выпила всё содержимое скляночки. На лице воительницы в тот же миг расплылась умиротворяющая улыбка.       — Хорошо, — сказала она как будто сама себе. А потом повернулась к Патрику вновь. — Запомни — срок даю два часа.       — Заверяю Вас, всё будет сделано.       Довольная Стражница кивнула в знак понимания и не спеша покинула алхимическую лавку. Как только зелёный плащ изчез с поля зрения, Патрик тут же растворил на своём лице жёлтозубую улыбку. А потом, взяв кинжал в руки, вгляделся в своё отражение с самодовольным видом.       — Уже и деньги, и вещи… — сказал он сам себе, чуть поигрывая оружием в руках. — Кажется, она достаточно плотно подсела.       Усмехнувшись, Отрёкшийся повернулся к шкафу, что притаился в углу лавки, и раскрыл дверцы нижних секций. Кинжал из осквернённой стали полетел на пыльные пробки десятков зелий. Тех самых зелий, которые так были нужны Майев.       — Интересно, спустя какое время я смогу уломать её сдать свои любимые доспехи? — злорадно произнёс Отрёкшийся.       Глухо посмеявшись своим мыслям, Патрик, достав ровно пять склянок с заветным лекарством, закрыл шкаф.       

***

      Потягиваясь и зевая, Майев неспеша плелась к общей палатке, чтобы успеть позавтракать перед утренними сборами. Сегодня она проснулась необычайно поздно — через час после рассвета. Утреннее солнце ещё не успело стать палящим, но уже хорошенько прогрело землю. Ступать босыми ступнями по мягкой почве было также приятно, как наслаждаться яркими лучиками, пробивающимися сквозь серые тучи на небе. Нежась под тёплым солнышком, Песнь Теней в очередной раз порадовалась, что решила не надевать доспехи.       В палатке было шумно. Многие уже покинули стол с утренней трапезой, но осталось пара десятков воинов, что позволили себе в этот день встать так же поздно, как и Стражница. Быстро окинув взглядом присутствующих, Майев с удивлением обнаружила среди завтракающих невероятно весёлого Кадгара и не менее угрюмого Иллидана, притаившихся в дальнем уголке. Маг с доброй улыбкой помахал вошедшей, жестом призывая присоединиться к их компании. Полудемон же сдержанно кивнул головой, выражая дежурное приличие. Майев улыбнулась в знак согласия на присоединение к трапезе, но перед тем, как отправиться к своим боевым товарищам, быстро нашла среди множества кувшинов на столе небольшой жестяной кофейник. Налив себе чашечку, Майев направилась к ждущим её командирам, сделав по пути небольшой глоток. Напиток уже успел остыть, но всё ещё хранил немного тепла. Это порадовало женщину — она обожала начинать своё утро с чашечки крепкого зернового кофе. А ещё, как она сама смогла выяснить, после приёма кофе волшебное лекарство, изготавливаемое Патриком, действует на организм гораздо сильнее. Тело и разум буквально переставали напрягаться, полностью отдаваясь эйфории. Ну как тут не соблазниться и не усилить этот невероятный эффект?       Внезапно преградившая путь когтистая рука с демоническими наростами заставила женщину остановиться. Недовольная этим фактом, Майев кинула заинтересованный взгляд на Иллидана.       — Ты планировала пройти сквозь стену палатки? — с издёвкой спросил тот. — Пару шагов назад, тюремщица.       Большой палец на руке полудемона указал на свободное место рядом с собой. Майев пару раз непонимающе моргнула глазами, а потом ещё раз посмотрела в пространство перед собой. И вправду — если бы Иллидан её не остановил, она бы врезалась в холщовую ткань. «И как я этого не заметила?..» — задалась вопросом Стражница, садясь около своего бывшего пленника.       — Неужели ещё не проснулась? — с доброй улыбкой скрасил неловкость Кадгар.       — Да вроде наоборот, — не менее добро ответила Майев, помешивая кофе. — В последнее время сплю как младенец.       — Это хорошо… — отметил маг, однако лицо его было задумчивым. Но он быстро вернул довольное выражение лица и обратился к третьему участнику утренней встречи. — Кстати, Иллидан, по поводу наших вчерашних обсуждений! Я вот о чём подумал — если магический импульс совместить с потоками тёмной материи…       «Опять эти магические штуки…» — уныло подумала эльфийка, глядя куда-то в пространство. Она не смотрела на что-то конкретное. Наоборот, её взгляд расфокусировался, размывая окружающие предметы. Ничего вокруг не отвлекало эльфийку от её умиротворённых эмоций. На душе снова было легко и спокойно. Сделав глубокий вдох, Майев снова сладко потянулась. Ей было по-настоящему хорошо. С мягкой улыбкой она отпила подостывший кофе. Странно — почему-то практически не чувствовался его вкус. Но Стражницу это вообще не волновало — утро было слишком восхитительным, чтобы его испортила такая мелочь. Как же всё прекрасно в последнее время…       Мягкая счастливая улыбка сама растянулась на губах женщины.       — Эм… Майев?..       Встрепенувшись, Стражница одарила обратившегося к ней Кадгара добрейшим взглядом. Тот не разделял её настроя. Наоборот, на его лице отобразилась гримаса замешательства.       — Что такое? — с искреннем волнением поинтересовалась эльфийка.       Кадгар в районе своей груди начертил на камзоле какую-то непонятную фигуру, а затем жестом указал на Стражницу. Удивлённо приподняв бровь, Майев опустила голову, чтобы взглянуть на свой торс. И тут же насмешливо хмыкнула: абсолютно непонятным для неё образом она умудрилась вылить на себя немало кофе. Взгляд белых глаз переместился на кружку, и та оказалась наполовину пустой.       — Как же так?.. — спрашивала Песнь Теней саму себя, протирая образовавшееся пятно выпрямленной ладонью. — Я же даже не почувствовала…       Кадгар и Иллидан пристально смотрели на эту неловкую сценку. И не только они — почти все присутствующие примолкли, наблюдая за тем, как некогда аккуратная и внимательная Командир Стражей старалась убрать расплывшееся по тунике тёмно-коричневое пятно.       — Ну и ладно, — тихонько вздохнула женщина, прекращая попытки скрыть произошедшую оплошность. — Всё равно потом переодеваться пойду.       С этими словами эльфийка, не обращая внимания на окружающих, спокойно сделала новый глоток кофе. На несколько секунд в палатке воцарилась звенящая тишина. Но очень скоро её прервал Иллидан, громко хлопнув по столу своей широкой ладонью, отчего Майев наконец-то проявила хоть какую-то реакцию и испугано вздрогнула. Подняв глаза на полудемона, Стражница прочитала на его лице злобу и раздражение.       — Пора это прекратить, — грозно прохрипел его бас.       Встав из-за стола, Ярость Бури буквально выдернул из рук Майев кружку с недопитым кофе, отставив ту в сторонку, а потом под локоть поднял и саму Стражницу, тем самым заставив встать и её.       — Пойдём-ка, — сказал он голосом, не терпящим пререканий, — я помогу тебе переодеться прямо сейчас.       — Что? — спросила Майев, не до конца понимая, чего ей ожидать дальше. — Эй-эй, полегче, Предатель! Руки убрал!       Но Иллидан и не думал отступать. Насильно вытащив Стражницу из-за стола, полудемон буквально потащил её за собой к выходу из палатки.       — Да отцепись ты! — чуть ли не рычала на него Песнь Теней, пытаясь отодрать от себя крепкую руку.       Полудемон молча продолжал тащить Майев. Выволочив ту из палатки, он повёл эльфийку через лагерь. Иллидан грубо держал руку Стражницы, не обращая никакого внимания на её попытки освободиться. Все окружающие воины Армии Погибели наблюдали за тем, как Ярость Бури заставляет Командира Стражей чуть ли не вприпрыжку бежать за ним. Песнь Теней чувствовала себя максимально неловко, отчего даже на ругань с бывшим пленником не решалась, и лишь покорно шла за ним следом.       Наконец, Иллидан дотащил Майев до её же палатки так, как отцы дотаскивают до дома загулявших допоздна дочерей. Силой втолкнув Стражницу внутрь, полудемон заставил её сесть на ближайший стул. Пока Майев потирала предплечье, которое когтистая рука соизволила отпустить, Ярость Бури без стеснения начал шариться по окружающим ящикам.       — Что ты делаешь, сумасшедший? — искренне не понимала происходящего Майев.       — Где эта дрянь? — вместо ответа спросил Иллидан, откинув в сторону только что осмотренный мешок.       — О чём ты? — наивно спросила эльфийка.       — До сих пор будешь притворяться глупой? — зарычал охотник, на мгновение одарив Майев гневным осквернённым взглядом. — Или может сама признаешься, на какую мерзость ты подсела?       — Да объясни же наконец, про что ты говоришь! — отчаянно пыталась Стражница вытащить из собеседника хоть какую-то информацию.       Иллидан уже хотел ответить, но в тот же момент когтистые пальцы наткнулись на искомое. Его рука вытащила из походной сумки полупустой флакончик с мутным дурнопахнущим зельем. Лицо полудемона скривилось.       — Отвратно, — сказал он брезгливо, а затем вновь повернулся к Майев. — Я не ожидал такого от тебя.       Песнь Теней поняла эти слова по-своему.       — Можно подумать, что ты у нас крепче камня, — хмыкнула она. — Ты, конечно, не такая плакса, как твой братишка, но сердце у тебя всё-таки есть. Мне ли об этом не знать.       — Что ты несёшь? — поморщился Иллидан.       — Не тебе осуждать меня за то, что я принимаю успокоительное. — Строго пожурила его Стражница.       — Успокоительное? — Ярость Бури чуть не засмеялся. — Ты эту мерзость, созданную на коленке, зовёшь… «успокоительным»?       — Потому что оно им и является! — громко возмутилась эльфийка.       Несколько мгновений полудемон молча пялился на стеклянную ёмкость у него в руках. Потом медленно подошёл к эльфийке и, оперившись свободной рукой на спинку стула, навис над Майев.       — Скажи мне честно, глупая Стражница, — сказал он раздражённо и спокойно одновременно, — что в этой склянке?       — Ты глухой? Я же уже сказала…       — Я не глухой!       Колба отлетела в сторону и, ударившись об одно из деревянных оснований палатки, разбилась вдребезги. Майев вскрикнула от ужаса. Она помнила, с каким трудом ей удалось достать у Патрика эту партию, а теперь драгоценное лечебное снадобье было безвозвратно утеряно. Мутная жижа потекла по деревяшке вниз, к куче мелких осколков, упавших на землю. С прытью, присущей эльфийской расе, Песнь Теней рванула к разбитому зелью, но Иллидан силой удержал её на месте.       — Что ты натворил! — отчаянно завопила она, пытаясь вырваться. — Это же была последняя! А за товаром мне только завтра!       — Значит, опасения подтвердились, — полудемон буквально прижимал Майев к стулу, чтобы она с него не встала. — И ты действительно подсела на наркоту.       — Чего? — от удивления Стражница даже перестала вырываться. — Ты, кажется, умом тронулся, раз лекарство за наркоту считаешь.       — Я? — чёрный коготь уткнулся в татуированную грудь. — Сходишь с ума по потерянной дозе ты, а умом тронулся я?       — Да не наркотики это! Просто успокоительное! С чего ты вообще взял, что это вещества?       — Я так понимаю, эта дрянь уже разъела твой мозг?       — Да Элуна Всемогущая, это действительно просто лекарство!       На мгновение Иллидан застыл, и Майев получила возможность скинуть с себя его руки. А потом полудемон присел так, чтобы его лицо оказалось напротив лица эльфийки.       — Скажи мне, Майев, — начал он приторно-вежливо. — Ты правда не осознаёшь, что плотно подсела на химию?       — Я не понимаю, почему ты называешь обычное лекарство всеми этими словами.       Полудемону ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть. Немного подумав, он, нервно размяв свои крылья, аккуратно продолжил:       — Помнится, ты обожала в своё время читать мне нотации о видах преступлений.       Не успела Майев спросить, к чему здесь этот факт, Иллидан продолжил:       — Напомни мне, что такое наркотическая зависимость.       — Ну что за цирк… — скривилась Стражница.       — Давай, Майев, — скверный взгляд пристально уставился на её личико. — Я весь во внимании.       — Ты… странный, — покачала головой Песнь Теней. — Хотя… Это не самое странное, что ты предлагал.       Майев немного помолчала, стараясь игнорировать логичные вопросы, возникающие в голове. Затем, вспомнив строчки своих же рукописей из сводов правил по безопасности мирных граждан народа кал’дорай, чётко произнесла:       — Наркотическая зависимость характеризуется стойкой привязанностью к веществу, оказывающему вредоносное воздействие на поведение и разум живого существа. Чаще всего это сопровождается отчуждением от привычных жизненных циклов, резкой сменой поведения и потерей связи с реальностью. Впоследствии при долгом воздействии на организм пагубное влияние усиливается…       С каждым словом Майев говорила всё тише, а слова звучали всё неувереннее. Чуть промешкавшись, она продолжила:       — …и может привести к смене моральных ориентиров. Подверженный влиянию наркотических веществ может отдаляться от родных и близких, находить себе новые сомнительные знакомства… и быть готовым отдать всё что имеет за новую дозу дурманящего вещества.       Полные ужаса глаза посмотрели на полудемона. А тот ожидающе покрутил рукой, жестом показывая, чтобы Стражница продолжила.       — Иллидан, — беспомощно произнесла Майев. — Я… наркоманка?       — Хвала звёздному небу, до тебя это дошло! — саркастично высказался полудемон, разведя руками.       — Как… Как же так?       — Это ты мне поведай! — кажется, Иллидан был не на шутку зол. — Уж от кого, а от тебя я не ожидал такого решения.       Полудемон развел руками, показывая, насколько он раздосадован сложившейся ситуацией. Лицо его выдавало презрение, смешанное с непониманием.       — Как ты умудрилась вляпаться в эту историю? Где ты нашла эту хрень?       Недовольная сама от себя, Стражница рассерженно выдохнула.       — Это всё из-за этого чертового аптекаря, Патрика.       — Аптекаря? — переспросил Иллидан. — То есть, ты обратилась за помощью к Отрёкшимся?       — Он сам предложил мне помощь. Видите ли, в алхимической лавке есть все необходимые ингредиенты…       — В алхимической лавке?! — снова не сдержал полудемон эмоций. — Ты приобретала наркоту в Даларане?       Майев в нескольких словах быстро пересказала Иллидану, что происходило в последние пару недель. Он задумчиво схмурил брови.       — Переоденься, — сказал он после недолгой паузы, — и будь готова к отлёту.       Выпрямившись, Ярость Бури направился из палатки.       — А я — за Кадгаром, — быстро бросил он через плечо, прежде чем выйти наружу.       На кой чёрт Иллидану в этой ситуации сдался Верховный маг, Майев не поняла. Как и не сразу поняла, что ей вообще делать дальше. Пару минут эльфийка туповатым взглядом смотрела вслед ушедшему полудемону, наблюдая за тем, как полы холщовой двери палатки время от времени отгибаются из-за потоков ветра. Внутри бушевал ураган эмоций. Была там ненависть на Патрика за его обман; злость на саму себя за такую глупую оплошность; стыд перед боевыми товарищами за своё странное поведение. Но все эти эмоции заглушались нарастающим чувством тревоги. Тоскливо шмыгнув носом, женщина начала стягивать с себя рубашку с уже подсохшим кофейным пятном. Когда та оказалась у эльфийки в руках, она грустно осмотрела испачканную ткань, а потом зажмурилась и прикусила губу, стараясь не захныкать.       Майев понимала — как только она разберётся с Патриком, боль и страх вернутся в её жизнь.

***

      — ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ?       Патрисия Еган в очередной раз замахнулась на брата тряпкой, которая так и норовила выскользнуть из полусгнившей руки.       — Я тебе что говорила?! — безжалостный удар вновь обрушился на не первой свежести голову. — Ничего не трогай, никаких зелий не вари и главное — НЕ ПРОВОРАЧИВАЙ СВОИ ТЁМНЫЕ МАХИНАЦИИ!!!       — Тише, сестрёнка, тише! — Патрику было явно сложно одновременно уворачиваться от новых побоев и объяснять сложившуюся ситуацию. — Я же злого умысла не имел! Просто хотел помочь…       — Найди другую дурочку, которой будешь в уши свои речи лить! — возмущённо кричала Патриция. — И ведь додумался только — пытался облапошить Командира Стражей! Тебе что, понравилось мёртвым в земле лежать?       Очередной удар тряпкой пришёлся на нижнюю часть лица. И хоть он не должен был хоть как-то навредить провинившемуся, кость всё-таки выскользнула из сустава, от чего у Отрёкшегося буквально отвисла челюсть. Это лишило аптекаря возможности говорить, чему его родственница была искренне рада.       — Вон из лавки! — прикрикнула она, указав костяным пальцем на выход. — Забирай свою бесполезную черепушку и проваливай! И не думай, что всё на этом закончится! Погоди ещё, когда Линзи узнает о произошедшем, она тебе такое устроит…       Униженный мертвец скорбно опустил голову и поспешил удалиться. Ему вслед гневным взглядом смотрела не только его родная сестра, но и молча наблюдавшие за бурной сценой выяснения отношений Иллидан и Кадгар. Единственная, кто по иронии судьбы не злился на Отрёкшегося, была та, кто имел права злиться больше всех остальных. Но Майев пока что была на эту эмоцию не в состоянии — наркотик как раз начал действовать, не давая разуму выйти из состояния безмятежного спокойствия. Можно сказать, что Патрику несказанно повезло, иначе его голова — не важно, с челюстью или без — уже была бы отдана ближайшему кожевнику для изготовления трофея.       — Во имя смерти… — бессильно вымолвила Патрисия, уткнув взгляд своих чёрных глаз в пол. — Я даже не знаю, чем оправдать его поступок. Простите меня за моего несносного братца. Он… Он не плохой, на самом деле. Просто забывает обо всём на свете, если речь касается выгоды.       Взгляд Отрекшейся поднялся на Стражницу, которая всё это время безэмоционально молчала.       — Мне очень жаль, что Вам пришлось вытерпеть такое, леди Майев. От лица нашей алхимической лавки приношу свои глубочайшие извинения. Как только Линзи Черноболт вернётся в город, мы с радостью предложим Вам компенсацию, которая покроет все финансовые убытки.       — Это лишнее, — отрезала Майев. — Просто кинжал верни.       Встрепенувшись, Патрисия быстро кивнула и торопливо вынула из нижнего шкафчика слегка покрывшееся пылью оружие. Лепеча слова извинения, она протянула его эльфийке. Та забрала кинжал, оглядев его тоскливым взглядом.       — Господин Кадгар, — обратилась Патрисия к Верховному магу. — Я знаю, что вы желаете видеть нас с Патриком в Аметистовой крепости, на заседании по вопросу приостановления торговой лицензии нашей лавки…       Быстро и печально вздохнув, Отрёкшаяся продолжила:       — …но я прошу Вас на время отложить данный вопрос. Леди Майев сейчас явно… нездоровится. И мне хотелось бы сначала изготовить для неё антитоксин, чтобы прекратить действие ранее принятого зелья.       — В просьбе отказано, — Кадгар был на редкость зол, поэтому отвечал сухо и даже грубо. — Лечением леди Майев займутся лекари из врачебного дома. Алхимики и так достаточно подпортили ей здоровье.       Услышав это, Патрисия совсем поникла, окончательно осознав: если их лавке удастся не закрыться, то это будет настоящим чудом.       — Лекари нам не нужны.       Хриплый голос Иллидана привлёк к себе внимание всех присутствующих. Полудемон медленно прошёл к дальней стене, у которой расположилось множество полочек с ингредиентами для зелий.       — Если Майев обратится к целителям, они заставят её остаться во врачебном доме не меньше, чем на три дня. — Без стеснения когтистые пальцы перебирали порошки и пучки сушеных трав. — Они любят держать у себя пациентов, даже если их жизни уже ничего не угрожает.       Несколько баночек с непонятным содержимым оказались на алхимическом столе.       — Поэтому я изготовлю противоядие сам, — скверный взгляд уткнулся в Отрёкшуюся. — Возражений не будет?       — Конечно нет! — с явным страхом в голосе произнесла она. — Можете пользоваться всем, что тут есть. Главное, чтобы сама леди Майев была не против.       Патрисия посмотрела на Стражницу с немым вопросом во взгляде, но та на него отвечать не собиралась. Отчасти потому, что ранее принятое «лекарство» заставляло её быть равнодушной, а отчасти из-за того — как бы удивительно это не звучало — в этом деле она действительно доверяла Иллидану больше, чем настырным медикам.       — Тогда оставим вас. Как будете готовы — возвращайтесь в лагерь, — Кадгар решил учтиво не лезть в процесс излечения. — Патрисия, идём.       Кивнув на прощание эльфам, маг покинул лавку. За ним из дома выскочила и Отрёкшаяся, прикрыв за собой дверь. В помещении стало значительно темнее. Остался только мерцающий свет от большой свечи, что была подвешена на стену около алхимического стола, да цветные солнечные зайчики, которых впускало витражное окно со знаком Кирин-Тора. Майев сразу стало в разы уютнее, и не только из-за атмосферы, напомнившей её родные Казематы. Общество одного-единственного Иллидана в такой глупой ситуации её устраивало гораздо больше, чем целая орава причастных к этому личностей. Тоскливо поморщившись Майев, откинув возвращенный ей кинжал в сторону, уселась на ближайшей к ней плоской поверхности. Кажется, это была витрина с товарами для продажи.       — У тебя приход? — негромко спросил полудемон, что-то творя на столе для ремесла.       — Не выражайся, — хмыкнула женщина вместо ответа. — Не «приход», а «фаза усиленного воздействия вредоносного средства».       — Просьба прочитать мне лекцию была одноразовой, тюремщица, — на лице Иллидана даже появилось нечто, похожее на еле заметную улыбку.       Не видя смысла пререкаться, Майев потупила взгляд. Рассматривать носки своих латных сапог, оставляющих маленькие царапинки на прозрачном стекле, казалось абсолютно глупым занятием. Но других дел Стражница себе не находила. Одновременно с ненормальным спокойствием сердце воительницы терзала неутолимая тоска. Отвратительное сочетание.       — Ты не ответила, — прервал невесёлые мысли полудемон.       Тихо вздохнув, эльфийка всё же сказала:       — Вроде нет. Хотя я не особо понимаю, что должно происходить в этот самый… «приход».       — Хмм… — Иллидан, не отвлекаясь от смешивания цветных порошков, покачал головой. — Тебе должно быть достаточно хорошо, чтобы не отвлекаться на простейшие мелочи. Как на собрании командиров на прошлой неделе… или как при нашем разговоре, когда ты вернулась в лагерь из Даларана.       — Хочешь сказать, — подняв взгляд на собеседника, Майев с подозрением сощурила глаза, — ты уже тогда всё понял?       — Предположил, — возразил Ярость Бури. — Тебя выдало желание согласиться со мной. Ты вообще можешь вспомнить хоть один раз, когда ты со мной соглашалась?       Иллидан одарил Майев своим ядовито-зелёным взглядом, и тот ей даже польстил; помимо дерзости, в горящих огоньках явно читалось беспокойство за оказавшуюся во всей этой заварухе Стражницу.       — Так как ты себя чувствуешь? — полудемон явно пытался заменить в голосе волнение на равнодушие, но не получилось.       Откинув голову назад и уперевшись затылком в стену, Майев задумалась над ответом. Физическое состояние было вполне сносным. Равнодушие и умиротворение всё ещё царили в душе, а других проявлений от наркотика не наступало. Но, несмотря на мнимое спокойствие, внутри скреблась тоска.       — Со мной всё в порядке, — наконец, сказала Стражница. — Выпью этот твой антидот и всё закончится.       Непроизвольный тяжёлый вздох вырвался из женской груди. Она попыталась скрыть его, закусив губу. Но, видимо, этого не получилось, ведь Иллидан тут же спросил:       — Мне кажется, или ты от этого не в восторге?       Отвечать не хотелось. Нахмурившись, Майев постучала пальчиками по стеклянной поверхности витрины, и чуть прикусила свои губы. А потом, словно всё же решившись, произнесла:       — Действительно, не в восторге.       На удивлённый взгляд Иллидана Стражница не обратила внимания. Лишь с тоскливым видом продолжила:       — Я всегда презирала тех, кто подсаживался на подобные штуки. Считала, что такая учесть может постигнуть только слабовольных разгильдяев, не ценящих свою жизнь. Брезговала даже находиться рядом с теми, кто уже не мог с подобной дрянью завязать. А теперь…       Грустная, ни капли не счастливая ухмылка посетила её лицо.       — Теперь я понимаю, на что именно они променивали свою жизнь. И, должна признаться, это очень заманчивая пропасть.       Ком в горле мешал говорить, а на глазах, кажется, выступили маленькие капельки солёной влаги. Майев потрясла головой, стараясь не допустить слёз. С чего вообще она так разоткровенничалась? «Это всё проклятый наркотик» — быстро находится оправдание, и от этого болезненная улыбка становится шире. Незатуманенная часть её разума, которая из последних сил старалась смотреть на ситуацию трезво, буквально умоляла женщину заткнуться. Но внутренний покой неустанно твердил, что Песнь Теней имеет право открыться, если она того хочет. Даже если от этого пострадает её железный образ. Даже если в ответ она получит равнодушие и отстранённость. Даже если тот, кто будет выслушивать её наркотические бредни — это чёртов Иллидан. Опьянённому сознанию было на всё это наплевать. И Майев смело послала все разумные доводы в Бездну.       — Эти две недели… — негромко начала она свою исповедь. — Это… Это буквально лучшее время за последние года моей жизни. Да что там — за десятилетия. За века. За тысячелетия! Я с юности не чувствовала себя так беззаботно, как сейчас. Я не чувствовала ничего, кроме так желанного мною умиротворения. Ничто не способно было вывести меня из равновесия. Ни смерти моих Стражей, ни упоминания о прошлом, ни гнетущая обстановка, ни даже… — Майев снова горько усмехнулась. — Ни даже ты, грёбаный Предатель. Даже на тебя я смотрела без злости, без ненависти, без обиды. Я видела в тебе… Да никого я в тебе не видела. Ты — просто Иллидан, а я — просто Майев; вот как это чувствовалось. Как будто мы едва знакомы, и нас не связывает весь тот ужас, что творился в наших жизнях. И никаких других эмоций.       Всхлип ненадолго прервал монолог, но эльфийка, быстро протерев лицо рукой, продолжила:       — Я понимаю, что наркотики — это зло. Осознаю весь вред, что они наносят организму и разуму. Но как же хорошо они притупляют все те чувства, что так мешают жить. А теперь…       Её взгляд переместился на Иллидана, который с грустью на лице слушал эту историю.       — Теперь они все вернутся. Боль, страх, злость, ненависть, ужас… Они снова будут частью моей жизни. Постоянно. Как и было до этого. Я снова буду запираться в свою клетку из доспехов в надежде, что никто и никогда её не пробьёт. И снова вернусь в то болото страданий, из которого уже давно выбраться не в состоянии.       Несколько мгновений Иллидан смотрел на Майев не отрываясь. Молча и неподвижно, словно стараясь осознать всё то, что только что услышал. Потом сделал неопределённый жест головой, больше всего похожий на кивок, и, взяв со стола небольшую колбу, подошёл к Стражнице. Напиток в хрустальной посудине светился мягким тёмно-лиловым цветом, как будто завлекая его выпить. Песнь Теней не раздумывала и не сопротивлялась. Покорно смирившись с тем, что её спокойной жизни пришёл конец, эльфийка, шмыгнув носом, быстро выпила свежее зелье. Оно растеклось по горлу приятной плёнкой, какая иногда бывает после чая с мёдом. Удовлетворённая этим, Майев отдала пустую колбу обратно Иллидану. Тот отставил её куда-то в сторону, а затем облокотился на стену около Стражницы. Некоторое время они пробыли в тишине, но вскоре Иллидан решился заговорить:       — Если бы ты продолжила принимать то, что готовил этот мерзкий аптекарь, то не прожила бы и трёх лет. Сначала бы ты отдавала ему все монетки за новую дозу, потом начала отдавать свои вещи, а после принялась бы исполнять все его требования. Всё, лишь бы он дал тебе ещё немного того волшебного снадобья, что решает все проблемы. Ты вовремя остановилась, так что всё это будет просто нелепой историей. Кадгар позаботится, чтобы она не пошла дальше тех, кто в ней уже замешан.       Майев вяло кивнула, а затем ради любопытства спросила:       — С чего ты взял, что я бы опустилась до прислуживания этой полуразвалившейся туше?       Нервно постучав копытом по каменному полу, Иллидан тоже запрокинул голову назад, посмотрев куда-то в потолок. А затем негромко произнёс:       — Потому что я сам когда-то был в этой роли.       Майев удивлённо приподняла бровь и, резко выпрямив спину, постаралась увидеть лицо Иллидана.       — Ты когда-то употреблял? — ошеломлённо спросила она.       Вместо ответа полудемон медленно кивнул. Эльфийка недолго помолчала, собирая мысли воедино, а потом аккуратно спросила:       — И… зачем оно тебе было надо?       Лицо Ярости Бури посетила хорошо знакомая Майев ухмылка — такая же болезненная и тоскливая, как и те, что она позволяла себе.       — Когда мой брат объявил о помолвке с моей возлюбленной, мне было немного… неприятно.       Скрестив руки на груди, Иллидан тихо продолжил:       — Мне понадобилось много времени, чтобы принять новую реальность. В которой Тиранда стала не моей женой, а наш с Малфурионом дом стал их домом. Я ушёл оттуда, но идти мне было некуда. Тогда я ещё не знал, где и как я обустроюсь, но точно знал, что не вернусь назад. Поэтому когда мне предложили жить в некой «общине», я не раздумываясь согласился. И там же впервые вдохнул нечто, что они называли «искрящейся пыльцой».       Иллидан словно погрузился в своё прошлое, как будто не обращая внимания ни на что вокруг. Майев, понимая его состояние, старалась даже дышать потише, словно одно неверное движение могло прервать этот рассказ.       — Я подсел так быстро, что и осознать это не успел. Всё, что я помню — так это то, что спустя месяц появился на пороге молодожёнов. Я пришёл за некоторыми своими вещами, которые уже планировал либо продать, либо обменять на новую горстку «пыльцы». И тогда я взглянул на них и осознал, что не почувствовал привычной ревности. Не было тех самых чувств, которые грызли изнутри. Не было ничего, от чего мне могло бы стать больно. Я просто… поздравил их. Обнял их и сказал, что искренне рад за их выбор. А затем ушёл. И вдолбил себе в нос столько порошка, что кровь потом шла.       Иллидан замолчал. Выглядел он забито и даже жалко, как будто картины прошлого сжигали всё то, что могло радовать некогда юного чародея. Майев тоже молчала, не находя ни сил прервать гнетущую тишину, ни слов для продолжения диалога. На её радость, спустя недолгое время Ярость Бури продолжил сам:       — Года два я жил в бесконечной эйфории. Я их практически не помню. Где-то обитал, что-то ел, чем-то занимался. Похудел так, что рёбра выпирали наружу. И всегда крутился вокруг той проклятой «общины» в надежде, что смогу у её жителей выпросить эту дрянь.       — А как ты слез? — заинтересованно спросила Майев, и поругала саму себя, что говорит на жаргонном наречии.       Иллидан снова ненадолго умолк, а потом горько усмехнулся.       — Я просто взглянул в зеркало.       Майев подняла на собеседника непонимающий взгляд.       — В один из вечеров я проснулся в доме, владельца которого не знал. Только помнил, что кто-то затащил меня сюда на вечеринку или что-то вроде того. Все вокруг были либо в отрубе после употребления, либо просто спали. Мне захотелось пить, и я тихонько пробрался к фонтанчику с водой. Потом там же и умылся, после чего взглянул на себя в зеркало. И там… — Полудемон отвёл взгляд куда-то в сторону и помотал головой. — Там был не я. У Иллидана, которого я знал, не было впалых щёк, потемневших кругов вокруг глаз, до белизны иссохших губ. Не было болезненно бледной кожи, трясущихся рук и пожелтевших зубов. У того, другого меня, были лишь такие же золотые глаза. Лишь по ним я себя и узнал.       Запрокинув голову и фальшиво повеселев, полудемон продолжил:       — А потом я огляделся. Все вокруг выглядели как я — тощие, уставшие, изнемождённые. Самым худшим было то, что я не знал никого из присутствующих. Вообще никого. Я не знал их имён и не мог даже припомнить, как давно я с ними знаком и знаком ли вообще. И я не был уверен, что они знают меня. Тогда я понял — я могу остаться таким навсегда. Навечно быть среди этих… нечто, что когда-то носили гордое звание кал’дорай. И могу однажды вдохнуть слишком много этой манящей пыльцы, отправившись к праотцам. А все вокруг будут вспоминать, помнит ли хоть кто-то моё имя. Если вообще поймут, что я откинулся.       Тяжёлый взгляд, полный дурных воспоминаний, вернулся на Стражницу.       — Я сбежал оттуда. Явился в Сурамар и наплел местной городской страже, что принял парочку неудачно приготовленных зелий, и мне нужна помощь целителей. А вскоре, когда восстановился достаточно, чтобы вновь мыслить ясно и разумно, подкинул письмо с чётким местоположением этого проклятого места кому-то из важных шишек города. Тогда их история и закончилась, как и моя тёмная глава жизни.       Майев еле заметно кивнула, а потом задала вопрос, который почему-то сильно её волновал:       — А как ты стал относится к Тиранде и Малфуриону после излечения? Чувства вернулись?       Иллидан чуть скривился, но всё же ответил:       — Вернулись, и с новой силой. Я восстановил с ними общение на тот момент. Они даже звали меня на праздники, но я никогда не соглашался. Мы сохраняли положительный нейтралитет… по крайней мере, так считал я.       — А ты… никогда не хотел вернуться к той безмятежности, что не позволяла чувствовать боль? — аккуратно спросила эльфийка.       — Хотел. — Тут же ответил Предатель. Но быстро добавил: — Уверен, ты сама понимаешь — оно того не стоило.       — Просто, может… — женщина задумалась. — Если принимать препарат лишь иногда, раз, допустим, в пару лет…       — Хочешь сказать, что сможешь остановиться? Не ври сама себе, маленькая тюремщица.       Грустно вздохнув, Майев кивнула, соглашаясь с доводом полудемона. Внутри уже не было привычного спокойствия; наверное, антидот начал действовать. От этого становилось ещё грустнее.       — Пойдём, — сказала она, спрыгивая с витрины. — Вернёмся в лагерь. Тут… — взгляд на мгновение упал на приоткрытый шкафчик, где аккуратными рядами стояли заветные зелья, но затем тут же отвернулся. — Тут больше делать нечего.       Полудемон ничего не сказал в ответ, молча последовав за Стражницей. И во время пешей прогулки по Даларану, и во время перелёта, и во время возвращения на Расколотый берег они не сказали друг другу ни слова. Лишь когда Майев направилась в свою палатку, Иллидан окликнул её, но она лишь отмахнулась.

***

      Вечер был настолько же красив, насколько и скверен. Песнь Теней специально ушла подальше ото всех, на безжизненные выступы острых скал, чтобы побыть наедине. И весь вечер она только и занималась тем, что пялилась на Гробницу Саргераса, так красиво игравшую зелёными оттенками в закатных лучах. На неё снова было больно смотреть. Снова было страшно за всё то, что произошло в прошлом. Снова было обидно за своих Сестёр. Снова вернулась ненависть по отношению к самой себе. И никакого намёка на спокойствие. Майев присела на серый булыжник и, повернув ладони к себе, посмотрела в отражение в латах. Та же эльфийка, тот же взгляд, те же доспехи… Вот только теперь разум не убеждал изнемождённую воительницу в том, что в произошедшем десятилетия назад событии нет её вины. Теперь чувства гуляли по душе необузданной лавиной, которую самостоятельно Стражница была не в силах остановить. От этого было тошно.       Хлопки крыльев разорвали тишину. Майев поморщилась и недовольно цокнула языком — только Предателя ей и не хватало. А тот как ни в чём не бывало приземлился прямо около Стражницы, звонко стукнув копытами о каменную поверхность. Без капли стеснения полудемон тут же принял полулежачее положение, оказываясь к Стражице непозволительно близко.       — Ну и на кой чёрт ты припёрся? — тоскливо спросила женщина, разглядывая потревожившего её Иллидана.       Тот помолчал немного, а потом ответил:       — Кадгар вернулся. Видеть тебя хотел.       — Вот ещё, — хмыкнула Майев. — Только его назойливости мне и не хватало. Наверняка он завалит меня подробностями о прошедшем суде.       — Вероятно, — сказал Ярость Бури таким голосом, что сразу стало очевидно его согласие с озвученным предположением. — Я за полминуты уже успел узнать, что у лавки не отобрали лицензию, а Патрисия снова вышибла брату челюсть, из-за чего была изгнана из Зала заседаний.       Как бы на душе не было грустно, Песнь Теней всё-таки позволила себе слабый смешок. Мысль о том, что Патрик ещё много раз получит от сестры нагоняй, грела истерзанную унынием душу. Но серьёзность быстро вернулась на лицо Стражницы.       — Если ты тут только в качестве посыльного, то работа твоя выполнена. — недовольно сказала женщина, покосившись на прибывшего. — Можешь быть свободен.       — Десять тысяч лет я мечтал об этих словах… — наиграно-мечтательно высказался полудемон.       — Ох, умолкни, — не разделила Майев шутливого настроя. — Сегодня не лучший день для твоих дурацких острот.       Иллидан лишь пожал плечами, что выглядело слегка нелепо из-за принятой им позы, и запрокинул голову, начав разглядывать низкие серые облака. Майев же продолжила буравить взглядом осквернённые стены некогда величественного собора. Через пару минут неловкое молчание и тягостная атмосфера начали бесить эльфийку.       — Я неясно выразилась? — грознее стального голоса был только суровый взгляд на полудемона. — На всякий случай скажу чётко и прямо тебе в лицо — свали куда подальше от меня.       — И что ты будешь делать, когда я уйду? — наглый скверный взгляд осмотрел Стражницу. — Будешь до самого рассвета искать поводы для самоненависти?       — Тебя это не касается, — скривилась та в ответ.       — Согласен, — не спорил Иллидан. — Наверняка я не лучший вариант для твоего собеседника после всего, что сегодня было.       — И почему ты тогда всё ещё здесь? — пыталась вытянуть Майев ответ по делу.       — Потому что ты не хочешь остаться одна.       Майев изумлённо приподняла бровь, не обрадовавшись услышанному.       — С чего это вдруг? — грубо спросила она.       — Ты чувствуешь себя одиноко и хочешь заполнить пустоту внутри себя.       — …С чего, позволь спросить, у тебя такие выводы, Предатель?       — Ты думаешь, я чувствовал что-то иное, когда валялся в лечебнице в Сурамаре?       Майев хотела ответить какой-нибудь колкостью, но в процессе подбирания подходящих слов передумала. Лишь нахмурилась ещё сильнее и отвела взгляд.       — И… как ты это состояние переборол? — спросила эльфийка уже более дружелюбным голосом.       — Я не уверен, что я его переборол.       Чёрные когти нервно постучали по булыжнику, на котором сидела Стражница.       — Просто надо… жить. Принять тот факт, что кроме радостных эмоций существуют и печальные. Что всё то, что ты чувствуешь, является частью твоего мировоззрения, тебя самой. И что боль и злость не плохие чувства, а необходимые. Без контраста с ними счастье и радость не были бы такими приятными.       Когда полудемон закончил, Майев глубоко и тяжело вздохнула, после чего с грустью согласно кивнула. Эльфийка прикрыла глаза. Тяжесть гнетущих ощущений камнем висела на душе, не позволяя хоть на секунду расслабиться. Стражница привыкла скрывать всё это, но сейчас какой в этом смысл? Завтра она снова будет сильной, и снова никто в этом мире не посмеет вывести из равновесия сурового Командира.       Со стороны Иллидана послышался тихий шорох. Не успела Майев взглянуть, чем он там шуршит, как его рука легла ей на плечо, чуть приобнимая. Песнь Теней покосилась на место соприкосновения, понимая, что должна устроить скандал по поводу соблюдения личных границ, но сил на ругань не было. Поэтому она молча приняла поддержку, даже чуть прижавшись к к длинным пальцам своей щекой.       — Мир отвратителен, Мэв. — Прошептал низкий голос, оказавшийся ближе, чем Майев ожидала. — Нам ли с тобой это не знать. Но ведь это не значит, что он отвратителен во всём. Надо искать что-то хорошее в том, что имеем.       — Смеешься? — угрюмо прервала его речь Стражница. — Вокруг война, Легион снова уничтожает наши земли, мы теряем воинов целыми отрядами. Что тут хорошего?       — То, что мы сражаемся. Способны дать отпор и идти в бой, а не сидеть по норам и молить о пощаде. То, что мы можем обнажать клинки в этой борьбе — уже достаточный повод для радости.       — Ну… — Майев ненадолго задумалась. — Пожалуй, в этом есть доля правды.       — А ещё…       Вторая когтистая рука тоже легла на наплечник, тем самым заключив Стражницу в объятия. Оценив наглый жест строгим взглядом, Песнь Теней взглянула на перетянутое чёрной повязкой лицо.       — …мы есть друг у друга. — Продолжил Иллидан, ни капли смутившись грозных глаз. — В странном и непонятном значении, но всё-таки есть. Я наш союз отношу к приятным вещам.       Майев слегка сщурилась, как будто оценивая, можно ли верить этим словам. Удивительно, но сейчас Предатель снова не вызывал в душе ненависти или чего похуже. Даже наоборот, он вроде как даже давал некую иллюзию покоя. Совершенно не такую сильную, как ранее использованный наркотик, но достаточно ощутимую, чтобы боль в душе отступила на второй план, оставив лишь блажённое умиротворение. От этих мыслей уголки губ эльфийки сами собой дёрнулись вверх.       — Может, вернёмся в лагерь? — предложил Иллидан. — Ходят слухи, что в сегодняшнем вечернем пайке будет маффин с кусочками шоколада. Я тебе даже кофе к нему сделаю. Уверен, в этот раз ты его на себя не разольёшь.       Майев саркастично подняла бровь вверх.       — Я скажу Кадгару, что ты жаждешь услышать его историю о судебном заседании в мельчайших подробностях, — специально соблюдая строгость в голосе, пригрозила Майев.       — Да пожалуйста, он всё равно не успокоится, пока её раз десять не расскажет. Я уверен, что прямо сейчас бедный Велен вынужден отдуваться за нас.       Майев усмехнулась, и, чуть повернувшись, взглянула в сторону лагеря. Оттуда раздавались довольные возгласы, — видимо, пайки уже начали раздавать, — а свет свечей и масляных ламп манил своей уютностью. Эти обычно совершенно неважные детали выглядели сегодня так уютно, что хотелось поскорее вернутся туда, к своим боевым товарищам. Стражница мягко улыбнулась.       — Ладно уж, — в женском голосе было куда больше счастливых ноток. — Пойдём, составим компанию нашему вежливому дренею и неугомонному магу.       — Другое дело, — одобрительно согласился Иллидан.       Прежде чем покинуть каменный уступ, Стражница вновь посмотрела на некогда прекрасный Собор Вечной Ночи. Он всё такой же — жуткий, мрачный и даже пугающий. И, возможно, всё-таки вызывал где-то глубоко внутри тоску и неприязнь. Но в целом в душе, как ни странно, было спокойно, и даже радостно. Конечно, все остальные чувства никуда не делись, но словно растворились в атмосфере уюта и умиротворения. Майев смиренно приняла эти чувства, и вместе с Иллиданом, на лице которого царила безмятежная улыбка, прогулочным шагом направилась к лагерю.