Всё, что имеет значение

      Весь прошедший месяц Джейс был на седьмом небе от счастья.       Он чувствовал себя великолепно. Фантастически. Замечательно. Несмотря на зимние холода и затягивающие небо тёмные тучи, он мог бы принять дождь за лучи солнца. Настолько ему было хорошо.       Тренировки с Виктором улучшили не только его навыки, но и жизнь в целом. Те вещи, которые, как он думал, в улучшении не нуждались, магическим образом сами исправились от одного только присутствия другого мужчины. Наконец-то Джейс вновь чувствовал себя профессиональным спортсменом.       Бредил ли он? Конечно. Безнадёжно влюблялся в Виктора ещё сильнее? Определённо. Получив щепотку представления о том, кто же Виктор на самом деле — просто Виктор, а не его тренер, всемирно известный фигурист или преподаватель — он начал догадываться о том, как ощущается употребление наркотиков. Он пребывал в постоянном состоянии блаженства.       К сожалению, от этого падение с небес на землю ощущалось, как падение лицом в мокрый цемент.       — Ещё раз, Джейс.       Снова. И снова. И снова. Весь сегодняшний день только и состоял из повторов, неудачных попыток, опять повторов. Джейс выполнял одно и то же грёбаное упражнение как минимум в четвёртый раз. И с каждым разом он чувствовал себя ещё хуже, чем в предыдущий. Ничего не клеилось. Ничего не получалось. Ничего не выходило.       Каждое упражнение, которое он выполнял, каждый бросок, который он совершал — всё это только увеличивало и без того огромную бездонную пропасть, расположившуюся у него под ногами. Гнев и чистейшее разочарование, кипящие внутри, затягивались вокруг него петлёй. Одно неверное движение, и он рухнет прямо вниз. Он чувствовал себя чужаком в собственном теле, через силу превозмогая боль и жжение, чтобы продолжать — новое, незнакомое чувство. Что-то, чего он не испытывал с тех пор, как встретил Виктора, и это бесконечно его обескураживало.       Времени у Джейса оставалось всё меньше и меньше. Оно летело стремительно. Хотя последние три недели он наслаждался обществом Виктора, сейчас он наблюдал, как всё время, потраченное на тренировки, развитие и оттачивание навыков, уходило впустую. Все те приложенные усилия, каждая техника, которую он непрерывно отрабатывал, каждый новый мотив, который он усвоил, летели в мусор прямо у него на глазах. На глазах у Виктора!       До матча чемпионата, в котором определится победитель Кубка Рунтерры, оставалось четыре недели. Чтобы обеспечить себе место в этом матче, «Пилтоверским Волкам» нужно выиграть как минимум в двух отборочных матах.       Это значило, что у Джейса была примерно неделя, одна грёбаная неделя на то, чтобы взять себя в руки прежде, чем он разрушит все шансы для целой команды.       — Чёрт!       После очередного промаха Джейс бросил клюшку и издал гортанный рык. Он не был склонен к внезапным вспышкам гнева на льду, но неподдельное разочарование заставляло кровь вскипать и лишало самообладания.       — Знаешь, что? — Виктор захлопнул ежедневник и вскочил со скамьи, сжав в руке трость. — Думаю, нам обоим пора отдохнуть.       Его тон спокойный, он пытался разрядить напряжение, висящее надо льдом. Джейс же интерпретировал это как снисходительность.       — Нет! — он резко повернул голову в сторону Виктора, наблюдая, как тот подходил к ограждению. Его выражение лица сразу же смягчилось, как только он уловил, как приподнялись брови Виктора. — Нет. Прости. Мне нельзя отдыхать. Не сейчас. У меня нет времени.       Виктор положил руку, в которой держал ежедневник, на выступ стены.       — Можем продолжить в пятницу.       Джейс покачал головой и наклонился, чтобы поднять ранее брошенную клюшку.       — Ты не понимаешь. После пятницы — всё. Первый отборочный матч уже в следующую субботу, и если я не соберусь, мне пиздец, Виктор. Мне пиздец, команде пиздец, нам всем, — говоря это, свободной рукой он размахивал в воздухе, бурно жестикулируя, кипя от злости. — Я не могу поступить так с командой, и с собой тоже. Поэтому, пожалуйста, дай мне ещё одно упражнение.       Скрестив руки на груди, Виктор оставался на удивление спокойным для человека, только что попавшего под раздачу. Джейс ненавидел себя за то, что позволил себе разжечь в нём и без того назревающее раздражение.       — Ты ведь понимаешь, что не делаешь себе одолжение, м?       — Да плевать мне, — прошипел Джейс. — Либо ты можешь направить меня, либо я разберусь сам.       Виктор на мгновение замер, прежде чем кивнуть. Кажется, он всё же сдался, и дал указание.       — Ладно. Тогда твоё любимое — восьмёрки. Вперёд.       Чувство вины накрыло почти мгновенно. Джейс сдержал вздох. Несмотря на резкую боль в груди, возникшую, когда Виктор принялся просматривать записи, он снова вернулся в колею. Без колебаний он заскользил по льду.       Настолько он погряз в своих мыслях, был рассредоточен и расстроен, что следовать указаниям становилось всё тяжелее. Виктор руководствовался исключительно благими намерениями, и, вероятно, знал, как будет лучше. Но часы тикали. Джейс не мог позволить ускользнуть ни секунде.       Он знал, что Виктор поймёт, что он должен понять, но тяжесть с груди это совершенно не снимало.       Джейс продолжал тренироваться до тех пор, пока больше не мог физически. Пока не стало тяжело дышать, капли пота не заливали брови, и каждая мышца его тела не начала умолять его остановиться.       В какой-то момент Виктор снова стал поглядывать на него со скамьи, время от времени что-то записывая в блокнот, который он ни на минуту не выпускал из рук. Джейс почти не обращал на это внимание, предпочитая сконцентрироваться на поставленных самим собой задачах, не позволяя проникнуть в сознание навязчивым мыслям — о том, что его тренер, вероятно, сделал именно то, что он и сам хотел, что-то, что было бы проще всего для них обоих — сдался.       Нельзя. Ни за что. Он не мог так поступить. И они оба прекрасно это знали.       Джейс грубо снял шлем и встряхнул головой, подолом вытер пот, заливающий лицо. Он позволил клюшке, никак не держащейся у стены, упасть на пол, и потопал к скамейке, чтобы снять коньки.       — Уже закончил? — спросил Виктор, даже не отрываясь от своего чёртового блокнота. Его чувства к этому блокноту уже метались от любви к ненависти. Джейс проворчал. Сам не знал, что, но он что-то проворчал, агрессивно развязывая коньки. Он по очереди стянул их и небрежно бросил на пол. Запустив пальцы в волосы, он опустил голову, чтобы спрятаться от обеспокоенного взгляда Виктора. Его брови по-прежнему нахмурены, губы поджаты, глаза плотно закрыты, он пытался выровнять дыхание.       — Знаешь, то, что у тебя не задалась тренировка, ещё не говорит о конце всей твоей карьеры, — снова попытался разговорить его Виктор, в этот раз куда более мягко.       — Вполне себе может, — буркнул Джейс.       — Немного драматизируешь, нет? — И снова этот лёгкий тон. Тот, который сейчас скорее раздражал Джейса, чем вызывал у него чувство вины. Джейс прорычал что-то себе под нос прежде, чем развернулся к Виктору.       — Ты не знаешь, о чём говоришь. Ты не видел меня до начала наших тренировок. Да, конечно, у меня было несколько хороших дней. Но что, если на этом всё? Если это всего лишь удача? — Джейс невесело фыркнул, покачал головой и снова уставился в пол. — Сейчас всё на кону, и будь я проклят, если снова всё вот так испорчу.       После слов Джейса между ними нависла напряжённая пауза, а затем Виктор издал смешок.       — То есть я не знаю, о чём говорю? — он стиснул зубы. Джейс тут же спустился на землю, как только Виктор прикрикнул на него. — Не хочу тебя расстраивать, но ты не первый спортсмен, который не выдерживает давления. Знаем, проходили.       Он посмотрел на Виктора, качающего головой. От разочарованного вздоха в груди всё сжалось ещё сильнее.       — То, что ты так убиваешься из-за тренировок и срываешься на тренера, к победе тебя не приведёт.       Тут же стыд пробежался по всему телу. Он опустил плечи и надул губы. Тяжело вздохнув, одной рукой он провёл по волосам.       — Ты прав. Прости, — поспешно извинился он, и над головой, словно тень, нависла ещё одна, более тёмная туча.       — Знаю, — хмыкнул Виктор. Он поднялся со скамьи и опёрся на трость. — Пошли уже. И так уже засиделись. Будь джентльменом и проводи меня до дома.       Небо расстилалось, будто серое покрывало, когда они вышли за пределы арены на привычную прогулку. Никогда Джейс не чувствовал себя настолько обиженным вселенной, как сейчас. Погода как нельзя лучше подходила буре, бушующей в его голове ещё с первого упущенного гола. Хмурые, мрачные тучи сочетались с той, что нависала прямо над ним.       Когда он вышел из-под навеса, засунув руки в передний карман толстовки, капли дождя начали падать на его волосы и одежду. К нему словно был привязан камень, тянущий его к земле и топящий в море собственного осуждения.       И как он должен привести к победе команду, если он сам едва ли может привести к ней себя?       Они будут равняться на него во время тех двух последующих игр. Будут полагаться на него, как до того, как он приступил к суровым тренировкам. После них он должен был выйти ещё сильнее, чем раньше. И что он сделает сейчас? Разочарует их ещё сильнее?       Только в этом сезоне Джейс уже опозорился достаточно, чтобы это не давало ему покоя всю следующую вечность. Он не может снова их подвести. Особенно сейчас.       Он вступал в растущие под его ботинками лужи, штанины пропитывались грязной дождевой водой. Чувствовал, как дождь только усиливался, когда он ускорял шаг. Он покачал головой, стряхивая воду, скопившуюся на макушке и стекающую с кончиков волос. Спадающую с плеча сумку он закинул повыше на плечо.       Джейс старался изо всех сил. Правда старался. Тренировался при каждой возможности, прислушивался к каждому совету, который ему давали, и посвящал спорту каждую частичку своей души. Но даже так, этого было недостаточно.       Может, его было недостаточно.       — Джейс…       Мало того, что он впустую тратил своё время, притворяясь тем самым звёздным игроком, на которого все равнялись, он ещё и тратил время всей своей команды. Тратил время Вандера. Виктора.       Что, если он не способен нести тот груз, который тянул всех вниз?       Что, если он и есть тот самый груз?       — Джейс.       Мысленно Джейс извинился перед мамой. Зря она так в него верила. Он не заслужил той гордости, которую она питает к своему единственному сыну. Не заслужил ни капли…       — Джейс!       Джейс обернулся, с досадой, разочарованный в себе и только в себе. Но её смыло дождём, когда он увидел, как измождённо выглядел Виктор. Он чувствовал, с каким трудом он пытался его догнать, ковыляя так быстро, насколько было возможно в такую дурную погоду.       Джейс даже не понял, что оставил его позади, и что он шёл под дождём, не накинув на себя капюшон и бросив Виктора с зонтом. Он мог бы держать зонт над ними обоими, идя рядышком и наслаждаясь его компанией, если бы не был настолько погружён в собственные мысли.       Чувство вины пронзило его колючими мурашками.       — Виктор… Извини. Я не думал, что так быстро иду.       Наконец-то Виктор его догнал и остановился прямо перед ним, строго нахмурившись.       — Джейс. Ты со мной?       Джейс зажмурился и кивнул, пытаясь выйти из ступора. Он чувствовал, как-то погружался в себя, то выходил, и только голос Виктора хоть как-то привязывал его к собственному телу.       — Да. Да, я тут.       Но чувствовал он себя совершенно по-другому. Он даже не знал, как именно он себя чувствовал.       — Джейс, — мягко сказал Виктор. В янтарно-золотой вспышке их взгляды наконец-то встретились. — Поговори со мной.       Нижняя губа Джейса задрожала, и он её закусил. Он всеми силами пытался сдержаться, но плотину прорвало, и Джейс не мог ничего с этим поделать.       — Я больше не могу так, Ви, — хныкнул он, опустив плечи и всем телом сжавшись в меньшую версию себя. Сумка с глухим стуком упала на мокрую землю. Солёную влагу в его глазах можно было бы принять за дождь. — Я не справляюсь. Ни с тренировками. Ни с хоккеем. Блять, даже с жизнью? — он сухо усмехнулся. — Я не знаю, что я делаю. Понятия не имею. Знаю только то, что подведу тебя и всех остальных. Все эти люди чего-то от меня хотят, а мне даже нечего им предложить.       Джейс втянул воздух, и звук подозрительно напоминал всхлип, но никто их них это не упомянул. Одну руку он прижал к бедру, а вторую сжал в кулак. Он поднёс её ко рту, впиваясь зубами в костяшки пальцев, лишь бы почувствовать что-то, кроме всепоглощающего ужаса в груди.       — Я недостаточно хорош для всего этого, — он покачал головой и поморщился. Руку, сжатую в кулак, он вытянул в сторону. — Я надрываюсь каждый божий день, и всё равно не сдвигаюсь с мёртвой точки! Все говорят, что я просто не в духе. Что это пройдёт. А вдруг нет? Вдруг я уже достиг пика, и это всё? Я не добьюсь ничего и только разочарую всех, кто хоть сколько-то в меня верил.       Виктор не говорил ничего и только смотрел на него снизу вверх, разглядывая каждую напряжённую черту лица, и у Джейса защемило в груди.       — Я не хочу никого разочаровывать. — Слёзы стекали по щекам, смешиваясь с каплями дождя. Ему казалось, что лёгкие сокращались миллион раз в минуту, слишком быстро, чтобы успеть. — Я не хочу разочаровать тебя. Не хочу разочаровать Вандера или мою команду. Друзей. Маму. Я хочу стать лучше. Пожалуйста, я стараюсь быть лучше, — он практически перешёл на шёпот, слабый, тихий звук. Он взглянул на Виктора, его брови сошлись близко друг к другу. — Прости меня, Виктор. Прости.       Джейс был не в силах сдержать рыдания, сотрясавшие всё его тело. Его плечи дрожали, когда он повторял свои жалкие извинения. Он попытался утереть слёзы, свободно стекавшие по его лицу вместе с каплями дождя, но никак не мог их поймать. Его дыхание сбивалось с каждым вдохом, изо рта вырывались прерывистые вздохи, когда он пытался прийти в себя. Он слишком глубоко погрузился в пучину собственного отчаяния, и не мог оттуда выбраться.       — Джейс? — Виктор сделал шаг вперёд, на его лице читалось беспокойство. — Джейс, успокойся. Давай, дыши глубже.       Слова звучали так, как будто доносились в километрах от него. Как будто Виктор говорил сквозь облако.       Джейс снова и снова проводил руками по лицу и волосам, пока не перестал себя контролировать. Открыв глаза, он увидел перед собой размытую фигуру.       — Не могу… — он судорожно встряхнул головой. Глазами он искал что-то, что смогло бы вытащить его из отчаяния. Безрезультатно. — Виктор, я не… я не могу дышать. Не могу. Прости. Прости.       Из груди вырвался очередной резкий всхлип. Его руки тряслись, словно листья на ветру. Виктор прислонил трость и зонт к бокам. Ничего прямо не устояло.       Они оба вымокли под дождём. Джейс не знал, дрожал ли он от холода или от недостатка воздуха.       — Тебе нужно дышать, — умолял Виктор. И снова он говорил, как сквозь туман. — У тебя гипервентиляция начнётся.       Он сделал шаг вперёд. Руками обхватил лицо Джейса. Он этого не почувствовал.       Чёрт, он ничего не чувствовал.       Взгляд метался между глазами Виктора. Он видел, как тот большими пальцами поглаживал его влажные щёки. И не чувствовал этого.       Дыхание Джейса становилось всё более быстрым и неровным.       Тошнота тяжёлым комом оседала в животе и поднималась к груди.       Он не мог успокоиться.       Он спускался по нисходящей спирали, которая не собиралась заканчиваться.       Разум и тело находились в двух разных плоскостях.       Что с тем, что с другим, связь оборвалась.       Он был напуган.       Джейс был ужасно напуган.       — Джейс, пожалуйста. Я…       Даже голос Виктора дрожал. Он на мгновение замолчал. Крепко зажмурился. Быстро вздохнул. Он подошёл к нему ещё ближе.       А Джейс даже не почувствовал, как Виктор грудью прижался к его груди.       Он не чувствовал ничего.       — Чёрт. Пожалуйста, прости меня за то, что я собираюсь сделать.       Виктор бросился вперёд. Одним резким движением их губы соединились друг с другом.       Поверх губ Джейса оказались холодные и мягкие губы. Он их чувствовал. И также чувствовал руки Виктора на своём лице. И тяжесть груди Виктора. И то, как Виктор выдыхал через нос. И нежный поцелуй жизни, который подарил ему Виктор.       И Джейс снова чувствовал, как лёгкие наполнились воздухом.       Теперь его взгляд сосредоточен, и он замечал, как подрагивали веки Виктора. И как брови сходились к центру лба. И как раздувались его ноздри, когда он вдыхал воздух, который они делили. И насколько же Виктор прекрасен.       Джейс закрыл глаза, чтобы прочувствовать каждую мельчайшую деталь поцелуя. Теперь, когда осязание к нему вернулось, он положил руки на первое, что было в зоне досягаемости — на талию Виктора, и крепко за неё ухватился. Будто бы это было единственное, что он мог сделать, кроме как ответить на поцелуй.       Руки Виктора проскальзывали всё дальше и дальше по его лицу, пальцы зарывались в спутанные мокрые волосы. Джейс позволил Виктору взять инициативу на себя, позволил прижаться к его губам, позволил прижаться носом к его щеке и углубить поцелуй.       Джейс осознавал собственное дыхание. Осознавал, что они дышали одним воздухом. Он осознавал, что Виктор одновременно дал ему новую пару лёгких, и присвоил его лёгкие себе. Это одновременно всё то, в чём он неосознанно нуждался, и то, чего он так хотел.       Но в тот момент, когда Джейс был готов погрузиться в поцелуй с головой, он почувствовал, словно его оттянули назад. Его дыхание снова стало его собственным, воздух перестал быть общим.       Поцелуй. Он был поспешным, мимолётным, не более, чем страстным поцелуем. Но Джейс тосковал по нему так, будто бы это было всё, что он когда-либо знал. Тосковал по губам Виктора, по форме идеально подходящим к его собственным. Тосковал по тому, как они дышали одним воздухом. Тосковал по вкусу гигиенической помады или утреннего чая.       Это сработало. Сделало то, что было нужно — позволило Джейсу снова дышать полной грудью, и больше ничего.       Виктор глубоко вдохнул и опустился на всю стопу. Он открыл глаза, медленно, нерешительно, словно ожидая последствий, которые поджидали за то, что он спас Джейса от самого себя.       — Прости, — выдохнул он прежде, чем извинения полились сами по себе. — Надеюсь, я не пересёк черту. Ты задыхался, и… и мне нужно было быстро что-то придумать. Прос…       Джейс подорвался вперёд. Его руки, большие и всеобъемлющие, обхватили лицо Виктора, и их губы снова соприкоснулись. В этот раз, кажется, врасплох застигнут был Виктор, его руки на мгновение замерли в воздухе прежде, чем его настигла реальность, и Джейс почувствовал, как губы прижимались к его губам в ответ. Руки Виктора расположились на его груди, пальцы слегка сжимали ткань мокрой толстовки.       В этот раз вёл Джейс. Он давал, и давал, и давал. Дарил Виктору воздух, который тот совсем недавно подарил ему. Вкладывал в этот поцелуй каждую каплю своих желаний и страсти. Они сливались в единое целое, грудь к груди, лица прижаты друг к другу в поцелуе, в этот раз наполненном чем-то большим, чем тревогой Джейса.       Руки Виктора проскользнули вверх по его груди и обвились вокруг шеи. Он углубил поцелуй, быстро проведя языком по нижней губе Джейса. Их губы раскрывались и поглощали друг друга, словно они изголодались друг по другу.       Джейс провёл ладонями от его лица к изгибу плеч, спускаясь ниже, так, что он обхватил Виктора за талию и притянул ещё ближе к себе. Он потянул его вверх, принимая большую часть веса тела, пока Виктор балансировал на носках.       Их губы двигались синхронно, приоткрываясь ровно настолько, насколько было необходимо, чтобы углубить поцелуй и полностью ощутить друг друга на вкус. По сравнению с прошлым, этот поцелуй куда более тяжёлый и голодный. Они промокли до нитки, но, кажется, оба этого не замечали, наслаждаясь обществом друг друга.       Джейс представляет, что это, этот поцелуй — то, как ощущается возвращение домой после долгого отсутствия. Возвращение после долгого, полного опасностей путешествия в объятия долгожданной цели. Поцелуй приветлив, он приглашает войти и остаться навсегда. Вдруг он совершенно забыл о тех временах, когда он этого не делал. Боже, как же хотелось никогда не останавливаться.       Ещё мгновение они оставались переплетены друг с другом, пока их не охватила жажда воздуха. Джейс проследовал за губами Виктора, когда тот отстранился, оставил несколько мимолётных поцелуев, и они прижались лбами, тяжело дыша.       Тёплое дыхание Виктора обдувало лицо, и Джейс позабыл о льющемся на них холодном дожде. Более того, ему никогда не было так тепло, как сейчас, когда он прижимался к мужчине, в которого он был влюблён как будто бы целую вечность.       Руки Джейса дрожали на спине Виктора из-за дождя и усталости после нервного срыва. Рука Виктора вернулась к его щеке, и он почувствовал нежное поглаживание большого пальца по влажной коже. Он подался навстречу прикосновению, утыкаясь бородатым лицом в ладонь и прижимаясь губами к её центру.       — Пойдём со мной, Джейс, — прошептал Виктор едва уловимо из-за шума дождя. Он обнимал Джейса так, словно тот — что-то драгоценное, что-то невинное. Он никогда не чувствовал себя так комфортно. — Позволь мне о тебе позаботиться.       Джейс прерывисто выдохнул и кивнул, не отрываясь от ладони Виктора.       — Хорошо… Хорошо.       Виктор осторожно поднял трость и прижал её рукой. Затем поднял зонт, стряхнул капли дождя и снова его раскрыл. То же самое Джейс сделал со своей сумкой, перекинув её через плечо и стряхнув собравшуюся на ткани воду. Опустив взгляд, он робко взялся за ручку зонта, поверх руки Виктора.       Виктор слегка ему улыбнулся — символ доверия, понимания и эмпатии, и Джейс крепко прижался к нему, когда они продолжили свою привычную прогулку до квартиры Виктора.