Барабашка

      Анатолий отлично знал, что нельзя пересматривать запись сразу после репетиции. Он будет предвзят и не в лучшую сторону. И популярно себе объяснит, насколько он косорукий, косолапый, и вообще надо все бросить и заняться макраме. Нет уж, видео должно полежать. Голова должна отдохнуть.       Да и в этот раз он отчего-то был уверен, что станцевал безупречно. И не хотел терять это состояние. В этот раз что-то изменилось. Как же здорово было в просторном доме! Как здорово не бояться сшибить кучу важного и нужного хлама неловким взмахом руки! Соседи не стучат в стену, заслышав перезвоны. Никто не звонит в дверь. И не надо быстро стаскивать с себя наряд, царапая кожу и застревая в нем намертво волосами. Не надо закрывать и плотно зашторивать окна, словно занят чем-то постыдным. А потом задыхаться, не успев начать тренировку. Насколько проще жить без людей! Определенно, танцу быть. Сам себе сыграл, сам станцевал — ну не мечта ли? Ну ладно, не совсем сам. Анатолий очень надеялся, что не зря дружил с Димой аж с детского сада, слушал все фанатские теории по «Властелину колец», целиком прочел «Сильмариллион» и, что хуже — все Димины фанфики на всех стадиях процесса. Он набрал номер друга и придал голосу душевности. — Дим, ты ж мой лучший друг? — Чо надо? — обреченно отозвалась трубка. — Помнишь, ты раньше играл в фолк-рок группе? Как вас там, «Скальды с падика»? — Ну, во-первых, это был панк-фолк, а не рок, деревня ты темная. А так… Как мы в гараже квасили — помню, как играл — смутно. А чо? Дозрел заколлабиться? — У вас на меня денег не хватит. А за бутылку водки, увы, не выступаю. — А за две? — деловито уточнила трубка. — Димочка, друг, товарищ… Брат ты мой названный? Ты же все еще умеешь обрабатывать музыку? — Что, барабан твой почистить? — Ну да, шумы убрать, автотюн там или… — Толян, лучше молчи, сойдешь за умного. Кидай, я как раз скоро освобожусь. — Я тебя люблю! — Да пошел ты! — Слушай, а можно я тебе заодно и танец свой кину? Скажешь, там вообще нормально? — Да твою ж… Через час все тебе напишу. Как раз видос на рендер поставлю, делать будет нечего… Учти! Я с тобой дружу только потому, что ты похож на эльфа. Я просто считаю тебя латентным ролевиком. Лишь поэтому. — Вот, мы обязаны быть лучшими друзьями. Я похож на эльфа, ты похож на гнома… На гнома-матершинника.       И Анатолий быстро отключился, пока трубка не подтвердила сказанное им. Отчасти они дружили. А отчасти — терпели увлечения друг друга. И Дмитрию приходилось отличать бэледи от стрит шааби, а также регулярно лицезреть задорно трясущийся мужской зад. Но несмотря на обмен колкостями, они оба действительно поддерживали друг друга. Оба понимали важность танцев и фанфиков. А еще — как важно быстро дать ответную реакцию, когда твой друг вот только что закончил творить и готов сожрать себя живьем. Впрочем, именно сегодня было спокойнее. И хотелось убедиться, что все правда хорошо. Что не показалось.       В ожидании ответа Анатолий и отправился в сад, даже не сняв наряд. Он был красив, ему было красиво, в саду тоже было красиво. Хотелось раствориться в великолепии природы и просто играть. Чем он и занимался, пока в окне не мелькнул злополучный силуэт.       Долго ли, коротко ли — оцепенение спало. Анатолий решил, что он все же мужик. И он не трус. И пойдет проверит, кто там бродит по его дому. Да его самого в таком виде народ пугался. Шокирует незваного гостя своим обликом, а там вспомнит, что кроме танцев ходил на каратэ. И поставленный удар рукой, закованной в цельнометаллические шипастые браслеты — не самое приятное ощущение. А тонкий монистовый звон — это просто от ходьбы. А не от панической судороги. А тряска зубами — это такое новое движение, на ходу придумалось. Почему бы и нет.       На чердаке никого не было. Лишь пылинки кружились в свете заходящего солнца. Кружились нервно, потревоженно. Сам нервный и потревоженный Анатолий шагнул в комнату. Да, он боялся. Но не собирался отступать. — Кто здесь? А ну! Выходи!       Она лежала в своем излюбленном шкафу, как вампир в гробу. Все шесть лап были скрещены на груди, хвост поджат, зубы к стенке. Она видела его сквозь щели. Слишком красивый, чтобы быть здесь. Среди пыли, тлена и старых санок с цветным сидением. Сокровище среди старого хлама.       Неожиданный шорох испугал их обоих. Анатолий прижал к груди руки, она — лапы. Огрызок карандаша катился по табуретке, да и стукнул об пол. Анатолий прошел вперед. И ноги его вросли в пол. По полу были раскиданы рисунки. И на них был… Он. В той же манере, что и чудовища. В костюме, что сейчас на нем. В танце, что только что репетировал. Он узнавал свои движения, свою плавность — и не мог поверить, что это настоящее. Что кто-то следил за ним. Что он был не один в комнате. Что-то в этих рисунках пугало его. А что-то… — Послушай. Я не… Давай поговорим. Я не буду вызывать полицию. Просто поговорим. Что ты хочешь. Что ты от меня хочешь? Ты живешь здесь? Мне уехать?       Он говорил, чтобы говорить, а сам нервно озирался по сторонам. Что угодно, лишь бы выманить этого психа из укрытия. А там… А там по ситуации.       Ей хотелось вылезти на свет. Хотелось идти на его голос, на его блеск. Весь он, облик его и манеры, завораживали ее и лишали воли. Но лапы не слушались. Она думала. Думала, что надо шевельнуть лапами, открыть дверь. Но мысли увязали в мышцах, не доходя до цели. С невероятным усилием она зажмурилась. Хватит. Надо собраться. В ее доме посторонний. Ремонт закончен. Пора его выгонять. Им двоим здесь не место. Она и этот-то дом с трудом отыскала. А соседний, заваленный мусором, совершенно ее не прельщал. Как и дикий лес, как и скорое похолодание. Она не чувствовала холод так же, как человек, но все равно неприятно. Надо собраться. Она же не делает ничего плохого. За всю долгую жизнь она ни разу никого не убивала, не калечила. Ну, не считая тех человеческих жертвоприношений… Но то были преступники, местные сами ее упрашивали избавиться от злодеев и снять с них грех убийства. Этот парень злодеем не был. Она просто намекнет ему, что надо уйти.       Оглушительный трезвон испугал их обоих. Анатолий суеверно перекрестился, а она больно стукнулась головой. Оказалось, Дмитрий уже освободился. И даже звонил. Быть может, уже закончил. Обрадованный поводом уйти отсюда, Анатолий вприпрыжку понесся вниз. Она же выскользнула из укрытия и припала к полу чутким острым ухом. — Ты… Ты без меня эффект освоил? — Чего? Какой эффект? — Который Адобе. Как ты засунул туда эту штуку?! Расскажи, мне очень надо. — Дим, ты о чем? — Ты прикалываешься, да? Дурак ты, прапор, и шутки у тебя дурацкие! Открыл я твой трек кстати, это ты что, к Хэллоуину готовишься? И на мне обкатываешь? — Нет, ко дню открытых дверей… Постой. Ты можешь начать историю сначала, а не как у тебя в фанфиках?       На какое-то время голос оборвался. Она уж думала подползти ближе, но трубка начала медленно и тихо материться. Разговор продолжился не сразу. — Толян. Толь. Просто посмотри запись. Или… Стой. Накинь на себя какую толстовку… Да, я тебя знаю, любитель полдня шататься в своих дурацких нарядах. Прям слышу этот звон. Так вот прикрой срам и езжай ко мне! Живо. Или… Нет, лучше я к тебе приеду. Я не знаю. Эта тварь. За твоей спиной. На видео. Ты там скачешь, а она. Подкрадывается к тебе. Шесть лап и хвост. Морда с клыками. Пожалуйста, скажи, что ты внезапно научился рисовать и освоил весь пакет Адобе по видеомонтажу. Там и дизайн шакальный, если честно. — Дим, какая тварь? Какой дизайн? Ты… Черт… — А еще этот трек. Ты не слышал? Там же фоном шаги, двери скрипят. И как волокут что-то… Скользкое. Ты его в доме записывал? Ты там… Походу… Не один…       На какое-то время ей пришлось переехать жить в соседний дом. Конечно, дому это пошло на пользу, но вот ей было мерзко. И из-за забора она наблюдала, как два комического вида парня, вооруженные бутафорными мечами (для танцев и для косплея), обыскивают дом и участок. — Послушай, дался тебе этот дом Ашеров! — кряхтел отдутловатый парень, действительно похожий на гнома. — Ремонт ты сделал, продай его втридорога и вали отсюда! — Истина где-то рядом, Скалли, я чую, мы найдем ее! — отзывался второй, высокий и патлатый. — Увы, друг мой, мы с тобой не главные герои, мы скорее журнал «Одинокий стрелок» и судьба нам — глупая смерть по воле слитого сценария. Да и внешне больше похожи. Давай уедем пока не поздно. Толян, остановись! Толян, я не хочу стоять на берегу местной речки-вонючки и рыдать над твоим трупом, завернутым в полиэтилен! — Что-то у тебя смешались в кучу кони-люди, это был другой сериал… — Да мне плевать, Толян! Одно видно — явно какая-то чертовщина. Поехали отсюда! Как ты вообще здесь ночуешь?!       Так прошли сентябрь и половина октября. Никакой паранормальной активности обнаружено не было. Разве что проживающие вместе два парня странного вида вызвали большие опасения у местных жителей. Дима так и не смог уговорить друга уехать. А тому будто нравилось все происходящее. Каждый вечер они смотрели ужастики. Бури и дожди часто оставляли их без электричества. И тот с каким-то странным удовольствием вставал по ночам со свечкой, чтобы допить кефир. Диме аргумент про порчу продуктов казался нелогичным. Скрипы старого дома — непривычным. Он так и не смог переубедить друга, а работа требовала стабильного интернета. Наконец Дмитрий сдался и уехал в город.       Но в доме по-прежнему проживали двое.       Хэллоуина оба ждали с томным предвкушением.       Она решила, что этот день идеально подходит для пуганий. Обстановка, тревожное ожидание — ей и не нужно особо напрягаться, клиент уже будет промаринован. И все это закончится.       Он готовился к концерту. Хэллоуин был любимым праздником в его студии и, в общем-то, вскоре распространился на Новый год и Международный женский день. Каждое мероприятие хоть кто-то да гримировался в зомби, вампиршу или ведьму. Но в Хэллоуин все особенно старались. Анатолий же в связи с последними событиями пребывал в некой ажитации. Ему нравились ужастики, нравились пугалки. Но он не ощущал в себе чего-то, что позволило бы ему такое изобразить. Какое должно быть состояние, чтобы испугать кого-то взглядом?       Можно вымазаться гримом, надеть линзы и даже рога. И быть при этом просто человеком в костюме.       Можно быть артистичным, можно изобразить это убедительно… Один раз. Так их звали на вечеринку в другую студию. И после нее у Анатолия даже случились отношения с одной из солисток. Его действительно покорил ее танец в зловещем гриме, в оленьих рогах и в чешуе. Но… Это был всего один такой танец, один эксперимент. В следующем номере та же девушка вышла в алом костюме с глубоким декольте, а дальше была стилизация индийских танцев. Ей нравилось разное, она брала лучшее из разных жанров, но любимого жанра, какого-то своего стиля у нее не было. Вскоре они и расстались. Она не была тем, что он ожидал от первого впечатления. А он быстро наскучил ей своим однообразием.       Его собственные номера на Хэллоуин были скорее печальными, чем страшными. В прошлом году он пытался изобразить призрака, за что сам себя скептически прозвал Каспером. В моменты особых приступов самоедства из-за округлившегося от налегания на сладкое живота вспоминался Карлсон с его малюткой-приведением из Вазастана. А учитывая этнический колорит происходящего, Анатолий идентифицировал себя как малютку-приведение из Казахстана. Утонченный и бесконечно изящный, в легких белых тканях и серебряных цепях. В призрачных клубах из дым-машины, в голубовато-розовом свете а-ля сериал «Эйфория». На символическом фоне из завешанного черной тряпкой зеркала и безвкусного в своей жизнерадостности плаката «Нам 5 лет». Иногда стиль заключается в отсутствии стиля. Он танцевал грустную историю, сожаление о смерти и зависть к живым. Но этим испугаешь разве что родителей своей девушки. Да и своих тоже. Вроде нормального мужика растили, а вышло… Вышло что вышло.       Но в этот раз все было иначе. Он по-прежнему не был монстром. Но он был жрецом, что общается с духами. Шаманом, что видит иной мир. Оракулом, через которого говорят чудовища. Он уломал трясущегося всем телом Диму обработать ту самую запись, со скрипами и шагами. Сделать их громче. Сделать ее страшнее. Это была его личная история. Он сам вляпался во что-то мистическое. Он проживал это наяву и хотел воплотить в танце. История призрака, мертвеца среди живых, потеряла актуальность. Теперь он совершенно точно был живым. Впервые он не бежал в мир фантазий от реальности, а нес реальность в свои фантазии. Да, страшно. Да, боялся хотя бы смерти. Что жуткая тварь с той записи вцепится ему в горло пока он спит. Но от этого небо стало голубее, трава — зеленее. Жить стало интереснее. Настоящее приключение. С ним.       Она ждала его весь день. Она знала, что он поедет на концерт. Как не знать, когда каждый вечер весь дом трясется от его топота и звука ее собственных шагов. Она и не знала, что все это время так страшно скрипела дверью. Ей самой снились кошмары, с собой в главной роли. Она вздрагивала, завидев себя в зеркале. Но не могла не любоваться его танцами. Она все еще думала о трех компонентах. О животных, о хореографии, о себе. И в новом номере именно ее стало больше. Словно дух овладевал танцором, и тот вдруг начинал двигаться неестественно медленно, нечеловечески плавно. Будто неземное существо приноравливалось к человеческому телу. Она видела, как они с другом Димой смотрели ролики про скинволкеров. Про якобы одержимых, странно двигающихся животных и людей. Так вот он сам был как тот скинволкер. Только возвел это в ранг эстетики. Сделал из этого танец. Его пластичное тело, его движения удивительным образом транслировали совершенно разные чувства и состояния. Человеческое и монструозное. Лишь одно было неизменным. Его красота. Рисунков на чердаке становилось больше. А он каждый день ходил проверять. Дима предлагал про все это рассказать, хотя бы в Интернете. Но Анатолий был скептичен. — Они решат, что это фейк. Рисунки ничего не доказывают. Видео даже ты принял за монтаж. А что остается? Остаюсь я. Сумасшедший ряженый мужик. Я тоже есть на записи. И это меня рисовали. Ты думал, что со мной будет? Мне не нужна такая слава. Я и так шифруюсь, густо крашу лицо и выступаю под псевдонимом. А это… А если меня на работу не возьмут? — Толян, тебя мертвого и так на работу не возьмут! — Если все будет совсем плохо — я просто перееду. Не беспокойся. — Знаешь, друг. Ты правда сумасшедший ряженный мужик. Я боялся, что у тебя все же беды с головой. Что твои увлечения — признак какого-то отклонения. Так и есть! — Я это слышу от взрослого мужика, который бегает по лесу в костюме хоббита. Не начинай!       Она проводила его на концерт. Даже стояла возле окна, улыбаясь во все клыки. Только вот он не обернулся. Она ждала его возвращения. С нетерпением, с радостным предвкушением. Она придумала план. Банальный, даже клишированный, но эффективный. Он приедет домой в макияже. Пойдет умываться. А она встанет за его спиной. Поднимет он голову чтобы посмотреть, смыл ли косметику. А в зеркале — она. Ненакрашенная женщина во всей красе. В ночь на Хэллоуин. Точно съедет!       Но все пошло наперекосяк. Во-первых, она чуть не уснула, пока его ждала. Для вдохновения она даже открыла его ноутбук и стала смотреть ролики про крипипасту. В итоге вместо вдохновения сама стала вздрагивать от каждого шороха. Когда она хотела посмотреть разоблачения этой конспирологии, чтобы отвлечься — в очередной раз вырубили электричество. В итоге возвращение с гулянки долгожданного мужика поздней ночью чуть не довело ее до сердечного приступа. — У шамана три руки, о-о-о, — распевал тот радостно, пользуясь отсутствием соседей. — Да за что я плачу, опять свет вырубили, бесы окаянные! Еще немного и придется гуглить, как печь топить… От дыхания его-о-о разгорается свеча…       И свет фонарика на телефоне заскользил по стенам. Она просмотрела достаточно роликов про Слендера, чтобы следить за ним с неменьшим испугом. И совершенно забыла, что самое страшное в этом доме — она сама. Ну, после счетов за электричество.       Анатолий действительно устремился в ванную. Зажег свечи, поставил их под зеркало. И принялся плескаться в раковине, смывая то что когда-то было аккуратным сценическим макияжем. Впрочем, любой макияж после особенно энергичного танца неизменно превращается в жуткий корпспейнт.       Она замерла за его спиной и ждала, когда он закончит полоскаться. Глянула было в зеркало. Но в нем ей примстилась Пиковая дама, что была страшнее даже ее собственной физиономии. Возможно, именно это не дало ей собраться. А возможно — Анатолий. Когда он наконец поднял лицо, все в черных подтеках, с глубокими, как у черепа, глазницами, и увидел в зеркале рядом со своим милым личиком еще и остроухую клыкастую морду… Они не поняли, кто заорал первый. И кто кого больше испугался. Возможно — они оба испугались просто отражения Анатолия. А может, Пиковая дама и правда существовала.