XX. Электростатика.
14 июня 2025 г., 17:16
Когда Акселератор с некоторым усилием раскрыл глаза, его встретил пронзительно резкий холод больничного воздуха, густо пропитанный едким запахом антисептика и холодным дыханием стерильной стали. Он зевнул во весь рот, потягиваясь на жёсткой скамье, где ему удалось задремать. Пластик сиденья противно хрустел под его весом, а где-то вдали монотонно, как метроном, пикал кардиомонитор. Первое, что увидели его алые глаза — слепяще мерцающий, почти бездушно хирургический свет больничных ламп, мгновенно, как удар хлыста, развеявший остатки тягучей дремоты. Внезапно он почувствовал, как кто-то резко дёргает его за рукав водолазки — назойливо, настойчиво и откровенно бесцеремонно, словно птица, жадно клюющая зерно.
Ярко алые зрачки сузились, мгновенно поймав в фокусе знакомый каштановый хохолок и пару неугомонно горящих глаз, опасно близко подступивших к его лицу. Рука рефлекторно потянулась к голове докучливой неугомонной особы, пальцы легко скользнули по тёплой коже лба, и звонкий лёгкий щелбан сочно щёлкнул. Девочка визгливо вскрикнула, пружинисто отпрыгнув назад, и тут же обиженно надула румяные щёки, потирая покрасневшее место. Наконец она перестала беспорядочно трясти его за рукав. Раздался хрипловато усталый голос, густо пропитанный хрипотцой недосыпа.
— Совсем окончательно обнаглела, бестолковая мелочь? В чём твоё дело? Тебе что-то нужно или я не понимаю?
— Мисака, знаешь ли, смертельно хочет есть, потому что она растущий организм! — недовольное ворчание прозвучало с явным акцентом, будто она механически заученно повторяла чьи— слова. — Голод нужно утолять. Пойдём купим что-нибудь съестное, Мисака не любит терпеть!
Альбинос раздражённо цыкнул, недовольно перекатываясь на скамье — металлический каркас пронзительно скрипнул под ним. Ему совершенно не хотелось тащиться куда-то, чтобы эта малявка набила свой живот.
— Серьёзно? Ты же сегодня плотно поела, ненасытная обжора. Если так уж голодна, могу дать денег. Ступай сама в больничную столовую или к вендинговому автома— Э-э?! Ты совсем окончательно с катушек свалилась, кукла недоделанная?! — яростно вырвалось у него, когда стремительный каштановый ураган ловко вскочил на скамью, и цепкие тонкие пальцы мертвой хваткой вцепились в его седые пряди.
Разумеется, эспер не почувствовал никакой боли. Но раздражающее тепло её липких ладоней, липких от сладковатого сока, который она выпила всего час назад, раздражало его не меньше. Просто эта наглая, как сорока, малявка, зная, что останется совершенно безнаказанной, со злостью яростно дёргала его за белые волосы. Плотно закрыв глаза, она пронзительно кричала так близко, что он мог ощущать её дыхание.
— Здесь столовая не работает, а автоматы слишком высокие! И ты сам строго-настрого запрещаешь Мисаке пользоваться электромагнетизмом без твоего присмотра! Ты грозишь мне жестокой расправой за «своенравие», бесчувственный бледнолицый тиран! Это полнейшая несправедливость, из-за которой Мисака может остаться голодной! Неспра-вед-ли-во!
Неистовый каштановый дьяволёнок яростно тряс головой, и характерный хохолок беспорядочно колыхался, как взъерошенное перо растревоженного воробья. Акселератору пришлось с тяжёлым вздохом крепко схватить её за шкирку — тонкая ткань платьица жалобно смялась в его кулаке — и резко поставить на холодный пол. Девочка тут же гордо выпрямилась, сверля его взглядом, но её маленькие ноги в лакированных туфлях уверенно твёрдо упирались в эпоксидное покрытие.
— Вот, держи мой смартфон. — гаджет невесомо лёг в её маленькие ладони. — Закажи себе что хочешь через доставку и наконец отстань от меня. Когда курьер принесёт еду, сама со всем разберёшься, поняла?
— Так бы сразу и сказал. И почему Мисака всегда должна просить такие очевидные вещи? — Лицо её тут же просияло, ловкие пальцы азартно забегали по экрану, мерцающе отбрасывая голубоватые блики на её щёки. Наверняка она заказывала вредный фастфуд, но сейчас ему было совершенно всё равно.
Пусть заказывает себе что дурного хочет, главное чтобы мозги не бесполезно полоскала.
Они находились в одной из типовых больниц Академсити — высоком белоснежном, пугающе стерильном здании с неестественно холодным светом люминесцентных ламп, отражающимся от пола, словно от застывшей ледяной поверхности. Ожидая кое-кого важного. То несносное маленькое создание, которое ему приходилось скрепя сердце терпеть, звали Мисака Ворст — живой продукт безжалостно уничтоженного им же проекта «Третий Сезон», цинично продолжавшего линию клонов Мисаки Микото, эспера #3. Хулиганистая десятилетняя шатенка с неуёмным каштановым хохолком, вечно торчащим в разные стороны, словно взъерошенный воробьиный хвост на ветру. Её выразительные глаза, искрящиеся яркие и непоседливо живые, как вспышки статического электричества перед грозой, выдавали в ней не просто наивного ребёнка, а существо, уже привыкшее бороться за своё место под солнцем. Шинобу — молодая… подружка Акселератор — недавно решила приодеть её в нечто наподобие вычурного готического тёмного платья, угольно чёрного, как ночное крыло ворона, с ажурными кружевными манжетами, которые Ворст то и дело нервно покусывала, когда нервничала. Уж слишком этой учёной нравился мрачноватый готический стиль, а смышлёному клону неожиданно пришлось по вкусу щеголять в подобном эксцентричном наряде.
А что привело их в эту клинику? Никто из них, разумеется, в данный момент болел. По крайней мере, в обычном классическом понимании. Но противный запах антисептика, тягуче смешанный с едким лёгким металлическим оттенком медицинского оборудования, навязчиво напоминал, что здесь лечат не только хрупкие тела, но и глубокие последствия чужих безответственных экспериментов. Дело в том, что клоны Рейлган имели фатальный существенный недостаток, преступно допущенный при создании. Организмы этих девочек были катастрофически и крайне нестабильны, а процесс искусственного ускоренного роста, бездумно применявшийся в инкубаторах, лишь значительно усугублял и без того непростую ситуацию. «Сёстры» из более раннего прошлого поколения, как отлично знал Акселератор, уже проходили калибровку клеточной структуры — их тела, хрупкие, как стекло, пытались «починить», словно неудачно вышедшие из строя часовые механизмы. Пока это было лишь временным решением, но в будущем должна была появиться кардинально более совершенная терапия. Как и другим несчастным клонам, Ворст предстояло пройти аналогичные процедуры. Её юный организм, хоть и относительно крепче, чем у её предшественниц, всё равно тревожно напоминал часы с надтреснутым механизмом — неровно тикающие, но готовые безмолвно остановиться в самый неожиданный момент.
Пока уставший белобрысый юноша, апатично уставившись в потолок коридора, где надрывно трещала старая люминесцентная лампа, глубоко погрузился в свои невесёлые мысли, а его шумная маленькая спутница увлечённо ковырялась в бездонном интернете, дверь кабинета рядом негромко распахнулась с лёгким скрипом, выпуская двух знакомых ему людей. Нунотаба вместе с немолодым тучным доктором, чьё умиротворённо добродушное лицо комично напоминало жабью морду, обратились к недовольно зевнувшему альбиносу. На её изящных руках, обычно безупречно уверенных и точных, сегодня заметно дрожали кончики пальцев — словно она бережно держала что-то невероятно хрупкое и боялась уронить.
— Вижу, вам тут очень весело? Вы довольно неприлично громко шумели, пока мы с доктором серьёзно обсуждали анализы Ворст.
— Эта несносная мелочь доводила меня своими дурацкими выходками, вот и единственная причина шума. Давайте уже поскорее поторопимся, мне не хочется бесцельно провести здесь весь день, — угрюмо пробурчал Акселератор, с привычным раздражением притягивая к себе упомянутую девочку. Его длинные пальцы, привыкшие без усилий ломать кости, неожиданно мягко сжали её узкое плечо с такой неестественной осторожностью.
Упертая шатенка лишь пренебрежительно фыркнула, даже не удостоив происходящее малейшим вниманием, но её носик брезгливо сморщился — запах больницы, казалось, раздражал её не меньше, чем его вечное ворчание.
— Через десять минут придёт курьер с долгожданной пиццей. Мисака может наконец пойти встретить его у главного входа?
— Раз уж так… — пожилой доктор с жабьим лицом тяжело вздохнул — Попроси помощи на ресепшене, они вежливо помогут тебе встретить его.
Маленькое создание радостно и весело хмыкнуло, тут же стремительно засеменило в противоположный конец пустынного коридора. Её лакированные туфли звонко стучали по холодному полу, как испанские кастаньеты. Видно было, что она буквально горит детским нетерпением поскорее наконец подкрепиться вожделенной вкусной едой. Последнее, что можно было успеть разглядеть за дальним поворотом, куда она скрылась, — блестящий носочек туфельки и кружевной край тёмной юбки, мелькнувшие как тень в свете фонарей.
Когда энергичные звуки шагов окончательно стихли, постепенно растворившись в гулком эхе больничных коридоров, ясно давая понять, что девочка уже не сможет услышать их разговор, альбинос неожиданно серьёзно спросил у доктора то, что давно его беспокоило:
— Ну и как у неё со здоровьем? Есть серьёзные проблемы?
Резкий луч бездушного холодного неонового света из дальнего окна коридора косо падал на блестящий стерильный пол.
— Всё в полном порядке. Даже значительно лучше, чем мы изначально предполагали, — вместо молчаливого врача неожиданно ответила Нунотаба, автоматически поправив чёрную прядь волос, непокорно выбившуюся из её обычно безупречной причёски. Изящные пальцы едва заметно слегка дрожали — не от страха, а от накопившейся усталости, будто она провела несколько бессонных ночей за сложными расчётами. — Конечно, ей нужно будет регулярно принимать специальные препараты и проходить терапию, но это займёт от силы максимум две недели. Ты вытащил её очень вовремя, Акселератор. Ворст почти в идеальном состоянии — если, конечно, не считать отсутствия инстинкта самосохранения перед одним бедолагой.
Последние слова умышленно прозвучали с едва уловимой лёгкой усмешкой в её обычно холодном тоне. Тонкие губы её едва искривились в лёгкую ухмылку, но в глубоких фиалковых глазах отчётливо читалось скрытое напряжение — будто она умело балансировала между искренним облегчением и привычной учёной маской ледяной рациональности. Очевидно, прозрачный намёк касался самого упрямого альбиноса, что заставило его мгновенно раздражённо цыкнуть. Спускать такое дерзкой черноволосой он категорически не собирался.
— Если уж на то пошло, подобным хронически страдает не только она. Да, Нунотаба? Может, мне тебя персонально полечить от этого, раз уж такое считается?
Он театрально щёлкнул пальцами — тихий, почти беззвучный звук, похожий на слабый разряд статики, но в воздухе не возникло даже намёка на его страшную силу. Демонстративный жест был скорее привычкой, чем реальной угрозой.
— И в чём выражается твоя сомнительная терапия? — нарочито медленно спросила она, умышленно растягивая слова, будто разговаривала с ребёнком. Сделав вид, что не понимает прозрачного намёка, она еле заметно слегка наклонила голову.
До этого учтиво молчавший врач не выдержал и сдержанно едва заметно хохотнул. Глухой звук походил на забавное бульканье воды — странно гармонируя с его жабьими чертами лица. С добродушной улыбкой покачав лысой головой, он деликатно прервал перепалку между упрямыми подростками.
— Всегда рад видеть такую дружескую атмосферу, но не считаете ли, что сейчас не стоит тратить время на подобные глупости? — Он говорил умышленно медленно, с приятной хрипотцой старого профессора. Из просторного кармана выглаженного белого халата была неторопливо извлечена аккуратная тонкая стопка официальных бумаг. — Вот что. Завтра девочка начнёт лечение, поэтому мне нужно срочно занести документы в регистратуру. К сожалению, отпускать её домой пока нельзя — кому-то из вас неизбежно придётся остаться с ней до конца курса. Что на это скажете?
— Думаю, лучше, если останусь я. — Шинобу машинально провела худой рукой по безупречным складкам своей сорочки, словно проверяя, не забыла ли она что-то действительно важное.
Они молча переглянулись, взвешенно обдумывая слова врача. В гнетущей тишине коридора было отчётливо слышно, как за запотевшим окном тоскливо завывает поздний вечерний ветер. Похоже, Шинобу предстояло провести целых несколько дней в этой больнице, пока шаткое состояние клона не окончательно стабилизируется. Где-то внутри Акселератора неожиданно шевельнулось странное желание предложить свою помощь… но он поспешно подавил этот глупый порыв. Оно неприятно застряло колючим комом в горле, мгновенно превратившись в привычное ядовитое раздражение. Впереди были другие дела — нельзя было позволять себе такую роскошь, как бесполезная и пустая трата времени.
Что касается умудрённого жаболицего доктора… За массивной дверью смутно виднелся его кабинет, который был обставлен с почти аскетичной практичностью: никаких ненужных лишних приборов, только жизненно необходимое оборудование, безупречно аккуратно разложенное по металлическим полкам. Лишь на стене висел пожелтевший старый чёрно-белый снимок — группа людей в старомодных костюмах на фоне загадочного недостроенного здания. Кто-то из них был обведён бледным кружком, но лицо уже почти выцвело от неумолимого времени. Альбинос прекрасно знал, с кем имеет дело. Этому мужчине, вероятно, шёл уже второй век, и он лично стоял у самых истоков Академсити ещё в середине XX века. Один из величайших светил медицины — именно он когда-то спас жизнь Алейстеру Кроули, тайно привёз его в Японию, что впоследствии дало начало Городу Науки. Эти ценные знания входили в тот самый загадочный пласт «чужой» памяти сомнительного и неясного происхождения.
Не стоило легкомысленно недооценивать влияние этого загадочного человека… Но альбиносу было совершенно всё равно. Главное, что действительно интересовало прагматичного юношу — непревзойдённый профессионализм доктора в медицине. Именно это в конечном итоге заставило расчётливого Акселератора и прагматичную Шинобу привести Ворст к нему. Положение клона Рейлган было значительно хуже, чем у других «сестёр» — она не числилась ни за одной официальной лабораторией, и лечение в обычной клинике могло нечаянно выдать её многочисленным фракциям в городе. К счастью, жаболицый придерживался непоколебимых принципов, заставлявших его действовать исключительно в интересах своих пациентов, поэтому риск был минимальный. Здесь, в этих надёжных стенах, ей ничего не угрожало — если не считать прямого силового вмешательства извне.
Впрочем, не то чтобы у него имелся реальный иной выбор в данной ситуации. Опытный старик отлично понимал: стоит ему выдать Мисаку Ворст какому-либо из многочисленных недобросовестных объединений или коварных аппаратчиков Академсити — и Акселератор мгновенно отделит его седую голову от дряхлого туловища одним движением.
Но в итоге прагматичный парень лишь равнодушно пожал плечами. Глубокие тени под красными глазами отчётливо выдавали его накопившуюся усталость, но поза оставалась нарочито расслабленной для виду.
— Как хотите. Тогда я вернусь позже, а сейчас мне нужно заняться важными делами. Нунотаба, справишься с этой неугомонной малявкой в одиночку?
— Интересно, как ты меня воспринимаешь… — Она неодобрительно скрестила руки на груди. Девушка едва слегка хмыкнула. — Да, легко справлюсь. Более того, я лично помогу с самим лечением. А вот твои планы какие?
— Не твоя забота. Просто необходимо навестить одного… старого знакомого. Да, именно так. Лишних подробностей не будет. — Его надменный тон звучал многозначительно. Кровавые глаза при этом упорно смотрели куда-то за её худое плечо.
Почувствовав, что за этим явно кроются очередные неприятности, черноволосая цыкнула, и на обычно бесстрастном лице мгновенно мелькнула лёгкая тень невысказанной грусти.
— Опять что-то опасное скрываешь, Аксель? Какой же ты безнадёжный упрямец. Видимо, мне придётся лично поработать над этой твоей вечной проблемой.
— В каком смысле? — Его алые глаза опасно сузились. — О чём вообще ты?
На тонких губах собеседницы появилась лёгкая ироничная улыбка. Словно она держала в уме какую-то заковыристую шутку, слишком очевидную для неё и совершенно безнадёжно непонятную для недогадливого него.
— Догадайся сам. Я тебя так просто не отпущу, поверь.
Шинобу явно намекала на их… сложные особые отношения. Между ними повисла неловкая пауза, наполненная монотонным гулом холодильников с ценными пробами в соседней лаборатории. Видимо, она считала себя вправе бесцеремонно вытягивать из него даже самые неприятные подробности. Осознав это, Акселератор не смог сдержать громкого раздражённого вздоха. Да, между ними существовала… взаимная симпатия, но сейчас не время бесполезно концентрироваться на подобном. Впереди ясно маячили куда более серьёзные проблемы — тени Академсити с её верхушкой, внезапно активизировавшиеся магические организации… На фоне этого его неловкие отношения с юным гением биоинженерии могли подождать.
Тем не менее, альбинос неожиданно почувствовал лёгкое смущение — особенно из-за неуместного присутствия постороннего. Не лучший момент для подобных двусмысленных намёков. И без того наглая маленькая шатенка уже давно раскусила их с Шинобу и периодически язвила на эту щекотливую тему, что невероятно раздражало альбиноса.
В итоге он резко отвернулся и размашисто махнул бледной рукой, недвусмысленно давая понять, что этот разговор окончен.
— Как знаешь. Я пошёл, увидимся позже.
Упрямая девушка неодобрительно посмотрела ему вслед. Сдаваться она категорически не собиралась — врождённое упрямство было её отличительной чертой, как и её спокойный характер. Ему этого не избежать.
***
Как раз в тот момент, когда он направлялся к высокому полированному ресепшену, чтобы забрать у Ворст свой смартфон, его тяжёлые шаги заглушённо потерли по холодному полу, идеально отражающему призрачное мерцание люминесцентных ламп. В воздухе неподвижно витал резкий стерильный запах антисептика, навязчиво смешанный с едкой лёгкой металлической нотой — неоспоримые следы тщательной дезинфекции после недавних процедур. Из-за угла невнятно доносились сдавленно приглушённые голоса, и перед ним неожиданно открылась по-настоящему любопытная картина… — Т-ты… Т-ты кто?! Только не говори, что… — внезапно раздался ошеломлённый голос, неестественно дрожащий, будто натянутая струна. Безукоризненно отутюженная в мелкую складку юбка, бесшовный бежевый летний свитер с искусно вышитой тончайшей золотой нитью эмблемой престижной элитной школы Токивадай поверх белоснежной блузки с аккуратно короткими рукавами — каждая деталь кричала о неприкосновенном статусе и аккуратности. Но сейчас эта безупречность буквально трещала по швам: тщательно уложенные каштановые волосы до шеи, обычно идеально лежащие мягкой волной, беспорядочно слегка растрепались, а выразительные карие глаза, всегда уверенные, теперь неестественно расширились в глубоком немом шоке. Без тени сомнения — это была она. Сама Мисака Микото, эспер пятого уровня, #3 в списке. Рейлган стояла у массивной стойки ресепшена в явно недоумении, а напротив суетливо нервно улыбался бледный дежурный медик, его дрожащие пальцы беспокойно барабанили по холодной пластиковой стойке, словно отчаянно отбивая панический тревожный ритм. Очевидно, Ворст пришла сюда за помощью с доставкой, где её совершенно случайно заметила старшая шатенка, неожиданно оказавшаяся в больнице по собственным делам. Крошечная бестия, бесцеремонно примостившаяся на самом краю стойки, беззаботно болтала худенькими ногами в блестящих чёрных лакированных туфлях, словно наивный невинный ребёнок. Если невинной она была по-настоящему, то в наивность этой особы не стоит даже пытаться верить. Её пронзительные глаза — такие же карие, но с откровенно хищным блеском — пристально изучали свою явно взволнованную копию с любопытством голодной кошки, затаившейся и наблюдающей за беспечной птичкой. Именно с Микото когда-то клонировали «сестёр», но гордый оригинал явно не ожидала встретить ещё одного клона, да к тому же столь чрезмерно юного вида. Внезапно в длинном коридоре на мгновение воцарилась мёртвая тишина — даже монотонный гул вентиляции резко стих, будто вся больница в едином порыве затаила дыхание. Острые взгляды Ворст и Акселератора молниеносно встретились. На его бледном лице медленно расплылась откровенно зловещая ухмылка, которая зеркально отразилась на лице девочки, как в кривом зеркале — та же едкая усмешка, но с добавлением детской озорной шаловливости. Они мгновенно поняли друг друга без лишних слов. Юноша не мог упустить золотой шанс лишний раз подразнить девушку, а его мерзкий дьяволёнок тоже жаждал зрелища. Когда он бесшумно, как тень, подошёл к растерянной шатенке сзади, его длинная тень плотно слилась с безжизненным холодным светом ламп, а металлический запах железа от его белых прядей едва уловимо смешался с ароматом её шампуня — что-то навязчиво цветочное, слишком нежное для этой абсурдной ситуации. Хитрая девочка едва заметно ехидно улыбнулась, и её звонкий голос намеренно прозвучал преувеличенно нарочито громко, словно пронзительный колокольчик, грубо разрывающий хрупкую тишину: — Мисака настоятельно советует оригиналу обернуться. Сзади тихо подкралось бледное, как смерть, чудище! — А?.. — всё ещё находясь в глубокой прострации, та машинально повернулась, и её мягкие волосы резко взметнулись, как внезапная вспышка тока. Практически столкнувшись с алыми глазами Акселератора, она инстинктивно отпрянула, резко задев плечом гладкую стену — пустотелая пластиковая панель глухо звякнула. — А-а-а!!! Что это ещё за… что это значит-м-м-м!!! В панике девушка буквально заискрилась: яркие синие разряды ядовитыми змейками стремительно поползли по её рукам, немилосердно угрожая спалить всю больничную электронику. Наэлектризованный воздух громко затрещал, как раскалённая фольга в огне, а на белом потолке аварийно мигнули лампы. Прежде чем необузданный сильнейший электромастер могла по неосторожности случайно убить как минимум десяток беспомощных пациентов, подключённых к аппаратам, Акселератор резко, как пружина, зажал ей рот ладонью. Гладкая кожа на теле девушки мгновенно покрылась колючими мурашками от статики, но векторный контроль без усилий мгновенно подавил смертоносные опасные разряды, изящно превратив их в безвредные безобидные искорки. — Немедленно заткнись, — низким угрожающе прошипел он, и его голос зловеще прозвучал как скрежет металла по стеклу. — Совсем мозги потеряла? Какой нормальный человек швыряется разрядами в больнице? Ты хоть отдалённо понимаешь, что могла заживо угробить целую кучу ни в чём не повинных больных? — М-м-м!!! — яростно последовало глухое возмущённое мычание, горячее дыхание обжигало его ладонь. Взъерошенная шатенка беспомощно вцепилась в его запястье. Совершенно перепуганный медик за широким ресепшеном неуклюже шлёпнулся на скользкий пол с глухим стуком, его толстые очки смешно съехали на кончик носа. Он панически прижался спиной к массивному шкафу с картотекой, словно отчаянно надеясь магически раствориться в ней. А вот маленькая бестия театрально прикрыла рот крохотной рукой, но её худенькие плечи предательски дёргались от еле сдерживаемого смеха — словно заворожённо наблюдала за уморительным представлением в бродячем цирке. — Может, просто заберём её с собой? — заговорщицки прошептала она, ловко подтягиваясь на цыпочках к Акселератору. Её голос звучал обманчиво сладко, как липкая карамель, но слова были откровенно ядовиты. — Мисака категорически не одобряет, как оригинал одевается. Выглядит и ведёт себя как полная простушка! Мы бы её быстро исправили. Ну же, можешь сделать из неё свою личную игрушку — я не против. Просто запрёшь и будешь делать с ней что захочешь. Чётко услышав столь леденящий душу жуткий план из невинных уст миловидной, как кукла, девочки, бедная шатенка окончательно остолбенела. Её обычно румяное лицо мгновенно побледнело, как бумага, а губы судорожно дрожали, будто она отчаянно пыталась что-то сказать, но онемевший язык наотрез отказался повиноваться. Бледный эспер же смерил свою коварную спутницу взглядом, в котором причудливо смешались знакомое раздражение и… что-то странно похожее на скрытую гордость. — Ты кем меня вообще считаешь, несносная мелочь? — Ну… человеком, который дерзко украл Мисаку оттуда, где её создали? — игриво невинно приложила худенький пальчик к пухлой щеке эта слишком хитрая девочка. В её глазах коварно играли блики, словно она уже ясно видела, чем непременно закончится эта нелепая сцена. Громко и тяжело вздохнув, Акселератор грубо схватил за шкирку обеих — и его маленькую копию, и перепуганный оригинал. Дорогая ткань их одежды недовольно смялась в его крепких кулаках: шероховатый гладкий шёлк блузки и плотная ткань вычурного готического платьица. Он решительно увёл их подальше от ресепшена, оставив позади только едва заметные следы статики на блестящем поле и тревожный тихий шёпот перепуганного медперсонала, неразборчиво доносившийся из-за дальнего угла.
