Грань некоего научного Акселератора

             Горячий ветер, пахнущий гарью и железом, нёс клубы пыли. После леденящего душу до самого нутра смеха сильнейшего из эсперов, давление от его бледных рук превысило сумасшедшие, запредельные значения — угрожая в мгновение ока буквально разорвать глотки Какине и голубоволосому юноше. Пальцы Акселератора впивались в их шеи, как стальные тиски, а в его алых глазах отражалось лишь холодное любопытство, будто он наблюдал за экспериментом, а не за агонией живых существ. Плачевнее всего это было именно для Номера Два, ибо в отличие от Шестого номера, тот не имел ни малейших шансов выжить после такого ранения. Так бы ситуация и оказалась совершенно безвыходной для них обоих, беспомощно зависших над землёй в смертельной хватке альбиноса…              Если бы, как всегда, «Айхана Этцу» не явил миру очередной свой ошеломительный сюрприз. К полнейшему удивлению Акселератора, НЕЧТО заставило тела его, казалось бы, уже обречённых жертв буквально выскользнуть из стального захвата. Нет, ЧТО-ТО могучее буквально вырвало их, попутно переломав Акселератору кости пальцев! Звук хруста костей смешался с его резким, яростным вскриком, а капли алой крови брызнули на выгоревшую землю, словно первые капли надвигающейся бури.              На одно лишь мгновение он был полностью ошеломлён. Лишь на мгновение, ибо за ничтожные доли миллисекунд его невероятные вычислительные мощности зафиксировали эту уязвимость и немедленно внесли в «фильтр» векторов, считающихся враждебными. Это живое чудовище с хлещущей из изуродованных кистей алой кровью перевёл свой безумный взгляд в сторону оступившегося Шестого, чьё движение почти что заставило реветь сам ветер — вот настолько стремительным оно оказалось.              Впрочем, выглядел он плачевно. Его голубые волосы, обычно яркие, как небо в ясный день, теперь слиплись от крови и пота, а одежда превратилась в лохмотья, обнажая бледную кожу, покрытую сетью свежих ран. Шестой тяжело, с хрипом дышал, а из всего его израненного тела, из всех возможных щелей и даже пор кожи ручьями лилась густая кровь. Каждый вдох давался с трудом, словно его лёгкие были наполнены раскалёнными иглами. На одну роковую секунду состояние синеволосого ухудшилось настолько, что тот даже выблевал часть своих перетруженных кишок, но каким-то чудом быстро вернул более-менее твёрдую поступь своему измождённому телу. Вокруг него, как дымка, висело марево испаряющейся крови, смешиваясь с запахом сожжённой плоти.              А вот вся белая масса, что распространилась вокруг полуразрушенного здания по воле Какине Тейтоку с целью защитить Юдзуриху Ринго, постепенно растворялась в воздухе.              Причина этого была проста — #2 банально потерял сознание от последствий жестокого удушения. Его лицо, ещё недавно искажённое гримасой боли, теперь казалось почти безмятежным, если бы не синеватый оттенок губ и неестественная бледность. Собственно, он, как и черноволосая девочка, оказались оттащены этим судорожным рывком «Этцу», и теперь лежали без сил на выжженной дотла земле рядом с ним. Их тела, брошенные как тряпичные куклы, контрастировали с чёрными тенями, которые отбрасывали руины здания под угрюмым, затянутым дымом небом.              Но всё равно, Акселератора и его жертв отделяли лишь жалкие сотни метров. На большее Шестой просто не был способен, ибо балансировал на грани смерти. Дабы вырваться из этой практически гибельной ситуации, ему пришлось пойти на немыслимый риск. И сильнейший прекрасно это осознавал, потому на его лице, расплывшемся в страшном оскале, читалась толика почти детского недоумения.              — Ты грёбанный конченый психопат, знаешь ли, а?! Не могу поверить, что… Что можно было вообще до такого додуматься! Атаковать меня через искривление самого пространства, совместив это… с настолько убогим «пробуждением»! — почти что с восхищением, а может с глубочайшим осуждением вырвалось у альбиноса.              Теперь настал черёд удивляться самому Шестому, который почти что пребывал в состоянии живого трупа и отчаянно пытался стабилизировать своё разваливающееся тело. Глаза его, обычно полные сарказма, теперь были мутными от боли, но в их глубине всё ещё тлела искра едкости.              — «Пробуждение?..» Вот ты и фрукт, конечно, я уже забыл, что этот процесс так называется. Впрочем, неважно. Лично я предпочитаю термин AngelTrigger. Сути это, конечно, не меняет, но звучит в разы круче. Да и вообще… Откуда тебе это известно, а?              — Неужели отсылаешься к тем полу-демонам-близнецам, а, Шестой? — даже через разделяющие их сотни метров отчётливо слышались издевательские смешки Сильнейшего. Они звучали, как скрежет металла по стеклу, наполняя воздух ощущением надвигающейся беды. — Ну и ладно. В любом случае, я тебя и твою Феечку сейчас прихлопну. Хотя есть у меня стойкое ощущение, что твой же трюк сам загребёт тебя в могилу раньше, чем я успею прервать твою жизнь. Это же каким конченым психом надо быть, чтобы на такое вообще пойти!              — Что поделать… Великий снисходит к легендарному — против природы не попрёшь.              Даже не смотря на своё откровенно предсмертное состояние этот человек продолжал язвительно острить. Его голос, хриплый и прерывистый, всё же сохранял привычную ядовитую интонацию, словно даже перед лицом смерти он не мог отказаться от последнего слова. Но что же так катастрофически перегрузило его тело? Начнём с того, что именно это и позволило ему пробить считавшуюся совершенной защиту Акселератора, вырвав себя и других из смертельной ловушки. На кратчайший миг Шестой вышел за пределы обыкновенных законов мироздания, использовав что-то искусственно внедрённое в его персональную реальность, что и позволило ему преподнести такой сюрприз. Благодаря этим инородным и эфемерным законам, эта отчаянная атака приобрела совершенно незнакомые для Сильнейшего векторы. В сумме с воздействием на саму ткань пространства, заставившим его искривиться, способность голубоволосого эспера смогла ранить даже его непобедимого противника.              В тот момент, когда он активировал «AngelTrigger», мир вокруг него словно замер. Воздух дрожал, наполняясь золотистыми искрами, а звуки искажались, будто проходя сквозь толщу воды. За эти жалкие доли секунды тело Шестого озарилось золотистым сиянием, а голову окружил «нимб» в виде правильного пятиугольника — но всё это мгновенно исчезло по его же воле, дабы не добить и без того умирающий организм. Эта странная метаморфоза и возможность на крошечный срок обойти защиту #1 стали прямым последствием использования законов, чрезвычайно опасных для любого обладателя персональной реальности — Магии.              Данный процесс можно условно назвать «пробуждением», когда эспер частично снимает врождённые самоограничения, наложенные знанием общепринятых законов физики. В случае «Этцу», тот пока смог достичь этого состояния лишь благодаря заимствованным знаниям из магической стороны мира. Это хоть и было эффективно, но и невероятно рискованно. Пока что ему так и не удалось естественным образом «пробудиться» или хотя бы извлечь ключевые принципы из магии, дабы использовать их без смертоносных «шлаковых знаний», что яростно конфликтуют с его эсперской природой.              Пусть среди всей семёрки нынешних пятых уровней в АкадемСити лишь он один мог входить в это состояние, но до полноценного овладения ею оставалось ещё чрезвычайно далеко.              Но всё равно, с усилием сдерживая подступающую к горлу кровавую рвоту, этот голубоволосый юноша продолжал смотреть в глаза белой смерти, не проявляя ни капли страха. Его взгляд, несмотря на боль, был ясен и холоден, как лезвие ножа. Акселератор уже успел адаптироваться, внеся все данные о векторах той атаки в своё подсознание, да и тело Шестого восстанавливалось после эрзац-пробуждения мучительно медленно — многочисленные внутренние разрывы тканей и непрекращающиеся кровотечения не давали ему быстро прийти в норму.              «Ну и пусть», — промелькнуло у него в сознании, а едкая усмешка на окровавленных губах стала ещё шире. Несмотря на критическое состояние, он сохранял ледяную, почти машинную рациональность. — «Я здесь не ради победы в этой дурацкой схватке. Мне нужно лишь сохранить жизни — свою, этой девочки и этого неудачника, а это пока ещё в моих силах».              Акселератор с неприкрытым удовольствием на бледном лице неспешно сокращал дистанцию обычным шагом, заставляя голубоволосого эспера инстинктивно напрячь израненное тело. Тень, отбрасываемая им, казалась неестественно длинной и искажённой, будто сама тьма тянулась за ним, жаждая завершить начатое.              Мгновенный расчёт. Преобразование векторов. Тяжёлый запах железа и гари висел в воздухе, смешиваясь с пылью, поднятой разрушениями. Сломанные пальцы сильнейшего эспера буквально расплылись кровавой кашей, но на их месте тут же начали стремительно формироваться новые — сначала белоснежные кости, затем переплетающиеся сосуды, упругие мышцы, эластичные сухожилия и наконец бледная кожа. Казалось, плоть повинуется не законам биологии, а чьей-то невидимой руке, лепящей её заново из ничего.              Благодаря недавнему углублённому изучению материалов о биологических тканях и расшифровке генетической информации человеческого организма (и не только), Акселератор научился применять векторный контроль даже для банальной регенерации. Биохимические процессы в живых организмах оказались куда более податливыми для векторного контроля, чем он предполагал ранее. Это новое умение делало его куда более опасным противником, чем раньше. Даже если бы нашёлся способ временно обойти его защиту, почти любое нанесённое повреждение он мог мгновенно нейтрализовать. Без тени сомнения, с каждым днём это чудовище становилось всё более непредсказуемым и смертоносным.              Поэтому садистский оскал на его лице даже не думал исчезать.              — Признаюсь, ты меня искренне удивил, — звонко щёлкнув костяшками только что восстановленных пальцев, с каждым размеренным шагом он приближался, демонстративно раскинув руки в театральном жесте. — Но тебе следовало снести мне голову, пока у тебя был шанс. Теперь же момент упущен, паренёк! И не рассчитывай на снисхождение — прикончу быстро, без лишних слов!              Голос его звучал как скрежет металла по стеклу — резко, неестественно, но с отчётливыми нотами наслаждения.              Оба противника прекрасно понимали механизм произошедшего: голубоволосому удалось пробить защиту благодаря использованию неизвестных Акселератору векторов. Теперь подобная атака будет автоматически отражаться. Однако у Шестого оставалось ещё несколько запасных вариантов — других, ещё не применённых векторов, которые теоретически могли поразить альбиноса в обход его защитных алгоритмов.              Тишина между ними была густой, как смола. Они читали друг друга с пугающей точностью, как раскрытые книги. Малейшая оплошность, секундная задержка — и седовласый демон мгновенно разорвёт его на части. Но и Шестой всё ещё держал в руках козырь — шанс нанести ответный удар, возможно, даже смертельный.              — Это нам ещё предстоит выяснить, «сильнейший», — с хрустом выпрямляя шею, хрипло выдохнул эспер, приподнимая окровавленный подбородок. — Я бы с огромным удовольствием продырявил твою черепную коробку в решето, но, увы, пришлось спасать эту недотёпу и лолю. Впрочем, возможность воплотить эту задумку в реальность ещё остаётся. Если мне удастся превратить содержимое твоей головы в бесформенную массу, даже твоя способность тебя не спасёт, — с хищной ухмылкой произнёс Шестой, театрально приставив указательный палец правой руки к центру собственного лба.              Эти слова искренне развеселили Альбиноса — настолько, что он замер на полпути, содрогаясь от беззвучного смеха. Несмотря на комичность жеста, угроза звучала смертельно серьёзно, усиливая гнетущую, почти осязаемую ауру, нависшую над выжженной дотла и перепаханной местностью.              — Забавно, но то же самое справедливо и для тебя, — прошипев сквозь зубы, наконец выдавил он между приступами смеха. — Размозжённый череп станет твоим окончательным финалом. Сомневаюсь, что ты сможешь применять способность без мозгового вещества, верно? Ну так чего же ты медлишь, второсортный? Я же прямо перед тобой! — Последние слова он произнёс с нарочито детской интонацией, словно дразня сверстника на школьном дворе.              Пальцы Акселератора непроизвольно дёрнулись, будто уже представляя, как вонзаются в плоть противника. Он явно провоцировал Шестого на необдуманную атаку. Если говорить точнее — это была ловушка. Между ними нарастало напряжение, которое неизбежно должно было вылиться в первый ход одного из двоих. Разумеется, в более невыгодном положении оказался «Этцу», запросто способный погибнуть от руки Акселератора…              Проще говоря, наиболее вероятным исходом казался проигрыш «младшего» по рангу эспера.              Но.              Этот юнец был слишком неординарен, чтобы пасть даже в столь безнадёжном сценарии.              Глаза Шестого сузились, в них мелькнула искра расчёта — не безумия, но холодной, почти машинной решимости. Как ни странно, он решил действовать первым, не дожидаясь инициативы своего бледнокожего визави. Снова активировалось его несовершенное «пробуждение», позволившее атаковать сильнейшего из когда-либо созданных эсперов без риска, что удар будет сведён на нет отражением векторного контроля. Кожа на его руках покрылась паутиной кровавых трещин, словно фарфоровая статуэтка, готовясь рассыпаться от непосильной нагрузки. У Шестого оставались считанные мгновения до того, как брешь в защите противника окончательно залатают его невероятные аналитические способности.              И когда это произошло, в момент перед нанесением удара на лице Акселератора на миг отразилось искреннее: «Да ты что, издеваешься?!». В состоянии «пробуждения» голубоволосый буквально оплел торс своего противника руками и ногами, застыв в таком положении. Со стороны это, наверное, выглядело нелепо и даже комично — особенно если учесть, что уже в следующую микросекунду Акселератор полностью адаптировался к его способности и должен был разорвать его в клочья.              Но Шестой пошёл на этот шаг не просто так.              Губы его искривились в подобии улыбки, когда между зубов, что на мгновение перестали быть скрытыми графическими артефактами, оставив замаскированным только верхнюю половину лица — был зажат специально припрятанный фрагмент «Тёмной Материи» Какине Тейтоку. Этот обломок псевдопера снежно-белого цвета был порождением способности Второго номера и буквально не существовал во вселенной до его создания самим эспером. Он мерцал тусклым светом, словно кусочек звёздного неба, вырванный из космоса. Проще говоря, векторы этой способности ещё не были полноценно внесены в «фильтр» векторного щита, а в сочетании с преобразующей силой «пробуждения» Шестого…              Мир на мгновение замер, будто затаив дыхание. Почти всё его тело оказалось разорвано атакой Акселератора, но было уже поздно. Ему удалось сыграть свой козырь, заставив пространство и тёмную материю создать гравитационную аномалию, достигшую бледного монстра в обход векторного щита. Звук, последовавший за этим, не поддавался описанию — не грохот, не рёв, а что-то первобытное, будто сама ткань реальности кричала от насилия над ней. С рёвом и чудовищным температурным всплеском, разрывающим воздух, фигура сильнейшего эспера — этого настоящего чудовища — рванула вверх со скоростью, превышающей первую космическую. Если говорить проще, его выбросило на орбиту Земли!              На месте, где только что стоял Акселератор, осталась лишь воронка с оплавленными краями, дно которой светилось раскалённым докрасна. Что тут скажешь? Шестого не стоит недооценивать ни при каких обстоятельствах — этот юноша мастер устраивать помпезные сюрпризы. И отнюдь не приятные.              Воздух дрожал от перегрева, искажая очертания руин, словно в мираж. Впрочем, до счастливого финала этой истории было ещё очень далеко. Шестой отлично это понимал, медленно регенерируя в исполинском выжженном кратере, представляя собой лишь едва целую голову и жалкие остатки туловища. Кровь, смешиваясь с пылью, образовывала густую грязь на том, что осталось от его тела. К счастью, как раз в кульминационный момент схватки Первого и Шестого русоголовый «недоякудза» пришёл в сознание, успев защитить себя и свою подопечную куполом из Дарк Маттэр.              Тёмная материя мерцала, как живая. В этот момент у «Айханы Этцу» восстановились язык и дыхательная система, поэтому он выдавил из себя вертевшуюся в голове фразу, уставившись в небо и будучи пока не в силах пошевелиться из-за отсутствия всех четырёх конечностей.              — Ну вот… После такого этот кефирный мальчишка точно прикончит меня. Вляпался по полной. Как там тот никчёмный дегенерат любит говорить?.. Невезуха. — со вздохом выпалил он.