Шанс на спасение

***

За несколько дней до событий.

***

      Эва провожала взглядом учеников, что спешили занять наиболее удачные места в огромном зале. Удачными, на лекции по прикладному искусству древнего царства, считались первые ряды. И сейчас они были все заняты. Все хотели засветиться перед требовательной наставницей, которую между собой ученики называли Ткачиха. Они по глупости своей считали, что если она запомнит их лица, то это станет половиной успеха. Эва же была честна перед собой и не собиралась создавать видимость интереса. Потому, вытянув длинные ноги вперед, сползла пониже на неудобной лавке, которые здесь, по ощущениям, с того самого периода древнего царства и стояли. Зал заполнялся гулом, в котором уже было сложно разобрать отдельные слова. Эвтида отдирала крошечными кусочками красный лак, который давно не мешало бы сменить, но из-за подготовки к экзаменам по черной магии, она просто подкрашивала сверху появляющиеся сколы. Увлеченная процессом, она не заметила как рядом кто-то опустился. — Не занято?       Девушка лениво повернула голову. И тут же ее бровь удивленно изогнулась. Некромант, что обычно здоровался одним лишь кивком, еле заметно улыбнулся. Опираясь на ладони, Эва подтянулась выше и откинулась на спинку скамейки. Рэймсс принял ее молчание как разрешение. Ее пальцы нащупали ручку на столе и, несколько раз пощелкав кнопкой в виде сердечка, прокомментировала: — Ты сначала сел, потом спросил.       Некромант ухмыльнулся и задержал взгляд на ее руках: — Красивые кольца.       Эвтида положила ручку обратно на столешницу и вытянула запястье вперед, растопырив пальцы. Залюбовалась украшениями, хотя видела их сотню раз. Изогнутые золотые змейки оплетали длинные пальцы, покорно укладывая маленькие головы на кожу. В солнечном свете сверкали их ограненные красные глазки-камушки, привлекая внимание. — Спасибо, — завороженная бликами ответила Эва и, переведя взгляд на руку, которой Рэймсс подпирал голову, добавила, — мне твои тоже нравятся.       Простые по форме, но изящно изогнутые, серебряные кольца контрастными линиями расчерчивали его пальцы. Это был привлекательный в своей простоте ритм. Каждое кольцо знало свое место и они были настолько блестящими, что у девушки не было сомнений — он их начищает каждую неделю, может чаще.       Его же внимание задержалось на глазах девушки. Казалось, что он впервые заметил яркие зеленые искры в них, и, вопреки желанию изучать их дольше, перевел взгляд куда-то выше. Эва развернулась следом. — Привет, малышка! — громко крикнул Аш, не обращая внимания на то, что наставница уже выводила на экран презентацию. Он пригласил Эву в раскрытые объятия.       Яркий внешне и громкий однокурсник всегда вызывал у нее неоднозначные эмоции. Он относился к ней хорошо, порой слишком хорошо. Его защиту от всего и всех можно было бы назвать заботой, как за младшей сестрой. Вот только если бы не холод, что проносился всякий раз по спине девушки, когда он, понизив голос до шёпота, шутил про свое покровительство над ней. Он обозначал ее своей должницей. Незримый долг, к которому она считала себя причастной лишь вынужденно, мелкими дотошными каплями противно капал не темечко. Ей хотелось верить, что это лишь часть ее тревоги и неумение доверять людям, что добры с ней. Когда же она прямо уточняла чего он хочет, то получала лишь саркастичные шутки в ответ и хитрую улыбку, которая больше напоминала звериный оскал. Эва вылезла из-за стола и сдержанно обняла Аша. Он крепко сжал ее плечики и покачал в руках: — Ты пришла на первую пару, похвально. — Я всегда хожу на первые пары, это ты пропускаешь все и не видишь меня.       Щелкнув пальцами, он рассмеялся: — Точно! Права как всегда.       Эва выкрутилась из его объятий и уткнулась на того, от кого хотелось мгновенно отвести взгляд. — Меня не обнимешь?       Глубокий тон голоса принадлежал Амену. Капитан бейсбольной команды, скрестив руки на широкой груди, пристально смотрел на девушку из-под белесых бровей. Не смотря на огромный рост, он никогда не наклонялся ближе, вынуждая Эву задирать голову, раскрывая ему тонкую шею — будто хрупкую птичку, что безвольно сдалась перед нависшими челюстями хищника. Так она ощущала себя во время любых разговоров с ним. Так это ощущалось, даже, когда она просто стояла рядом. Но всякий раз она упрямо находила в этом напряжении глоток смелости. — Обойдешься. Даже не тяни свои лапы, — ответила она и быстро развернулась, чтобы не встречаться с тяжелым взглядом.       Амен неоднократно говорил, что она ему нравится, хотел, почти требовал, чтобы она была рядом. И лишь по этой причине позволял ей маленькие дерзости — верил, что рано или поздно она сдастся. Вопреки здравому смыслу, Эва этим пользовалась, потому что лишь грубостью могла объяснить ему, что против. — Она тебя просто не любит так, как меня, дааа, Эвтида? — подмигнув девушке, спросил Аш и тут же перевел свое внимание на Рэймсса. Приветственно махнув ему рукой, заговорщицким голос подначил Эву: — Ооо, милая, ты решила увлечься некромантией? — Какие же у тебя пубертатные шутки. — Как грубо, — состроил обиженную гримасу Аш, нахмурив медного оттенка брови. — Почему вы вообще тут? — Надо часы прослушать…чего-нибудь, чтобы допуск получить к экзаменам, выбрали то, что не требует практики, — Аш вернулся к серьезному тону и потянулся рукой, чтобы потрепать девушку по голове, но та уклонилась. Эва решила умолчать о том, как сложно получить зачет на этих лекциях и как Ткачиха трепетно относится к своему предмету.       Еще одну попытку касания от друга прервал громкий звонок в коридоре, призывая к началу занятий. Невысокий онейромант из группы Эвы, выглянул из-за спины Аша и спросил: — Вы просто стоите здесь, чтобы трепаться или будете садиться?       Осмыслив его вопрос, Амен ответил так, как отвечал всегда, когда не хотел напрягаться в попытке быть вежливым: — Свали нахер, мест полно.       Реакции со стороны парня не было, он лишь дернул бровями и не стал тратить время на бесполезный спор с тем, кто все привык решать своим мнимым авторитетом. Он уже заметил кивок головы Рэймсса, что указывал ему на другую сторону, где еще были свободные места. Что-то внутри подтолкнуло Эву быстро произнести: — Рэйм, я просто подвинусь, все влезут. — Все нормально, спортсменов нельзя разделять, — ответил Рэймсс, пристально глядя в ее глаза и, еле заметно качнув головой, отчетливо хмыкнул себе под нос. Подхватив рюкзак, он обошел стол с другой стороны. Теперь он сидел так, что между ними могло бы влезть три Амена. В этой ухмылке одним лишь уголком губ Эва увидела болезненную для себя снисходительность. Он словно пытался… хотя, нет, он даже не пытался, скрыть сделанные у себя в голове выводы о ней и компании, что сейчас ее окружала. Выводы, что с легкостью переключили внимание некроманта на однокурсника в красного цвета ветровке с кричащей неоновой надписью «чемпион». Рэймсс искренне улыбался какой-то шутке, что прозвучала от онейроманта. Голос внутри головы девушки мерзко зашептал — наверняка над тобой смеются, не думала? «На практике язвит в сторону онейромантов, а у самого друзья из них. Какого хрена?»       Эти мысли почему-то ее разозлили. С ними же Эвтида подвинулась чуть дальше от Амена, что шумно опустился рядом. Только бы не касался ее коленом — ведь всегда нарочито широко расставлял ноги, даже когда позволяло пространство. Ее раздражало ощущение тепла его кожи. Указательным пальцем девушка погладила свои колечки-змейки. Они вновь сверкнули ей красными глазками, только теперь с легкой насмешкой. Они подмигивали бликами, искушали повернуть голову в ту сторону, куда пересел Рэймсс. Эва сдержалась. Он — нет. Делая вид, что слушает собеседника, некромант отметил, что она очень забавная, когда хмурится. — Красивые, — сказал Амен, коснувшись колец на ее пальцах. — Да. — ответила Эва и спрятала руки под столешницу.

***

Настоящее время.

***

      Какое-то шевеление рядом заставило Эву вздрогнуть, она приоткрыла один глаз. Полоса дневного света просачивалась из-под слабо закрытой двери туалета, заставляя зажмуриться обратно. Девушка поспешила погрузиться во тьму, чтобы вернуться в приятное забытье, где не было всего происходящего, но услышала тихий голос: — Как поспала?       Эва поняла, что ее утро теперь больше напоминает сны, по которым она бродила обучаясь онейромантии: в ужасно помятом виде она лежит на холодном полу какой-то кладовой рядом с парнем, с которым они впервые нормально поговорили только вчера. Это могло бы выглядеть как исход шумной попойки, но за дверью все еще были ожившие мертвецы, а парень, чья спина была прижата к ее, Рэймсс. Девушка сонно потерла лицо, отгоняя остатки дремы и, не поворачиваясь, ответила. Первое слово споткнулось об утреннюю хрипотцу: — Лучше, чем ожидала. Даже почти не замерзла.       Рэймсс улыбнулся, глядя в стену. Он не стал ей говорить, что всю ночь она прижималась к нему, обнимая за талию, что вытащила из-под него его худи, которым благородно хотела поделиться ранее. — А ты как поспал?       Неуверенное протяжное «нууу» превратилось в честный ответ: — Ужасно. Шея и спина разваливаются. — А чего не поднимаешься тогда? Размялся бы.       Короткий смешок перед ответом: — Я бы с удовольствием. Ноо…ты спишь на моих волосах.       Глаза девушки широко распахнулись. Она поняла, что ее висок покоится на чем-то мягком. Эва резко оторвала голову от безнадежно растрепанной косы, отцепила свои волнистые пряди, что спутались вместе с его, и торопливо поднялась, освобождая пленника: — Прости пожалуйста. — Забудь.       Рэймсс застонал и неуклюже поднялся следом. Его волосы окончательно рассыпались, скрывая лицо. — Пойдешь первая? — спросил он, отодвигая занавес из прядей.       Эва мотнула головой: — Нет. Иди ты.       Под шум воды, что к радости обоих, все еще лилась из-под крана, Эвтида попыталась осмотреться, но единственный источник света остался за закрытой дверью. Девушка ощупала пальцами узкий шкафчик, что был плотно прикручен к стене. Пальцы нашли замок, что одновременно служил ручкой и с легкой доли надежды дернула. — Зачем его вообще закрывать было? — Эва задала вслух вопрос хозяйке шкафа и опустилась на пол.       Прислоненный к стене лук, стал соскальзывать на колени, девушка перехватила его. Покачала на вытянутых руках. Оружие выглядело тяжелым, но изящная конструкция оказалась достаточно легкой. Она осторожно пробежала по изогнутым холодным дугам плечей. Обхватила рукоять — та идеально ложилась под пальцы и придавала некое ощущение защищенности и надежности. Эва взглянула туда, где был узкий коридорчик, загороженный стеллажом. Конструкция из металлических, пусть и тяжелых, полок, мнимо отделяла от опасности. В момент, когда ей стало казаться, что она слышит движение в той стороне, дверь туалета распахнулась. Девушка вздрогнула. Рассеянный свет выделил ее сжавшимся силуэтом возле стены. — Если собралась сбежать, то стрелы хоть возьми.       Губы Эвы растянулись в улыбке, когда она хотела ответить «ой, да что ты?», но, повернув голову в сторону некроманта, тут же поспешила отвести взгляд. Мокрые пряди, черными извилистыми разводами облепили его обнаженный торс. Под левой грудью, ближе к сердцу, была аккуратная татуировка — столбец иероглифов древнего периода. Она не стала уточнять значение, но почти была уверена, что это какой-то некромантский выпендреж с гимнами. Теперь ей стало еще интереснее рассматривать лук: — Ты давно занимаешься?       Рэймсс расширил горло водолазки руками и, прежде чем нырнуть в него головой, ответил: — Много лет. Еще до университета начал.       Эва прислонила лук обратно к стене и подошла ближе к некроманту. Стараясь не задерживать взгляд на символах вплетенных в кожу, она сказала тихое «подожди» и, погрузив пальцы в копну волос, стала осторожно вытаскивать их. То, как нечаянно они соприкасались пальцами в полной тишине, ощущалось как что-то практически интимное. Обычно Рэймсс заплетал косу, прежде, чем надевать что-то неудобное, но сейчас он зачем-то торопился, смущая ее еще больше. И себя.       Отступив назад, Эвтида спросила: — Научишь стрелять?       Рэймсс вынырнул из ворота, пряча за улыбкой румянец, ответил в привычном язвительном тоне: — Нет, конечно! Ты же не член клуба. Нам взносы нужны.       В маленьком пространстве донеслось безразличное «пф-ф». Девушка отодвинула его с пути, задев плечом. Закрывая дверь туалета, услышала: — Научу. Если не сдохнем раньше.       В небольшом зеркале она не увидела чего-то неожиданного: синяки под глазами бывали и больше в дни перед экзаменами. Ее внимание больше привлекло маленькое окно, а за ним небо с рваными облаками. Они послушно пропускали лучи солнца. Казалось, если Эва подтянется и выглянет сейчас наружу, то ничего страшного там не произошло — небо ведь точно такое же, когда они пришли на лекции три дня назад. Или четыре — она совсем уже потеряла счет. С обидой или быть может завистью к небу, Эва опустила глаза вниз и на лице появилась слабая улыбка. На полу, за мусорным ведром выглядывал кусок мыла. Он почти сливался с отвратительным цветом плитки. Девушка отодвинула ногой ведро и подняла растрескавшийся желтый брусок. Он был смылен наполовину. Кривясь от отвращения, она открыла кран и принялась отмывать его от пыли и налипших чужих волос. Она никогда не думала, что будет так увлечена таких глупым действием. Ей казалось, что кусковым мылом вообще уже никто не пользуется. Растирая пену между пальцев, что к удивлению, все еще хранила яркий травяной аромат, Эва почувствовала себя немного лучше. Жаль только, что этим обмылком не смыть чудовищные картинки с событиями прошедших дней, что почти не переставали мелькать в голове. Картинки, что предстоит увидеть совсем скоро вновь. Тяжело выдохнув, девушка распахнула дверь. Радостно продемонстрировала находку: — Смотри!       Рэймсс, что держал губами резинку для волос, подошел ближе. — Прекрасное ароматное мыло, что смоет кровь и вонь от кишок после побега от ожившего мертвеца с ваших поседевших от ужаса волос! — презентовала Эва на ладошках обмылок и поклонилась.       Некромант ловким привычным движением обмотал хвостик косы и, нагнувшись к ее рукам, вдохнул: — Чудесная реклама. Обожаю аромат туалетного мыла по утрам. Где нашла?       Эвтида освободила одну руку и махнула в угол, чем вызвала брезгливую эмоцию Рэймсса. — Выбирать не приходится теперь, — ответила Эва, пожав плечами, и аккуратно положила мыло на этикетку от батончика. Так осторожно, будто это была хрупкая драгоценность. — Нет-нет, это охеренная находка. С собой заберем обязательно. — С собой? — спросила Эва, выглянув из-за угла, — расскажешь свой план?       Рэймсс ответил не сразу. Усевшись в позу лотоса, длинными пальцами он пытался размять шею. Подняв голову на девушку, подтолкнул в ее сторону рюкзак: — Бери батончик.       Эва в нерешительности замерла. Еды, судя по раскрытому рюкзаку, было не так много, воды и вовсе пару маленьких бутылок. Ей стало ужасно неловко, что Рэймссу из призывов совести приходится с ней делиться, хотя, сейчас вопрос пропитания стоял остро, как никогда. Словно прочитав муки сомнения на ее лице, он вытащил протеиновый батончик сам и молча протянул девушке. — Можно я тебя отблагодарю? — спросила Эва, приподняв запястья.       Заметив как бровь некроманта поползла вверх, девушка испуганно опередила его шутку о двусмысленности предложения: — Давай разомну шею немного, ты из-за меня плохо спал. Я не умею делать массаж, но…как-нибудь.       Рэймсс с досадой проглотил удачную, как ему казалось, шутку, которую девушка успела перебить и ответил: — Если тебе не неприятно, то я согласен. Хуже не будет. Не будет же?       Эва пожала плечами и хитро улыбнулась. Она была довольна, что хоть как-то она сможет отблагодарить его за помощь. Только от одной мысли, что она опять будет кому-то должна, ей становилось дурно. Усевшись на колени со спины Рэймсса, она передала ему косу вперед. Разорвав яркую обертку, с красующимся на ней атлетичного вида мужчиной, откусила батончик. Никогда она не думала, что протеиновые безвкусные батончики будут такими аппетитными. Пока растирала ладошки в попытке согреть, успела поругать себя. Навязала массаж. Что может быть глупее? Может ему неприятны касания, но из вежливости согласился. С этим вопросом в голове она выдохнула и опустила руки на шею. Это был единственный открытый участок. Она надавила подушечками пальцев сгибая голову вперед — намек, чтобы он чуть больше расслабился. — План, — заговорил некромант, прикрыв глаза от удовольствия, когда тонкие пальцы, несмело разминая мышцы, прочертили линию вдоль позвонков, — а его нет.       Эва хмыкнула, очень хотелось съязвить о его способностях планирования, но до этого она откусила крупный кусок и не успела прожевать к тому моменту, когда Рэймсс продолжил: — Мы попробуем выйти сейчас. Здесь есть планы эвакуации, ближе к лестницам. Будет очень хорошо, если получится их забрать, сможем ориентироваться в здании, потому что я этот корпус плохо знаю. Как и ты, думаю. Двинемся дальше, либо к ночи…       Девушка надавила на трапециевидные мышцы двумя руками, заставляя его замолчать от удовольствия. Рэймсс склонил голову еще ниже. По плечам растекалось спасительное тепло. — К ночи…— подтолкнула его рассказ Эва, чтобы нарушить возникшую неловкую тишину. — К ночи попробуем пройти в другое крыло. Но все может пойти не так, ты ведь понимаешь?       Ладони Эвы замерли. Она понимала. Понимала, что, не смотря на тишину из-за двери сейчас, нет гарантии, что они смогут прожить этот день. — Спасибо— прервал ее размышления Рэймсс, честно себе признаваясь, что нехотя прерывает касание к своей коже. Теплые пальцы, что маленькими точками остановились у воротника, напоминали ему, что не все еще мертвы. Не мертв он сам. Она.       Рэймсс поднялся и осмотрелся еще раз. Ничего нового: все та же узкая вентиляционная шахта, что к счастью не приносила трупный запах и не позволяла пролезть человеку, окрашенные голубой краской стены и бетонный серый пол, пластиковая табуретка с огромной трещиной. В углу ютилась складная швабра и тряпки, что не стирали с момента покупки, на полу рядом лежала бита. — Откуда у тебя, кстати, она?       Эвтида замялась и посмотрела на биту, как будто в первый раз. На рукоятке виднелась яркая наклейка с забавным трубкозубом показывающим язык, необычного вида животное было символом команды. Девушка сама наклеивала этот стикер под ворчание хозяина биты. Сейчас это воспоминание вызвало теплую улыбку. Она ответила: — Аш отдал. — Хмм… — Что хм?       Рэймсс отрицательно закачал головой. — Тебе когда-нибудь говорили, что твое многозначительное хм без ответа ужасно бесит?       Некромант замер. Он не задумывался об этом. Сощурившись, он вновь сделал какой-то вывод у себя в голове, но наткнувшись на требовательное выражение лица девушки, тяжело вздохнул и все-таки ответил: — Просто странно, что не капитан-сверхразум позаботился о тебе. Хотел проверить свою теорию.       Эвтида тихо зарычала. Ужасно раздражало, что настойчивое внимание со стороны альбиноса стало с ней так тесно ассоциироваться. Она хотела возразить, но Рэймсс почти сразу продолжил. Девушка немного опасалась, что некромант намеревается использовать за утро всю норму своей разговорчивости, но продолжила его внимательно слушать, не перебивая. — А ты знала, что Аш без вашего друга-придурка, извини, снимает маску и становится интересным собеседником? Я бы смело назвал его начитанным, особенно в одной сфере. Он может непрерывно рассказать про любой военный конфликт, любой страны, с датами и количеством жертв. Про тактику он и вовсе может говорить часами, даже, если его не слушают. Это даже немного пугает.       Она и правда не знала, как и то, что два некроманта общались. Аш тоже практиковал работу с мертвыми, но через спортивные соревнования ему было проще заработать себе лояльность университета за его эксцентричное поведение. Не смотря на это, он легко управлялся на практике, и поговаривали, что он давно берет личные заказы. Сам он это отрицал, как всегда переводя в шутку, что он богат как бог и ему это не надо.       Рэймсс постучал пальцами по дверце. Не удержался и дернул ручку. — Я уже проверяла, закрыто — сказала Эва. — Я тоже проверял. Дважды. Одного хорошего удара по замку хватило бы, но сейчас шуметь нельзя.       Эвтида прислонилась к стене, наблюдая за действиями некроманта. Она обнимала себя за плечи, хотя ей не было холодно. Это был внутренний озноб от осознания, что разговорами о бите, однокурсниках и шкафчике они вдвоем оттягивают как только можно нехитрый план. — Рэйм? — М? — Почему спортсменам нельзя разделяться?       Рэймсс закрыл рюкзак и обернулся. Он не пытался сделать вид, что не помнит свою фразу: — Потому что у них один мозг на двоих.       Эвтида не сдержала улыбку, но скрыла ее за пальцами, коснувшись губ: — Но ты же тоже спортсмен, стрельба из лука это спорт, так ведь?       Некромант подошел к девушке ближе и, протянув ей худи, посмотрел пристально в глаза: — Ты испортила мою шутку, треснуть бы за такое по лбу. Надевай, больше ткани — чуть-чуть больше защиты будет.       Эва улыбнулась не отрываясь от глаз, в которых казалось укрывалась сама ночь, до тех пор, пока Рэймсс не покачал головой, первым разрывая контакт. Когда девушка надела худи, ткань которого все еще хранила тонкий ягодный аромат, некромант уже застегивал ремни колчана на груди. С последним щелчком еле заметно нахмурился, словно захлопнулся капкан, из которого уже было не выбраться. — Я заберу рюкзак, тебе будет удобнее, — сказала Эвтида и, не дождавшись ответа, натянула лямки на плечи. — Да, хорошая идея. И лук подержи пожалуйста, я отодвину стеллаж.       Эва молча перехватила оружие за рукоять и от внимания Рэймсса не ускользнуло как мелко дрожат пальцы девушки.       Стеллаж с предательским скрипом сдвинулся с места. Этот звук показался ошеломительно громким среди крошечной комнаты. Некромант замер, его натянутая струной спина выдавала напряжение, которое вернулось с прошлой ночи. Он подошел к двери и, коснувшись пальцами поверхности, прислушался. — Ты их совсем не чувствуешь? — Эва перешла на еле слышный шепот.       Пожевав нижнюю губу, Рэймсс медленно покачал головой. — Совсем. Я как назло оставил до следующей практики свои кольца в столе Реммао.       Учащенный ритм сердца Эвтиды напомнил ей, что находится за дверью. Все увиденное ранее, во снах чужих людей, не могло бы ее так напугать сейчас, как этот серый прямоугольник двери, с которого она не спускала взгляд. Каждое чужое видение она могла переосмыслить, порой играючи повернуть в свою сторону. Умело пропускала через себя даже кошмары, не переживая за свой рассудок — она лучше всех из онейромантов своей группы сдала экзамен по контролю эмоций. Но сейчас… Сейчас она даже не могла контролировать свое дыхание, ей хотелось позвонить наставнику и признаться, что заслужила пересдачу. — Готова? — тихий вопрос заставил ее оторваться от двери.       Рэймсс в пару шагов подошел к девушке, забрал лук из ее рук и терпеливо стал ждать ответ. Эвтида закрыла глаза, чтобы он не увидел как потухли зеленые искры в них, а в зрачках застыл немой ужас. — Эва… Знаешь что?       Девушка вытерла тыльной стороной ладони вспотевший лоб и подняла взгляд. — Что? — С тобой мне не так страшно. Ты только держись ближе, чтобы не сожрали. Потому что я хочу, чтобы в обмен на следующий батончик, ты мне рассказала про ту последнюю практику. — Идет.       Эвтида нервно усмехнулась, вспомнив как «щелкнула его по носу» разницой в пару баллов, победно вырвав последнее свободное окно для практики. Еще она помнила как бесстыже кривлялась перед ним, тряся в воздухе листком с отметкой. Качнувшись вперед, она протянула руку принимая условия. Рэймсс мягко обхватил ледяные пальцы. Не дав себе времени передумать, подтянул девушку ближе и приобнял свободной рукой, сжал тонкое плечико. Эвтида не стала себе врать, что ей это не надо, потому без сопротивления сделала шаг навстречу. Это было деликатное объятие — такое, каким узнают границы, не привыкшие к утешению, люди. Теперь Рэймсс понимал ощущения, когда она предложила размять его шею — так невинно, но от чего-то ужасно неловко.       Эве хотелось уткнуться лбом в его грудь, встать еще ближе и ощутить снова то тепло, что помогло уснуть ночью, почувствовать как руки гладят ее голову, скользя пальцами по волнистым волосам, убаюкать свой страх монотонной колыбельной сотканной из его спокойного дыхания. Но, вместо этого, она отстранилась так резко, что Рэймсс ощутимо вздрогнул. — Пойдем.