Aurora Borealis

Юнги зевает, сидя на кровати в трусах и футболке. Намджун только что всучил ему огромную красную кружку с дымящимся кофе. Но по всему видно, что Мин ещё не установил контакт с окружающим миром после пробуждения и держит кружку чисто по инерции. Его глаза едва открыты, одна щека помята, а волосы стоят дыбом ото сна. На лице выражение «идёт загрузка, не беспокоить». Намджун достаёт из шкафа термобельё, джинсы Мина, футболку и флисовую худи. Он кладёт это всё на стул рядом с кроватью друга. Это сэкономит им время. Чимин уже отправился к станции пять минут назад. Намджун же остался ждать своего оператора, который никак не может продрать глаза. — А коньяк там есть? — наконец, оживает Юнги, принюхиваясь к своему кофе. — Обойдёшься, — Намджун слегка раздражён из-за проволочки. — А вот Капитан Чон сказал, что можно немного. — Ты не заслужил, Юнглз, — язвит Ким. — А вот Капитан Чон, свежий как огурчик, уже на своём посту на метеостанции. А ты тут в трусах сидишь. — Подожди, — Юнги отпивает глоток из кружки, — мы же сегодня Чимина снимаем. Разве нет? — Ну так Хосок тоже там. На метеостанции. У него там рпоблизости запланирована работа. Будет брать пробы воздуха. Если успеем, то и его отснимем. На Чимина сегодня основной упор, но если успеем захватить что-то попутно, то будет неплохо. Потом сделаем монтаж. Единственное, что Тэхён с Чонгуком ушли с биологом из другой группы севернее. Там у них точка наблюдения за птицами ближе к фьорду, и, вроде бы, они будут брать пробы воды и почвы. — Какая почва и вода? — удивляется Мин, допивает кофе и ставит кружку на стол. — Тут же снег и лёд кругом. И какой другой биолог? Мы тут не одни? — Юнглз, ты на редкость наблюдателен и внимателен. Я же тебе рассказывал, что тут вообще-то целая научно-исследовательская станция. И ученые из разных стран. Наши биологи отправились к леднику вместе с девушкой-биологом из Голландии. — Голландии? — эхом отзывается Юнги, натягивая джинсы поверх термоподштанников.- А как они с ней общаются? — На английском, — пожимает плечами Намджун, — тут все на нём общаются и все его знают. — Я не силён в этом вашем инглише, — ворчит Юнги. — Ничего страшного, я же с тобой. Кстати, тебе не следует от меня отлучаться, потому что у нас будет одно ружьё на двоих. — Ружьё? — Да. Тут небезопасно. Много диких животных. В основном, опасность идёт от белых медведей, случались нападения. Поэтому все здесь ходят с винтовками. Хосок принёс нам сегодня одну. — Спасибо, Намджуна, я окончательно проснулся. — И о необходимости носить ружьё я тебе тоже говорил в самолёте. Но ты меня не слушал. — А почему я не видел другие домики? — Игнорирует замечание Кима Юнги. — Где-то же живут эти ваши другие группы. — Потому что мы подъехали вчера с другой стороны. Юнги и Намджун надевают куртки, шапки и перчатки. Мин берёт сумку со своим оборудованием для съёмки, а Намджун диктофон и ружьё. — На самом деле, я взял с собой не так много приборов, — начинает свой рассказ Чимин. — По сути, здесь всё есть. Под здесь я имею в виду местную метеорологическую станцию. Например, есть будка, в которой можно установить свои термометры рядом с такими же других экспедиций. Здесь есть гелиограф, и ты просто снимаешь с него данные для себя. Тоже самое с барометром и другими приборами. С собой я привёз метеозонд, его запуск может быть, кстати, довольно интересен для видеорепортажа, — Чимин улыбается. — Я запущу в небо воздушный шар надутый гелием, а к нему будет прикреплён датчик для фиксации скорости ветра и других параметров. — Пойдёмте? — Чимин приглашает Намджуна и Юнги выйти из домика научной станции. Надев перчатки, они выходят на свежий воздух. Время на часах показывает десять, ещё тёмно, но уже начинает светать. Впрочем «светать» в условиях полярной ночи это не совсем верное слово. Астрономическая ночь здесь длится около девятнадцати часов. В остальное время сумерки. Солнце из-за горизонта не встаёт, и такое ощущение, что постоянно пасмурно. Многих такое пугает, но Намджун читал, что к этому довольно легко привыкнуть. Условный световой день здесь не более пяти часов, уже в четыре часа дня на небе можно рассматривать звёзды. — Я сейчас прикреплю датчик, — комментирует Чимин свои действия, смотря в объектив камеры Юнги, — а потом при помощи насоса накачаю шар гелием. И после запущу шар в воздух. Сведения с датчика будут поступать на землю. — Что, кроме температуры, давления, скорости ветра ты собираешься наблюдать здесь? — спрашивает Намджун. Он держит диктофон в руке и стоит за кадром. Хотя всё записывается на камеру, Намджун всегда дублирует на диктофон. Это, с одной стороны, предосторожность, а, с другой стороны, ему так удобнее делать, чтобы вечером снова прослушать материал без необходимости осмотра отснятого, чтобы сделать пометки. — Облака, — отвечает Чимин. — Здесь можно увидеть очень интересные виды. Например, розовые. Я привёз с собой облачный атлас. Могу потом показать, если интересно. — Конечно, интересно. — Я и звёзды хочу понаблюдать, — прищурившись добавляет Чимин. — Астрономия всегда была моим любимым предметом. А тут можно увидеть созвездия, которые не видны в Корее. Знаете, почему Арктика называется так? От греческого «арктос» — медведь. Здесь видно созвездие Большой Медведицы. -: Но самое интересное явление здесь, конечно, Aurora Borealis. — Пак называет термин на латыни, спохватывается и поясняет уже на корейском, — Северное сияние. Ради него сюда многие едут. И туристы, в том числе. Для меня, конечно, больше интерес с научной точки зрения. Ну и — Чимин снова улыбается — это очень красиво. — Расскажи для наших зрителей, что такое Северное сияние? — Задаёт вопрос Намджун. — Магнитное поле Земли перехватывает солнечный ветер, это поток ионизированных частиц, который выбрасывается в атмосферу после вспышек на солнце. — Отвечает Чимин. — Магнитное поле вытягивает поток по направлению своих силовых линий — то есть, в район магнитных полюсов. Поэтому появляется Северное сияние возле Северного полюса Земли. И вокруг Южного, кстати, тоже. Для человека со стороны это просто очень красивые узоры на небе. В основном, зелёного и красного цвета. Но встречается и самый редкий, — сине-фиолетовый из-за свечения азота на относительно небольшой высоте. — Как много ты знаешь! — Восхищается Намджун. — Я физик по образованию, — поясняет Чимин, — а метеорологом стал уже позже. — Всё это интересно для меня. Как и звёзды, — Чимин бросает взгляд в небо. — Какими приборами пользуются для наблюдения за Северным сиянием? — Учёные запускают ракеты, например, с барием или стронцием. Данные таких наблюдений, как правило, открытые, и ими могут пользоваться учёные других стран. Мне приходилось пользоваться данными норвежцев и американцев. Здесь я буду просто делать снимки. Поработав несколько часов с Чимином, Намджун и Юнги идут с ним и Хосоком пообедать в столовую научной станции. Там к ним присоединяются Тэхён, Чонгук и Дагмар, их коллега из Голландии. Здесь много людей из разных экспедиций. Пока они стоят в очереди Хосок успевает перекинуться словом с высоким худощавым китайцем и женщиной средних лет с сильным французским акцентом. — Он ещё и на чистейшем инглише базарит — шепчет Намджуну Юнги на ухо. — Умный и сексуальный. Я окончательно покорён. — Мои коллеги-экологи. С Зихао мы познакомились на научной конференции в Киото, — поясняет Хосок Намджуну и Юнги, вернувшись к ним после общения. — А с Дельфиной мы уже здесь пересекались. — Вы не впервые здесь, Капитан Чон? — Спрашивает Юнги. — В четвёртый раз. Юнги восхищённо присвистывает. — Ваша семья не против ваших отлучек? Я имею в виду, вообще семьи учёных — Юнги делает вид, что его интересует данная информация, но не для себя лично. — Я женат на своей работе, — сдержанно отвечает Хосок и отворачивается. Намджун укоризненно смотрит на друга, а тот выглядит при этом весьма довольным.

***

Сокджин получает звонок от Чана Вусока через пару дней. У него теперь есть информация, куда конкретно и с кем Намджун отправился на Северный полюс. Место назначения Джина не удивило, — такие необычные точки планеты как раз и привлекали его мужа. Он всё ещё злился на Намджуна, хотя после сеанса с доктором Ли уже не так сильно. — Больше всего, меня вывело из себя то, что он так трусливо сбежал и сообщил мне об этом из самолёта. Видимо, за пару минут до взлёта, — сетует Джин — и тут же отключил связь. Как пятилетка ей богу. Натворил дел, и бежать. — Возможно, а, может быть, бортпроводник попросил его отключить телефон, — говорит господин Ли. — Давайте лучше поговорим, почему вас это так расстроило? — Потому что это на него непохоже! Потому что это неуважение! — Джин выходит из себя — Потому что он не подумал обо мне. Не подумал, что я буду волноваться. — Формально он вас предупредил. Просто не сказал, куда конкретно летит и зачем. — Вот именно! Куда и зачем! Я узнàю об этом из третьих рук, и то неизвестно, когда. — Как вы думаете, почему Намджун щи так поступил, Сокджин щи? — Откуда я знаю? — Джин понимает, что его несёт, но остановить бурлящие эмоции не так-то просто. — Извините. — он делает глубокий вдох. — Я думаю, мне просто стало обидно, что Намджун так долго планировал эту поездку и готовился к ней, но не подумал о том, чтобы меня предупредить. — У нас нет фактического подтверждения тому, как долго он готовился. Возможно, это было спонтанно. Но вот что побудило его не поговорить о предстоящей командировке с вами лично, это другой вопрос. — Скорее всего, он устал от домашнего образа жизни и хотел вернуться к своим поездкам, просто боялся обидеть меня, признавшись в этом. А потом его триггернуло то, что мы начали заниматься с вами, ведь, в целом, это было моё решение начать семейную терапию. — Вы говорили, что супруг согласен… — Он и был согласен! Формально. Но я думаю, он сделал это ради меня, а не потому что верит в психотерапию. Простите, ничего личного. У него был негативный опыт родителей. Они тоже ходили на терапию, но всё равно развелись. — Может быть, и так, — господин Ли трогает пальцами свою бородку. — Если бы у нас был шанс обсудить это, я бы сказал ему, что его родители и их опыт не равен вашему с ним. — Бесполезно, — Сокджин становится из разгневанного грустным. — Я говорил ему об этом ранее, но он не воспринимал это. — Что вы думаете делать, Сокджин щи? — После небольшой паузы спрашивает доктор Ли. — Не знаю. В одну минуту мне кажется, что стоит оставить его в покое и дать ему время побыть подальше от меня, окунуться с головой в работу, которую он так любит. А в другой момент мне становится невыносимо оставаться со своими мыслями наедине, хочется поехать туда, где он, и незамедлительно с ним обо всём поговорить. — О чём эти невыносимые мысли, Сокджин щи? Джин глубоко вздыхает. — Я думаю, что он может оставить меня. Получив координаты мужа, Сокджин на несколько дней внутренне замораживается. Он не знает, что ему делать, и поэтому не делает ничего. Как назло, работы у него на ближайшее время нет; иначе можно было бы хотя бы отвлечься. Джин сидит дома смотрит фильмы и читает, на улицу выходит только с собакой и за продуктами. Он почти не вылезает из пижамы, не бреется и питается доставкой или раменом. Залезть бы в голову Намджуна на расстоянии и узнать, что он думает и что он решил по поводу их брака …