Тень у престола

      Совесть умерла. Сдохла тихо, без вопля, а Рой даже не успел заметить. Или успел, да только решил, что хоронить её не зачем. Совесть — дело пустое. Ею не согреешься. Её даже не сожрешь! Рой когда-то верил, что она у него всё-таки есть, но сейчас уже не был уверен.       Стоял среди очереди подле таких же, как он. Только совесть их сдохла ещё раньше. Одни — уже спившиеся — таких сразу сгоняли прочь, другие — почти старики, что меч в руках не удержат — их отметали вторыми. Оставался лишь молодняк, разных пород и мастей. Кто-то тявкал стараясь казаться важнее, кто-то угрюмо молчал уставившись в бок. Рой среди них был, вроде как, среди своих. Вроде такой же, а вроде и нет.       Два здания громоздилась где-то вдали, стояли, как неприступная крепость. Стены подлатаны, крыша покатая, тяжёлая дверь — из дуба, окованная железом, будто бы кто собирался её штурмом брать. Изнутри доносились крики да громкий смех, а ещё звук скрипящей злым отзвуком стали.       Рой осматривал всё краем мутного глаза. Не показывал виду, как ему жмёт в груди. А ведь жмёт же! Страх под ложечкой давит. А эта казарма — дверь к Человеческой жизни, без гнили, без вони, без сотни ведерок дерьма. Рой бы за место там и душу, и шкуру продал. Но если бы кто спросил… Скажем, тот жирный сержант у входа. Рой ни за что не признался бы, что так сильно он боится едва не первый раз в жизни. — Давай шевелись! — рявкнул кто-то с левого края.       Рой поднял голову и увидел, как из ворот выступил новый сержант. Широкий, будто дубовая бочка, пот катился по красной роже, как вода с покатой крыши. Это значит — жрать здесь дают хорошо. Живут эти трутни тут, как по меркам тощего Роя, едва не по королевским обычаям. — Сюда тянется говно всякое… — пробормотал лейтенант, нарочито громко, чтобы все новобранцы услышали. — Вот при Деймоне порядок был, когда он лично молодняк отбирал. А теперь? Рваньё, сопляки, ободранцы. — Пусть радуются, что хоть кого-то берём. — поддакнул сержант, старый, с морщинами, что борозды в черном поле.       Рой снова прислушался. Нет, совсем не задело. Мало ли кто и что скажет. Он и по хуже слыхал. Словом по голове не ударят, да и привык он давно, что как только кто с дерьма вылез — других норовит топтать. Плевать. Пусть получше стараются!       Очередь двигалась, как длинный сонный ручей, но каждый шаг всё больше подкашивал ноги. На фоне нескольких здоровяков Рой казался маленькой щепкой. Они могли его одним пинком уложить да ещё и посмеяться вслед. — Следующий! — гаркнул сержант, вписывая каракули в свою здоровенную книгу.       Рой шагнул к нему, будто к самому краю пропасти. Пальцы до боли сжались на рукояти дядькиного меча. — Имя? — Рой. Ройнар, то есть. — Возраст? — Семнадцать. — соврал он.       Сержант поднял свои заплывшие жиром глаза, смерил его пристальным взглядом. Глаза-то у хряка узкие, а мутные, как у рыбехи, и с таким же тупым выражением — презрительным, гадким, злым. — Семнадцать? Да ты ж сопляк. Тебе и пятнадцати нет. Даром, что как палка уж вымахал.       Рой упрямо смотрел прямо в жирную рожу сержанта. — Семнадцать. — снова ему повторил.       Сержант усмехнулся, махнул опухшей ручищей. — Напиши уж семнадцать. — бросил своему писарю. — Пусть потом рыдает на патрулях, мамку зовёт погромче.       Когда его пропустили сквозь окованные ворота, сердце заухало, будто колокола. Рой прошёл дальше, кажется, задел кого-то из новобранцев плечом, вот только не обратил внимания. Внутри от радости жгло. А перед глазами, будто назло, приставучими мухами плясали воспоминания. Каморка, как скворечник, дядька с тяжёлой рукой, Рея. Нет, там не было место Рее. Всё это хотелось стереть. Выжечь из памяти, вывести, выпарить. А то оно, как камень за пазухой. Носишь с собой, и никуда не денешь. «Зато совесть уже не грызёт», — тихо подумал он. — «Сдохла так сдохла. К чему она мне? Совесть бы в этом месте только скулила и ныла»       Он вошел в двор казармы, прижимая к боку свой меч, а в руках таща маленький сверток — всю свою жалкую жизнь, больше и не осталось теперь. Вокруг него маялись новобранцы: парни постарше, покрепче, плечи у каждого, как у вола, а лица как каменные. — Что, сопляк? Тоже захотел золотую накидку себе? — ухмыльнулся ему здоровяк с кривым носом, явно не единожды переломанным. — Ну-ну, попробуй, возьми.       Рой щурился, глядя в кривое рыло. Хотел было огрызнуться, но услышал шаги: из казармы вышел отряд из старших, плащи золотые, лица сомнительно красные. Видно пустили флягу по кругу, иначе бы смотр не вынесли. — Тебе что, щенок, нужно здесь? — буркнул один из них, со щетинистой рожей и глазами, полными недоверия. — Старшего брата ищешь? — Мне семнадцать. — нагло соврал ему Рой, они с громилой были считай одного роста. — Семнадцать? — фыркнул другой, в полных латах и темном шлеме. — Этому молокососу? Да у него ни бороды, ни шрама на роже нет.       Рой заскрипел зубами, но только расправил плечи. — Подайте меч. — сам не зная зачем, сказал он. — Я докажу на деле.       Все вокруг хищно переглянулись. Смех прокатился да ропот. Давно видно этих трутней кто-то так вот не веселил. Рой шкурой чуял, что наглость эта дорого обойдется. Плевать! Лучше подохнуть, чем опять оказаться в дерьме. — А ну! Дайте ему клинок! — раздался голос со стороны мансарды. И голосу этому почему-то никто не смел воспротивится. Послушались, как ягнята.       Шум мгновенно затих. Голоса, будто в воду канули, все до единого замерли, шёпоты резко оборвались. Все головы поднялись вверх, туда, откуда прозвучал приказ. И Рой уставился туда также.       На балконе стоял человек, от вида которого внутри у Роя похолодело, всё сжалось, сбилось в тугой комок, хотелось лишь одного — выплюнуть.       Белые волосы с серебряным отливом, тёмная броня, блестящая, будто её натирали без остановки три дня, а потом шлифовали три вечера. А на груди — трёхглавый дракон разбросивший крылья, ощеривший зубастые пасти. Седьмая преисподняя! Рою хотелось забиться в угол, с которого им и клещами его не выколупнуть. Но человек-то стоял наверху и ждал. А сильнее всего резанули его глаза — фиалковые, холодные, как у зверя.       Деймон Таргариен. Вот так заноза в заднице…       Сержант склонил голову, будто в септе перед богами. Двинул ему потертую рукоять. — Против кого мне драться? — бросил Рой, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Против меня. — усмехнулся ему принц Деймон, мягко, едва ли не ласково.       Он спускался с балкона легко, будто не шел, а летел. Его меч блеснул в полуденном свете, когда он дернул его из ножен. Это был не просто клинок, это была сталь, которая видела больше крови, чем Рой за всю жизнь разом. И от этого было… Как-то нехорошо. «Сдохнуть сейчас от клинка или вернуться в грязь?.»       Дохнуть уж совсем как-то не хотелось. Он бы уже вернулся в родную грязь, если б было к кому возвращаться. Вот только его там никто не ждал.       Рой ловко поймал подставленный меч, тяжёлый, с замасленным лезвием. Ладони привыкли к дядькиному мечу, но этот был длиннее и гораздо тяжелее. Значит много им не отразить — быстрее руки отвалятся, отпадут. Можно лишь атаковать. Но как такого вот атакуешь?       Принц Деймон ступил вперёд, лениво и мягко, определенно скучая. — Покажи, что можешь. — сказал он с лисьей усмешкой. А после ударил плашмя мечом так, что у Роя тело едва ли не онемело вдоль всего позвоночника.       Рой сильнее схватился за скользкую рукоять и попытался двинуть себя в атаку. Почти получилось, даже вышло сделать замах, но удар получился грубым, и наверное, ожидаемым. Принц легко отклонился, даже не подняв клинок. — Слишком медленно. — ухмыляясь, сказал Таргариен. — Мой учитель по фехтованию за такое… Бил по ногам.       Удар пришел ниже коленей, почти по самым поджилкам. Слава богам, что плашмя. Если б лезвие подсекло его там — Рой бы уже полз сгребая руками землю, пока кровь её не залила.       Минута на передышку. Они молча шагали кругом, глядя друг другу в глаза. Кто-то когда-то говорил Рою, что с благородным так делать не стоит. Но в пекло сейчас слова. Сейчас мир весь маленький, будто зернышко ячменя.       Он атаковал снова. На этот раз его хилый меч чудом встретился со слепящей сталью. Искры брызнули в сторону. Руки предательски дрогнули. Ярость залила глаза. А после пошли удары. Не изящные, совсем лишенные смысла и такта. Рой просто лупил, что есть сил, что есть злобы, что есть ненависти в его тощем, жилистом теле. Деймон двигался, будто кот, быстрый, тихий, и сильно уверенный. Его клинок мелькал, будто молния, изматывая Роя, заставляя бежать за ним, выдыхаясь и кашляя от недостатка воздуха.       Крики и насмешки, шепотки и разговоры исчезли и больше не появлялись. Для Роя сейчас был лишь день, узкий двор, этот бой. И чем больше он глядел в глаза принца, темные и фиалковые, тем больше хотелось не выронить этот меч. Но с каждой секундой шутливые по началу их боя удары становились всё тяжелее, беспощаднее, жёстче.       Последний выпад Рой попытался парировать, но ноги не выдержали, и он рухнул на землю. В грязь и болото. Острое лезвие быстро настигло его, прижало исступленно трепещущую венку.       Принц наклонился, разглядывая его лицо, липко, насмешливо одаряя его улыбкой. Смотрел долго, как будто искал в нём что. А после расхохотался, пряча клинок в роскошные ножны. — Возьмите этого щенка. — уже минуя ворота казарм бросил он через плечо. — В своре не помешает такая злобная гончая.