Мальтийское соглашение

      Чонгук заходит в дом, когда на улицу уже опускаются сумерки, а солнце скрывается за горизонтом. В прихожей выключено освещение, но с кухни льётся полоска тёплого света прямо в гостиную (Тэхён ненавидит холодные тона подсветки), доносится плавная мелодия под аккомпанемент низкого бархатного голоса и одуряющие запахи будущего ужина.         Чонгук бесшумно снимает обувь, моет руки в ванной комнате первого этажа и заходит на кухню. Тэхён не видит, и он решает воспользоваться этим моментом и просто понаблюдать за грацией своего такого уютного домашнего мужчины. Тот движется возле плиты и столешницы, как будто порхает, напевая под нос какую-то незамысловатую мелодию. На нём чёрный шёлковый халат и несколько изящных украшений. Он сам является главным и непревзойдённым украшением этой кухни. Чон спиной упирается в коробку дверного проёма, скрещивает босые ноги перед собой и улыбается самой искренней улыбкой. Любуется.         Спустя пару минут Тэхён чувствует присутствие родного человека и оборачивается, отвлекаясь от готовки. Замечает своего любимого и тут же вспыхивает радостью, которая буквально пузырится внутри него.         — Гук-и! Ты уже здесь! Накатался, малыш?         — Да, Тэхён-и, проехал четыре квартала, обогнул национальный парк и передал привет сеньору Лоренцо из булочной.         — Опять по пути лакомился выпечкой?         — Нет, милый, просто заглянул поздороваться, — Чонгук тает от таких семейных вечеров рядом со своим человеком. Он улыбается, сам не знает чему. Хотя знает. Вот этому внутреннему огню, который то греет мягким и нежным теплом, то воспламеняет тела до отметки «осторожно, пожар!».         — Ты всю неделю катаешься на велосипеде по округе. Так нравится? — Тэхён кутает этот вопрос самым ласковым голосом, на который только способен.         — Тэ, мы уже год в Турине, а я налюбоваться им не могу! Идеальное место. Тут так хорошо.         — Наше место.         — Наше, — вторит ему Чонгук. — Что на ужин? Пахнет невероятно. Я слышу запах курицы и прованских трав.         — Да ты моя умница, правильно! Я решил сделать твою любимую пасту.         — Правда? — чёрный космос искрится бликами ярких звёзд. — Ты знаешь, как я люблю тебя?         Чонгук подходит к Тэхёну и ласково, аккуратно, совсем без нажима целует в полные губы, пальцами сразу же зарывается в непослушные блондинистые пряди.         — Так же, как и я тебя. До самых дальних галактик.         — Верно. На меньшее я не согласен, — хрипло смеётся Чонгук. Целует ещё несколько раз в щёки и слегка кусает за подбородок. — Пойду пока приму душ. Я вспотел, пока катался.         — Мне нравится запах твоего пота. Это странно?         — Неа, мне тоже нравится запах твоего, особенно после секса, ммм, — мечтательно тянет Чон. — Дашь обнюхать и облизать себя сегодня?         — Маленький извращенец, — смеётся Тэхён и игриво шлёпает Чонгука по заднице.         Они оба абсолютные извращенцы. Они любят друг друга любыми: уставшими, потными, весёлыми, грустными, мечтательными, разрушенными, задумчивыми — совершенно любыми. И только осознание того, что они делят все радости и печали на двоих, делает их по-настоящему счастливыми.         Чонгук стоит под прохладными струями воды и ловит за хвост мысль, что он сам себе завидует. Разве можно столько всего чувствовать? Взаимно и бесконечно. За что ему достался такой невероятный Тэхён? Он, наверное, в прошлой жизни спас ни одну мультивселенную, раз в этой ему так повезло.         Чонгук выходит из душа слегка задумчивый, в одних пижамных штанах на голое тело. Ему нравится так, чтобы в моменты, когда накрывает желанием, не оставалось лишних барьеров.         — Тэ, — осторожно зовёт своего человека. Тот оборачивается. — Мне нужно сказать тебе что-то очень важное.         — Что-то случилось, Чонгук?         Чонгук смотрит на Тэхёна, мгновенно утопая без возможности всплыть на поверхность в его глазах цвета тёмного шоколада.         — Тэхён. Я люблю тебя. — Он смотрит в эти омуты и буквально вливает в них свои чувства. За прошедший год признаний в любви было бесчисленное количество. Но сейчас Чонгук транслирует какое-то новое значение этим десяти буквам. — Я. Люблю. Тебя.         Я вижу только тебя. Весь мир потухнет без тебя. Луна перестанет быть спутником, и ночь сменит день. Моё существование во всех мирах прекратится, если тебя не будет рядом. Ты — моя жизнь. Ты — моё всё. Я — это ты.         — Я люблю тебя, Чонгук. — Тэхён не удивляется такому новому, но привычному признанию. Ему есть что ответить. — Люблю тебя.         Я возвысился и утонул. Я умираю и воскресаю рядом с тобой. Мой свет — твой взгляд. Моя музыка — твой смех. Мой ветер — взмах твоих ресниц. У меня крылья благодаря тебе. Без тебя наступит ничто и на мою душу опустится ядерная зима.         Они стоят какое-то время и транслируют друг другу такие важные признания без слов. Слова? Зачем им слова в принципе? Тэхён понимает Чонгука. Чонгук чувствует Тэхёна. Зрачок в зрачке, лоб касается лба, пальцы в крепкой сцепке замка, вдох мешается с выдохом, в венах циркулирует трепет, сердца туго стянуты красными нитями. Души? Они давно слились в одну. Это навсегда. Это так прекрасно, господи.