Can't you see that you're lost without me?

      Белые стены душили, было такое чувство будто этот запах йода и фенола промыл мне все органы изнутри, меня тошнило. -ты как?- раздалась цепочка букв, которая не сразу сложилась у меня в голове. Сначала я увидел протянутую мне бутылку воды, а потом уже понял, что голос принадлежит Папе.        Я взял воду и, даже ничего не ответив, выпил ее почти залпом. Я просто хотел увидеться с моим любимым, хотел, чтобы он был рядом со мной. Я хочу чтобы он был жив, но я не знаю. -эй, послушай..-Копиа положил руку мне на плечо и долго подбирал слова.- Свисс, я знаю тебе тяжело, но тебе нужно поесть, поспать. -если ты пришел, чтобы забрать меня, то уходи. -Свисс... -почему меня выгнали? -для твоего же блага, ты провел с ним несколько часов подряд. К тому же это мешает врачам, ведь.. -они сказали, почему он все еще без сознания? -Да. Да, они..-Копиа вздохнул, вспоминая слова медсестры.- он здорово приложился головой, пока был один, у него сотрясение, психоз, эффект псилоцибина обычно длится от 4 до 6 часов, он вероятнее всего все еще под их воздействием...Первопричиной является, конечно, нарушение в системе гемодинамики. Это привело к кардиогенному шоку, а он в свою очередь к гипоксии. Все это вызывает риск развития синдрома полиорганной недостаточности, но степень.. -Папа! Объясни по-человечески, ты меня только пугаешь!-процедил я, сжимая в руках опустошённый пластик. Тот вновь вздохнул: -легочная недостаточность, это не так страшно. Исправить нехватку кислорода можно за несколько часов. Первичный коллапс, из-за которого он потерял сознание, это все же снижение артериального давления и.. Ну, не буду тебе забивать голову...у него нарушено периферическое кровоснабжение, ишемия, но, Свисс, не бойся, ткани не омертвились. Если он... Если все обойдётся...Он восстановиться и за несколько дней. Даже несмотря на дистресс органов, хотя.. -какое блядь "хотя"? Не замолкай. -это тоже поправимо. Я думаю, что он справится и.. -ты хочешь сказать, что он может выжить? То есть ты в этом сомневаешься? -нет! Свисс! Конечно Содо будет жить, он же не простой человек! Но кислородное голодание, все что я назвал в общем.. Затронуты мышцы сердца и центральная нервная система. Врачи боятся развития вот этого синдрома, я говорил уже... -поли... Полиорганной недостаточности? -да! Это может коснуться печени, Но и это все лечится. Только я боюсь, может ухудшится зрение и речевые способности, нарушение двигательных функций и серьезные когнитивные искажения.. Но это лишь риск, Свисс, главное верь, что он очнётся, потому что это не инсульт, не инфаркт миокарда, не паралич. Просто его органы сейчас нуждаются в насыщении кислородом, поддержании функций и восстановлении. Поэтому тебя выдворили, Свисс. Им нужно заниматься. -со мной ему будет легче. Пусть меня пустят к нему.- я поднял взгляд в немой мольбе. Папа знал что я не брошу его, я четыре часа провел в его палате и меня выгоняли пинками. Я старался не показывать, как страшно мне было. А страшно было сильно, очень блядь сильно. Даже если бы я мог, я бы все равно не хотел бы уснуть. Во-первых, мысли о Дью не давали мне покоя. Во-вторых, я хочу быть рядом, когда он очнётся. В-третьих, как только я закрываю глаза, я вижу его. Его, продетым в петлю. Один раз я все же задремал, еще у койки Содо, но по словам Рейна, который нас навещал, я провел в таком положении не более двух минут, хоть мне и казалось, что этот кошмар длился бесконечно долго: Я видел, как красивое тело возлюбленного, замершое в нелепой позе, синело. Я коснулся его, а кожа его была липкая и холодная. Да, было холодно. Кажется комната сама продрогла, осознавая свидетелем, нет, соучастником какой трагедии она стала. Лицо, искревленое в последнем вопле немного отчаяния, замерло в тот момент, когда реальность стало невыносимой. Он смотрел на меня сковь опустившиеся веки и шептал мне признания в любви через закрытые уста. Волосы его перестали казаться мне лучезарными, они поблёкли. Огненный потерял свою искру. Свет очей моих потух. Когда я зашёл в ту комнату, я знал, что у меня нет времени на панику. Но около пяти секунд я провёл в оцепенении. Но вот он уже начал терять сознание и только тогда я бросился к нему, подхватывая под бедра. Благо, он такой лёгкий! Я не знал, жив ли он. Но я не допускал мысли о том, что эти пять секунд, что я бездействовал, были решающими. Я усадил его на свое плечо и, придерживая одной рукой, я трансформировался, чтобы разрезать бичевку когтями. Я незамедлительно позвонил в скорую, не выпуская любимого из рук и, только прийдя в себя я позвонил Папе. Папа, точно.. Он уже успел отойти и сейчас что-то говорит, а я даже не слушаю. -извини... Что ты сказал? -иди к нему. -он очнулся?- я заметно оживился. -нет. Просто я договорился, иди. Я, не удосужившись произнести благодарность вслух, понесся в палату Содо. Вот он, вымотанный, ужасно бледный и холодный. Я сел на колени у его кушетки. Я лишь бросил короткий взгляд на его шею, но я не могу смотреть на след от петли. Аккуратно поцеловав его ледяные пальцы, я уткнулся в них намокшими глазами, делясь своим теплом. Я пытался уснуть и видел, как на меня стеклянным глазами смотрит мой возлюбленный, мёртвый. Я недооценил это слово. Оно так часто произносится в суе, но мертвец это страшно. Страшно, когда тот, кого ты любишь, мертв. Я так боюсь его смерти. Мне не было стыдно за то, что я не мог сдержать влагу, бегущую по щекам. Я об этом даже не думал, хоть и не хотел чтобы меня кто-то застал в таком состоянии. Тем более Содо! Не только потому что я хочу остаться в его восприятии непоколебимым, сильным, надёжным и выносливым, но и потому, что я не позволю себе заражать его негативными эмоциями. Пусть первое, что он увидит, когда очнётся, это что-то вселяющее надежду, утешающее. Пусть он увидит, как я спокоен, и решит, что и ему волноваться не о чем... Дьявол, как же Дью расстроится если ему больше не удастся играть на гитаре! Мне хотелось разорвать себя изнутри, вырвать сердце и растоптать чтобы не чувствовать этой гнетущей боли при мысли о том, как он беспристрастно держит в руках гитару, зная, что больше не сможет заставить ее петь, а только лишь вопить, отражать все отчаяние, с которым он будет обречен на пожизненное существование, которое оно тогда, очень может быть, захочет прервать.. Целый час с провел в таком положении, не обращая внимания на санитаров, если они заходили. Мое лицо уже давно не отражало никаких эмоций, я лишь думал и мысли мои заполняли тишину, окутавшую меня, нериятнымии помехами. Наконец послышались шорохи- звук сам по себе совершенно непримечателен, но в этот миг мне показалось это лучшей музыкой, усладой для ушей. -Дью!- меня озарило бескрайнее счастье, когда я, подняв голову, столкнулся с взглядом моего обожаемого демона. Он был абсолютно дезориентирован, не мог оторваться от подушки- оглянутся, приподняться. Попытавшись что-то мне ответить, он закашлялся.- Тише-тише, любовь моя..- прошептал я. Я улыбался, скрывая свое беспокойство, но когда я увидел его слабую улыбку, сердце мое успокоилось, хоть и забилось чаще. Но еще через мгновение я увидел одинокую слезинку и осторожно сцеловал ее, не дав себе даже и секунды чтобы размять затекшие ноги. Щечка его слегка разрумянилась, придавая ему более здоровый вид, чему я был несказанно рад. Приборы, к которым он был подключён, изменили звучание и на дисплее все переменилось, но я в этом ничего не смыслил. Но кажется именно из-за них через минуту ворвались врачи, оттаскивая меня от Дью. Я сопротивлялся, падал на колени, хватаясь на кушетку, но все же меня вытолкали из комнаты. Следующие 50 минут я провёл в душераздирающих размышлениях. А вдруг он больше никто не сможет говорить? Двигаться? А вдруг он даже не узнал меня? Я буду с ним, пусть даже с парализованным! Я буду о нем заботиться, но, черт возьми, я буду лжецом и лицемером, если скажу, что я не мечтаю ходить со здоровым Содо за руку, выступать с ним, деля одну сцену, готовить с ним вместе завтрак, щекотать его, бегать за ним, кусать его, не переживать, что я могу навредить ему и носить на руках по собственной прихоти, а не из нужды. -Señor, venga a ver a su marido. - окликнула наконец его доктор. -¿está mejor?- я даже не стал отмечать, что она приняла меня за его супруга, все таки это практически так и было. -¡ven y ve! él te llama, anhela sin TI!- она не слеражда искренней улыбки и поспешила удалиться. Я мигом вернулся в палату. -Содо, любовь моя! Дьявол, как же ты...- я подбежал к нему, расцеловывая уже слегка потеплевшие руки. -Свисс, ты знаешь Стига Дагермана?- просипел он, выдержав паузу. Это было совершенно не то, чего я ожидал, но переспрашивать я не стал, как минимум потому что Дью прикладывал усилия на произношение каждого звука. -э-э... Писатель?. -от чего он умер? -ох, детка, что за вопросы?- я ошеломлённо оглядел его и вновь сел на колени, кладя голову ему на бок.- он в машине откинулся? -блядь!- выругался он, но схватился за перебентванную шею, кашляя. Двигается! Он двигается, какое счастье! -¡mi lindo gatito! Это так важно? Как ты себя чувствуешь? Дью, Блядь.. Как же ты меня напугал!- я не выдержал и обхватил его талию.- больше никогда так не делай, ты бы знал, как я боялся! -Свисс, когда мы летим домой? -послезавтра, свет очей моих. -поцелуй меня. -что?? -Свисс!!- на его лице отразилось замешательство.- поцелуй, ну! -ты не перестаёшь меня удивлять!- я привстал и дал ему такой поцелуй, в котором, как мне казалось, нуждался обессиленный пациент- ласковый, внимательный и осторожный, однако, к моему изумлению и, черт побери, ликованию, огненный оказал всю дерзость и несдержанность, на которою он только мог способен, учитывая его состояние. - что же ты со мной делаешь, mi demonio. -Свисс, пообещай, что мы поговорим. -клянусь! Это ты пообещай мне, хитрый мальчик! Поверь, у меня к тебе предостаточно вопросов. Например.. -Älskling, inte nu! Jag vill ha din kärlek, men jag har inte ens styrkan för det!- выпалил Содо, задрожав от неготовности к таким эмоциям и я расплылся в безостановочных извинениях.- ну все, хватит! Прощаю! Просто поцелуй меня еще раз и успокойся! Я прильнул в его губам, уже увереннее, но тот очень быстро выдохся, задрожал, обессиленно падая на подушку. -прости, детка, ты еще не окреп. -иди нахуй!- задыхался он, недоумевая почему его организму приходилось прикладывать столько усилий на выполнение совершенно элементарных задач. -ты не ел больше суток, милый мой.- вздохнул я, усаживаясь на табуретку и по обыкновению расцеловывая руки любимого.- я обязан тебя откормить. -я не хочу возвращаться в свою комнату. -поспишь у меня. Или поедем в мотель, м? Осталось две ночи в Испании и все закончится. -м-м...- он отрицательно перекатывал голову по подушке.- меня выпишут через день и то, лишь потому, что мы покидаем страну. Я хотел возразить, что я им этого не позволю, но ведь это необозримая мера. Хотел сказать, что со мной ему будет лучше, но откуда я это мог знать? Я не успел прийти к каком-либо выводу, так как нам помешал вошедший доктор. Я подошел к нему и он мне стал разъяснять нюансы состояния больного, специфику лечения и прогнозы. Первые два пункта я слушал в напряжении, радуясь, что Содо совершенно не знает испанского, по этой причине от заключительного показания я ожидал малого, какое благо, что медик оставил мне предписание о скорейшем выздоровлении, но сейчас пациент нуждался в отдыхе. Мне позволили лишь мельком попрощаться с запыханным Дью, рекомендуя отправиться домой, ведь уже совсем стемнело. Разумеется, я их не послушал и расположился на диванчике в коридоре.

***

Странное предчувствие согнало мой сон. Убедившись в том, что ночные дежурные были отвлечены, ноги сами понесли меня в кабинет, выделенный Содо. Осторожно зайдя туда, мои опасения подтвердились и я застал его неспящим с намокшими глазами. -я сделал все так, как ты мне велел.- прошептал он. -о чем ты, детка?- также бесшумно ответил я. -ты сказал, что если я убью себя, первое, что я увижу, будешь ты. Что когда я умру, я вновь буду с тобой. Так оно и случилось. Я не стал спрашивать подробностей, требовать разъяснений, не сейчас. Мы ещё поговорим, но сейчас мне нужно было лишь подыграть ему, поддержать. -получается я сдержал свое слово?-усмехнулся я и тот тихо пискнул, роняя слезу. -да, и ты меня нашел. Я не знаю как тебе это удаётся. -я на многое способен, когда речь касается тебя. Я не знаю плохо это или хорошо, но моя фраза подействовала как спусковой крючок и он заплакал, но это было не отчаяние, не боль, он наоборот выпускал все эти чувства из себя. Слезы были эти чисты. -я чувствую себя пустым, Свисс. Будто все, чем я был наполнен иссякло и сейчас во мне ничего не осталось. Я подошёл к его койке и сел на ее край: -тогда позволь мне помочь тебе заполнить тебя заново? Тот кивнул и я знал, что теперь моя ответственность не позволить ему насыщаться тем, что будет его мучить.

***

-ты сказал, что я сексуальный.- хихикал я, надевая на полулежавшего Дью штаны. -что!? Тебе приснилось, такого никогда не было!- вспыхнул он, приподнимая бёдра, не без моей помощи. -в письме, детка. -ох блядь! Что еще я там написал? -что любишь меня. -ладно, я был очень честен. -значит я твой любимый сексуальный мужчина, м, min söta Sodo?- хищно оскалился я, разбираясь с его футболкой и поцеловал его в живот, прежде чем он скрылся за тканью. -иди нахуй, знаешь же что это правда! Я улыбнулся и стал молча натягивать ему носки. Я хотел спросить "тогда зачем ты хотел сбежать от меня, зачем сделал это", но нам нужно было торопиться. Утром Дью попросил врачей усиленно заняться его лечением и весь день он покладисто провел в больнице. Но когда я зашел к нему он приказал мне отправиться в отель и привезти его уже собранные вещи. Поднимаясь по лестнице я чувствовал, как у меня отнимаются ноги. Я представлял, как я открываю дверь и меня встречает трупный запах, идя навстречу к источнику которого, каждый мой шаг будет сопровождается посмертными воплями Содо. Но меня предсказуемо встретила стая, накинувшаяся на меня с встревоженным и заботливыми приветствием, вопрошая, как дела в больнице, как я сам. -я ненадолго, все обошлось.- только ответил я. Я поймал себя на мысли, что боюсь услышать обвинение в том, что это из-за меня Дью хотел умереть. По крайней мере все знали, что суицид распространённое следствие влияния галлюциногенных грибов и никто не стал упрекать меня. Тем не менее, эти мысли вслеляли в меня сомнения, быть может я действительно должен корить себя? Тогда я и обнаружил письмо. Естественно оно отзывалось горечью в сердце, но я улыбался, читая его признания и торжествуя, что все сложилось не так ужасно, как могло. Если бы я тогда не перехватил чужое авто это стоило бы мне слишком дорого. Я воспользовался каршерингом, по пути в больницу я заехал в мотель и забронировал номер до завтрашнего вечера. Выполнив ещё несколько махинаций, которые тоже станут частью сюрприза, который я обсуждал с папой, еще когда Содо сбежал в клуб, я наконец вернулся к возлюбленному. -все, детка, ты готов. -отлично, пойдём.- он взял меня за плечи и я помог ему встать. Ходьба из-за нарушения циркуляции крови давалась ему с трудом. Думаю, будь мы простыми людьми, он бы утратил такую способность на длительное время, но сейчас, размяв ноги, ему потребовалось пять минут чтобы унять тремор и сделать несколько шагов без моей помощи.- мгм, нормально, погнали. Только не отпускай меня, окей? -может я тебя донесу? -Свисс, мы сбегаем из больницы! Нам нужно вести себя непринуждённо. -давай я просто заплачу им и не будем париться. -нет, тебе могут отказать. И потом, так ведь неинтересно, м? Кивнув, я взял его под руку и мы направились к лифту. -слава сатане блядь мне не придётся спускаться пешком.- просипел он, облокачиваясь на поручень. По прибытию на нижний этаж, лифт издал характерный звук и у нас с Дью забилось сердце, когда перед распахнутой дверью мы увидели главврача. -¿a dónde vas, déjame preguntarte?- изумлённо вопрошал он, перекрывая нам путь. -¡nos equivocamos de piso! mi esposo quería estirar las piernas, pero ya tiene que volver, ¿verdad?- пропел я, целуя Дью в щеку, чем я его конкретно озадачил.-¿en qué piso estás? -¡Oh! tres, por favor.- успокоился тот, заходя в кабинку. Я нажал на кнопку и в этот же миг, подхватив Содо на руки, выбежал из-за закрывающихся дверей.-¡alto! ¡deténganlos! ¡no pagaron! -papá pagará, gracias!- кричал я, минуя охрану и пулей вылетая из помещения. -ты рад? -конечно я рад!- хохотал он, крепче хватаясь за мою шею. Мы запрыгнули в машину и я, не убрав его с коленей, поскорее газовал. За окном было темно, ветер усиливался. Дью прижался ко мне, стараясь не мешать вождению, но он все равно не мог избавить от тех ощущений, которые я испытал всякий раз, когда он начинал ерзать. -детка, когда мы поговорим? -хочешь сейчас?- он заметно насторожился. -да, давай сейчас. Расскажи мне все с самого начала. И он рассказал мне. Всё без утайки, я чувствовал как честен он был. Рассказал мне в подробностях о своих сновидениях, о том инциденте с моей "галлюцинацией" на репетиции, о том, как он ненамеренно резал себя и как это потом повторилось осознанно. Он не умолчал о всех тех эмоциях, которые он испытывал, когда я драл его в гримёрке. О его паническом страхе оказаться потерянным и мною брошенным. О всех его стратегиях и переживаниях. О недавнем утре, когда он принял эти проклятые психоделики и почему он это сделал. Он в деталях описал свои галлюцинации, замявшись лишь на том моменте, когда их эффект только- только начался: -я зашел оставить свои вещи тебе в память обо мне и ты пришёл... Я думал это реальный ты, я не мог понять, что происходит... Ты.. Э-э, ну, ты был довольно странным, грубым, ладно... В итоге ты испарился и я убежал..- бормотал он и это было самым неконкретным из того, что он сказал, потому что следующее мое виденье он описал подобнее: я был заболтлив, но оказался другим человеком, что звучало пиздец жутко. Момент с Дагерманом на секунду заставил меня усомниться в реальности происходящего и я даже испытал дежавю. Наконец, его рассказ завершился. Я остановил машину на обочине и прижался губами к его макушке. -мой любимый мальчик, какой же ты глупый.- глухо произнёс я и тот поднял на меня взгляд. -Свисс... min kärlek, прости!- он взял мое лицо в руки и проведя пальцем по моим слегка влажным глазам, стал расцеловывать меня. -Дью, детка, я знал, что ты недооцениваешь меня, но так недооценить самого себя... Только не паникуй, малыш, но ты раздул из мухи слона. -да, я понимаю, мне нужно было сразу все тебе рассказать, не пытаться скрыть правду, но... -тш-ш-ш, я сейчас даже не об этом.- я проморгался и, поймав его недоумевающий взгляд, вздохнул.- помнишь, я тогда утром спросил, можем ли мы зайти к тебе? -да, но там была моя кровь и... -тихо, детка! Я тогда хотел с тобой обсудить твой обморок, э-э.. Так, ладно.. Когда у тебя поднялась температура ты слёзно умолял меня никому не говорить, что я был с тобой в этот момент. -я не понимаю, Свисс. -Дью, послушай.. Это моя вина, я не знал, что ты можешь подвергать сомнению собственные воспоминания поэтому посчитал ненужным напоминать тебе события того вечера. Нет, я хотел, но когда ты наплел Папе про солнечный удар я решил не вмешиваться в твою игру, ведь мы с тобой придумали все иначе.- я потер переносицу, чувствуя, как Содо начинает догадываться, что я хочу сказать, из-за чего у него намокали глаза.- ты сильно переусердствовал и когда я начал свой натиск, ты знаешь... Все как на сцене, только немного откровеннее, у тебя начался жар. Ты почему-то боялся, что все решат, будто ты неженка, растаявшая от моих касаний. Ну, у тебя был полубред, я не мог тебе не потакать. Ты предпочёл, чтобы все выглядело так, что ты переутомился сугубо от игры на гитаре, хотя я считаю, что все примерно так и было... Блядь, не знаю, нужно было тогда уже начать ухаживать за твоим здоровьем, я не думал.. Пиздец! Тем не менее, я ушел и подстроил все так, чтобы Маунтин проведал аппаратуру. Когда я уходил ты уже был не в себе, я боялся, короче... Вот, он застал тебя без сознания. Если бы я тогда настоял на своем и унес тебя спать со мной, ничего не было. Но ты.. Ты помнишь наверное, Папа сказал? Ты хотел спать один, и... Детка, ну что ты, тише, не плачь, любовь моя! -не скажешь даже, что я нюня ебаная?- прохныкал он. -нет, конечно нет, детка! -я идиот, Свисс! -замолчи, Дью, ты более чем достаточно наказал себя за то, что не доверял мне. Просто, прошу тебя, больше не пытайся от меня что-либо скрывать и, блядь, не смей делать из меня аморального монстра! Ты же видишь, я люблю тебя. Может я не самый добрый и ласковый, но...-Дью заткнул меня поцелуем и, несмотря на то, что меня устраивал такой способ решения конфликтов и вообще это действо заменяло тысячу слов, я отдалился, когда тот начал задыхаться, и закончил фразу.- но я готов посвятить тебе всю свою жизнь.