Опасный альянс

Из-за облака слов людям не видно звёзд Ты приглашаешь меня в ледяную ночную тьму, но я знаю, что там умру Так мы не будем друзьями ни с кем и никогда Иногда нас убивают, но это только «перегибы на местах» А так это райская сторона

© Слава КПСС

_______

      «Импала» одиноко гудела на фоне бесконечного ровного шоссе. Прошло три дня с тех пор, как Дин встретил Кастиэля, и он уже решил, что Вселенная сыграла с ним злую шутку. Три дня, одна провальная охота на призраков, которая едва не стоила Винчестеру жизни, и вот они здесь, втиснутые в его драгоценную машину, как два разъярённых кота в коробку. И каждая секунда, проведенная с этим чудаковатым, чрезмерно серьёзным ангелом, вызывала у охотника нервный тик.       Дин постукивал пальцами по рулю, его челюсть напряглась, пока он наблюдал за мелькающим пейзажем. Снаружи послеполуденное солнце освещало техасский пейзаж, окрашивая заросли кустарника и далёкие холмы в оранжевые и фиолетовые тона. Они с Кастиэлем ехали в тишине, которая была настолько густой, что в ней можно было задохнуться.       После неприятного инцидента с призраком они так и не заговорили. Ангел лишь нехотя сказал следующий пункт назначения и задание, а после они продолжили обмениваться раздражёнными взглядами и разочарованными вздохами. Мысль о том, чтобы провести ещё хоть минуту с этим стоиком, у которого были проблемы в общении, заставила Дина захотеть загнать «Импалу» в кювет.       — Не мог бы ты перестать хмуриться? — проворчал Винчестер, не отрывая глаз от дороги.       — Я не хмурюсь. — Кастиэль посмотрел на него, нахмурив брови в недоумении.       — Да, конечно. — Дин закатил глаза. Он поёрзал на сиденье и схватил с приборной панели коробку с кассетами. — Послушай, либо ты перестанешь так потеть, либо я выкину тебя из машины. Как у тебя вообще получается раздражать одним только присутствием?       Ангел не ответил, лишь одарил охотника недовольным взглядом, и они снова погрузились в неловкое молчание, однако теперь на фоне негромко играла кассета с песнями AC/DC.       Прошло ещё немного времени, прежде чем Винчестер снова взглянул на Кастиэля. Тот смотрел прямо перед собой, стиснув зубы и выпрямившись. Если бы не редкие моргания, Дин вполне мог бы подумать, что рядом с ним сидит статуя. До нужного места было, наверное, часа четыре езды, и мысль о том, что придётся провести ещё неизвестное количество дней в непосредственной близости от этого раздражающего… индивида, действовала на нервы Винчестера, и без того натянутые до предела. Ему хотелось закричать, спросить, почему этот ангел, который, судя по всему, предпочёл бы оказаться где угодно, но не здесь, вынужден быть его напарником. Но он лишь сильнее стиснул зубы и крепче вцепился в руль.       — Нужно передохнуть, — наконец проворчал Дин, тишина действовала ему на нервы, как скрежет ногтей по доске. Он свернул с шоссе в сторону придорожной закусочной, неоновая вывеска которой мигала, как отчаянная мольба.       Внутри закусочная была типичной забегаловкой, где пахло несвежим кофе и жареным луком. Несколько посетителей бросили на них любопытные взгляды, когда они проскользнули за самый дальний столик у окна. Винчестер со вздохом опустился на потрескавшийся винил. Кастиэль двигался с нарочитой, почти пугающей грацией, которая так раздражала Дина.       Подошла официантка с бейджиком, на котором было написано «Долли», и улыбнулась так же широко и неестественно, как неоновая вывеска снаружи.       — Что будете заказывать, ребята? — спросила она, доставая небольшой блокнотик и ручку.       — Чёрный кофе и бургер, — сказал Дин, закатывая глаза, когда ангел просто сидел и, казалось, анализировал молекулярную структуру солонки. — Э-э, то же самое, — добавил он, бросив сердитый взгляд на Кастиэля. Долли усмехнулась и пошла за их заказом. — Знаешь, — начал Винчестер, стараясь говорить тихо и непринуждённо, — люди обычно говорят «спасибо», когда кто-то делает заказ за них.       — Я могу обойтись без пищи, — ровным тоном заявил ангел, медленно моргнув, и его глаза стали похожи на кусочки колотого льда.       — О, конечно, тебе просто нравится наблюдать, как я справляюсь с человеческими задачами, верно? — Дин стиснул зубы. — Ну, знаешь, с теми, в которых ты, очевидно, не способен участвовать.       — Я и не должен, — коротко бросил Кастиэль, отворачивая голову в сторону. Это было всё равно что разговаривать со стеной, очень раздражающей стеной. — Социальные условности меня не касаются.       — Это называется манерами, ты… ходячая энциклопедия странностей! — голос Винчестера ощутимо повысился. — Или, может быть, ты просто слишком высокомерен, чтобы утруждать себя? — ангел открыл было рот, но Дин в отчаянии всплеснул руками, не давая и слова вставить. — Знаешь что? Просто… просто заткнись.       Через некоторое время Долли принесла им кофе и бургеры, и её улыбка слегка дрогнула. Она с привычной лёгкостью поставила заказ на стол.       — Что-нибудь ещё, мальчики? — устало спросила официантка.       — Нет, спасибо, Долли, — сказал Винчестер, вежливо, почти механически кивнув ей, и Долли, не впечатлившись, побрела обратно на кухню.       Столешница была липкой под локтями Дина, а над головой монотонно жужжали флуоресцентные лампы. Эта придорожная закусочная, неотличимая от тысячи других, в которых охотнику приходилось останавливаться, должна была успокаивать, быть знакомой. Но сегодня это был просто ещё один повод для раздражения, навалившегося на Винчестера.       Дин откусил большой кусок от своего бургера, пережёвывая его с яростью, которая противоречила его унылому, вялому салату и слишком обработанной котлете. На самом деле он не был голоден, точно не в этой ситуации. Он просто… злился. И бургер был для него чем-то вроде боксёрской груши.       Кастиэль сидел совершенно неподвижно, выпрямившись, как церковный шпиль. Выражение его лица было таким же непреклонным, как гранитные скалы, на которые Дин когда-то взбирался в Йосемити*, чтобы уничтожить парочку местных вендиго. Взгляд голубых глаз был устремлён куда-то вдаль, за пыльные окна закусочной. То, как он держался, неподвижно и непреклонно, только усиливало гнев, закипавший в груди охотника. Кас не притронулся к кофе, не говоря уже о бургере. Теперь Винчестер понимал, что это, конечно, был нелепый выбор для ангела, который, вероятно, питается чистой небесной энергией. Но опять же, в Кастиэле всё было нелепым. Они путешествовали вместе всего три дня, но эти три дня показались им тремя десятилетиями, проведёнными в сломанном лифте.       Через некоторое время Дин снова взглянул на Кастиэля. Голубые глаза по-прежнему были устремлены в невидимую точку где-то за грязными окнами закусочной. Холодные. Отстранённые. Плечи ангела были напряжены, руки аккуратно лежали на коленях, словно он позировал для особенно мрачного портрета. Винчестер почувствовал, как его захлестнула новая волна раздражения. Кас выводил его из себя. Прошло так мало времени с их знакомства, а он уже хотел его придушить. Он не мог поверить, как близко подошёл к тому, чтобы бросить ангела в том мотеле. Но приказы есть приказы, мир отчаянно нуждается в помощи охотников.       Наконец Дин доел последний кусочек бургера, и картонный привкус почти не улучшил его настроение. Он смял жирную обёртку в плотный комок, готовый вернуться на дорогу и увеличить расстояние между собой и безмолвной глыбой небесного льда напротив. Винчестер предпочёл бы встретиться лицом к лицу с адской гончей, чем провести ещё час в этой мучительной тишине.       — Знаешь, — сказал Кастиэль ровным голосом, лишённым какой-либо теплоты, наконец-то разрядив обстановку, — кофе вреден для твоего здоровья. Чрезмерное употребление может привести к повышенной тревожности и истощению надпочечников.       В этот момент рука Дина, потянувшаяся к чашке, чтобы он мог сделать ещё один глоток тёплого напитка, застыла в воздухе. Винчестер прищурился, и в его зелёных глазах вспыхнул опасный огонёк.       — О, ты знаешь, что вредит моему здоровью, Кас? — спросил охотник опасно низким голосом. Тихий гнев в его голосе резко контрастировал с громкостью их предыдущего спора.       — Я просто констатирую факт, — ответил ангел, просто наклонив голову, выражение его лица не изменилось.       Это стало последней каплей. Что-то внутри Винчестера щёлкнуло. Он с грохотом поставил чашку на стол, и керамика зазвенела о пластиковую поверхность. Жидкий кофе выплеснулся через край, оставив небольшое коричневое пятно на поверхности стола.       — Констатируешь факт? — переспросил Дин, и его голос сочился сарказмом. — Так мы это теперь называем? Ты уже который день осуждаешь каждое моё чёртово действие, а потом пытаешься выдать это за какую-то «констатацию факта»? Знаешь, что на самом деле, Кас? Я вот-вот засуну тебе кулак в глотку! Клянусь Богом!       Винчестер наклонился вперёд, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Кастиэля. Гнев хлынул из него потоком, дни сдерживаемого разочарования нашли выход. Ему было всё равно, что на них смотрят другие посетители, всё равно, что о них могут подумать.       — Мы знаем друг друга всего три чёртовых дня, а я уже ненавижу тебя! Я ненавижу твоё высокомерное отношение, осуждающие взгляды и то, как ты смотришь на меня, будто я какая-то низшая форма жизни! Не могу поверить, что я застрял с тобой.       Дин сделал глубокий прерывистый вдох, его грудь вздымалась. Гнев всё ещё был с ним, горящим углём в животе, но вспышка, по крайней мере, ослабила комок в горле.       Ангел, со своей стороны, не ответил. Он просто смотрел на Винчестера своими холодными голубыми глазами, в которых не было никаких эмоций. Дин почти ожидал какого-то небесного наказания, библейского выговора за свои слова, но ничего не произошло. Так что он просто бросил на стол несколько смятых купюр и встал, громко скрипнув стулом.       Охотник вышел из закусочной, и тяжёлая дверь с грохотом ударилась о косяк. Он прислонился к «Импале» и сделал глубокий вдох, чтобы унять бушующую внутри него бурю. Винчестер никогда не встречал никого настолько раздражающего, настолько холодного, настолько отстранённого. Он ненавидел Кастиэля так сильно, как никогда в жизни. Это чувство было острым и ярким, почти физической болью. Это было не обычное раздражение, вызванное их противоположными характерами и мировоззрениями. Это было что-то более мрачное, что-то более глубокое. Он посмотрел на ангела, на лице которого застыла маска холодного безразличия, и почувствовал укол чего-то похожего на отчаяние.       Внутри Кастиэль наблюдал за уходом Дина с неизменным выражением лица. Он смотрел на пролитый кофе, слегка наклонив голову, словно анализируя траекторию движения жидкости. Он не пошёл за ним, не пытался сгладить ситуацию. Ему было всё равно. Не было причин тратить на всё это время.       Винчестер подозревал, что это будет долгий, очень долгий путь, и каждая миля, которую он проезжал с Касом, казалась шагом в бездну тихой, клокочущей ярости. Ему просто нужно было понять, как пережить это, не убив раздражающего ангела и не съехав на своей любимой «Импале» с ближайшего обрыва.

_______

      Дин с силой захлопнул дверь «Импалы», и звук эхом разнёсся по пустынной парковке мотеля. Он не взглянул на Кастиэля, который сидел рядом с ним. Они молчали всю дорогу от придорожного кафе, и молчание давило на них, как тяжёлое одеяло. Казалось, что даже одно слово могло вновь разжечь между ними огонь ненависти, который приведёт к очередной глупой ссоре.       Они зарегистрировались в мотеле, почти не глядя друг на друга, и молча заняли две отдельные кровати. Мерцающие лампы дневного света в грязном номере, казалось, усиливали напряжение, возникшее между охотником и ангелом. Это это была их вторая совместная охота, и, если уж на то пошло, это больше походило на испытание на выносливость, чем на партнерство. Предполагалось, что в этот раз всё будет лучше. Второй раз — удачный, верно? Винчестер вздохнул, пустым взглядом смотря в пол. В ближайшее время удача им не светит.       Остаток дня Дин посвятил хорошему сну, а под вечер начал неспешную подготовку к охоте. Сидя на краю продавленной кровати, он тщательно чистил свой пистолет, и ритмичное позвякивание металла резко контрастировало с густой тишиной. Винчестер то и дело прокручивал в голове события в кафе, его раздражение постоянно нарастало, в то время как Кастиэль неподвижно стоял у окна, глядя на залитую дождём парковку.       — Итак, — нехотя начал Дин низким рычащим голосом, — у тебя есть план, или мы просто будем стоять здесь и ждать, пока эти демонические мясные куклы начнут бросать в нас пироги?       В этот раз им предстояло сразиться с двумя демонами. И, имея за плечами огромный опыт, Винчестер вполне мог сказать, что это не более, чем обычный вторник. Пару дней назад в городе произошла серия ужасных инцидентов. Обычно спокойный бухгалтер внезапно стал агрессивным и напал на свою семью с кухонным ножом. Милая пожилая женщина попыталась поджечь местный рынок. Всё это были, казалось бы, случайные акты необъяснимой ярости, связанные между собой леденящими душу пустыми взглядами преступников. Дин, изучая оставленные знаки, быстро определил, что виновником было демоническое вселение. Оставалось лишь понять, где сейчас скрываются виновники торжества, и эта задача благополучно была взвалена на плечи Каса.       — Они находятся в местной больнице, — сообщил Кастиэль, сохраняя на лице привычное стоическое выражение. Он сделал паузу, слегка наклонив голову. — И я не верю, что они бросают… «пироги».       — Это фигура речи, Кас. Ну, знаешь, типа… неважно. — Винчестер вздохнул, потирая переносицу. — Значит, больница… Отлично. Как раз то, чего я хотел, — больше мест, полных микробов.

_______

      «Импала» с грохотом остановилась на пыльной обочине, и заходящее солнце отбрасывало длинные, похожие на скелеты тени на кусты и деревья. Асфальт всё ещё был мокрый после прошедшего дождя. Дин захлопнул дверь, и знакомый глухой стук эхом разнёсся по пустынной улице. Он поправил поношенную кожаную куртку, и это едва заметное движение выдало его разочарование, которое он не мог выразить словами. Винчестеру не нравилась идея заходить в больницу, населённую парой демонов, с ангелом в качестве прикрытия.       Кастиэль, словно статуя, стоявший у пассажирской двери, слегка наклонил голову, изображая отстранённое созерцание. Он не поехал с Дином, а просто появился здесь. Его плащ, каким-то образом всегда безупречный, несмотря на обстоятельства, едва заметно колыхался на лёгком ветру.       — Эй, не споткнись о своё самомнение, ладно? — бросил Винчестер, проходя мимо Каса.       Ангел не ответил, вместо этого уставившись на Дина своим пугающим, проникающим в душу взглядом. Этот взгляд Винчестер возненавидел за последние несколько дней. Этот взгляд кричал: «Я знаю больше, чем ты, а значит, твои попытки пошутить ниже моего достоинства».       Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, они осторожно пробрались внутрь через чёрный ход. Больница была холодным, гулким лабиринтом. Люминесцентные лампы в больничном коридоре жужжали, в воздухе витал тяжелый запах дезинфицирующего средства, смешиваясь с едким запахом серы и ощущением страха. Они шли по коридорам, Дин был начеку, его рука не отходила далеко от пистолета. Кастиэль, тем временем, казалось, прислушивался к чему-то, недоступному смертным ушам, его голова была наклонена в постоянной сосредоточенности.       — Они здесь, — наконец объявил Кастиэль, его голос был низким и лишённым эмоций. — Я чувствую это…       — Ладно, показывай дорогу, небесный папаша, — едва слышно буркнул Винчестер, у которого слегка перехватило дыхание. — Давай покончим с этим.       Из глубины коридора донеслось леденящее кровь хихиканье. В этом звуке была злоба и насмешка. Они быстро нашли источник звука в пустой комнате ожидания. Две медсестры с чёрными глазами сидели, ссутулившись, в неестественных позах.       — Ну-ну-ну, — сказала одна из одержимых медсестёр искажённым голосом, — посмотрите, кто это. Охотник и его… ручной ангел.       — Что, этому здоровяку наверху наконец-то стало скучно? — фыркнула другая медсестра. — Это твоё наказание за то, что ты так плохо бьёшь?       — Заткнись, — прорычал Дин, наводя на неё пистолет. Медсестра снова рассмеялась.       — О, ты собираешься нас застрелить? Может, сначала тебе стоит попробовать поладить со своим парнем? То, как вы двигаетесь вместе, похоже на кошку с завязанными глазами в посудной лавке.       Дин стиснул зубы. Он ненавидел этих демонов. Они всегда обладали сверхъестественной способностью выводить его из себя. Однако они были чертовски правы. Винчестер и Кастиэль действовали как два отдельных существа, а не как команда. Дин взглянул на Каса, во взгляде которого было что-то, что едва можно было бы объяснить. Очевидно, слова демонов задели и его. Винчестер стиснул зубы. С него хватит.       — Кас! — рявкнул Дин. — Используй эту чёртову штуку с подсветкой и постарайся не промахнуться на этот раз. Шоу начинается.       Он бросился в атаку, и одна из одержимых рванулась ему навстречу с диким рычанием на устах. Винчестер уклонился и выстрелил в потолок, осыпав их штукатурной пылью, отвлекая внимание, пока Кастиэль поднимал руку. Луч ослепительного света вырвался наружу, не совсем удар, но всё же мощный, заставив медсестёр отпрянуть, а их лица на мгновение очистились от демонического влияния.       Момент ясности был кратким, но достаточным. Дин воспользовался им, быстро сменив пистолет на свой нож для убийства демонов. Лезвие сверкнуло в ярком свете флуоресцентных ламп. Конечно, в планах было простое изгнание, но осторожность не помешает.       Кастиэль стоял лицом к лицу с медсестрой, ставшей демоном, её некогда нежные руки превратились в орудия убийства, полные злобы. Напротив него Винчестер, прищурившись и стиснув зубы, боролся с другой одержимой. Их движения напоминали хаотичный танец. Дин попытался схватить медсестру, но его мощное тело не могло противостоять её неестественной силе. Повернув голову в сторону, он рявкнул на ангела:       — Кас, перестань пялиться на неё! Мы должны избавиться от этих тварей!       Кастиэль слабо кивнул, протягивая руку к одержимой медсестре, и его ладонь засияла небесной энергией. Демон внутри неё взвизгнул и отпрянул. Но всплеск энергии не удалось сдержать, и какой-то прибор, стоявший в углу комнаты, мгновенно вышел из строя, разбрасывая искры.       — Что, чёрт возьми, это было, ангел?! — взревел Винчестер, прячась за металлической каталкой, когда вторая медсестра бросилась на него с выражением чистой ненависти на лице. Он в очередной раз сумел уклониться от её атаки. — Знаешь, иногда я задаюсь вопросом, не делаешь ли ты это дерьмо нарочно!       Кас с невозмутимым видом продолжил борьбу с одержимой. Он схватил её за руки, его хватка была железной. Дин в это время быстро выхватил пистолет, заряженный каменной солью, а не серебром — эту тактику он усвоил давным-давно, — и, прицелившись, выстрелил. Медсестра зашипела, на мгновение отвлекшись. Их с ангелом координация по-прежнему была, мягко говоря, ужасной. Они были полной противоположностью друг другу: Дин — инстинктивный и жестокий, Кастиэль — точный и сильный. Но порознь справляясь с такими сильными демонами, они едва ли могли быть эффективными. Они доверяли друг другу едва ли больше, чем терпели, и каждое их действие, казалось, вызывало новый спор. Но, несмотря на их постоянные перепалки, ситуация понемногу улучшалась. На этот раз, хотя всё ещё было непросто, их шаги, по крайней мере, были согласованы, а не исключали друг друга, как раньше. Они учились работать вместе.       Винчестер сделал ещё один выстрел, скорее для отвлечения, чем для атаки, и создал брешь. Он пнул одержимую медсестру, заставив её отступить, а затем бросился на неё, прижав к стене и пытаясь схватить за запястья. Кастиэль в это время неподвижно стоял посреди комнаты, позволяя одержимой подойти невероятно близко, а затем внезапно выбросил руку и схватил её за голову.       — Ты — сосуд, — сказал он, и в его голосе прозвучала сила, от которой в комнате загудело. — Демону здесь не место.       Дин, из последних сил державший вырывающуюся медсестру, удивлённо наблюдал за происходящим. Он ожидал, что Кас просто… вырубит её на время или что-то в этом роде, но ангел, похоже, пытался сделать что-то другое. Воздух вокруг него потрескивал от энергии. Вокруг руки Кастиэля запульсировал синий свет, и одержимая девушка закричала, её тело яростно корчилось, пока сущность пыталась сохранить контроль. Но в конце концов она пошатнулась, содрогнулась и упала на пол без сознания, а из её рта вырвался столб чёрного дыма, который на огромной скорости пронёсся через всю комнату и вылетел в окно.       Однако демон, сидевший внутри второй медсестры, не собирался оставаться в стороне. Он взвыл, издав какофонию нечестивых звуков, от которых задрожали стены, и изо всех сил попытался вырваться. Охотник едва успел осознать происходящее, как на него набросились. Они схватились, впиваясь ногтями в кожу, и демоническая сила была намного больше, чем у любого одержимого человека. Дин напрягся изо всех сил, пытаясь взять верх. Ему удалось высвободить нож и полоснуть по руке девушки, которая в порыве ярости до крови расцарапала плечо Винчестера, порвав его футболку. Серебро заставило её отшатнуться, но демоническая ярость не утихла. Дин напрягся, чувствуя, как его сила борется со сверхъестественной силой девушки, которую он снова схватил. Костяшки его пальцев побелели от напряжения, пока он сжимал её запястья. Он почувствовал, как по лицу стекает капля пота.       Кастиэль наконец оказался рядом, создавая барьер из чистой ангельской энергии, поймав медсестру в ловушку до того, как она успела нанести ответный удар. Казалось, что стены вибрируют от силы, которой он обладал. Винчестер, наконец-то осознавший важность контролируемой точности ангела, действовал в тандеме. Он тут же принялся читать заклинание, изгоняющее демона из человека. Крики девушки усилились. Затем с последним мучительным криком демон был вырван из тела медсестры видимым чёрным облаком, которое рассеялось в холодном воздухе.       Дин, переводя дыхание, отпустил медсестру и наблюдал, как её обессиленное тело медленно сползает по стене на пол. В комнате воцарилась тишина, и лишь стойкий запах серы напоминал о битве. Медсестры лежали без сознания на полу, больше не являясь марионетками демонической воли. Охотник вытер нож, его дыхание всё ещё было прерывистым, но в нём зародилось другое чувство. Это было не совсем удовлетворение, но что-то близкое к ощущению выполненного долга.       Винчестер подобрал пистолет с пола и убрал его в кобуру, после чего провёл рукой по лицу. Он взглянул на Кастиэля, который стоял неподвижно, как статуя, и наблюдал за медсёстрами, словно пытаясь решить сложное уравнение.       — Что ж, это было… не так ужасно, как в прошлый раз, — сказал Дин, напряжение медленно покидало его тело. Кас не ответил, его взгляд был прикован к двум женщинам. Винчестер фыркнул. — Да, всё равно не весело. Пойдём, ангел. Давай уберёмся отсюда, пока не пришли сотрудники и не начали задавать вопросы, на которые мы не хотим отвечать.       Они снова погрузились в молчание, но теперь оно было другим. Это было не напряжённое противостояние, как раньше. Это было общее молчание, осознание тяжёлой битвы, в которой они сражались бок о бок. Насмешки демонов невольно заставили их увидеть, что на самом деле их сдерживало. Не разные подходы к битве, а отказ работать вместе. Эта охота, вопреки ожиданиям, показала Дину, что, возможно, у него и его ангела есть небольшой шанс стать командой.       Оставив медсестёр без сознания на попечение больничного персонала, Винчестер быстрым шагом покинул комнату. Кастиэль последовал за ним. Он не смотрел на охотника.       — Думаешь, у нас получится лучше? — тихо спросил Дин, когда они вернулись в грязный номер мотеля.       — Возможно. — Ангел наконец посмотрел на Винчестера, и в его глазах промелькнуло что-то непонятное.       — Да, может быть. — Дин ухмыльнулся, и уголки его губ приподнялись в искренней улыбке. — Но, эй, мы избавились от двух одержимых демонами медсестёр. Это должно что-то значить, верно?       Кастиэль не улыбнулся, всё ещё стоя в стороне. Однако внутри обоих зародился слабый луч надежды, намекая на будущее, в котором будет меньше противоречий в стилях и больше общего веса их клинков. Дин знал, что впереди ещё долгий путь, но если это было началом их новой нормальной жизни, то, может быть, только может быть, он всё-таки сможет пережить охоту с Касом. Или, может быть, у него просто не было времени придумать новые поводы для жалоб. Однако между ними определённо зарождалось некое подобие уважения, к большому огорчению Винчестера. Всё это по-прежнему раздражало, но, по крайней мере, это не было полной катастрофой. Пока что.