Опасный альянс

Неизбежность печали — вот что ты мне обещаешь,

Всё, что я могу делать, — это следовать за слезами.

Глубоко на дно — вот что ты мне обещаешь,

И всё, что я могу делать, — это следовать.

© Milky Chance

_______

      Номер в мотеле в Портленде постепенно начинал надоедать. Тишина давила, густая и тяжёлая, нарушаемая лишь случайным стоном древнего кондиционера и шуршанием постоянно развёрнутой карты Дина. Прошло почти полторы недели с тех пор, как охотник и ангел завершили последнее дело, связанное со стаей вампиров. Дни гнетущей тишины, безответных молитв, грызущего чувства, что мир каким-то образом забыл о них или, что ещё хуже, решил, что они больше не нужны.       Дин ненавидел это. Он ненавидел тишину. Он ненавидел то, как тени в комнате, казалось, удлинялись и искажались, отражая растущую тьму в его собственном сердце. Но больше всего он ненавидел Кастиэля.       Несколько недель назад Винчестер думал — надеялся, — что, может быть, только может быть, они с ангелом смогут заключить своего рода перемирие, рабочий мир после всех тех безумных ссор, которые порядком надоели обоим. Они сражались вместе, истекали кровью вместе, даже пару раз смеялись. Но потом Кастиэль сделал это. Он, конечно, подчинился приказу, как это обычно делают ангелы, но это не было оправданием. Дин никогда не забудет эту сцену, маленькое бледное личико девочки, которой можно было подарить вторую жизнь. Винчестер видел в ней ещё одного человека, которого они могли бы спасти, а Кас видел в ней существо, которое нужно уничтожить, и этого охотник не мог ему простить.       Воспоминание было как незаживающая рана. И Дин сделал единственное, что умел, — замкнулся. Он перестал разговаривать с ангелом, перестал даже смотреть на него, будто его вовсе не существовало. Винчестер проводил дни, погружаясь в тусклую, липкую атмосферу местных баров или бесцельно бродя по улицам Портленда, лишь бы избежать мрачных мыслей, удушающей тишины гостиничного номера и постоянного напоминания о Кастиэле.       Дни сливались в ночи, монотонность прерывалась ритмичным постукиванием пальцев Каса по клавиатуре ноутбука — этот звук действовал Дину на нервы, как скрежет ногтей по грифельной доске. Он не знал, что делает ангел, и ему было всё равно. Ему просто нужно было, чтобы это прекратилось. Ему нужно было избавиться от удушающего чувства.       Однажды вечером, после особенно тяжёлого дня, проведённого за стаканом выдохшегося пива и разбавленного виски, Винчестер, спотыкаясь, вернулся в мотель. В груди у него, как обычно, кипели гнев и разочарование. Он больше не мог этого выносить: застоя, тишины, постоянного присутствия ангела, который разрушил что-то фундаментальное внутри него. Ему казалось, что он взорвётся, если не сделает… что-нибудь. Всё это пожирало Дина заживо, и он не мог больше ни минуты терпеть.       Вот уже несколько дней, как Винчестер вёл собственное расследование. Интерес вызвали новостные сводки, сообщавшие об участившихся необъяснимых всплесках безумия местных жителей. Первой мыслью были демоны, но, просмотрев записи с камер, эти догадки были отброшены. Оборотень. Этот монстр скрывался где-то в лесу, однако Дину так и не удалось узнать точного местоположения. Но в нынешней ситуации ему было достаточно и этого — лишь бы был повод уйти.       В груди Дина вспыхнула искра — не надежда, не совсем, но острая, отчаянная потребность действовать. Неважно, что не было никаких официальных приказов от начальства, никаких дел. Ему нужно было двигаться, охотиться, чувствовать в руках привычную тяжесть дробовика, адреналин в венах. Ему нужно было снова почувствовать себя живым.       Не сказав ни слова Кастиэлю, который всё ещё сидел, как статуя, у маленького столика, Винчестер быстро накинул на плечи свою потрёпанную кожаную куртку и направился к выходу. Он выскользнул за дверь, и ночной воздух стал желанным бальзамом после затхлой атмосферы номера в мотеле. Ему было всё равно, были ли его действия безрассудными, импульсивными или откровенно глупыми. Дин ушёл, не сказав ни слова, просто хлопнув дверью и оставив после себя запах несвежего пива и невысказанного гнева. Он даже не посмотрел на Каса, не встретился взглядом с этими ярко-голубыми глазами, которые, казалось, видели слишком много, знали слишком много.       Дорога до леса заняла меньше часа. Винчестер припарковал «Импалу» на грунтовой дороге, и фары осветили густой подлесок. В воздухе стоял густой запах сосны и сырой земли, а в лесу было шумно: стрекотали сверчки, ухали совы, в подлеске шуршали невидимые существа. Идеальное место для охоты.       Дин бесшумно пробирался между деревьями, его чувства были напряжены. В лесу было темно, воздух был наполнен запахом сырой земли и сосновых иголок. Его рука покоилась на пистолете, знакомая тяжесть была источником мрачного комфорта. Однако мысли Винчестера были не об охоте. Это была запутанная смесь негодования, усталости и горького разочарования. Последние несколько дней слились в одно размытое пятно из практически бессонных ночей, наполненных дешёвым виски.       Дин выслеживал оборотня, его чувства притупились от усталости и слишком большого количества выпитого алкоголя. Ему следовало быть осторожнее, внимательнее, но его мысли блуждали, возвращаясь к прошлым разговорам, прошлым обидам. Он был так погружён в свои мысли, что едва заметил хруст веток неподалёку, мелькание тёмного силуэта между деревьев, прежде чем стало слишком поздно.       Оборотень набросился на Винчестера в мгновение ока, и его жёлтые глаза сверкали в лунном свете. Охотник сопротивлялся, отчаянно отбивался, но его рефлексы притупились, все движения были замедленными, а разум затуманенным. Бессонные ночи, наполненные стрессом и дешёвым виски, наконец-то настигли его. Он должен был отдохнуть, но упрямый гнев на Кастиэля толкнул его на эту чёртову охоту в одиночку. Тяжёлый удар по голове отправил его на землю, и тьма поглотила его целиком.       Когда Дин очнулся, в воздухе стоял густой запах чего-то мускусного и дикого. Голова пульсировала, каждый удар сердца отдавался в черепе, как молот. Он был связан, его запястья и лодыжки были крепко привязаны к грубому стволу дерева, одежда насквозь промокла от дождя. Перед ним стоял Дин. Только взгляд этого Дина был слишком острым, слишком холодным, лишённым теплоты и усталости, которые так хорошо были знакомы Винчестеру. Оборотень улыбнулся, и эта жуткая пародия на обычную ухмылку Дина заставила его содрогнуться.       — Ну-ну, разве ты не знал? — прохрипело существо напротив, и его голос идеально, пугающе повторил голос Винчестера. — Застал свою добычу врасплох, не так ли?       Дин боролся со своими путами, чувствуя, как в горле нарастает паника. Чудовище завладело его лицом, носило его, как краденое пальто, и он с ужасом осознал, что оборотень знает всё. Он знал все тайные мысли охотника, все его страхи, весь его гнев.       — Не утруждайся, — сказал оборотень, и его улыбка стала шире. — Я точно знаю, о чём ты думаешь. Обо всех своих мелких обидах. Об… ангеле? Он считает себя таким умным, не так ли? Всезнающим, со всеми этими тайными планами, о которых он никогда тебе не рассказывает. Что ж, ты был прав, когда злился.       Кровь Винчестера превратилась в лёд. Он не мог ответить. Оборотень встал в точности как он, ссутулив плечи и наклонив голову, идеально подражая ему. Он знал. Он знал всё. И Дину с трудом удалось сдержать крик, когда оборотень ушёл, похитив не только его облик, но и его мысли.

_______

      Мерцающая неоновая вывеска мотеля «Сансет» отбрасывала на комнату длинные искажённые тени. Дождь барабанил по окну, отражая бурю, назревавшую внутри Кастиэля. Он неподвижно сидел на краю кровати, уставившись на мерцающий экран телевизора. Изображение было размытым, сигнал то и дело прерывался, а воздух вокруг был наполнен невысказанным напряжением. Ангел снова и снова прокручивал в голове их ссору.       Кас успел смириться с долгим отсутствием Дина изо дня в день. Однако из-за отсутствия Винчестера в груди у него образовался тугой узел — чувство, с которым он в последнее время слишком часто сталкивался. Он знал, что Дину нужно время, пространство, но тишина в комнате была гнетущей, и чем дольше Винчестера не было, тем сильнее он тревожился.       Звук открывающейся двери заставил ангела вздрогнуть. Подняв взгляд, Кастиэль ожидал увидеть знакомое лицо Винчестера, искажённое гневом и разочарованием. Так и было. Но что-то было не так. Дин стоял в дверном проёме, его силуэт вырисовывался на фоне бледного света коридора. Знакомая боль, острая и сбивающая с толку, пронзила грудь Каса. Казалось, охотник был зол и отстранён даже больше, чем в начале их ссоры.       — Кас, — сказал Винчестер низким хриплым голосом, который был зеркальным отражением того, кого знал Кастиэль. Он прошёл вглубь комнаты, с характерным звоном бросив ключи на тумбочку. — Что за глупость ты смотришь?       Ангел сглотнул, пытаясь избавиться от чувства тревоги. В поведении Дина всё было правильно — лёгкая сутулость, то, как он потирал затылок, блеск в его зелёных глазах. Это было невероятно, и это должно было принести ему хоть немного утешения. Но вместо этого по его спине пробежал холодок.       — Я… задумался, — осторожно ответил Кас. Он наблюдал, как Винчестер ходит по комнате, как непринуждённо снимает ботинки и отбрасывает их в угол.       — Задумался, да? — Дин усмехнулся, звук получился немного натянутым. Он потянулся за пивом, которое припрятал в крошечном холодильнике, откупорил крышку и сделал большой глоток. — В духе ангелов.       — Тебя не было дольше обычного, Дин, — осторожно начал Кастиэль, наблюдая за охотником и слегка нахмурив брови. — Всё в порядке?       — Да, просто нужно было немного проветрить голову, — пожал плечами оборотень, подражая небрежному тону Винчестера. — Ты же знаешь, как это бывает.       Ангел уставился на него. Дин был слишком многословен для своего озлобленного состояния. В последний раз Винчестер был в ярости, его гнев был осязаемым. А это… это было не так. Кастиэль попытался уловить едва заметную разницу, что-то, что скрывалось под поверхностью того, что он видел. Он внимательно изучал Дина, и у него засосало под ложечкой.       Они провели вечер в странном, натянутом молчании. Винчестер смотрел плохой фильм категории «Б» по древнему телевизору в мотеле, комментируя его со своим обычным сарказмом и потягивая пиво за пивом. Кас сидел напротив него, не в силах избавиться от ощущения, что он наблюдает за идеально сыгранной имитацией. Ангел пытался завязать разговор, но ответы казались… пустыми. Это были заученные ответы, которые дал бы Винчестер.       А потом случилось это. Кастиэль увидел, как охотник встал и подошёл к окну, уставившись на проливной дождь. Его лицо было в тени, но по тому, как он расправил плечи, казалось, что он улыбается. По спине ангела пробежал холодок. Винчестер никогда бы так не улыбался, только не в одиночестве, размышляя в темноте. Кастиэль протянул руку, осторожно коснувшись столика рядом с собой, и почувствовал это — слабые отголоски другого сознания, тёмного, жадного голода. Кас знал. У него перехватило дыхание. Он смотрел не на Дина Винчестера.       — Ты не Дин, — заявил ангел низким и опасным голосом.       Дин обернулся, улыбка стала шире и превратилась во что-то хищное. Кастиэль уставился ему в глаза, по-настоящему взглянул в них, и что-то холодное и твёрдое кристаллизовалось внутри него. Это были глаза, слишком ясные глаза, лишённые присущей Винчестеру усталости, и то, как они слегка прищурились, когда он попался. Зелёный цвет тут же сменился расплавленным золотом, которое было далеко от человеческого.       — Острый, как всегда, ангел, — прошипело существо, и его голос теперь звучал грубо и неестественно. — Я надеялся, что ты задержишься. Мне почти понравилось играть в переодевания.       Комната, казалось, сжалась, воздух стал холоднее. Кас не дрогнул, лишь сжал кулаки, его сила окутывала его, пока он готовился к битве. Ангел не понимал, почему сразу не распознал самозванца. Больше всего на свете ему хотелось разорвать это существо на части, заставить его заплатить за искажение облика Дина. Но сначала ему нужно было найти настоящего.       Битва была непростой и жестокой. Кастиэль боролся с чем-то, что носило лицо Винчестера, двигалось как Винчестер, знало каждую его манеру поведения, и это нервировало. Существо сражалось с дикой яростью. Схватка разразилась в номере мотеля, мебель разлеталась в щепки, в воздухе стоял запах чего-то дикого. Кас чувствовал лёгкое замешательство каждый раз, когда видел эти слишком знакомые глаза, смотрящие на него, но он знал, что должен пройти через это. Это был не Дин. Это был монстр в маске.       Наконец, когда существо снова бросилось на него, ангелу удалось прижать его к стене. Рука Кастиэля тут же потянулась вверх, пальцы коснулись лба оборотня, и он позволил своему разуму дотянуться, коснуться отголосков мыслей и намерений существа. Это была мешанина из голода и ярости, но одна мысль выделялась, ясная и пугающая: существо держало в плену настоящего Дина.       Сердце Каса дрогнуло. Он не колебался. Ему нужно было найти Винчестера. Одним движением он вонзил ангельский клинок в самое сердце оборотня. Издав последний мучительный вой, существо безвольно повалилось на пол. На его губах застыла хищная улыбка. Оставив тело гнить на полу, ангел вылетел из мотеля с решимостью в сердце и направился в сторону леса. Он знал, что Дин где-то там, и он спасёт его.       Следуя за тонкой нитью воспоминаний существа, Кастиэль перенёсся на поляну в глубине леса, где всё было скрыто холодной пеленой дождя. Лесной воздух был густым и влажным, запах сосны и прелых листьев тяжело ложился на язык. Этот запах Кас привык ассоциировать с опасностью, с неистовым, паническим биением молитв. И там, привязанный к корявому дубу, с запястьями, стянутыми толстыми верёвками, впивающимися в кожу, стоял Дин. Его знакомая кожаная куртка была помята, волосы растрёпаны.       — Дин!       Ангел бросился вперёд, протянув руку. Однако он остановился, его грация отпрянула от резкой, почти ощутимой волны гнева, исходящей от Винчестера. Он ожидал облегчения, возможно, даже неохотного согласия. Вместо этого Дин выглядел так, будто собирался откусить ему голову. Так что Кастиэль, поджав губы, одним движением руки разорвал связывающие охотника верёвки. Тот споткнулся, но через секунду уже стоял на ногах. Он сердито посмотрел на Каса, стиснув зубы.       — Ты не торопился, да? — огрызнулся Винчестер, потирая воспалённую кожу на запястьях. — Пришёл ещё раз прочесть мне лекцию? Видишь, насколько я облажался?       Ангел запнулся, искреннее беспокойство, которое он испытывал, сменилось чем-то похожим на замешательство. Он ожидал гнева, да, он понял, что заслужил его после их последней ссоры. После того, что он сделал. Но это… Это было слишком, это было пронизано болью, о которой Кастиэль и не подозревал.       — Я… я пришёл, потому что беспокоился. Беспокоился о тебе, Дин, — попытался Кас, и его голос стал тише, а сила, которая была в нём мгновение назад, угасла. — Дело в твоей безопасности.       — Беспокоился? — Дин фыркнул, издав резкий, невесёлый звук. — Пощади меня. У тебя есть дела поважнее, чем играть для меня роль рыцаря в сияющих доспехах. — В его тоне была примесь сарказма. — Не это ли ты сказал той маленькой девочке? Что ты просто защищал её ради её же безопасности?       Ангел почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. Это было уже не просто чувство вины. Это было что-то более глубокое, что-то, чему он не мог дать названия. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного к кому-либо, и от этого у него кружилась голова. На лице Кастиэля промелькнуло что-то, чего охотник не смог понять — была ли это боль? Кас искал нужные слова, но они, казалось, ускользали от него.       — Я… я не хотел, чтобы ты пострадал, — честно сказал Кастиэль, но даже его собственным ушам эти слова показались жалкими.       — Что ж, поздравляю, ты загадал желание, — сказал Винчестер, скрестив руки на груди. — Но я в порядке. Что, хочешь медаль? Так ты выполняешь свою работу? — в его голосе звучало негодование. — Возвращайся к своим книгам или чем ты там ещё занимаешься.       — Я понимаю, что ты злишься, — тихо сказал ангел, стараясь игнорировать все выпады Дина в свою сторону, зная, что это защитный механизм. — Но мне нужно знать, что ты в безопасности. И мне нужно знать, что это… что то, что я чувствую, — настоящее.       — Что? — брови Винчестера взлетели вверх, на лице отразилось изумление. — О чём ты говоришь?!       — Я не понимаю этого чувства. Но оно… непреодолимое. И пугающее. — Кастиэль шагнул ближе. Он видел страх и уязвимость, мелькавшие в глазах охотника, несмотря на его попытки скрыть их. — Прости меня, Дин, я причинил тебе боль в прошлом, но я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.       — Не надо. — Лицо Винчестера ожесточилось. — Не беспокойся обо мне. — Он выплюнул эти слова, как будто они были ядом.       Дин отвернулся и пошёл вглубь леса, но, казалось, не обращал внимания на то, куда идёт. Было ясно, что, несмотря на его слова, он был потрясён. Кас прищурился. Он не понимал, что за чувство привело его сюда, почему он так сильно беспокоился, почему ему так сильно хотелось защитить Винчестера. Но он был готов учиться. Он был готов попробовать.       Ангел последовал за Дином, его плащ тёмным силуэтом выделялся на фоне серебристого дождя. Битва ещё не закончилась, по крайней мере, не для Винчестера. И, похоже, не для Кастиэля тоже.