Опасный альянс

Это мой друг! Настоящий друг, проверенный временем. Это мой друг! Единственный, в ком всегда был уверен я. Это мой друг! Мы объездили столько дорог и полей с ним. Он знает всех моих женщин, он знает все мои любимые песни.

© Anacondaz

_______

      Импала поглощала мили, низкий рокот двигателя был контрапунктом к напряжённой тишине, заполнившей машину. Это была тишина, наполненная невысказанными словами, поле боя, где колкости и тревоги сталкивались, не издавая ни звука. Заходящее солнце окрашивало небо в оранжевые и кроваво-красные тона. Дин сжимал руль, его челюсть была напряжена в знакомой гримасе мрачной решимости, а глаза были прикованы к бесконечной ленте шоссе. Рядом с ним, как всегда, неподвижно сидел Кастиэль. Он смотрел прямо перед собой, его поза была напряженной, одновременно внимательной и отстраненной.       Прошло пару дней с того момента, как охотник и ангел столкнулись с оборотнем. С тех пор всё было… по-другому. Винчестер всё ещё помнил жёлтые глаза существа, его хищный оскал и неплохо сыгранную роль. Однако не нападение преследовало Дина, не его оплошность. Это был Кас. Ангел, появившийся из ниоткуда, вихрь изящества и праведного гнева, который посмотрел Винчестеру в глаза, и на его обычно бесстрастном лице промелькнуло искреннее, неподдельное беспокойство, прежде чем он сказал: «Я беспокоился о тебе, Дин».       Слова всё ещё эхом отдавались в голове Дина, диссонирующая мелодия, которая никак не хотела затихать. Это было похоже на заезженную пластинку, которая одновременно нервировала и необъяснимым образом радовала его. Он привык к тому, что Кастиэль сбивает его с толку, но это было что-то другое. Это был Кас, человек, и это выбивало из колеи. Беспокойство. Ангел не беспокоился. Он был небесным существом, воином Небес. Беспокойство было уделом людей, таких хрупких и уязвимых. Это было… неожиданно. Винчестер так привык к отстранённым, почти клиническим наблюдениям Кастиэля за человечеством, что эта… нежность, за неимением лучшего слова, выбила его из колеи. Дин был как натянутая пружина. И он ненавидел это.       Охотник ненавидел то, как Кас стал более мягким, как его взгляд задерживался на секунду дольше, чем обычно, как в его молчании теперь не было привычного стоического безразличия. Винчестер ненавидел то, что Кастиэль больше не реагировал на его поддразнивания, больше не отвечал с невозмутимым видом, как он привык. Больше всего он ненавидел то, что хотел, чтобы всё вернулось на круги своя, к их обычному неловкому танцу из язвительности и неуклюжего товарищества.       Поэтому Дин сделал то, что всегда делал, сталкиваясь с неприятными эмоциями: он сорвался. Он снова заговорил с Касом, но это были колкости и язвительный сарказм, его голос сочился презрением, каждое слово было небольшим уколом в сторону ангела. Он разбирал каждое действие, каждое слово с почти маниакальной энергией. Кастиэль, к его ярости, просто принял всё это. Он больше не выражал беспокойства, не реагировал на колкости Винчестера. Как будто он ждал чего-то, чего Дин не понимал.       — Знаешь, Кас, — сказал Винчестер тем утром, когда они собирали вещи в «Импале», — ты начинаешь вести себя… странно. Может, тебе стоит попробовать холодный душ или, ну, знаешь, вернуться к тому, чтобы неловко стоять в углу. — В ответ Кастиэль лишь медленно моргнул и положил сумку в багажник.       Теперь тишина в машине затянулась, сжимая Дина, как тиски. Кас же сидел рядом с ним, глядя в пассажирское окно, и его профиль выражал спокойное созерцание. «Вампирское гнездо» находилось примерно в четырёхстах километрах впереди. В конце концов, Винчестер не выдержал.       — Итак, — начал он нарочито небрежным тоном, — вся эта «забота» — ты собираешься продолжать в том же духе? Это что, часть какого-то нового ангельского обновления или что-то в этом роде?       — Я не понимаю твоего сарказма, Дин. — Ангел наконец повернул голову.       — Да, ну, ты никогда не понимал многого из того, что я говорю, не так ли? — парировал охотник, тут же пожалев об этом. Он взглянул на Кастиэля, который слегка нахмурился.       — Это… нелогично — иронизировать над тем, что искренне, — медленно произнёс Кастиэль. — Моя забота о твоём благополучии — это не «улучшение» и не «что-то», что я делаю. Это просто то, что я чувствую.       Дин сдержал резкий ответ, предпочтя вместо этого сосредоточиться на дороге. Он почти чувствовал на себе взгляд ангела, изучающий его с пугающей, почти детской настойчивостью.       Машина проехала большую часть пути, напряжение в воздухе никуда не ушло. Охотник не был уверен, исходило ли это напряжение только от него или Кас тоже его чувствовал. И даже короткий перекус в небольшой придорожной забегаловке не смог поднять Винчестеру настроение. Дин снова взглянул на Кастиэля, выражение его лица по-прежнему было непроницаемым. Этот ангел был небесной загадкой, которую он не мог разгадать, и прямо сейчас он даже не знал, хочет ли этого. Всё, что он знал, это то, что эта новая динамика ощущалась как хождение по натянутому канату: один неверный шаг, и он упадёт.       — Ты всё ещё считаешь, что это хорошая идея, Спарки? — наконец-то Дин нарушил молчание, его голос звучал хрипло. Он взглянул на ноутбук, неустойчиво лежащий на приборной панели, на экране которого была карта с метками. — Это гнездо… оно как призрак. Никаких сообщений об убийствах, никаких пропавших без вести, связанных с ним. Обычно вампирские гнёзда оставляют след.       С того момента, как было дано новое задание, Винчестер зарылся в знания, сверяя каждый источник, который мог найти, пытаясь понять, почему именно это гнездо вызвало у него тревогу. Обычно активность вампиров сопровождалась криками, оставляя за собой кровавый след из высосанных тел и перепуганных свидетелей. Но это гнездо? Это был шёпот в темноте.       — Приказ ясен, Дин. Гнездо вампиров обнаружено. Наш долг — устранить угрозу. — Кастиэль наклонил голову, и в его глазах, обычно лишённых эмоций, мелькнуло беспокойство. — Отсутствие активности может быть признаком того, что они крайне осторожны, а не что они бездействуют.       — Да-да, долг, — усмехнулся Дин, закатывая глаза, и слегка постучал по рулю. — Просто всё как-то по-другому. Как будто они просто… существуют. Что это за гнездо вампиров? Как-то это… неправильно.       С годами Винчестер научился доверять своей интуиции. Обычно это был вопрос жизни и смерти. Но Кас оставался невозмутимым, его вера в приказы была твёрдой и непоколебимой. В глубине души Дин уважал преданность Кастиэля, но иногда, просто иногда, ему хотелось, чтобы вера ангела не была такой непоколебимой.       — Данные точны. — Голубые глаза на мгновение встретились с зелёными. — Гнездо из восьми особей. Они кажутся старше и потенциально опаснее.       — Восемь штук, да? Будет настоящая вечеринка. — Винчестер фыркнул, крепче сжимая руль, и на его челюсти задёргался мускул.       — Нам следует действовать осторожно, — сказал Кастиэль, вновь смотря на проплывающий мимо ночной пейзаж.       — Всегда нужно быть осторожным. — Дин усмехнулся. — Ты собираешься завернуть меня в пузырчатую плёнку, Кас? Может, наденешь на меня шлем?       — Это… звучит не так плохо, — сказал ангел ровным, непоколебимым голосом.       Охотнику хотелось закричать, завопить, чтобы вывести Каса из этого странного, тревожного состояния нежности. Он привык к Кастиэлю, солдату, стоику, существу, которое едва ли можно было назвать человеком. Эта тихая, почти мягкая версия нервировала. Винчестер не знал, как с этим справиться. Он знал только, что охота казалась ему единственным безопасным местом прямо сейчас, знакомым полем боя в мире, который внезапно стал казаться совершенно чужим.

_______

      К вечеру следующего дня «Импала» с хрустом остановилась на грунтовой дороге, её фары рассекали сгущающийся мрак. Днём они заселились в мотель неподалёку, обдумывая план действий и готовясь к предстоящей охоте, которая по-прежнему казалась Дину неправильной.       Влажный воздух Айдахо был тяжёлым. Дин прищурился, глядя, как последние лучи заходящего солнца превращают испанский мох в мерцающие серебряные ленты. Гнездо представляло собой скопление заброшенных зданий с пустыми и тёмными окнами, руины забытой текстильной фабрики, которые вырисовывались на фоне угасающего света. Деревья рядом, казалось, наклонялись к ней, отбрасывая длинные жутковатые тени. Это было похоже на древний амфитеатр, безмолвную сцену, ожидающую чего-то ужасного. Обычно такие места навевают жуть, но в этом месте царила странная тишина.       Когда они подъехали, в Винчестере проснулись охотничьи инстинкты. Его беспокойство из-за Каса сменилось низким гулом в груди, который он всегда чувствовал перед охотой. Он припарковал «Импалу» за зарослями сорняков, схватил спортивную сумку с заднего сиденья и перекинул её через плечо, после чего повернулся лицом к Кастиэлю.       — Ладно, пора становиться серьёзными, — сказал Дин отрывистым и профессиональным тоном. — Обычная охота. Мы осмотрим это место. Ты займись северной частью, я — южной. Если что-то пойдёт не так, встретимся у главного входа. Понял?       — Да. — Взгляд ангела следовал за Винчестером, пока тот доставал из багажника дополнительный инвентарь, а в голосе не было никаких эмоций. Дин почувствовал облегчение. Старый Кас вернулся, по крайней мере, пока.       Они вместе добрались до главного здания. От Кастиэля исходила аура спокойствия, которая лишь усиливала напряжение, с которым внутренне боролся Винчестер. Они осторожно пробирались между полуразрушенными зданиями, их ботинки хрустели по гравию и сухим листьям. Дин ожидал типичной суеты, криков, животной ярости. Но ничего не было, только тишина, которая, казалось, гудела от предвкушения.       — Они знают, что мы здесь, — пробормотал Кастиэль, положив руку на рукоять своего клинка.       Рука охотника инстинктивно потянулась к пистолету в кобуре на бедре, а взгляд метнулся по периметру. Он напрягся, сердце бешено заколотилось в груди. Но нападения так и не последовало. Было слишком тихо.       Массивная металлическая дверь была уже открыта. Казалось, что её взломали изнутри. Тишина была гнетущей. Они вошли в проём, двигаясь с отработанной сноровкой, и их шаги зловещим эхом разносились в тишине. Дин пробирался по лабиринту коридоров, обострив все чувства, и от каждого скрипа и стона здания у него по спине бежали мурашки. Он пытался сосредоточиться, но не мог избавиться от навязчивых мыслей об ангеле, от которых только сильнее закружилась голова.       Они прочесали примерно половину фабрики, и Винчестер так и не заметил никаких признаков вампиров. Как только он закончил свои размышления, по зданию разнеслось низкое рычание, за которым быстро последовал звук бьющегося стекла. Дин быстро двинулся на звук и вошёл в большую открытую комнату с разбитыми окнами, посреди которой стоял Кастиэль. И стоило ему оказаться рядом с ангелом, как появились они.       Медленно, почти нарочито, вампиры выходили из тени, их глаза сверкали красным в угасающем свете, но в них было спокойное достоинство, почти торжественность. Они образовали полукруг вокруг двух охотников, и каждый скалил клыки. Но они не нападали. Они стояли молча, как статуи, ожидая первого шага. Винчестер поднял оружие, держа палец на спусковом крючке.       Затем вампиры расступились, и появилась фигура — фигура, от которой у Дина заколотилось сердце. Это был Бенни. Бенни, его друг, вампир, с которым его связывали узы, рождённые насилием и потерями. Бенни со своей знакомой ухмылкой и блеском узнавания в глазах. Он выглядел так же, как и всегда: та же лёгкая улыбка, приподнимающая уголки его губ, те же внимательные, древние глаза и тёмные волосы, зачёсанные назад. Он не был рычащим монстром.       — Бенни? — Винчестер говорил хриплым шёпотом, он опустил оружие и разинул рот от удивления.       — Дин, — сказал вампир, и в его голосе послышалась характерная протяжность. Взгляд Бенни был полон смеси печали и решимости. Он медленно шагнул вперёд, словно пытаясь разрядить обстановку.       — Что, чёрт возьми, здесь происходит? — спросил Дин, переводя взгляд с Бенни на других вампиров. Он был в полном замешательстве, в голове всё перемешалось. Охотник был ошеломлён. Он и представить себе не мог, что Бенни будет управлять гнездом. Он даже не думал, что такое возможно.       — Мы знали, что ты придёшь, — сказал вампир, не отводя взгляда. — Мы наблюдали. И, я полагаю, наше отсутствие охоты сбило тебя с толку. — Он издал резкий смешок. — Мы вели себя тихо, Дин.       — Ты знаешь это существо, Дин? — Кастиэль наклонил голову и пристально посмотрел на Бенни.       У Винчестера засосало под ложечкой. Кас уже оценивал Бенни, рассматривая его не как друга, а как угрозу, как монстра, которого нужно уничтожить. Он знал, как работает ангел. Дин вспомнил девочку, которую они нашли в здании заброшенной лесопилки. Тогда Кастиэль убил без раздумий. Холодная, клиническая эффективность.       — Он не проблема, Кас, — быстро отмахнулся Винчестер. — Не такой, как другие вампиры.       — Это правда, — твёрдо и чётко сказал Бенни. — Мы не причиняем вреда людям. Мы питаемся кровью животных или очень старой кровью из банков крови, когда она доступна. Мы живём в тени, стараясь существовать, не причиняя вреда. Мы научились контролировать себя.       Дин посмотрел на других вампиров и увидел, что выражение их лиц сменилось с агрессивного на что-то очень похожее на понимание. Он посмотрел на Каса, который стоял рядом с ним, держа оружие наготове, с задумчивым выражением лица.       — Вот почему никакой активности, — пробормотал Винчестер, начиная понимать. Они не охотились активно, не появлялись на радарах как угроза. Они вели себя слишком тихо. Он не мог поверить своим глазам. — Бенни… глава вампирского гнезда? Как?       — Я изо всех сил старался уберечь своих людей от голода. — Бенни оглядел своё гнездо. Он явно создал семью из этих вампиров.       Дина накрыла волна понимания. Теперь он понимал, почему об этом гнезде было так мало информации. Дело было не в том, что они были осторожны, а в том, что они были хорошими. Это было не типичное гнездо кровожадных монстров, которые ждали, чтобы убить его и Каса; это была группа существ, стремящихся жить мирно, пытающихся выжить без вреда для людей. Бенни посмотрел на друга, и в его глазах Дин увидел не жажду крови вампира, а человека, который каким-то образом, несмотря ни на что, нашёл способ создать что-то хорошее в темноте своего существования.       — Ты хорошо справился, Бенни, — сказал охотник, и его сердце наполнилось смесью облегчения и восхищения. — Ты действительно хорошо справился. — Он взглянул на Кастиэля. Они пришли, чтобы уничтожить гнездо монстров, но вместо этого Дин нашёл доказательство того, что не все монстры злые. — Видишь, Кас, они не проблема.       — Он вампир, Дин. Они все — проблема. — Ангел нахмурился, его рука по-прежнему крепко сжимала рукоять ангельского клинка, который сверкал в тусклом свете.       — Только не Бенни! — в голосе Винчестера звучала сталь. Он сделал шаг вперёд и встал между Кастиэлем и собравшимися вампирами. — Он не причиняет вреда людям, Кас. Не причинял и не причинит. — Дин видел, что остальные члены клана Бенни начинают волноваться, их лица становятся всё более угрожающими по мере того, как они наблюдают за противостоянием. Взгляд Бенни переместился на Каса, и на его лице промелькнуло что-то — возможно, предупреждение. — Это не те монстры, о которых ты думаешь.       — Дин, — сказал Кастиэль непреклонным голосом, — приказ ясен. Гнездо должно быть уничтожено. Это наш долг.       — Только через мой труп, — прорычал Винчестер, стиснув зубы. — Ты не тронешь его. Не тронешь Бенни. Я тебе не позволю.       — Дин… я не хочу сражаться с тобой. — Голос ангела был низким, в нём слышалось что-то близкое к боли. Кастиэль на мгновение замолчал, в его голубых глазах бушевала битва. — В этом… нет необходимости.       — Дин, — протянул Бенни, делая шаг вперёд. Пока он наблюдал за их разговором, выражение его лица сменилось с удивлённого на что-то близкое к веселью. Его оценивающий взгляд был прикован к Касу. — Мы вполне можем справиться с одним охотником. Не позволяй этому старому другу тебя взбесить.       — Нет, ты не можешь! — рявкнул Дин, не сводя глаз с Кастиэля.       Он мог злиться на ангела, мог расстраиваться до такой степени, что ему хотелось его ударить, но он неохотно смирился с его присутствием. Если бы Кас умер, он бы получил нового напарника. А Винчестер просто не мог смириться с тем, что ему придётся учиться обращаться с новым ангелом. Это была правда, в которой Дин не признавался даже самому себе. Его отношения с Кастиэлем были… натянутыми, мягко говоря. Но в них было что-то странно знакомое, что-то общее. Мысль о том, чтобы начать всё сначала с другим ангелом, с чистого листа, с натянутыми разговорами и неловкими паузами, наполняла его ужасом.       — Меня это устраивает, Дин. — Бенни усмехнулся, и его низкий смешок эхом разнёсся в воздухе. — Но мы не собираемся просто стоять здесь и позволять ему пытаться нас прикончить.       Кас оглянулся на гнездо, затем на Винчестера, затем на Бенни. Его обычно ясные глаза затуманились от замешательства. Он боролся с противоречием между своими приказами и хрупкой связью, которая была у него с Дином, и, возможно, с неоспоримой честностью, которую он видел на лицах перед собой. На мгновение на фабрике воцарилась напряжённая тишина. Вампиры стояли неподвижно, настороженно, их судьба висела на волоске.       — Дин, — наконец нерешительно произнёс Кастиэль. — Это… это усложняет ситуацию.       — Да, Кас. — Охотник выдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание. — Определённо да.       Груз ответственности за ситуацию давил на плечи Дина, конфликт между его долгом и преданностью был тяжёлым, но у него была надежда. Однако остались вопросы, осталась потенциальная угроза. Но сейчас, стоя там в угасающем свете, он знал одно наверняка: иногда границы между добром и злом гораздо более размыты, чем кажется. И иногда монстры, которых ты считаешь опасными, вовсе не такие. Они просто выжившие, пытающиеся найти свой собственный путь в темноте.       Тем временем Бенни не собирался дольше терпеть. Он сделал шаг вперёд, прищурив глаза, в глубине которых горел красный огонь. Кастиэль тут же сделал шаг назад. Он казался неуверенным. Сбитым с толку. Вампир снова шагнул вперёд, и Кас снова отступил. Винчестер почувствовал, что его странным образом воодушевляет вид того, как ангела оттесняют, пусть даже это делает Бенни. Наконец Кастиэль посмотрел прямо на Дина, и выражение его лица было нечитаемым. Затем, тихо шелестя перьями, ангел исчез. Во влажном воздухе повисла тишина.       — Ну и ну. — Бенни тихо присвистнул. — Никогда бы не подумал, что увижу, как ангел спускается на землю.       Дин покачал головой, всё ещё сжимая в руке оружие. Он был не просто сбит с толку. Измотан. Но гнев и адреналин начали покидать его. Винчестер не знал, что именно только что произошло и почему, но одно он знал точно — он не позволит Касу убить Бенни. И будь он проклят, если ему придётся приспосабливаться к новому ангелу. Одного этого было достаточно, чтобы держать его в напряжении. Он фактически провёл черту на песке, вынудив Кастиэля столкнуться с тем, с чем он никогда не сталкивался, — противоречивыми приказами и неприятной правдой о человеческих связях. Ему нужно было понять, как обеспечить их безопасность, и это было пугающей мыслью. Пускай битвы удалось избежать, но война ещё не закончилась. Пока нет.

_______

      Костёр потрескивал, разбрасывая искры в чернильную тьму леса, куда удалилась стая. В воздухе витал запах сосны и древесного дыма, знакомый бальзам для израненной души Дина Винчестера. По другую сторону от небольшого мерцающего пламени сидел Бенни Лафитт, и его обветренное лицо, освещённое танцующими языками пламени, казалось застывшей картиной, полной невысказанных историй.       Это была случайная встреча, пересечение путей в мире, который, казалось, был полон хаоса на каждом шагу. Теперь, несколько часов спустя, стая погрузилась в свой ночной распорядок. Дин наблюдал за ними: бледные фигуры бесшумно и грациозно двигались в тени, далёкие от безумной жажды крови, которая была характерна для многих их сородичей. Это было свидетельством лидерства Бенни, его спокойной силы, которой Винчестер всегда восхищался, даже если не всегда понимал её.       — Давненько тебя не видел, Дин, — сказал вампир низким басом, который, казалось, вибрировал вместе с самой землёй. Он помешивал угли крепкой палкой, и в ночь улетал сноп искр.       — Да, давно не виделись, Бенни. — Дин провёл рукой по своим коротким, слегка растрёпанным волосам. — Дела… дела были непростыми.       — Слышал пару сплетен о твоём брате, — сказал Бенни, пронзая Винчестера проницательным взглядом. Он не стал вдаваться в подробности, не стал давить. Он просто выразил молчаливое понимание, в котором отчаянно нуждался Дин.       — Да, Сэм… — Винчестер сглотнул, чувствуя знакомый комок в горле. — Его больше… нет. Уже давно.       Эти слова казались пустыми, неподходящими для описания зияющей пропасти, которую оставило после себя отсутствие Сэма. Дин десятки раз повторял эту версию объяснения, и каждый раз ему не хватало точности, чтобы передать правду.       Бенни молчал, позволяя словам Винчестера повиснуть в воздухе между ними. Это было неловкое молчание, но не укоризненное. Это было молчание двух мужчин, которые повидали свою долю ада и понимали невысказанное горе, скрытое под поверхностью.       — Это действительно непросто, Дин. — В груди Лафитта зародилось низкое рычание, но не от гнева, а от общей боли. Он пошевелился, подтянув колени к груди. — И ты… ты не имеешь права проходить через это в одиночку.       Взгляд Бенни был полон глубокой печали. Он слышал перешёптывания о братьях Винчестерах, слухи, которые часто становились предметом тихих разговоров в сверхъестественном сообществе. Он всегда представлял их нерушимой парой. Увидев Дина сейчас, такого явно сломленного, вампир почувствовал себя так, будто получил удар под дых. Он знал, что его не было рядом, чтобы выслушать и поддержать, когда его старый друг нуждался в нём больше всего. Винчестер кивнул, и от этого признания у него защемило в груди.       — Да, ну… Я не один. Не совсем. — Он замялся. — Я работаю с Касом. Кастиэлем, ну, ты знаешь, с ангелом.       — Пернатый друг, да? — Лафитт приподнял бровь, и на его губах заиграла тень улыбки. — Он как будто немного не в себе.       — Можно и так сказать. — Дин криво усмехнулся. — Большую часть времени он… выводит меня из себя. Мы конфликтуем. Часто. У него чёрно-белый взгляд на мир, а я… ну, ты меня знаешь. Оттенки серого во всём. Но, — Винчестер сделал паузу, тщательно подбирая слова, — он хорош, Бенни. Кас чертовски хорош в своей работе. Он не колеблется и не сдаётся. Он… надёжный? Может, это не всегда красиво, но он добивается своего.       Охотник поймал себя на мысли о том, что Кастиэль всегда был рядом к концу охоты, даже если они провели последние несколько часов, пререкаясь, как будто какое-то космическое правило обязывало его следить за тем, чтобы Дин выходил из каждой ситуации целым и невредимым. Это была странная форма преданности, которую Винчестер не замечал или не хотел замечать. Он отогнал эти мысли, не желая углубляться в сложные чувства, которые вызывал у него ангел.       — Похоже на сложное партнёрство, — заключил Бенни.       — Да, — со вздохом согласился Дин. — Это… именно так и есть. — Он снова посмотрел на огонь, позволяя мерцающим язычкам пламени плясать в его глазах. — Это не то же самое, что работать с Сэмом. Это… это другое.       Последовавшее за этим молчание было тяжёлым из-за невысказанной боли утраты, из-за разорванной связи, из-за горя, которое стало постоянным спутником. Они просидели так, казалось, несколько часов, и единственными звуками были потрескивание костра и шорох леса. Винчестер находил странное утешение в тишине и в непоколебимом присутствии Бенни. Это было напоминанием о том, что даже в самые мрачные времена можно найти связи, дружбу, которая выдержит испытания и невзгоды обезумевшего мира.       Когда на востоке забрезжил первый слабый огонёк, Лафитт зашевелился и посмотрел на горизонт.       — Похоже, солнце вот-вот взойдёт, Дин. Пора нам расходиться по своим углам. — Он поднялся, двигаясь плавно и легко. Дин кивнул, и усталость, которая постоянно ощущалась в его теле, немного отступила.       — Да. Спасибо, Бенни. — Он наконец посмотрел прямо на своего старого друга, и впервые за многие дни на его губах появилась искренняя улыбка. — За то, что выслушал.       — В любое время, Дин, — сказал вампир, улыбаясь в ответ на улыбку Винчестера. — Ты всегда можешь меня найти. И если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, к кому обратиться. — Он похлопал охотника по плечу в знак товарищества и понимания.       Дин наблюдал, как Лафитт растворился в тени, его фигура стала неразличимой среди остальных. Винчестер остался один, вокруг него медленно угасали угли костра, а на горизонте забрезжил новый день. Тягостная боль утраты никуда не делась, но теперь в ней появился проблеск надежды. Может быть, всё-таки можно найти что-то хорошее даже в самых тёмных уголках, даже в компании сложного ангела, который нажимал на все его кнопки, и даже в молчаливом понимании старого друга-вампира, который повидал свою долю тьмы.       Дин размял затёкшую спину и поёжился от холода, который заметил только теперь. Ему нужно было продолжать выполнять работу и разобраться в сложном партнёрстве. Это будет тяжело, неприятно и эмоционально выматывающе. Но сейчас ему стоило встретить это лицом к лицу. Это было то, чего хотел бы Сэм.

_______

      Раннее утро окутало город тонкой пеленой тумана, когда Винчестер вернулся в мотель. Дверь скрипнула, пропуская его в знакомый полутёмный номер, пропитанный запахом несвежего кофе и сигаретного дыма — тот самый успокаивающий хаос, который Дин привык ассоциировать с домом. Вот только сегодня привычный уют не радовал. Воздух был тяжёлым, густым от напряжения, которое он не мог сразу определить. Охотник вошёл, словно в ловушку, и ему было не по себе. Он задержался дольше, чем планировал, и неожиданная встреча с Бенни переросла в затянувшийся разговор.       Тишина в номере была гнетущей, и в углу комнаты Дин разглядел фигуру Кастиэля. Ангел сидел на потрёпанном диване, ссутулившись, и смотрел в одну точку, словно там, за стенами этой крошечной комнаты, скрывалось нечто, из-за чего он терзался. Винчестер замер как вкопанный, его рука так и осталась на дверной ручке.       — Кас? — произнёс Дин, не зная, как ещё его можно позвать. Он с грохотом бросил ключи на стол, и этот звук резко прозвучал в тишине. — Ты в порядке?       Кастиэль не ответил. Его голубые глаза были полны тягостных раздумий, а выражение лица выдавало внутреннюю борьбу. Он оставался неподвижным, как будто в углу комнаты прятался демон, который мог его поразить. Винчестер почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он нахмурился и осторожно приблизился, как к раненому животному.       — Эй, Спарки, что случилось? Ты выглядишь так, будто увидел привидение. — Дин опустился на диван рядом с ангелом, и с каждой секундой его беспокойство росло. Он слегка толкнул Кастиэля в плечо. — Кас?       На этот раз ангел моргнул, и его взгляд сфокусировался. Его глаза, обычно такие ясные, были тусклыми, затуманенными усталостью, от которой у охотника скрутило живот.       — Дин, — наконец пробормотал Кас низким, хриплым, едва слышным шёпотом. Он просто покачал головой, опустив взгляд на пол. Винчестер попытался понять, что могло вызвать такую перемену в стоическом ангеле. И тут его осенило. Лес. Вампиры.       — Эй, — твёрдо сказал Дин, — что там вообще произошло? В лесу… Почему ты не сражался с теми вампирами? Почему просто исчез?       Кастиэль долго молчал, и это казалось вечностью. Винчестер ждал, теряя терпение. Ему нужны были ответы. Воспоминания о внезапном исчезновении Каса после встречи с вампирами были ещё свежи в его памяти. Только что он был здесь, готовый сражаться, а в следующий миг исчез без единого слова.       Кастиэль наконец поднял голову, встретившись взглядом с Дином, и на его лице отразилась печаль, которую охотник никогда прежде не видел у ангела. И он, казалось, был недоволен разговорами о «долге» и «порядке».       — Ты сказал… — голос Каса всё ещё был едва громче шёпота. — Сказал, что Бенни — друг. Что он хороший и не трогает людей, — произнёс Кастиэль с угнетающей медлительностью, словно каждая буква давалась ему с трудом.       Ангел едва заметно кивнул, и в его глазах Дин увидел эмоцию, которую не мог определить. Это была не совсем печаль. Это было что-то близкое к… замешательству и самобичеванию. Дин почувствовал, как сжимается его сердце. Однако у него по-прежнему были вопросы.       — Да, но… Когда для тебя это хоть что-то значило? — спросил охотник, сохраняя самообладание. Он не оставлял попыток понять эту новую странную сторону Каса. — Пару недель назад ты без колебаний убивал тех, кто не представлял угрозы. У тебя был приказ. А теперь? Что всё это значит?       На этот раз Кастиэль молчал, сжимая кулаки на коленях. Винчестер видел, как ангел борется с тем, что можно было бы назвать его чувствами: страх, вина, возможно, даже сострадание. Ангел, казалось, зашёл в тупик, его внутренние механизмы конфликтовали, развивались, гремели друг о друга.       — Я не знаю, что это значит, — наконец произнёс Кас, и его голос прозвучал глухо, как тишина после ожесточённой битвы. — Я никогда не испытывал этого. Никто не учил меня, что значит быть другом. — Кастиэль попытался собраться с мыслями и отбросил неловкость с тяжёлым вздохом. — Я никогда не делал выбор, основываясь на такой эмоции, как дружба, — произнёс он, почти взывая к самому себе.       — Может, ты просто стал более человечным? — пошутил Дин, стараясь разрядить обстановку. Но, судя по глазам ангела, шутка не удалась. Взгляд Каса был таким пронзительным, что Винчестер внезапно почувствовал, как у него перехватило дыхание. В этом взгляде было что-то неописуемое. Это был не просто упрёк или нейтралитет; это был отчасти шок, отчасти непонимание. Бездна, пугающая и незнакомая.       Охотник отвёл взгляд в сторону, пытаясь осмыслить слова ангела. Что на самом деле значит быть «человечным»? Многое изменилось за это время. Кастиэль, который когда-то был безжалостным, теперь, казалось, смотрел на мир глазами, полными эмоций.       Дин сидел, понимая, что пытается разобраться не только в Касе, но и в себе. Его мысли вернулись в лес, где он встретил Бенни, и к тем противоречивым чувствам, которые возникли там, когда его друг стал частью этой душевной драмы.       — Я не могу быть тем, кем меня хотят видеть, — тихо произнёс ангел, словно признаваясь в каком-то глубоком, личном преступлении. — Я был создан не для этого. Я не должен был чувствовать. — Он откинул голову назад, позволяя тени закрыть его лицо. — Но Бенни… Ты прав. Он не причинял вреда людям. И вдруг я почувствовал, что всё это неправильно.       Слова Кастиэля вывели Винчестера из равновесия, как порыв захватывающего ветра. Он знал, что сейчас происходит нечто большее, чем простая моральная дилемма. Это была борьба ангела, который вдруг оказался на краю пропасти вопросов, которые когда-то казались чёрными и белыми. Дин почувствовал укол вины. В этом хаосе он редко задумывался о чувствах Каса в подобных вопросах.       — Мы все меняемся, Кас. И это нормально, — произнёс Винчестер, цепляясь за надежду. Кастиэль прищурил глаза, его неподвижность на мгновение рассеялась.       — Нормально? — переспросил он, как будто сам концепт «нормальности» его безумия уже почти сбил его с толку. — Я не могу делать выбор, который противоречит тому, кем я был. Я никогда не нарушал приказы. Разве это правильное решение?       — А что, если эти приказы ошибочны, Кас? — голос охотника стал полон неопределённости, его слова были подобны тревожным волнам. — Мы все должны иметь право на своё мнение, даже если оно противоречит тому, что приходит свыше.       Кас не ответил, снова устремив взгляд в пол. Он явно не находил себя в этом. Ангел всё ещё боролся с этим, с тем фактом, что намеренно проигнорировал то, что считал прямым приказом. Всё его существование было построено на непоколебимом послушании, на следовании божественному замыслу. Ослушаться, даже ради того, что он считал правильным, было всё равно что разрушить фундаментальную часть себя.       — У нас была война, и в ней все были либо противниками, либо союзниками. Друзей не было. Теперь всё сбивает меня с толку. Кажется, я потерпел неудачу, — произнёс Кастиэль заключительным тоном, который растворился в тишине.       — Ты должен сам понять, — мягко сказал Дин. — Это не неудача. Ты выбираешь свой собственный путь, Кас. Это нормально — выбрать другую дорогу, принимать собственные решения. Это… это по-человечески, в каком-то смысле. — Он не знал, почему пытается убедить ангела в том, что он человек, но ничего не мог с собой поделать. Ему было немного неловко говорить это Касу, но он старался.       — Мне нужно время, чтобы разобраться в себе, — с трудом выдавил Кастиэль, поджимая губы.       Взгляд ангела по-прежнему был полон глубокого, тревожного размышления. Он ступал на неизведанную территорию, где строгие правила его существования размывались. Он был вынужден бороться с человеческими эмоциями, с оттенками серого, которых не было в его прежнем опыте. Кас открывал для себя, что свобода воли имеет свою цену — бремя выбора, тяжесть того, что он привык считать неправильным. Казалось, он терял себя в этих размышлениях, уставившись в одну точку на стене.       Винчестер кивнул, понимая, что это может быть шагом к настоящему, ощутимому выбору. Он встал и подошёл к окну, позволяя солнечному свету окутать его. Когда он снова взглянул на Кастиэля, тот всё ещё сидел на диване. Там, где раньше была лишь безысходность, теперь витала тень надежды. Изгибы реальности могли перевернуться. Тишина в комнате растягивалась, как длинные тени, тянущиеся к свету. Затем ангел, словно очнувшись от своих мыслей, сказал:       — Тебе смешно, когда я колеблюсь с этими решениями? — Кас наконец посмотрел на Дина, и в его голосе прозвучала нотка вызова, почти неожиданная.       — Нет, я… С чего ты взял? — произнёс охотник, упорно выдерживая взгляд голубых глаз. Секунды шли, и этот момент — простой, скромный и значимый — оставался напряжённым, как натянутая струна.       — Может быть, я и правда более человечный, чем думал, — произнёс Кастиэль, подводя итог своим размышлениям, и, к удивлению Винчестера, в его глазах появилось что-то тёплое и светлое, чего они никогда раньше не видели.

_______

      Дин провёл весь день в мотеле, погрузившись в бессонницу и затяжную усталость, навеянную последними охотами. Он не знал, сколько времени провёл на койке — часы расплывались перед глазами, а его мысли постоянно возвращались к Кастиэлю, который пару часов назад покинул номер, намереваясь отчитаться начальству об охоте.       Времени было много, но оно тянулось медленно, как грязь. Уставший Винчестер быстро заснул, забыв даже переключить телевизор на что-то менее унылое, чем местные новости. Он проснулся, только когда за окном начало темнеть.       Чуть позже в номер вернулся Кас. Дин сразу заметил, что ангел выглядел ещё более подавленным, чем утром. Его глаза потускнели, а плечи опустились. Он посмотрел на охотника так, словно они обменивались взглядами двух прощённых душ, и тут же опустил глаза.       — Привет, — сказал Винчестер, надеясь, что его голос хоть немного пробудит Кастиэля от его глубокой тоски.       — Привет, — ответил Кас с неохотой. Прошло несколько секунд, прежде чем ангел нашёл в себе силы продолжить. Он сел на край кровати и вздохнул, словно собирался вынырнуть из тёмной воды. — Я сообщил Небесам о «неудачной» охоте. — Его голос был низким и мрачным. — Я сказал, что вампиры скрылись и нам не удалось их поймать. За это… В общем, не важно.       Кастиэль, похоже, боролся с этим сообщением, не в силах его принять. В его глазах отражалась смесь обиды и смятения. Дин, хотя и хотел понять ангела, чувствовал, что самопожертвование Каса дорого ему обошлось. Он собрался с мыслями и сказал:       — Спасибо, что не напал на Бенни и его стаю, — произнёс Винчестер, подбирая слова. — Я знаю, как это трудно для тебя, но мне не нужно, чтобы ты чувствовал себя виноватым за то, что сделал, Кас.       — Я ослушался приказа, Дин, — упрямо произнёс Кастиэль, и его голос, казалось, был полон мрачной драмы. — Намного проще было бы выполнить приказ, не задумываясь о последствиях.       Между ними повисла тишина, когда Кас, всё ещё опустив голову, погрузился в свои внутренние переживания. Он не ожидал, что Дин скажет ему это, и напрягся, не в силах принять похвалу. Странное чувство — неуязвимость и уязвимость одновременно — охватило Винчестера. Он знал, что у каждого из них есть свои демоны. Но осознание того, что он имеет дело не только с охотниками, простыми смертными, но и с амбициями и ожиданиями небесных сил, было особенно мрачным и пугающим.