Глава десятая. Солнце умирает в сумерках
3 марта 2025 г., 00:00
Кажется, будет дождь. Все дети вернулись домой. Ветер среди деревьев целует их на прощание. Пора прятаться.
© Berenika
_______
«Импала» пожирала километры шоссе I-80, костяшки пальцев Дина побелели от того, как сильно он сжимал руль. Его взгляд был прикован к бесконечной ленте шоссе, тянущейся на запад. Кастиэль, сидевший рядом с ним, смотрел в окно, и его растерянное выражение лица стало ещё более заметным. Обновлённое защитное заклинание Габриэля сработало — пока что. К счастью, Небеса не преследовали их, но чувство безопасности было хрупким и ненадёжным. Они были беглецами, скрывались и не имели чёткого плана действий. И бегство, как знал Винчестер, не было долгосрочным решением. Им нужен был план. Настоящий план, а не отчаянные импровизированные схемы, на которые они полагались с тех пор, как… ну, с тех пор, как всё пошло наперекосяк. И проблема была не только в отсутствии плана, но и в практически полном и абсолютном отсутствии союзников. По правде говоря, Дин был в ужасе. Он привык охотиться на монстров, сражаться с тварями, которые бродили по ночам. Он не привык к тому, что за ним охотятся ангелы. Хоть он и проходил подобное ранее. А Кастиэль… Винчестер не мог долго смотреть на него. Чувство вины было физически ощутимым. Кас выбрал его, бросил вызов Небесам ради него, и теперь они оба расплачиваются за это. Их убежище, каким бы оно ни было, было даровано Габриэлем. Архангел сотворил заклинание, которое скрыло их от небесного взора. Дин и Кастиэль не знали, насколько оно идеально, но этого было достаточно, чтобы выиграть немного времени, небольшую передышку от постоянного страха получить нож в спину. Но время подходило к концу. Они оба это знали. Внезапно Винчестер почувствовал толчок — не от дороги, а с заднего сиденья. Охотник резко затормозил, «Импала» взвизгнула, и их с Касом бросило вперёд. В зеркале заднего вида он увидел его: Габриэля, прислонившегося к кожаному сиденью, который выглядел заметно потрёпанным. Его обычно ясные глаза были затуманены, а привычная ухмылка сменилась гримасой боли. — Какого чёрта?! — взревел Дин, разворачиваясь лицом к архангелу, и в его глазах вспыхнула ярость. — Ты пытаешься довести меня до сердечного приступа?! — Спокойно, Винчестер, спокойно. — Габриэль застонал, хватаясь за бок. — Просто… мне нужно было прокатиться. — Прокатиться?! — не унимался Винчестер. — Ты чуть не убил нас! Как ты нас нашёл и что, чёрт возьми, с тобой случилось? Ты выглядишь так, будто провёл десять раундов с самим Люцифером! — Скажем так, ваше «дикое» место оказалось не таким уж… диким, как вы думали. — Архангел поморщился, движение явно причинило ему боль. — А ещё вы оба, великолепные образцы охотничьей изобретательности, сумели привлечь довольно… восторженных… последователей. — Прежде чем Дин успел потребовать объяснений, Габриэль продолжил напряжённым голосом: — Это были демоны. — Демоны? В твоём защищённом убежище? — гнев охотника сменился замешательством. — О чём ты говоришь? — Очнись, Винчестер! Демоны Азазеля! — закричал Габриэль напряжённым голосом. — Как только вы ушли, на меня, словно саранча, налетела стая черноглазых ублюдков! Я едва спасся! А напоследок они попросили передать привет Бобби Сингеру. Кровь отлила от лица Винчестера. Бобби. Грубоватый старый охотник, который был ему и Сэму как отец. От мысли о том, что эти демоны, эти демоны Азазеля, рыщут вокруг Бобби, по спине Дина пробежал холодок, холоднее, чем зимой в Неваде. Охотника накрыла волна тошноты. Это было ужасно, отвратительно. Они были так сосредоточены на бегстве от Небес, что совершенно упустили из виду вполне реальную и очень серьёзную угрозу Ада. — Они охотятся за Бобби? Ты уверен? — спросил Винчестер низким и опасным голосом. Габриэль слабо кивнул. — Мы едем к Сингеру, — сказал Дин, и в его голосе звучала мрачная решимость. Винчестеру не нужно было ничего больше слышать. Намёки были ясны. Бобби, который вовсе не был в безопасности в своей уединённой хижине, сейчас находился в смертельной опасности. Страх за Сингера пересилил все остальные тревоги. Защитное заклинание, демоны, шаткость их собственного положения — всё это отошло на второй план. Бобби нуждался в них, и только это имело значение. Винчестер снова переключил «Импалу» на первую передачу и развернулся на шоссе. Охотник хотел позвонить Бобби, предупредить его, сказать, чтобы тот уезжал. Но Сингер был не из тех, кто убегает. Он много раз говорил об этом Дину. Кроме того, они были не так уж далеко. Они могли добраться туда быстрее, чем Бобби успел бы собрать вещи. — Ну уж нет. — Архангел, поморщившись, приподнялся. — Сначала ты отведешь меня в безопасное место. Куда-нибудь, где есть защита, где пахнет не отчаянием, а пиццей. Однако Винчестер пропустил эти слова мимо ушей. На него разом навалилась тяжесть ситуации. Они оказались в ловушке, за ними охотились и Небеса, и Ад, у них не было чёткого плана действий и никого, кому они могли бы по-настоящему доверять. Дин посмотрел на Кастиэля, на беспокойство, написанное на его лице, и почувствовал прилив желания защитить его. Он не позволит им стать пешками в какой-то космической игре. Он не позволит им сломаться. Поездка к отдалённой хижине Сингера была напряжённой, превратившись в размытое пятно из мчащихся машин и тревожной тишины. Винчестер постоянно оглядывался в зеркало заднего вида. Габриэль, всё ещё лечивший свои раны, бормотал проклятия себе под нос. Кас молчал, но было видно, что он напряжён. Дин выжимал из «Импалы» всё, что мог, и километры пролетали мимо, пока они мчались навстречу невидимому врагу. — Мы почти на месте, — тихо произнёс Кастиэль. — Я не чувствую присутствия демонов. — Ничего. Ни капли. — Габриэль кивнул в знак согласия. — Только обычный запах дешёвого пива и старых книг. Винчестер не расслаблялся. Он не расслабится, пока не увидит перед собой Бобби, живого и дышащего. Он свернул на знакомую грунтовую дорогу, ведущую к ветхому дому Сингера, и «Импала» подняла облако пыли. Он остановился перед домом, двигатель всё ещё работал, и огляделся. Всё выглядело нормально. А потом Бобби вышел на крыльцо с ружьём в руках. Он прищурился, прикрывая глаза от полуденного солнца. Осознание пришло медленно, за ним последовали удивление и беспокойство. Дин выскочил из машины раньше, чем успел подумать, и направился к мужчине со скоростью, о которой даже не подозревал. Он заключил Бобби в медвежьи объятия и крепко сжал его. Сингер удивлённо крякнул, но тоже обнял Винчестера и неловко похлопал его по спине. — Полегче, малыш, — сказал Бобби грубоватым, но тёплым голосом. — Чуть не сломал ребро. — Он отстранился и вгляделся в лицо Дина. — Какого чёрта ты здесь делаешь? И кто с тобой? — Прости, Бобби. — Винчестер отстранился и слабо улыбнулся. — Просто… рад, что ты в порядке. — Он указал на Кастиэля и Габриэля, которые стояли у «Импалы» и обменивались тревожными взглядами. — Бобби, это Кастиэль, — сказал Дин, кивком представляя ангела. — А это Габриэль. — Кас. Габриэль. — Бровь Сингера взлетела вверх, его глаза слегка расширились. Он осторожно кивнул. — Рад познакомиться. — Он повернулся к Винчестеру, выражение его лица стало серьёзным. — Что происходит, Дин? Почему ты приехал сюда с… ну, я полагаю, парой ангелов? — Это долгая история, Бобби. — Дин вздохнул и провёл рукой по волосам. — Не сейчас. Есть дела поважнее. Запах застоявшегося пива и оружейного масла тяжело висел в воздухе, когда Винчестер ворвался в дом Бобби Сингера, словно вихрь неистовой энергии. Он двигался с отточенной грацией опытного охотника, держа в руке мел, и его движения размывались, пока он рисовал символы на стенах, полу и даже на шатком деревянном столе в углу. Сложные символы, древние и могущественные, расцветали под его прикосновением, словно защитная сеть, сотканная против невидимых угроз. Кастиэль, как всегда невозмутимый, вошёл вслед за Дином, слегка покачивая полами плаща. Габриэль с очаровательной ухмылкой на губах последовал за ним, наблюдая за лихорадочным ритуалом охотника. Бобби наблюдал за происходящим со смесью беспокойства и веселья. — Что, чёрт возьми, происходит, Дин? — наконец прогремел Сингер, его голос разорвал тишину, наступившую после лихорадочных записей Винчестера. — Демоны, Бобби. — Дин, тяжело дыша, наконец выпрямился, его лицо было бледным, но решительным. — Они приближаются. — Он указал на комнату, теперь окружённую мощной защитой. — Это должно задержать их на какое-то время, но… нам нужно поговорить. Бобби провёл их в захламлённую гостиную, заваленную книгами и пыльными экспонатами. Но сегодня даже знакомый вид и запах не могли унять тревогу, сжимавшую внутренности Винчестера. Ему и Габриэлю освободили место на диване, чтобы они могли сесть, однако архангел не задержался, предпочитая ретироваться в соседнюю комнату. Затем Сингер исчез на кухне и вернулся через несколько минут с упаковкой из шести банок пива и тарелкой зачерствевших кренделей. Дин открыл пиво и сделал большой глоток. Холодная жидкость немного ослабила напряжение, которое скрутило его желудок. Он поймал себя на том, что постоянно смотрит в окно. Кастиэль, вышедший на улицу, беспокойно расхаживал снаружи, опустив голову и заложив руки за спину, его плащ развевался на ветру. Бобби прищурился, глядя на него с немым вопросом в глазах. — Он в порядке? — Это я и пытаюсь понять, — вздохнул Винчестер, проведя рукой по усталому лицу. Собравшись с мыслями, Дин объяснил ситуацию, начиная с «провальной» охоты на стаю Бенни, из-за которой он попал в список самых разыскиваемых на Небесах. Слова путались у него в голове. Попытка спрятаться в Лас-Вегасе, близкое столкновение, отчаянное бегство от мстительного взгляда Рая. Он рассказал, как они с Кастиэлем провели время в Лас-Вегасе, прячась в захудалом мотеле, разрабатывая план и ожидая, пока утихнет буря. Их побег в Чикаго, неожиданная помощь Габриэля. Во время своего лихорадочного объяснения Винчестер то и дело поглядывал на символы, словно проверяя, остаются ли они эффективными против угрозы, которая, как он чувствовал, таилась за стенами. Бобби внимательно слушал, сосредоточенно нахмурив брови. Время от времени он вставлял вопросы или бормотал ругательства, его тон был резким и проницательным. Когда Дин закончил, Сингер некоторое время сидел молча, уставившись в пол. — Итак, — сказал он наконец, глядя на Винчестера. — Ты прячешься от Небес и думаешь, что эти демоны могут что-то замышлять против меня? — Мы не знаем наверняка, Бобби. Но они, похоже, были уверены, что с тобой случится что-то плохое. — Ну разве это не здорово? — Бобби фыркнул. — Сначала демоны, теперь ангелы. Что дальше, лепреконы, которые попытаются украсть моё золото? — он сделал глоток пива и прищурился. — Я ценю твой приход, Дин. Но я сам могу со всем справиться. — Мы знаем, что ты можешь, Бобби, — сказал Дин. — Но мы не будем рисковать. Мы останемся здесь, по крайней мере, ненадолго. Позаботимся о том, чтобы с тобой ничего не случилось. Мужчина посмотрел на Винчестера, и его взгляд слегка смягчился. Он увидел тревогу на лице Дина, ту же тревогу, которая была там с тех пор, как Сэм… ну, с тех пор, как Сэм. Он знал, что Дин несёт тяжёлое бремя, и то, что Бобби в опасности, только усугубляло ситуацию. — Значит, ангел и Винчестер, да? Похоже, кто-то наконец-то нашёл себе напарника, который не отстаёт. — Сингер усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень. — И всё же не слишком ему доверяй, парень. Ангелы могут быть блестящими и святыми, но у них есть свои планы. Даже у хороших. Винчестер кивнул. Он знал, что Бобби прав. Доверие, которое он оказал Кастиэлю, было рискованным шагом, доверием, проявленным в отчаянных обстоятельствах их бегства. Но ангел снова и снова доказывал, на что он способен. Под стоической внешностью Каса скрывалась неистовая преданность, готовность рискнуть всем ради дела, тихий героизм, которого Дин никогда раньше не встречал, даже у самых опытных охотников. — Я знаю. Но Кас… он… другой, — сказал охотник, откидываясь назад, наконец заметно расслабляясь после первоначальной настойчивости. Он сделал большой глоток пива, его обычная бравада сменилась тихим благоговением. — Ты не поверишь. Он… храбрый. Жертвенный. Я никогда не думал, что ангел может быть таким… Он был рядом со мной, когда это было важно. И это что-то значит, верно? Винчестер помолчал, лёгкая улыбка тронула его губы. Разговор перешёл от серьёзной темы их побега к более лёгким аспектам их маловероятного союза. Дин рассказал о неуклюжих попытках Каса влиться в колоритную атмосферу Лас-Вегаса, о его полном недоумении при виде игрового автомата, о его забавной реакции на сенсорную перегрузку в городе. Бобби слушал, и его седеющая голова слегка склонилась набок. Он всегда знал, что Винчестер умелый и находчивый, а иногда даже безрассудный, но слышать, как он с таким искренним восхищением говорит об ангеле… это было неожиданно. Он усмехнулся, сделав очередной глоток пива. — А сейчас у Каса… экзистенциальный кризис? — Сингер фыркнул, в его голосе слышался скептицизм. — Что-то вроде того, — признался Дин, не сводя глаз с Кастиэля. — Он сам не свой с тех пор, как мы уехали из Чикаго. Отстранённый. Тихий. Он едва ли сказал мне пару слов. Охотник вспомнил поездку, напряжённую тишину, царившую в салоне «Импалы». После того, как Чикаго остался за спиной, Дин попытался заговорить с Касом, прорваться сквозь стену молчания, которую тот воздвиг. Но попытки не увенчались успехом. Бобби наконец сделал последний глоток пива, тишина в комнате была наполнена невысказанным напряжением. — Ладно, — объявил он, решительно ставя банку на стол. — Пойду почищу оружие. Если ты думаешь, что демоны могут постучаться в любую минуту, мы должны быть готовы открыть дверь. Винчестер, примостившийся на краешке потрёпанного дивана, едва взглянул на него. Его взгляд был устремлён в окно, а лоб нахмурен от беспокойства. Снаружи по-прежнему беспокойно расхаживал Кастиэль. Дин не мог избавиться от ощущения, что с Касом что-то ужасно не так. С тех пор… что ж, с тех пор, как они покинули Чикаго, Кастиэль стал другим. Замкнутым. Отстраненным. Почти пугливым. Он избегал взгляда Винчестера и отклонял любые попытки завязать разговор. Искра праведного огня, которая обычно горела в его голубых глазах, потускнела, сменившись затуманенным замешательством. Сначала Дин списал это на усталость после всего, что с ними случилось, на тяжесть их бесконечной борьбы. Все были немного на взводе. Но дело было не только в этом. Винчестер знал Каса, может, не так хорошо, как следовало бы, но достаточно, чтобы понять разницу между усталостью от битвы и чем-то… другим. Казалось, Кастиэль намеренно отдалялся от него. Может, Дин что-то сказал? Что-то сделал? Он мысленно пробежался по их недавним разговорам, пытаясь найти подсказку, катализатор этих перемен. В голову Винчестера закралась нелепая мысль, граничащая с паранойей. Неужели Габриэль в один из своих многочисленных приступов капризной скуки подсыпал что-то в напиток Каса той ночью? Какую-то… ангельскую сыворотку для придурков? Что-то, что повлияло на его благодать или на его голову. Эта мысль была абсурдной даже для Габриэля, но Дин не мог избавиться от тревожного чувства. Внезапно на его плечо опустилась рука. Охотник подпрыгнул и тут же развернулся лицом к Габриэлю, на губах которого играла ухмылка. — Эй, тигр, остынь, — сказал архангел низким голосом. — И, кстати, я ничего не подсыпал Касу. Мне не нужны вещества, изменяющие сознание, чтобы немного повеселиться. Мои методы гораздо более… креативные. — Как ты…? — у Винчестера отвисла челюсть. — Скажем так, у меня есть свои способы следить за вами, смертные. — Габриэль просто пожал плечами, ухмылка стала шире. — Особенно когда вы думаете обо мне в таком… творческом безумии. — Ты можешь читать мысли? — Дин, оправившись от удивления, пристально посмотрел на архангела. — Иногда, — небрежно согласился Габриэль. — Это удобный трюк. Но какое тебе до этого дело? Планируешь ограбить банк? — А Кас… тоже… так может? — спросил Дин. Если бы Кас мог слышать мысли Винчестера, это объяснило бы его недавнюю отстранённость. Может быть, он просто был подавлен постоянным потоком тревог и беспокойств Дина. Или, может быть, он знал о совсем не ангельских мыслях, которые охотник пытался подавить… — Может быть. Может быть, и нет. — Габриэль уклончиво пожал плечами. — Зависит от ширины охвата мысли, чёткости сигнала, прихотей космоса. Кто знает? Ангелы — сложные существа, Дин. Не пытайся нас понять. — Он подмигнул, но затем выражение его лица неуловимо изменилось, по нему промелькнуло что-то нечитаемое. Архангел избегал взгляда Винчестера, отвернувшись, чтобы рассмотреть свои собственные безупречно ухоженные ногти. — Не волнуйся за Каса, — сказал он ровным голосом. — Он в порядке. Просто… привыкает. — Заткнись, Габриэль, — огрызнулся Дин, теряя терпение. Ему не нужны были уклончивые комментарии архангела. Ему нужны были ответы. — Послушай, я просто говорю. — Габриэль пожал плечами, подняв руки в притворном жесте капитуляции. — Ты должен понять, Дин, что иногда лучший способ помочь кому-то — дать ему пространство. Позволь ему разобраться во всём самому. — Пространство? — Винчестер усмехнулся. — Кас бродит снаружи, как потерянная душа! Ему нужна помощь, а не пространство! — Может быть, ему нужно найти свой собственный путь обратно, — возразил Габриэль, и его голос стал мягче. Дин уставился на Габриэля, пытаясь понять, что скрывается за его уклончивыми словами. Он понимал, что архангел способен на всё, как на добро, так и на зло. Он не доверял ему полностью, но также успел понять, что иногда Габриэль по-своему прав. Но на этот раз охотник не мог избавиться от ощущения, что архангел что-то скрывает. Он не мог просто стоять в стороне и смотреть, как Кас отдаляется от него. — Я всё равно собираюсь с ним поговорить, — твёрдо сказал Винчестер. — Мне нужно знать, что происходит, прямо от него. Я ему должен. — Ладно, иди, поиграй в Ромео и Джульетту. Удачи тебе с этим, — пробормотал Габриэль, отправляя в рот ещё одну конфету. — Только постарайся не создавать космический любовный треугольник, хорошо? Мне хватило драмы в отношениях на всю жизнь. Архангел драматично вздохнул, но не стал продолжать спорить. Он знал, что упрямство Дина Винчестера было сродни стихийному бедствию._______
Воздух в хижине Бобби Сингера был пропитан запахом оружейного масла, старой бумаги и нарастающего беспокойства. Защитные символы, молчаливое свидетельство дальновидности Дина, оставались на месте. Винчестер, сосредоточенно нахмурив брови, тщательно протирал ствол «Кольта». Это повторяющееся движение немного успокаивало его, несмотря на щемящее чувство тревоги. Бобби, сидя на своём обычном стуле, слегка хрипел, затачивая острое зазубренное лезвие. Его взгляд, как всегда, был острым и расчётливым. В углу, окружённый стопками пыльных томов, Кастиэль был воплощением сосредоточенности. Страницы шуршали, мозолистый палец выводил древние символы, и воздух вокруг него, казалось, потрескивал от едва сдерживаемой силы. Дин знал, что Кас ищет любую лазейку, любое преимущество в неизбежном противостоянии, которое надвигалось на них. Габриэль развалился на потрёпанном диване, картинно закинув руку на глаза, и выглядел воплощением блаженного безразличия. Он вполне мог бы дремать на солнечном пляже, а не ждать, пока орды демонов начнут ломиться в дверь. Единственным признаком того, что он хоть немного осознавал напряжение в комнате, было то, что он время от времени взмахивал рукой, вызывая горсть разноцветных конфет, которые он с ленивой ухмылкой отправлял в рот. — Серьёзно, Гейб? — наконец рявкнул Винчестер, и металлический лязг «Кольта» эхом разнёсся по маленькому помещению. — Ты мог бы хотя бы сделать вид, что тебе не всё равно? Мы готовимся к чёртовой осаде демонов, а не к празднованию. — Расслабься, Дин-о. — Габриэль приоткрыл один глаз, и в нём заплясал озорной огонёк. — Я экономлю энергию. Нужно быть свежим для всех этих… э-э… сражений с демонами. — Он подмигнул, и в этом жесте сквозила неискренность. Дин лишь застонал и вернулся к своей задаче, зная, что спорить бессмысленно. Габриэль был Габриэлем: непредсказуемым, сводящим с ума и раздражающе могущественным. Он обладал силой, способной уничтожить целые легионы демонов, но неизменно предпочитал оставаться равнодушным, вечным наблюдателем, а не участником. Близился вечер, и Бобби составил график дежурств. — Кас, ты сказал, что возьмёшь первую смену? — Да, Бобби. — Кастиэль поднял взгляд, и его голубые глаза, обычно такие проницательные, казались странно отстранёнными. — Мне не нужно спать. — Он вернулся к своим книгам, почти пренебрежительно махнув рукой. — Ладно, — проворчал Сингер, поворачиваясь к Винчестеру. — Ты бери вторую. А я сменю вас обоих утром. Охотник колебался. Он знал, что Касу не нужен сон, но он также знал, что в последнее время ангел был… не в себе. Отстранённым, замкнутым. Он хотел поговорить с ним, понять, что происходит. — Кас, — неуверенно начал Дин, — почему бы мне не поработать с тобой в первую смену? Мы можем… ну, знаешь… поговорить. Слова повисли в воздухе, наполненные невысказанным беспокойством. Винчестер заметил, как почти незаметно сжались челюсти Кастиэля. Он продолжал сидеть, склонившись над древним текстом, и отказывался встречаться взглядом с Дином. — Нет, — сказал ангел ровным голосом, лишённым обычной теплоты. — В этом нет необходимости. Одно-единственное слово прозвучало как физический удар. Винчестер почувствовал знакомую боль отторжения, более сильную, чем он ожидал. Он ожидал вежливого отказа, может быть, даже слабого оправдания. Но холодная решимость в голосе Кастиэля, полное отсутствие зрительного контакта — всё это заставило его вздрогнуть. — Ладно, — сумел выдавить из себя Дин, и его голос прозвучал напряжённее, чем он хотел. Он заставил себя сглотнуть, игнорируя комок, образовавшийся в горле. — Ладно, Кас. Как скажешь. Он отвернулся, его движения были скованными и резкими. Он чувствовал присутствие Каса в комнате, тяжёлую атмосферу. Но это было отдалённое присутствие, разделённое невидимым барьером, который Винчестер, казалось, не мог преодолеть. Он занялся проверкой заклинаний, а его мысли метались. Что случилось с Касом? Что-то произошло, о чём он ему не рассказал? Охотник знал, что у Кастиэля есть секреты, что он действует на том уровне бытия, который Дин, будучи человеком, не может полностью постичь. Но их связь в последнее время строилась на доверии и общем понимании цели. Этот внезапный уход казался предательством, разрывом их связи. Когда хижину окутала тьма, Винчестер попытался сосредоточиться на текущей задаче, готовясь к предстоящему бою. Он заточил ножи, перезарядил оружие и перепроверил символы, нарисованные на окнах и дверях. Но как бы он ни старался, его мысли постоянно возвращались к Касу. Охотник блуждал в лабиринте своих всё более запутанных чувств к ангелу. Он наблюдал за Кастиэлем с другого конца комнаты, его силуэт вырисовывался на фоне бледного света керосиновой лампы. Кас оставался неподвижным, погрузившись в свои исследования, словно стоический страж, противостоящий надвигающейся тьме. Но Дин видел напряжение в его позе, почти незаметную дрожь в руках. Что-то было не так. Ужасно не так. Тем временем Кастиэль вёл свою собственную внутреннюю войну. Он отчаянно пытался заглушить воспоминания, наводнившие его разум. В ту ночь… алкоголь ослабил его самоконтроль, разрушил жёсткую дисциплину, которую он обычно соблюдал. Кас даже… Кас даже почти признался в чём-то, граничащем с любовью. И теперь стыд давил на него, как удушающая тяжесть. Он нарушил протокол, выставил себя в таком свете, что это было одновременно пугающе и волнующе. Поэтому Кастиэль солгал. Он сказал Винчестеру, что ничего не помнит. Он притворился, что ничего не знает, надеясь, что ложь поможет ему вернуть контроль над ситуацией. Но с каждой минутой чувство вины росло, скручиваясь в его животе, как ядовитая змея. Ангел наблюдал за Дином, когда тот был занят делом, видел тревогу на его лице, и у него щемило сердце. Он ненавидел обманывать его, но не видел другого выхода. Правда была слишком опасной. Что, если Винчестер не ответит ему взаимностью? Что, если он найдёт Каса отталкивающим? Что, если их отношения, и без того напряжённые из-за постоянных сражений с тьмой, рухнут под тяжестью невысказанных желаний? Кастиэль не мог так рисковать. Он и так уже многое потерял. Он не мог потерять ещё и Дина. Позже, когда Винчестер лежал без сна на своей койке, он пытался собрать воедино события последних нескольких недель, искал любую зацепку, любой признак, который мог бы объяснить поведение Кастиэля. Он ворочался с боку на бок, грубые одеяла царапали кожу. Он знал, что не может заставить Кастиэля говорить, что ангел расскажет только то, что готов рассказать. Но Дин также знал, что не может стоять в стороне и молча наблюдать за его страданиями. Он не мог смириться с растущей пропастью, которая, казалось, образовалась между ними. Винчестер больше не мог этого выносить. Он выскользнул из постели, пружины протестующе застонали, и направился в соседнюю комнату. Свет исходил только от окна, отбрасывая длинные танцующие тени. Кастиэль всё ещё был там, бдительно наблюдая за периметром. Он выглядел… уязвимым. — Кас? — позвал Винчестер, его голос был хриплым от недосыпа. — Дин. — Ангел не повернулся. От этого отрывистого ответа у Дина засосало под ложечкой. — Ты в порядке? — спросил он, чувствуя себя неловко, но при этом стараясь говорить непринуждённо. — Я… слежу за ситуацией. — Ну да. Наблюдение. — Охотник закатил глаза. — Не морочь мне голову, Кас. Ты почти не разговариваешь со мной, избегаешь зрительного контакта… что-то не так. Что-то происходит. Что именно? — Ничего не случилось, Дин. — Кастиэль наконец повернулся, и выражение его лица было нечитаемым. — Мы ожидаем нападения демонов. Я забочусь о безопасности всех присутствующих. — Чушь собачья. — Слово сорвалось с губ Винчестера прежде, чем он успел его остановить. Он шагнул ближе, вторгаясь в личное пространство ангела, который оставался невозмутимым, его голубые глаза были устремлены в какую-то точку за окном. — Ничего особенного, Дин. — Кас старался избегать взгляда охотника. — Я просто… занят. — Послушай, Кас, что бы это ни было, ты можешь мне рассказать. Мы же напарники, верно? Мы слишком многое пережили вместе, чтобы хранить секреты друг от друга. — Дин почувствовал, как нарастает его раздражение. — Ну же, поговори со мной! Я больше не могу выносить это напряжение. Кас долго молчал, и выражение его лица было мучительным. Его глаза слегка расширились, выдавая тщательно продуманный фасад. Дин видел, какая внутренняя борьба происходила в нём. Он выглядел загнанным в угол. — Мне нечего сказать, Дин. — Ангел вздохнул, и этот вздох, казалось, весил целую вечность. Винчестер не купился на это. Ни на секунду. — Не ври мне, Кас. Я тебя знаю. Ты лжёшь. Голос Дина повышался, его беспокойство вырывалось наружу. Слово повисло в воздухе, тяжёлое от обвинения. Кас вздрогнул, и на его лице промелькнуло что-то нечитаемое. Винчестер знал, что поймал его на слове. Кастиэль отвёл взгляд. — Это… это сложнее, чем я могу объяснить, — сказал ангел почти шёпотом. — А ты попробуй, — настаивал Дин. — Ты помнишь… ту ночь, когда Габриэль… опьянил меня? — Кас закрыл глаза и глубоко вздохнул. Казалось, он к чему-то готовился. Сердце охотника ёкнуло. В ту ночь. Это было размытое воспоминание о смехе, возмутительных признаниях и удивительной уязвимости, которую он никогда раньше не видел в ангеле. Он тщательно скрывал это воспоминание, слишком боясь разобраться в чувствах, которые оно вызывало. — Да, — осторожно сказал Дин. — Я помню. Ты был… не в себе. — Я всё помню, — едва слышно произнёс Кастиэль, тяжело вздыхая, словно признавая поражение. У Винчестера перехватило дыхание. Всё? Воспоминания нахлынули на Дина, более острые и яркие, чем он позволял себе вспоминать. Кас, бессвязный, уязвимый, на удивление крепко держащийся за руку охотника, ищущий утешения в своей пьяной растерянности. Теплота этого прикосновения ещё долго ощущалась на его коже после того, как Кастиэль уснул. — Я же сказал тебе, что не помню, — продолжил Кас с сожалением в голосе. — Я солгал. Винчестер почувствовал всплеск противоречивых эмоций. Облегчение от того, что он наконец узнал правду, замешательство из-за того, что эта правда значила. Он знал, что Кастиэль что-то скрывает, но подтверждение того, что он всё вспомнил… оказалось сложнее, чем он ожидал. — Почему ты ничего не сказал? — спросил Дин, и в его голосе слышались гнев и обида. — Почему ты притворялся, что не помнишь? — Я… я испугался, — запнулся Кас, не отрывая взгляда от пола. — Испугался чего? — спросил Дин. Его голос эхом разнёсся по тихой хижине, резкий и обвиняющий. Он расхаживал взад-вперёд, его волнение было ощутимо. — Испугался, что… зная то, что я сказал, то, что я… раскрыл, ты бы… отдалился от меня. Ангел наконец встретился взглядом с охотником, и в его голубых глазах читалась такая уязвимость, что Винчестера пронзила дрожь. Он остановился, ошеломлённый. Он не знал, что сказать. Дин был зол — на самом деле в ярости — из-за того, что Кастиэль солгал ему. Из-за того, что он усомнился в их связи, в их доверии. Но под гневом в нём бурлила странная смесь эмоций. Облегчение? Подтверждение? Страх? Винчестер провёл рукой по волосам, голова у него кружилась. Это было похоже на извращённую игру в кошки-мышки. Он постоянно пытался разгадать загадку, которой был Кас, и теперь, когда он думал, что наконец-то что-то понял, ему подбросили ещё один неожиданный поворот. — Ты солгал мне, потому что боялся, что я отойду от тебя? — Дин едва сдерживал свои эмоции. — Кас, я стою прямо здесь. Просто скажи мне, что творится у тебя в голове! — Я помню… всё, что я сказал. — Кастиэль сделал глубокий вдох, словно готовясь нырнуть в ледяную воду. — Я помню свои… просьбы. Я помню, как ты… держал меня за руку, чтобы я мог уснуть. Я всё помню, Дин. И я боялся, что… тебе будет противно. У Винчестера кровь застыла в жилах. Воздух в комнате, казалось, стал разреженным, и ему стало трудно дышать. Он тяжело сглотнул, пытаясь справиться с нахлынувшими на него эмоциями. Облегчение, гнев, растерянность и что-то ещё, чему он не мог подобрать названия, кружились внутри него. Дин не понимал своих чувств к Кастиэлю. Он знал, что глубоко заботится о нём. Но была ли это дружба? Братство? Что-то… большее? По правде говоря, он боялся слишком глубоко анализировать эти чувства, опасаясь того, что может обнаружить. И теперь ангел говорил ему, что помнит всё с той ночи, почти интимные признания, невысказанные желания. Это всё усложняло. Это делало и без того опасный путь впереди ещё более опасным. Винчестер почувствовал прилив негодования. Негодования по отношению к Касу за то, что тот заставил его столкнуться лицом к лицу с этими чувствами, негодования по отношению к самому себе за то, что он так безнадежно запутался. Охотник посмотрел на Кастиэля, стоявшего там, такого уязвимого и беззащитного. Ему хотелось закричать, завопить, потребовать ответов, которые он даже не знал, как сформулировать. Но он не мог. Он застыл, парализованный тяжестью собственных эмоций. — Ты лгал мне, — повторил Дин с горькой ноткой в голосе. — Ты всё это время лгал мне в лицо. Ты заставил меня думать, что я сошёл с ума, а сам рассматривал… испытывал… — он замолчал, не в силах выразить бушующие внутри него чувства. — Прости меня, Дин, — сказал Кас с искренним раскаянием в голосе. — Я не хотел причинить тебе боль. Я лишь пытался защитить себя. — Защитить?! — плотину наконец прорвало. Винчестер взорвался. — От чего, Кас?! От возможности того, что я могу чувствовать то же самое? Знаешь что? Ты прав. Это… это всё усложняет. Это делает всё чертовски сложнее! Охотник знал, что ведёт себя неразумно, что Кастиэль уязвим и напуган. Но гнев был щитом, способом защитить себя от сбивающих с толку, переполняющих эмоций, грозивших поглотить его. Дин не понимал своих чувств, не знал, хорошо это или плохо, что Кас всё помнил. Он знал только, что это был беспорядок, запутанная сеть невысказанных эмоций и тщательно продуманной лжи. И он был в ярости. В конце концов, Винчестер просто покачал головой — жест полной беспомощности. — Я… я не могу сейчас об этом думать, Кас, — сказал Дин напряжённым голосом, пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие контроля. Он начал отворачиваться, но ангел остановил его. — Дин, — сказал он едва слышным шёпотом. — Это была ошибка. — Что? — Винчестер замер. — В ту ночь. То, что я сказал. Те… слова. — Ангел вздрогнул, в его глазах мелькнул страх. — Это была ошибка. Слабость. Я был не в себе и не должен был этого говорить. Я был… пьян. Дин уставился на него, и его гнев вспыхнул с новой силой. Он видел отчаяние в глазах Кастиэля, страх, что тот зашёл слишком далеко. Но он не мог оставить ложь безнаказанной. — Не надо, — сказал охотник низким и опасным голосом. — Не смей так меня оскорблять, Кас! Не смей пытаться забрать свои слова обратно! — Но, Дин… — глаза Каса расширились. Он колебался, очередная ложь уже была готова сорваться с его губ и увеличить расстояние между ними. — Нет. Не надо. Ты ведь всё помнишь, да? Значит, ты помнишь, что это не было ошибкой. Ты это, чёрт возьми, знаешь! Ты просто не можешь заставить себя признать это. Ты слишком чертовски напуган. Винчестер увидел правду в глазах Кастиэля, проблеск признания, который ангел не мог полностью скрыть. Он увидел неподдельный страх, уязвимость, отчаянную мольбу о понимании. Но он не мог с этим смириться. Не сейчас. Не сегодня. Дин просто покачал головой. Он не мог осознать всё это, не мог разобраться в эмоциональном минном поле, на которое только что наткнулся. — Я закончил, Кас, — сказал он ровным голосом. — Я просто… закончил. Винчестер развернулся и ушёл, оставив Каса стоять в одиночестве в тени, и голубые глаза ангела наполнились глубокой печалью. Дин не знал, что ждёт их в будущем, не знал, смогут ли они когда-нибудь вернуться к тому, что было. Он знал только, что ему нужно побыть одному, нужно время, чтобы разобраться в хаосе, бушующем внутри него. С этого момента всё изменилось. И он не был уверен, что готов к этому. Пока Винчестер шёл обратно в свою комнату, на него давил груз невысказанных слов, непризнанных чувств. Предстоящая атака демонов казалась почти незначительной по сравнению с битвой, которая шла в его собственном сердце. И он понятия не имел, как победить. Дин вновь ворочался в постели, простыни скомкались под ним в подобие канатной дороги. Сон был не просто чужд, он был враждебен. В голове роились мысли, словно потревоженный улей, и все они касались Кастиэля. Внезапно, тишину дома вздрогнул громкий треск. Винчестер подскочил с кровати, сердце бешено колотилось. Он уловил приглушенные звуки борьбы, доносившиеся из соседней комнаты, той, где дежурил Кас. Инстинкт охотника взял верх над рефлексией. Дин бесшумно, как тень, двинулся к источнику шума. Приоткрыв дверь, он замер. То, что он увидел, не укладывалось в голове. Кастиэль с рассеченной бровью ожесточенно дрался с двумя ангелами. Винчестер не понимал. Ангелы? Почему? Они ждали демонов. Готовились к их атаке, разрабатывали тактику, распределяли оружие. Демоны — это понятно, это закономерно. Но ангелы… Небеса не могли знать, где они. Это было невозможно, если только… Дин отбросил сомнения в сторону. Сейчас не время для размышлений, сейчас время действовать. С криком он ворвался в комнату, отбросив одного из ангелов в сторону. Кас обернулся, на его лице мелькнула тень удивления. — Дин, что ты…? Не успел он договорить, как в комнате появились ещё ангелы, один из которых атаковал Винчестера. Тот уклонился от удара, но почувствовал, как костяшки пальцев хрустнули о твердость ангельского лица. Вскоре на помощь прибыл Бобби. С мрачным лицом, покрытым сединой, он сражался с непоколебимой решимостью, держа в одной руке дробовик, а в другой — ангельский клинок. Следом, словно гром среди ясного неба, появился Габриэль. Его фирменная усмешка никуда не исчезла, но в глазах плескалась ярость. — Ну, что за вечеринка без меня?! — воскликнул он, щёлкнув пальцами, и в руках у него возник клинок. Дин был ошеломлен. Габриэль? Он точно не ожидал его увидеть. Тем более, на их стороне. Битва закружилась, становясь всё более ожесточённой, превратив комнату в хаотичное месиво из дерущихся тел и сломанной мебели. Здесь бушевала война, отчаянный танец между ангелами и смертными, столкновение небесной силы с человеческой стойкостью. В затхлом воздухе витал металлический привкус крови. Шансы, очевидно, были не на стороне охотников. Винчестер и Сингер, вооружённые всеми имеющимися у них знаниями и изобретательностью, всё равно оставались людьми. Ангельские клинки — щедрый подарок Габриэля — дали крошечное преимущество, но время шло. Дин пригнулся, уклоняясь от очередной небесной атаки, и почувствовал, как струя воздуха ударила его в лицо. Он парировал удар ангельским клинком, и звук металла, ударяющегося о металл, эхом разнёсся по тесному пространству. Он почувствовал жгучую боль в плече от точного удара другого ангельского клинка. Охотник отшатнулся, стиснув зубы от боли. Бобби же был вихрем дроби и праведного гнева. Он взревел — звук, рожденный годами борьбы с монстрами, как людьми, так и нелюдьми. Ему удалось ранить одного ангела, и небесное создание отпрянуло от боли, когда острое лезвие клинка повредило его сосуд. Но это была пиррова победа. На Сингера набросились ещё два ангела, сверкая клинками. Воздух потрескивал от небесной энергии. Битва достигла своего апогея, и симфония разрушения была оглушительной. Ангелов было слишком много, и они были слишком злы. Их лица искажала неприкрытая ненависть, а удары были наполнены какой-то особой, садистской жестокостью. Они были не просто солдатами небес, они были… одержимыми? Фанатиками? Винчестеру, чьё лицо было покрыто порезами и синяками, удалось избавиться от ещё одного ангела, но они наседали, теснили, зажимали в угол. Кастиэль лежал ничком на полу, на его плаще расплывалось тёмное пятно. Он был тяжело ранен, его благодать неуверенно мерцала, но даже в таком ослабленном состоянии он цеплялся за пол, пытаясь подняться, не сводя глаз с Дина. Всё происходило слишком быстро. Внезапно Винчестер почувствовал, как его припечатало лицом к стене, и из лёгких вышибло весь воздух. Над ним нависал ангел, его лицо было маской холодного безразличия. Охотник попытался сопротивляться, поднять ангельский клинок, но силы были неравны. Хватка ангела была слишком сильной, нечеловеческой, словно стальные тиски. Дин почувствовал, как ему вывернули руку за спину, и в и без того истерзанное плечо ударила жгучая боль. — Наконец-то, Винчестер, — прошипел ангел. — Ты ответишь за всё. Винчестер увидел, как Бобби упал, его лицо исказилось от боли, дробовик с грохотом упал на пол. Два ангела держали его железной хваткой. Габриэль крутился, словно волчок, нанося удары клинком направо и налево, но ангелов было слишком много, даже для архангела. В мгновение ока, ангелы скрутили и Сингера, и Габриэля, надев на последнего какие-то странные, светящиеся наручники. Паника сдавила горло Дина. Неужели это конец? Неужели он умрёт здесь, в этой проклятой комнате, побеждённый небесными созданиями? Он был в ловушке, он был побеждён. Охотник видел, как Кас пытается встать, собрать остатки сил, видел его бледное и напряжённое лицо. В его глазах плескалась решимость, но Винчестер видел и отчаяние. Он видел Габриэля, на лице которого читались ярость и отчаяние. Они все были без сил. Разгромлены. Воздух задрожал, и ведущий ангел заговорил, его голос звучал с небесной властью. — Всё кончено. Здесь заканчивается ваше неповиновение. Мысли Дина бешено скакали. Он был в ловушке, как и в особняке Азазеля некоторое время назад. Они с Кастиэлем были беспомощны и находились во власти демонов. Он вспомнил страх, отчаяние… и жгучую решимость, которая тогда охватила его. Тогда они сбежали. Они пробились наружу. Охотник вспомнил непоколебимую преданность ангела, его готовность пожертвовать всем. Он не мог его подвести. Он не мог подвести Бобби. Он не мог подвести Габриэля, даже несмотря на все его уловки. — Иди к чёрту! — яростно выкрикнул Винчестер, в его глазах вспыхнула искра неповиновения. Он не сдастся. Он не сломается. Он найдёт выход, как они всегда делали._______
Воздух в хижине Бобби был пропитан металлическим привкусом крови и горьким запахом озона. Это был знакомый запах, который Дин ассоциировал с неудачными охотами и ещё более плачевными последствиями. Но это… это было что-то другое. Это было похоже на конец пути. Винчестер стоял, слегка покачиваясь, зажатый между двумя ангелами, такими стоическими, такими лишёнными человеческого сочувствия, что их можно было бы вырезать из гранита. Его левое плечо пульсировало, как живое, тупой, непрекращающейся болью, которая отдавалась в животе. Он чувствовал вкус крови во рту — напоминание о жестоком избиении, которому они подверглись. В другом конце комнаты Габриэль сидел на шатком стуле, его руки были скованы мерцающими небесными наручниками, которые впивались в запястья. Даже связанный и бессильный, он был вихрем непокорной энергии, осыпая ангелов непрекращающимся потоком саркастических колкостей и возмутительных каламбуров. — Значит, вы, ребята, работаете сверхурочно, да? Я думал, что только демоны умеют сокрушительно разочаровывать. Не знал, что Небеса расширили штат до среднего звена. Что дальше, серафим в электронных таблицах? Ангелы не обращали на него внимания, сосредоточившись на происходящем перед ними. Бобби, на лице которого застыла маска мрачной решимости, был прижат к стене другой парой крылатых похитителей. Его прищуренные и полные ярости глаза метались между Винчестером и скорчившейся на полу фигурой. Этой фигурой был Кастиэль. Он по-прежнему лежал, скорчившись, в своём окровавленном плаще, и его сила слабо мерцала вокруг него, как угасающий уголёк. Он с трудом приподнялся на локтях, его лицо исказилось от боли и недоверия. — Это… этого не может быть, — прохрипел он. — О, это возможно. — Один из ангелов, высокая фигура с глазами, похожими на осколки обсидиана, усмехнулся. — На самом деле, так и есть. Вы попались на это, как на крючок. Маленькие адские гончие Азазеля просто подтолкнули вас в нужном направлении. Считай это стратегической перегруппировкой. Думай об этом как о… божественном вмешательстве. — Стратегическая перегруппировка? — Дин сплюнул, ощутив горечь на языке. — Ты работаешь с демонами? Что, чёрт возьми, случилось с борьбой за правое дело? — Праведная борьба — это вопрос точки зрения, Дин. — Ангел пожал плечами, и этот жест, казалось, высмеивал наивность охотника. — И, честно говоря, точка зрения Небес изменилась. Старые способы… неэффективны. Мы просто оптимизируем процесс. — Сукин сын! — взревел Бобби, пытаясь вырваться из оков. — Дело не только в оптимизации! Дело во власти! Вы все продались, все до единого! — Молчи, человек, — прорычал один из ангелов, державших Сингера, и крепче сжал его. Дин лихорадочно размышлял, пытаясь собрать воедино разрозненные фрагменты их провальной охоты. Они ехали сюда, намереваясь защитить Бобби от нападения стаи демонов Азазеля. Однако теперь стало ясно — их обманули, заманили в тщательно спланированную ловушку. — Чего вы хотите? — хрипло спросил Винчестер. — Убить нас? — Кастиэль — один из наших лучших воинов, верный и преданный слуга Небес. — Ангел с обсидиановыми глазами склонил голову в сторону Каса. — Его… недавнее… отклонение… прискорбно. Но мы готовы предложить ему путь к искуплению. — Не слушайте их. — Кастиэль, которому наконец удалось подняться, с бледным лицом, покрытым пятнами крови, слабо покачал головой. — Они лгут. — Мы готовы простить его прегрешения и принять обратно в наши ряды. — Ангел проигнорировал Кастиэля. — Всё, что ему нужно сделать, — это доказать свою преданность. — Нет, — выдохнул Кас, и это одно слово было пронизано невообразимой болью. — Докажи свою верность, устранив угрозу, — продолжил ангел холодным, непоколебимым голосом. — Устрани источник своей… одержимости. Убей Дина Винчестера. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и удушающие. Глаза Кастиэля расширились от ужаса. Дин почувствовал, как у него перехватило дыхание. Это была не просто неудачная охота. Это было космическое предательство. Без предупреждения ангелы, державшие Винчестера, толкнули его вперёд, и он упал на колени перед Касом. От удара его раненое плечо заныло, и по телу прошла новая волна боли. Он посмотрел на Кастиэля, и на его лице отразились недоверие и тихая покорность. — Кас… — прошептал он едва слышно. Ангел смотрел на него в ответ, и в его голубых глазах читалось такое страдание, какого Дин никогда раньше не видел, такая глубина боли, которая превосходила человеческое понимание. Он открыл рот, чтобы заговорить, но не издал ни звука. Тишина тянулась мучительной вечностью, измеряемой ударами сердца. Габриэль, на мгновение притихший, наблюдал с ужасом и восхищением. Бобби, покрасневший и напрягающийся в своих путах, издал сдавленный крик, и его глаза горели вызовом. Кас сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, его плащ был смят, а на лице читалось внутреннее смятение. Он перевёл взгляд с Винчестера на ангелов, и в его глазах отразилась борьба противоречивых эмоций. На него навалилась тяжесть тысячелетий, бремя ожиданий Небес. — Кастиэль, — приказал ангел стальным голосом, — ты сделал свой выбор? Разберись с Винчестером, покайся в своём непослушании и вернись в стадо. Сейчас же! Дин почувствовал прилив гнева. Он привык быть приманкой, привык к тому, что ангелы управляют его жизнью, но такая вопиющая жестокость… это задело его за живое. Он видел, какой конфликт бушует в голубых глазах Кастиэля, борьбу между долгом и хрупкой связью, которую они создали. — Я… я не могу, — заикаясь, прошептал Кас, его голос звучал хрипло. — Что не можешь, Кастиэль? Не можешь повиноваться своему Отцу? Не можешь выбрать Небеса вместо… привязанности… которую ты, кажется, испытываешь к этим людям? — ангел ухмыльнулся, окинув Винчестера и Сингера взглядом, полным неприкрытого презрения. — Не будь глупцом. Они — лишь пыль на ветру. Твоё место с нами. — Он театральным жестом указал на Дина. — Убей Винчестера, Кастиэль. Докажи свою преданность. Это простой выбор. Сердце охотника бешено колотилось в груди. Он логически понимал, что был пешкой. Он знал, что ангелы видели в нём не более чем инструмент. Но он также знал Кастиэля. Он знал проблеск человечности, бунтарства, который жил в нём. У него была крупица надежды, отчаянная молитва о том, что Кас не сломается. — Я… — Кастиэль посмотрел на Винчестера, и его глаза наполнились глубокой печалью. Он открыл рот, затем закрыл его, и внутренняя борьба отразилась в напряжении его челюсти. Дин собрался с духом. Он бесчисленное количество раз сталкивался со смертью. Он мог встретиться с ней снова. — Просто отпустите их, — взмолился Кас, и его голос дрогнул. — Возьмите меня. Я сделаю всё, что вы захотите. Только не причиняйте им вреда. — Нам нужно кое-что конкретное, Кастиэль. — Ангелы лишь обменялись взглядами. — И ты отказываешься это нам дать, верно? Винчестер, всё ещё стоя на коленях, заставил себя встретиться взглядом с Кастиэлем. Он видел бушующие внутри него внутренние противоречия, отчаянную борьбу между долгом и преданностью. Он понимал. Возможно, он не понимал хитросплетений небесной политики, извращённой логики ангелов, но он понимал Кастиэля. Он знал, насколько глубоко его сострадание, знал непоколебимую силу его духа. Но затем что-то изменилось. В глазах Каса вспыхнуло неповиновение, искра бунта, которая горела ярче любого небесного пламени. Мучительная нерешительность исчезла, сменившись яростной, непоколебимой решимостью. Он сделал шаг вперёд, поднял голову и пристально посмотрел на ангела с обсидиановыми глазами. — Я думаю, ты неправильно понял, — сказал Кастиэль, его голос обрёл прежнюю силу. — Верность — это не слепое повиновение. Это защита тех, кто тебе дорог. И я забочусь о них. — Он выпрямился, расправил плечи и посмотрел прямо в глаза. — Вы можете называть это отклонением, но я называю это выбором. Я выбираю… принимать собственные решения, — сказал Кас, и в его голосе зазвучала властность. — И я выбираю их. — Ты осмеливаешься в очередной раз бросить вызов Небесам? — лицо ангела исказилось от ярости. — Что же, так тому и быть, Кастиэль. Ты сделал свой выбор, разочаровал нас. Мы дали тебе шанс на искупление. Однако ты сделал плохой выбор. — Ангел с обсидиановыми глазами ухмыльнулся. — Теперь тебе придётся столкнуться с последствиями. Он поднял руку, и в его ладони материализовался небесный клинок. Но прежде чем он успел нанести удар, из-за рядов ангелов донёсся знакомый, сводящий с ума смех. — О, я бы не стал так драматизировать. Это просто небольшое… недоразумение. Все обернулись. В дверях, небрежно прислонившись к косяку, стоял Габриэль. Настоящий Габриэль. Он подмигнул. Архангел в наручниках, которого, как всем казалось, сдерживали, в замешательстве моргнул и пробормотал: — Постой… что? Этот Габриэль был энергичным, излучал хаотичную энергию, которая была ему присуща. В его глазах плясали озорные огоньки, а на губах играла лукавая улыбка. Он выглядел… свободным. — Честно, ребята, — продолжил Габриэль с театральным вздохом. — Вы действительно думали, что сможете заманить меня в ловушку? Я? Архангел… О, так много вещей, которые вы даже не начали понимать? Это оскорбительно, правда. — Он кивнул в сторону стены рядом с собой, на которой был нарисован кровавый символ. — Кроме того, этот маленький рисунок очарователен. — Невозможно! — лицо ангела с обсидиановыми глазами было маской недоверия. — Мы связали тебя! — Скажем так, я питаю… слабость… к приманкам. — Габриэль просто усмехнулся. — А выбираться из затруднительных ситуаций — это своего рода моя специализация. Дин, чувствуя, как адреналин бурлит в его крови, всё понял. Габриэль всё это время играл с ними. Ангел в наручниках, который по щелчку пальцев испарился в облачке дыма, был уловкой, отвлекающим манёвром. Винчестер рискнул взглянуть на Бобби, который теперь ещё сильнее сопротивлялся, пытаясь высвободиться, и его глаза расширились от смеси облегчения и осознания. — Пока ты был занят игрой в «поймай архангела», — сказал Габриэль с ноткой веселья в голосе, — Кастиэль был очень трудолюбивой пчёлкой. — Он кивнул в сторону противоположной стены. — Видишь этот прекрасный кровавый рисунок? Зеркальное отражение моего творчества. Очень… симметрично. Почти поэтично, на самом деле. Дин проследил за взглядом архангела. На стене напротив оригинального символа, в точности повторяя его форму, был другой символ, только что нарисованный кровью. Он понял, что делал Кас во время этой шарады. Он ждал подходящего момента, чтобы отвлечь внимание. Кастиэль с мрачным лицом шагнул к символу. — Что теперь, Кастиэль? — ангел был в гневе. — Ты думаешь, немного… защиты… остановит нас? Ты забываешь, с кем имеешь дело. Все вы мешаете Небесному плану. Вы научитесь принимать своё место. Однако Кас проигнорировал его. Он посмотрел на Винчестера, и его глаза наполнились смесью сожаления и любви. — Прости меня, Дин, — сказал он едва слышным шёпотом. Охотник едва успел осознать извинения, как Габриэль и Кастиэль с размахом прижали свои руки к символам. Комната взорвалась ослепительным белым светом. Воздух потрескивал от небесной энергии. Все ангелы закричали, их фигуры мерцали, как угасающее пламя. А потом они исчезли. Исчезли без следа. Единственным свидетельством их присутствия был стойкий запах озона и последовавшая за ним звенящая тишина. Дин застыл на коленях, прикрывая глаза, чувствуя, как грубый деревянный пол впивается в его кожу. В ушах у него всё ещё стоял гулкий грохот ангельской изгоняющей печати. Он моргнул, пытаясь сопоставить то, что видели его глаза, с тем, во что отказывался верить его разум. Рой праведной ярости, обрушившийся на них несколько мгновений назад, — рьяные ангелы с блестящими клинками и лицами, искаженными божественным осуждением, — исчез. Исчезли. Как будто их никогда и не было. Единственным признаком жестокой схватки, которая только что произошла, были пятна крови, перевёрнутая мебель и стойкий запах озона, висевший в воздухе. Они были живы. Снова. Но какой ценой? Когда зрение прояснилось, он увидел, как Бобби пытается освободиться от пут. И, стоило ему вновь обрести свободу, он заковылял к Винчестеру с угрюмым выражением на лице. Они находились в окружении нескольких тел убитых ангелов. Они были измотаны, но торжествовали победу. — Что… что только что произошло? — прохрипел Сингер осипшим голосом. Дин сглотнул, у него перехватило дыхание. Он перевёл взгляд на стену, где наспех нарисованный символ всё ещё пульсировал слабой остаточной энергией. Кас и Габриэль сделали это. Своим прикосновением они активировали древнюю защиту — последнюю отчаянную попытку. — Кас, — выдохнул Винчестер, и имя застряло у него в горле. — И Габриэль. — Ну, будь я проклят. Ангел становится отступником и жертвует собой, чтобы спасти наши жалкие шкуры. Никогда не думал, что доживу до этого дня. Дин с трудом поднялся на ноги, его шатало. Он не обращал внимания на пульсирующую боль в рёбрах, на жгучие порезы на лице. Это была странная ситуация, и Винчестер никогда не думал, что с ним случится что-то подобное. Они были разношёрстной компанией: два нерадивых охотника и два ангела, осмелившихся пойти против Небес. Но их объединяла общая цель: решимость бороться за то, во что они верили, чего бы это ни стоило. В этот раз они сражались друг за друга. Они защищали друг друга. Дин оглядел небольшую комнату, и у него внутри поселилось мрачное предчувствие. Эта битва была выиграна, но война была далека от завершения. Ангелы и то, что ими двигало, вернутся. И в следующий раз они будут готовы. Охотник никогда не теряли надежды, какими бы мрачными ни казались перспективы. В конце концов, он был Винчестером. И сейчас ему предстояло дождаться возвращения обоих ангелов и придумать план дальнейших действий.
