Часть 3
12 марта 2025 г., 02:54
Примечания:
Спасибо всем тем, кто читает эту работу! Вы действительно мотивируете меня писать дальше и не откладывать это дело в долгий ящик
Ночь принесла новые тревоги вместо отдыха. Сон никак не шел в голову, а стоило закрыть глаза, как тут же появлялось ощущение, что кто-то на тебя смотрит, мерещились шорохи, не похожие ни на шаги, ни на то, что кто-то ворочается. Они скорее напоминали стук когтей по стеклу, чье-то громкое дыхание чуть ли не над самым ухом или скрип деревянных полов. Чуя закрывал голову руками, забирался под одеяло, пытался даже спрятаться под подушкой, чтобы почувствовать себя в безопасности и не слышать ничего, но это не помогало. Приходилось открывать глаза, вглядываться в темноту, щуриться от цветного света и замечать движение в разных сторонах комнаты. Небольшая компания расположилась внизу, скрывшись в тени коек. Не слышно было разговаривали ли они вообще, с трудом получалось только различить редкую жестикуляцию. Некоторые игроки, как и Чуя, садились на койках, сонно терли глаза, потревоженные эфемерным шумом, и ложились обратно. А Дазай не двигался. Чуя каждый раз смотрел на него, прежде чем снова лечь, но тот, кажется даже не ворочался во сне. Спал настолько спокойно, будто он у себя дома.
Уснуть получилось лишь ближе к пяти часам утра. До этого он лишь проваливался в дремоту, но по-прежнему прокручивал в голове весь прошедший день. Он мало думал о самой игре, куда страшнее оказалось видеть последствия. То, как Дазай подошел к Джи Ён, пытаясь оттащить ее от тела подруги, как она прерывающимся голосом пыталась объяснить, что они ходили в одну школу, а потом потеряли контакты друг друга. Он видел, как работники подходят к телам убитых, проверяют пульс, а потом перекладывают их в приготовленные черные гробы. С телами обращались как с набитыми чем-то тяжелым мешками, никто даже не пытался сделать вид, что воспринимает их за людей. Многих трясло и видно было, как у них непроизвольно дрожат руки, как сжимаются губы. Одна девушка и вовсе опиралась о работника с автоматом, который стоял, как гипсовая статуя, сжимала его предплечья и пыталась добиться от него хотя бы одного слова. В глазах стояли слезы, голос то и дело срывался, попавшая на одежду кровь пачкала розовый комбинезон, но тот ничего не делал, даже не пытался отстраниться. И каждый раз от мыслей об этом Чую передергивало.
Когда заиграла мелодия, возвещая начало нового дня, Накахара уже сидел на своей койке, дожидаясь пока проснуться все остальные. Дазай поднялся почти сразу, как услышал шум, повернулся к Чуе и тоже сел, скидывая с плеч одеяло. Он растирал глаза, зевал, стряхивая остатки сна, а потом уткнулся в свои колени, прячась от включившегося света. Почти никто не говорил, не слышно было никаких приветствий, которые сопровождали вчера утро. Чуя слез с койки, решив не дожидаться Осаму. Вместо этого он отыскал глазами Джи Ён, кивнув ей, привлекая внимание.
— Как ты? — Накахара отвел взгляд и откашлялся в кулак. Почему-то ему стало жалко ее, когда он увидел абсолютно пустой взгляд. Она словно вся потускнела, померкла, закрывшись ото всех в своем маленьком горе.
— Все в порядке. — ее губы тронула тень вежливой улыбки. Она врала и прекрасно понимала, что это видно, но не могла сказать ничего другого. Чуя для нее был не более, чем чужим мужчиной. Так же бы она отреагировала на любого, кто подошел бы к ней познакомиться на улице или спросил дорогу.
— Ты вроде бы ни с кем здесь больше не общаешься, так что… Если что-то понадобиться, то обращайся. Буду рад помочь. — Накахара вздохнул и откинул назад челку, стараясь подобрать слова. Стало неловко из-за того, что на него бросали взгляды другие участники. Особенно неприятно стало, когда он встретился взглядом с парнями, устроившими драку в первый день. Один из них фыркнул и тут же повернулся к другому, начиная что-то говорить ему на ухо, прикрыв рот рукой. — Будет проще выжить если держаться вместе. — попытался объясниться Чуя.
— Спасибо. — девушка помолчала, а затем протянула руку. — Я Ли Джи Ён.
— Накахара Чуя. — Чуя осторожно сжал ее ладонь в своей.
Бледные губы девушки растрескались и опухли, видимо ночью она плакала, потому что краснота заметна была и под глазами. Волосы, которые доходили до плеч, растрепались, челка закрывала лоб. Она больше напоминала растерянного ребенка, который не знает куда ему идти и что делать. Наверное, именно поэтому Чуя вообще решил подойти и заговорить с ней. Понял, что если этого не сделает он, то она останется здесь совсем одна. Не защитит же ее пожилая женщина, которая иногда вилась вокруг нее.
— Вы давно приехали в Корею? — Джи Ён первая нарушила неловкое молчание и заглянула в голубые глаза. Ей будто бы с трудом давалось не отводить взгляд. Она комкала кофту на своих плечах, сжимала губы и все же опустила голову.
— Два года назад.
— Вот оно что…
Боковым зрением Чуя заметил, что к ним подходит Дазай. В отличие от них он выглядел отдохнувшим, кажется даже синяки под глазами стали меньше, да и внешний вид в целом был более опрятным, чем обычно. Волосы наконец-то не торчали в разные стороны, видимо Осаму удосужился поправить их перед тем, как спуститься, форма кое-как разглажена. Портили вид только пятна крови и кружок на груди.
— Неужели ты решил с кем-то поговорить? Я думал ты все время будешь от людей шарахаться. — голос был еще хриплым после сна и Дазай откашлялся. — Джи Ён, ты должно быть ему понравилась.
— Я не… — Чуя перевел взгляд на девушку, но она лишь отвела взгляд. — Чем больше людей в команде, тем проще.
Осаму тихо рассмеялся, переводя взгляд с девушки на Чую. Та подняла взгляд, но даже не улыбнулась.
— У меня есть парень. — тихо отозвалась она, поправив волосы.
Накахара выдохнул с небольшим облегчением, когда Дазай сразу увильнул от темы, начиная болтать какой-то отвлеченный бред. Он вскоре и вовсе опустился на койку рядом, закинув ногу на ногу. Чуя даже не пытался вникнуть в диалог, кажется девушка тоже. Она только кивала и одаряла Осаму натянутой улыбкой, иногда коротко отвечая на его вопросы, а когда увидела 149 извинилась и увязалась следом за ней.
— Ты своим недовольным лицом ее спугнул. — протянул Дазай, поднялся и тихо фыркнул в сторону Чуи.
— Мне кажется ее больше испугало то, сколько ты пиздишь.
— Хотя бы не строю из себя ничего. — Осаму цокнул языком и скрестил на груди руки.
Накахара закатил глаза и опустился на одну из теперь пустующих коек. До первой игры ее кажется занимал мужчина средних лет, который никак не выделялся из общей массы. Чуя запомнил его только потому что тот несколько раз подходил к 007 и подолгу расспрашивал о жизни. Каждый раз они сидели рядом не меньше часа, а мужчина все не уходил. Должно быть ему давно не с кем было поделиться волнующими его событиями и обнаружив здесь собеседника он никак не хотел от него отставать.
Чуя перевел взгляд на часы, задумавшись. Вчера в это время им уже принесли завтрак, а сегодня никто не торопится. Решили добавить еще один элемент в игру? В прочем это не так уж сильно волновало, желания снова насильно запихивать в себя еду не появилось. К тому же так у Дазая оставалось меньше причин сесть рядом и завязать разговор. Пусть прогуляется, подонимает работников, а Чуя сможет лишний час побыть один. Насколько это возможно.
Пальцы барабанили по матрасу, отбивая до боли знакомый ритм песни, название которой вылетело из головы. Она часто играла в барах, гремела из тонированных тачек, сотрясая ночной воздух и всегда раздражала навязчивостью мотива, но даже она становилась приятным отголоском внешнего мира. Она зазвучала в ушах как спокойствие, как шум летнего дождя или морской бриз, обдающий лицо прохладной после тяжелого дня. Без тревоги, без забот. Накахара бы все отдал чтобы снова услышать ее в маленьком ресторанчике поселка Хаяма или шумном токийском клубе. Начали закрадываться мысли о том, что если он выберется отсюда, то можно будет вернуться в Японию. Придется изменить внешность, придется прятаться, но хотя бы на месяц он мог бы вернуться. Просто чтобы увидеть родные сердцу места. Не встречаться со знакомыми, не заходить в любимые заведения, да и вообще рвануть на Хоккайдо, где его точно никто не станет искать. Там можно будет отдохнуть по-настоящему.
— О чем мечтаешь, принцесса?
Голос Осаму вырвал из пелены грез и Чуя обернулся, немного непонимающе глядя за спину Дазая. В комнату вышли люди в розовом, собирая толпу вокруг себя, чтобы потом выстроить в колонну. На этот раз они прихватили с собой автоматы, больше не пытаясь создать дружелюбную атмосферу.
— Мы идем играть в салки, поднимайся. — Накахара нахмурился, вставая с кровати.
— Откуда ты знаешь?
— Сказал один из работников. — Дазай лишь пожал плечами, принимая совершенно беззаботный вид, словно он получил обыденную информацию и более того ему даже должны были это сказать. — Правда, боюсь, что правила будут для нас не совсем привычными.
— Почему это? — Чуя подошел к концу одного из образовавшихся рядов и повернул голову в сторону Осаму, который встал рядом, запустив руки в карманы.
— Думаю, что тут игра в салки отличается. Есть в ней что-нибудь своеобразное, навеянное культурой. — Дазай смотрел в сторону, но словно бы никого не видел перед собой. — Может быть нужно еще и прятаться, а не только убегать или…
Он замолк, почувствовав, что на плечо легла чужая рука и нервно усмехнулся.
— Игроки 456 и 257, не задерживайте очередь.
Работник с кругом на маске слабо подтолкнул его вперед, заставляя встать сразу за 049. У Чуи на несколько секунд возникло стойкое ощущение, что им нельзя обсуждать следующую игру так громко, особенно если Дазай не ошибается и им правда предстоит играть в салки. Но, с другой стороны, не очень ясна система. По какому критерию вообще будут выбирать победителей? Выберут нескольких ведущих и те, кто попадутся выбывают? Или же ведущими и вовсе будут работники? Чуя поежился от мысли об этом. Убегать от людей с оружием и все это в окружении детских декораций, тут любому жутко станет.
Маршрут несколько изменился по сравнению со вчерашним. Их провели через запутанную систему лестниц, заставляя то спускаться, то снова подниматься и нырять в узкие дверные проемы. Кажется, в прошлый раз они под конец поворачивали в другую сторону.
Накахара остановился, заглядывая через плечо Дазая.
— Эй, чего встали?
— Заходим по очереди.
Чуя тяжело вздохнул, укладывая подбородок на плечо Осаму. Судя по всему, это займет некоторое время, благо хоть участники двигаются, видимо не так уж долго им придется ждать. Но в любом случае хотелось отделаться побыстрее. Уже не столь важно, как именно они будут играть, какие там правила и объяснят ли их, нужно только пережить. В голову снова ударит адреналин, тело начнет двигаться само, не будут мешать никакие посторонние мысли.
— Можешь не прижиматься ко мне? — Дазай отстранился, заставляя убрать голову с плеча. — Не хочу случайно ударить тебя, когда пойдем.
— За тобой просто ничерта не видно, шкаф. — фыркнул Накахара, выпрямившись.
Он провел кончиками пальцев по подбородку, словно отряхиваясь после контакта с Дазаем. И хватает же наглости. Делает вид, что ему неприятно, а на деле постоянно лезет первым, чуть ли не вешается на Чую, что сейчас изменилось? Строит из себя саму серьезность. Чуя поправил волосы, боковым зрением замечая, как подрагивают кончиками пальцев. Он шикнул, тут же спрятав руки в карманы, делая шаг вперед вместе с остальной очередью. Если он так и продолжит бояться, то ничего толкового не сделает, скорее проиграет из-за накатившей паники. Нужно себя отвлечь. Разговором или просто мыслями. Но в голову забираются лишь запутанные клубки страхов.
— Дазай. — Накахара продвинулся дальше и встал рядом, втиснувшись в оставшееся узкое пространство коридора. — Был когда-нибудь в Нагоя?
— Ездил на пару дней. По делам. — Осаму опустил взгляд на рыжую макушку, дернув вверх правый уголок губ. — Если ты понимаешь, о чем я.
— Понимаю. — Чуя невольно поморщился. Даже если эти дела были связаны лишь с продажей наркотиков, он не хочет об этом думать потому что знает кто за этим стоит. — И как там? В Нагоя.
— Неплохо. Но я бы предпочел Осаку.
— В жизни бы больше не поехал в Осаку. — фыркнул Чуя.
— Неудачно съездил по делам?
— Да.
Через дверной проем видно было просторное помещение, где между спортивными костюмами то и дело мелькали розовые тени. На входе, как часовые, стояли два человека. Перед одним стол с разложенными на нем ошейниками, второй протягивает их участникам, предлагая выбрать правый или левый.
Дыхание на секунду прервалось, слюна стала вязкой. Дазай остановился перед работником в маске и опустил взгляд на протянутые руки. На столе Чуя уже видел, что на ошейниках изображены овцы и волки. На маленьких экранах изображение больше походили на очертания черепа с рогами и серый треугольник. Рядом горели красные и зеленые лампочки.
— Выберите роль.
Дазай протянул руку, забирая ошейник, а затем сам надел его себе на шею, защелкивая застежку. Красная лампочка горела и сзади. Ее сразу закрыли вьющиеся каштановые локоны. Работник за столом указал на стоящих по правую сторону людей.
— Выберите роль.
Чуя опустил взгляд, глядя на протянутые вперед руки. Ошейник, который он должен будет самостоятельно надеть себе на шею. Напоминающий тот, который он швырнул в урну в аэропорту Токио.
Рука дрогнула, прежде чем сжать кожаный ободок. Накахара выдохнул, поднес его к шее и вскоре услышал тихий щелчок. Работник за столом указал на правую сторону комнаты.
Открытое пространство пересекали нагромождения разноцветных горок. Они переплетались между собой, образовывали многоуровневые сооружения с ярусами платформ, на некоторых видны были массивные шарниры, позволяющие отдельным частям работать как карусели и качели. Стены, как и вчера, напоминали обычный пейзаж, но на этот раз ненастоящим оказалось и небо.
— Почему волк? — Чуя провел ладонью по шее, оттянул указательным пальцем ошейник, вскидывая голову, чтобы заглянуть Дазаю в глаза.
— Потому что волки охотятся на овец. Я не хочу быть добычей.
— По-моему мы уже добыча.
— И из-за этого нужно соглашаться на роль скота в загоне?
Накахара неопределенно покачал головой, опуская взгляд. То ли кивал, то ли наоборот не соглашался с Осаму. Нет смысла отрицать, что они здесь на тех же правах, что и овцы на пастбище. Нет смысла и признавать это. Большинство признавать и не собиралось. Сколько бы человек не выбирало надеть ошейник с овечкой, волков все равно оставалось больше.
— Вторая игра «волки и ягнята». Игроки делятся на две команды. Волки должны преследовать ягнят. Если вашего ошейника коснулся волк, то вы меняетесь ролями. Все игроки, оставшиеся волками, выбывают. Ягнятам дается десять минут чтобы спрятаться.
На черном экране вверху комнаты высветилось красным 05:00. Отсчет времени начался сразу же. На этот раз работники не ушли, человек двадцать остались наблюдать за тем, как после небольшого замешательства участники с мигающими зеленым ошейниками, начали разбегаться в разные стороны, скрываясь за яркими декорациями.
— Получается овечки могут только убегать и прятаться, а волки охотиться. — Дазай усмехнулся, переводя взгляд на Чую. — Возможно стоило признать, что мы как скот в загоне, спрятаться было бы легче.
— Теперь это уже не важно. — Чуя дернул уголком губ, обнимая себя за плечи. Паршивая ситуация.
— Эй, ты, кружок, как по-твоему мы должны играть если волков больше?! Снова собираетесь перебить половину? — Накахара перевел взгляд на вышедшего вперед мужчину. — Думаешь это справедливо?!
— Вы сами выбрали роль, мы ни к чему вас не принуждали. — кружок отшатнулся, когда его толкнули в грудь и наставил на мужчину пистолет. — Если вы не хотите принимать участие в игре, то будете ликвидированы.
— Да пошел ты! Я и так буду ликвидирован.
— Позвольте нам поменять роль. Я не могу умирать, мой муж не сможет сам позаботиться о детях.
— Вы же вроде говорили, что мы можем закончить игру, когда захотим? Так давайте проголосуем!
— Вот именно! Остальные тоже не захотят это продолжать! Кому понравится прятаться и убегать от своих же?
— А кто захочет уходить сейчас? Вчера на голосовании куча народу захотело остаться! Никто не поменяет решение из-за того, что роль неудачно выбрал.
Чуя опустил взгляд, снова оттягивая ошейник. Он не давил, но хорошо чувствовался на шее. То, как от движений по ней скользит искусственная кожа, как выпирающая коробочка с экраном задевает кадык. Это чувство душило куда сильнее, чем могла бы черная лента. И снова он будет чувствовать запах крови, он и сам убьет, просто не своими руками, чтобы выжить.
— Игроки могут выбрать стратегии и объединиться в команды. — прозвучал из динамика женский голос. Чуя дернул головой, поднимая ее вверх, откуда шел голос.
— Как думаешь, если несколько человек одновременно коснутся овечки, они все станут овечками, а она волком? Или она отдаст жизнь только одному из них? — Осаму прикрыл глаза, коснувшись ладони Чуи. Тот отдернул руку.
— Понятия не имею.
— Почему бы это не проверить? Тебе ведь понравится если умрет меньше людей?
— Мне понравится если никто не умрет.
— Нельзя быть таким эгоистом, Чуя. — Дазай мягко улыбнулся, специально растягивая гласные. — Те, кто выбрали поставить на кон свою жизнь должны иметь возможность умереть.
— Тебе, видимо, больше всех хочется? Ну так оставайся волком и тебя убьют. — Накахара брезгливо фыркнул.
Цифры на черном экране сменились на 00:00. Прозвучал сигнал, такой же, как во время первый игры. Свет приглушили, погрузив помещение в полумрак, и ярче загорелись лампочки на ошейниках. Краем глаза Чуя заметил, что они просвечиваются и между декорациями. Несколько зеленых огоньков на вершине одной из горок, несколько за плетеной сеткой, еще один мелькнул совсем рядом и тут же скрылся за широкой розовой трубой.
— Волки выходят на охоту.
Таймер завели на пятнадцать минут. Чуя прищурился, стараясь что-то рассмотреть в темноте. Лучше всего людей было видно сверху, но они и не пытались спрятаться лучше. Просто стояли и смотрели на то, что будут делать охотники.
Под локоть скользнула чужая рука. Чуя обернулся, глядя на Дазая, который провел его в сторону горок, и приподнял бровь. В полумраке четче выделялись скулы на худом лице, волосы и глаза казались черными.
— Давай не будем спешить. Найдем овечек, поменяемся с ними и спрячемся. Так будет проще.
Другие игроки стремились добраться до верха как можно быстрее. Они уже забрались на горки, скрылись в переплетении сеток и платформ. Слышна была возня, некоторые звали по имени тех, кто выбрал ошейник с овечкой, видимо надеясь, что они выйдут из-за страха перед ними. Отношения здесь уже распределились. Кто-то охотник, а кто-то жертва, независимо от выбранной в этой игре роли, и жертвам придется переживать не только из-за правил.
Наверняка, когда время на таймере почти выйдет, начнется суматоха. Никто уже не будет прятаться, уж тем более на том же месте, которое выбрал в начале игры.
— Уверен, что можно не торопиться? Времени не так много. — Чуя поднял взгляд на одного из работников, который пошел за ними. Он оставался на расстоянии нескольких метров, просто наблюдал и ничего не делал. — Вы на всех по личному охраннику выделили?
Дазай усмехнулся, тоже обернувшись к кружку. Тот, казалось, немного опустил голову, словно ему не хотелось идти за ними, и он понимал, что его компании не рады.
— Уверен. Неужели тебя больше привлекает всю игру прятаться? Конечно, это проще, но тогда и больше шансов, что нас найдут и придется убегать.
Внутри маленького домика мелькнул зеленый огонек. Кто-то решил спрятаться прямо под носом у волков, пока остальные убежали вглубь комнаты. Стоит отдать должное, Накахара бы поступил точно также. Пока волки ищут в более отдаленных и темных местах можно сидеть на виду у всех, оставаясь при этом в относительной безопасности. Только вот этот человек не учел, что одним из волков может оказаться Осаму. Тот явно выслеживал самую легкую и пугливую жертву, чтобы меньше возиться с этим и точно не наткнуться на сопротивление. А такую проще всего было найти на самом видном месте. Знакомая всем логическая цепочка.
— Тук-тук, кто в домике? — Дазай резко наклонился, заглядывая в дверной проем.
— Пожалуйста, не надо. — совсем еще мальчишка отшатнулся и вжался в стенку, обнимая свои колени. — Я не смогу никого убить, я не хочу.
Чуя окинул парнишку взглядом. Видно было, что его потряхивает, челка закрывает глаза, чтобы скрыть накатившиеся слезы, а сам он пытается оттолкнуться ногами от земли, словно сможет пройти сквозь стену или спрятаться в ней.
— Найдем кого-нибудь другого. — Накахара вздохнул, растирая пальцами переносицу. Ему тоже не хотелось, но собственная жизнь дороже. Правда не такой ценой. Не когда ради этого придется издеваться над, судя по всему, беззащитным ребенком.
— Да ну. — Дазай фыркнул, запуская руку в дверной проем. — Используем его как приманку. — Осаму похлопал его по плечу, а затем сжал кофту, потянув на себя и заставляя выбраться из домика.
— Меня? Но…
Парень даже не пытался сопротивляться. Только вжимал голову в плечи, будто бы это могло ему как-то помочь. Наконец-то можно было рассмотреть его лицо. Довольно типичная внешность для южной Кореи. Волосы чуть выше уровня подбородка, глаза карие, невысокий рост, округлые черты лица, на улице такой не бросится в глаза просто потому что в поле зрения однозначно окажется еще несколько похожих.
— Тебе больше понравится если придется водить и умрешь через пятнадцать минут? — Чуя скрестил на груди руки, бросая беглый взгляд на кружка. Парень несколько раз мотнул головой, слегка распрямил плечи и поднял голову. — Значит будешь нам помогать.
Строить из себя главного не хотелось, как и заставлять этого парнишку что-то делать, но так у него по крайней мере появлялся реальный шанс выжить. Продолжи он сидеть один в этом домике, и его бы точно нашел кто-то другой, только не стал бы церемониться, а просто воспользовался тем, что он не сопротивляется. В какой-то степени они с Дазаем поступают хорошо. Да и в конце концов все здесь борются за жизнь как умеют, другого выбора нет.
— Как зовут? — Дазай наконец отпустил парня, и тот начал поправлять одежду, заодно отряхивая ее от налипшей пыли.
— Можете просто обращаться хубэ или 301. — парень явно замешкал, выбирая на кого ему лучше смотреть, а затем поклонился. — Я постараюсь не доставлять вас лишних хлопот.
— Давай только без этого. — отмахнулся Чуя.
Всегда сбивала с толку эта формальная вежливость. Некоторые люди использовали ее при любой удобной возможности, в то время как Накахаре куда ближе стали традиции европейцев. Там никто не отвешивал бессмысленные поклоны, не пытался выставить себя в лучшем свете, наоборот, неприязнь показывали открыто, хорошее отношение сводили к расслабленной позе и отсутствию пистолета под рукой и уж тем более не придавали такое значение возрасту. Любой мальчишка, которому повезло родиться в состоятельной семье, поливал грязью всех, кто ему не нравился, не разбирая должности и того, насколько этот человек старше. Девушки и вовсе важно задирали нос, удостаивая заинтересованным взглядом лишь после оглашения статуса, да и то если им этот статус показался значимым.
Время на часах сменилось на 12:46. До конца игры все меньше и таймер начинает действовать на нервы. Нужно найти еще двух человек, которые прячутся среди целой горы пестрых декораций, нужно заманить их в очевидную ловушку, которую они, скорее всего, тут же раскусят, возможно нужно подраться, к тому же успеть сбежать и спрятаться до того, как их с Дазаем заметят другие волки или решат напасть новоиспеченные. Можно бы было еще подумать о безопасности 301, но они ведь бросят его. Чуя видел это по глазам Осаму, снова переливающимися тем странным блеском, который он заметил еще во время первой игры. Он наверняка обернется, чтобы посмотреть на хубэ в последний раз, улыбнется ему, всматриваясь в лицо, где удивление сменяется отчаянием. Накахара фыркнул и повел плечом в сторону. Если мальчишка умрет, это будет уже не на его совести, но на душе точно останется тот неприятный осадок, который ему так противен. Тошнотворный привкус смерти, постоянно выглядывающий из-за плеча и сверлящий затылок взглядом.
— Кстати я видел, как две девушки побежали вон туда. — Дазай вытянул руку, указывая на клубок труб. — Думаю их еще не нашли, они начали забираться с другой стороны, а потом перебрались поверху, чтобы их не заметили.
— Вы уверены? Я не видел, чтобы кто-то туда забирался. Там столько труб, больше похоже на лабиринт. — парнишка прищурился, забегав глазами по маленьким окошкам. Голос у него дрожал, взгляд мелькал скорее для виду, а не ради того, чтобы хоть кого-то увидеть.
— Уверен, одна из них несколько раз выглядывала, чтобы посмотреть, что происходит снаружи. И судя по всему они думают, что нашли идеальное место, так что никуда уходить не будут.
— Сонбэ такой внимательный.
Осаму растянул губы в одной из своих мерзких улыбочек, видимо тоже подавляя появившуюся от такого обращения неприязнь. Мальчишка слегка перегибал. Старался быть как можно более вежливым и подлизаться, чтобы расположить к себе. Странно, что Дазай не оценил его стараний. В глазах Чуи он идеально подходил под тот тип людей, которые получают уважение с помощью власти, страха и нечестной игры. Но Осаму лишь махнул рукой, приглашая своих спутников следовать за ним, и направился к одному из входов в пестрый лабиринт.
— Зайдем здесь, так они не увидят, что мы идем в их сторону. Заодно и этого от других спрячем. — он кивнул в сторону паренька и усмехнулся, запуская руки в карманы кофты.
— Нападать на девушек это низко. — фыркнул Чуя. Из-за мягкого покрытия, которым обычно покрывают пол в детских комнатах, их шагов почти не было слышно. В полумраке приходилось щуриться, вглядываться в проемы, ведущие вглубь, чтобы точно не пропустить фигуру человека.
— Преимуществами нужно пользоваться, а не пренебрегать ими. — Чуя готов был поклясться, что в голосе Осаму мелькнула хищная надменность. — Хочешь всех спасти, спасай, но я в этом участвовать не буду. Перспектива получить из-за этого пулю в лоб меня не слишком то привлекает.
Снова захотелось вмазать этому придурку, чтобы выбить из него всю спесь. Дазай явно не зря выбрал именно роль волка, ему подходило. Нападать на слабых, ждать, пока всю работу за тебя сделают другие, находить людей, которые будут виться вокруг и прикрывать. Единственное, что было в нем хорошего это желание защитить того, кто его совершенно иррационально заинтересовал. С одной стороны, Накахара был рад. Наличие напарника прибавляло уверенности в том, что получится выжить, помогало спрятаться от навязчивых мыслей, когда это было нужно, упрощало процесс объединения в команды. По сути они уже были командой. Маленькой, всего из двух человек, которые, на первый взгляд, ладят между собой, несмотря на грубость, с какой перекидываются фразами. Только вот Чуя никак не мог избавиться от подозрений, что рано или поздно Осаму предаст и его. Использует точно также как делает это с 301.
За углом обнаружилась комната с высоким потолком и бассейном, заполненным пластиковыми шариками. Вокруг него пролегли узкие дорожки матов, а сверху темнели коридоры следующих этажей и две горки. Чуя всмотрелся в темнеющие проемы. Там мерцали красные огоньки, словно глаза хищников, сбившихся в стаю.
— Шею прикрой. — Чуя шикнул, когда на его слова увидел лишь непонимающий взгляд мальчишки. — Закрой ты лампочки на ошейнике. — повысил голос Накахара, сводя брови.
Они здесь как под прицелом, с верхних этажей все помещение просматривается без труда, только мигни зеленой лампочкой на ошейнике и уже никуда не денешься. Красные точки проплыли вперед, не останавливаясь, и скрылись за темным пластом стены. Стало только неспокойнее. Неужели действительно не заметили? Вообще не смотрели в их сторону?
— Так боишься за мальчишку? — усмехнулся Дазай, наклоняясь и заглядывая в узкое ответвление коридора. Даже не посмотрел в его сторону. — Тут есть проход, но придется ползти по одному, что скажешь?
— Да какая разница что там нужно будет. — Чуя растер переносицу, подошел ближе и заглянул за плечо Дазая. Развилка. Широкий коридор явно ведет наверх, ближе к полу зияет черным квадрат метр на метр. — Там может кто-то прятаться. Если впереди есть поворот, за которым не видно свет от ошейников.
— В таком случае дамы вперед.
Губы Осаму растянулись в какой-то хищной ухмылке. Что-то неспокойное мелькнуло в глазах. Если бы Накахара видел Дазая впервые, то по коже точно бы пробежали мурашки, а в голову не пришла и мысль перечить. Сейчас же на языке вертелись лишь колкости.
— Сочту за честь возможность не пялиться ни на чью задницу. — фыркнул Чуя, опускаясь на корточки. — Только мелкий пусть за мной лезет, не хватало еще чтобы его тут кто-то заметил.
— Конечно. Сейчас позову его, лезь пока вперед.
Шаги за спиной было почти не разобрать, их снова смягчили маты. В маленьком коридоре, куда забрался Накахара, приходилось ползти на коленях, к тому же заглушились и без того тихие голоса. В прочем разговор был недолгим. Послушался глухой стук, кто-то тихо вскрикнул, а сзади тут же началась возня. Чуя обернулся, сощурил в темноте глаза и вздрогнул. Мелькнула зеленая лампочка.
— Я решил, что там будет куда интереснее.
Ответом прозвучал выстрел. Внутри все сжалось. Вышло время? Изменились правила?
А вместо 301, у шеи которого так забавно смотрелся значок с овечкой, карие глаза Осаму, отражающие изумрудное свечение.
— Ты издеваешься? — голос слегка хрипел, походил на шипение затаившейся в траве змеи, готовой выпрыгнуть, как только жертва сдвинется с места. — Какого черта?
— Ну, не злись. С ним все хорошо, я всего-то столкнул его в бассейн. — ладонь Дазая легла на бедро, заставляя дернуться и отползти подальше. — Давай, не задерживай очередь.
Чуя ударил его в плечо ногой. Не сильно, но по крайней мере ощутимо. Пальцы невольно впились в цветную обивку пола. Он его придушит рано или поздно. Лишь бы только этот дурацкий коридор расширился или наконец-то закончился. Только вот впереди по-прежнему ничего не видно. Как будто они лезут в тупик. И мальчишка не пытается ничего сделать. Не слышно, чтобы кто-то лез за ними в проход или звал их. Возможно стоило бы вернуться, заставить Осаму поменяться с ним ролью. 301 мог бы легко спрятаться в этом тоннеле, тут действительно есть поворот и судя по всему не один, темно, его бы не нашли. Только вот как ему объяснить то, что Дазай всего-навсего мудак, которому непонятно что нужно. Должно быть получает изощренное удовольствие от страданий других. Но и смысла возвращать мальчишке шанс выжить нет, все равно умрет. У него ведь не будет выбора не идти за ними, не будет возможности отказаться быть приманкой, а если будет ей, то точно не выживет. Как и сейчас. Можно было хоронить его еще когда он попался на глаза Осаму в домике.
— Теперь ты не будешь со мной разговаривать? — Чуя проигнорировал. Впереди мигал красный огонек, судя по всему камеры. — Между прочим у меня болит плечо, мог бы хоть извиниться. — и становилось некомфортно от того, что Дазай находится за спиной. Даже не думает о том, что Накахара может запятнать его, совсем не боится. — Там хотя бы впереди выход видно? — они проползли в тишине еще несколько метров, и Осаму схватил за лодыжку, потянул на себя, заставляя обратить на него внимание. — Да что ты так взъелся из-за ерунды?
— А что ты ко мне так привязался?! — Чуя поморщился, увидев наконец-то заветный свет за поворотом. Он то думал это никогда не закончится. Оказывается, лаз все это время вел к выходу на другой стороне, а заодно и нескольким кружкам, стоявшим на расстоянии метров десяти друг от друга. Накахара шикнул, но выбрался наружу, поправляя кофту. — С меня хватит. Делай что хочешь, я один разберусь.
Впереди видны были еще проходы. Один сразу вел наверх, другие располагались слишком далеко, чтобы увидеть куда именно по ним можно попасть. Да и выбирать особо не приходилось, Дазай уже выбирался из тоннеля, наверняка увяжется следом, если будет такая возможность. Только шагов за спиной слышно не было. Чуя даже не обернулся, полагался на слух и надеялся, что Осаму не сможет подкрасться незамеченным. На таймере высвечивалось, что осталось пять минут. Не много, но судя по тому, как тянется здесь время, вполне достаточно. Он обязательно успеет кого-то найти. Да давно бы уже нашел, если бы действительно искал, а не ходил за Дазаем, как услужливый песик.
***
Осаму так и остался в тоннеле, просто забрался поглубже, скрылся за поворотом и приобнял свои колени. Сидеть на одном месте казалось пыткой, хотелось подорваться с места и догнать Чую, вернуть обратно то, что тебе принадлежит по определению, правда Накахара вряд ли обрадуется. В его голове все как будто выглядит иначе. Наверняка думает, что это Дазай подбивает его на убийство, что он во всем виноват. Перекладывает вину на того, кто, по его мнению, может за это ответить. Или по крайней мере будет терпеть все нападки, все беспочвенные обвинения и бред про то, что людей можно было спасти. А на деле спасешь одного — умрут двое других. Бесконечная закономерность, которая на играх работает безупречно, от нее никуда не деться и никак не сломать. Смириться и принять вот единственный способ выжить. В груди неприятно ныло из-за того, что Чуя ушел один. У него минут пять, он не хочет причинять никому боль, и это начинает беспокоить. Конечно то, что он может пожертвовать собой в голову не приходило, но то, что не сможет ничего сделать из жалости к человеку… Дазай шикнул, откидывая голову назад. Остается только надеяться на то, что вовремя сработают рефлексы. Накахара не из тех, кто просто отдаст свою жизнь. Он будет до последнего цепляться за любую возможность, хоть охранникам глотки перегрызет. Осаму видел. Пару раз. То, как Чуя справляется с подосланными вражескими киллерами, особенно с теми, которых отправила организация, где состоял Осаму. Ему повезло, что он тогда решил понаблюдать со стороны, а не пошел вместе с доверенными ему людьми. Вряд ли Накахара бы оказался настолько благосклонным, чтобы оставить ему жизнь. — До окончания игры осталось пять минут. — даже голос из динамика звучал приглушенно. Не слышно было ни шагов, ни разговоров, вообще ничего. Чуя тоже видимо не собирался возвращаться. Это было очевидным, но была и слабая надежда, что он передумает. Осаму вздохнул, слегка выпрямил ногу, насколько это было возможно, уперся кончиком ботинка в противоположную стену и принялся ощупывать карманы. Он не раз ловил себя на этом, когда сидел один, копаясь в своих мыслях. Хотелось найти там сигареты и закурить. Да хоть одной поломанной было бы достаточно, но там ничего не появлялось. Ожидание действовало на нервы, пальцы невольно барабанили по коленке. Может и не нужно было оставлять Чую одного. Они ведь договорились держаться друг друга, а получается, что он бросает его во время игр. Уже во второй раз. Точнее Накахара уходит сам, но он еще не пробовал догнать, просто позволял отстраниться. — До окончания игры осталось четыре минуты. Кто-то пробежал над головой, через пару секунд снова. Скрипнуло в отдалении одно из креплений. С Чуей было спокойнее. Без него обострился слух, тело невольно вздрагивало от шорохов, не сильно, но это все равно напрягало. На последней минуте таймера участники начали метаться по помещению, словно беготня в последний момент могла помочь. Осаму перебрался поближе к сердцевине тоннеля и слушал. Крики, шаги, глухой стук от падения тел на пол во время драки. Никто уже не пытался искать овечек, все охотились за теми, кто сам показался на открытом месте. Хотел выбраться и проверить обстановку, много ли людей на поле, кого там больше, но выбираться сейчас из укрытия — прямой путь к тому, чтобы в последние секунды стать волком. Потом начался отсчет от десяти. Механический голос подгонял, наверняка в ушах многих отдавался металлическим скрежетом, заставлял участиться сердцебиение. Признаться честно, он и для Осаму напоминал похоронный марш. Внутри все холодело от мысли, что Чуя может не успеть. Была ведь такая вероятность, ее нельзя было исключать совсем, хоть и верилось в подобное с трудом. У Накахары повадки спущенной с поводка охотничьей собаки, он не думает, когда ему угрожает опасность. В такие моменты лучше держаться от него подальше, чтобы не попасть под горячую руку. Во всяком случае такое впечатление сложилось у Дазая при чтении отчетов. Было бы неплохо тогда собрать о нем больше информации, чтобы лучше понимать. Воздух прорезал первый выстрел. Близко. Время вышло, и работники начали отстреливать проигравших. — Всех игроков, получивших роль ягненка, просим пройти вернуться к старту. Система передачи ролей отключена. Темные стены перестали подсвечиваться зеленоватым свечением. Дазай дотронулся до ошейника, поднес к нему раскрытую ладонь, чтобы проверить не отражается ли на нее хотя бы слабый свет. Ничего. Перестал гореть. В сгустившейся темноте он пролез к выходу, где уже ждал кружок с заранее направленным в его сторону пистолетом. — Да не волк я. — фыркнул Осаму, выпрямляясь. Кружок лишь кивнул, указал ему в сторону старта и пошел дальше, заглядывая во все выходы из лабиринта. На основном поле уже лежало с десяток тел, остальные пытались спрятаться в напоминающих детские батуты комнатках, взобраться наверх по переплетенным в сетку веревкам. И нигде не мелькала рыжая копна волос. Узнать Чую было бы легко по волосам и Осаму радовался, что пока не видит ничего даже отдаленно похожего. К старту подошли и остальные участники, его среди них тоже не было, а треугольники уже подгоняли в сторону выхода. — Эй, начальник, не видели тут такого рыжего паренька? Невысокий еще… — Дазай шикнул, чувствуя, как его подтолкнули в плечо вместо ответа. Выгоняют их чтобы никто не мешал искать игроков? Черт бы их побрал. Перед ним вышло всего несколько человек, компания мужчин, которым всем на вид было за тридцать. С шумными комментариями насчет того, кого именно они поймали, с неприятным смехом. Словно шакалы. Осаму вздохнул, снимая с шеи ошейник и отдавая ее, стоящему перед выходом, кружку. Перед выходом он последний раз обернулся на зал, где наконец-то стало достаточно светло, чтобы не щуриться, заметил краем глаза рыжую макушку и идущего рядом кружка, обнимающего его за плечо. Сердце на секунду кольнуло волнением, а потом в голове мелькнула мысль, что если бы Накахара проиграл, то застрелили бы его на месте, а не выводили на свет. С остальными, судя по звукам, так и делали. Выстрелы теперь звучали реже и из разных концов помещения. Наконец можно было выдохнуть спокойно. Захотелось даже вернуться, подбежать, прижать к себе, только вот Чуя не поймет. Еще слишком рано. Кажется, всегда будет слишком рано. Единственное, что может помочь эти игры. То, что на них Накахара сломается, по крайней мере немного, хотя бы чуть-чуть. Поэтому оставалось только ускорить шаг, чтобы поскорее добраться до своей койки, привести в порядок волосы и ждать. Чуя ведь придет. Наверняка с новой попыткой убедить Дазая в том, что происходящее неправильно. Он его выслушает на этот раз, быть может даже успокоит, и они поговорят по душам. Может даже обсудят прошлое Накахары, которое Осаму и так примерно знает, но будет удивляться всему, будто слышит впервые.***
Редко скрипели двери кабинок, когда туда заходили люди. Трещали лампы под потолком, заливающие комнату желтоватым светом. В кабинке сгущались тени из-за того, что над ними освещения не было. Картинку перед глазами периодически начинало потряхивать. Точнее трясло самого Чую. Пахло кровью. Невыносимо сильно, от запаха начинало тошнить, кровь так и не вымывалась из-под ногтей, засохла коричневой корочкой, как и на одежде, особенно в швах. Хотелось раздеться, содрать с себя кожу, лишь бы больше не ощущать эфемерного тепла на шее руках и лице. Хотелось разодрать себе горло, чтобы забыть чувство чуть давящего на шею ошейника. Все повторилось. Словно он снова собачка мафии, безвольная, но свободная, готовая убивать по приказу, и обязанная отдать жизнь по первой просьбе. Кофта валялась безвольным комком на полу. Видно было, что ее плечи и горловину забрызгало кровью. Прилипшая к груди мокрая футболка приобрела розоватый оттенок. Чуя пытался отстирать ее от брызг, но их контуры лишь расплывались, а кровь так и оставалась в волокнах. Она впиталась и в волосы. Накахара не решился вымывать ее из них, хотел дождаться ночи, чтобы быть уверенным, что в туалет никто не зайдет. Тогда можно будет наконец спокойно подставить голову под прохладную воду, не прятать ни от кого трясущиеся окровавленные руки. Уже привычно скрипнула дверь, но все равно по телу пробежали мурашки. Накахара приподнял голову, прислушался к глухим шагам. Мужчина шел медленно, сначала до конца помещения, иногда останавливаясь, потом обратно. Несколько секунд было тихо, затем мужчина подошел к его кабинке и зашел в соседнюю. Чуя вздохнул, уперся локтями в колени и опустил голову на руки, зарываясь кончиками пальцев в волнистые волосы. Словно кто-то по стенке скребется. — Долго ты тут собираешься сидеть? Чуя вздрогнул, резко запрокинув голову. Дазай залез на перегородку и теперь свешивался через нее, явно намереваясь перелезть к Накахаре. Знал ведь, что ему не откроют. — Если бы можно было, то до конца игр. Произнесенная фраза отозвалась неприятным покалыванием в груди. Ведет себя как трус. Как неоперившийся птенец, испугавшийся капли крови. Да и пусть. Он действительно не хочет. Ему не интересно больше наблюдать за тем, как испускает дух человек, больше не нравится отнимать жизни у тех, кто слабее. Возможно ему бы вообще больше понравилось если бы он не успел хотя бы в этот раз. Не коснулся в последнюю секунду чужой шеи, его не оглушил бы выстрел, не залило бы кровью лицо. — Планировал остаться до вечера. — глухо продолжил Накахара, поднимаясь с унитаза, чтобы Дазай мог спуститься к нему. — Хотел отмыться от этого дерьма. Один. Осаму спрыгнул на ободок, слегка проскользила нога по керамике и на кафель упал отколовшийся кусочек. — Блять. Надеюсь тут не нужно возмещать принесенный им ущерб. — Дазай спустился на пол, оправляя кофту, и пнул отломившийся кусочек. Тот закатился в глубину кабинки, где его почти не было видно. — Может сейчас этим займешься? Никто не зайдет, принесли еду, да и охранника у двери я попросил никого не впускать. — И он тебя послушал? — Чуя даже усмехнулся, поднимая с пола кофту. — Ему то что с этого? — Я сказал, что мы не долго. Накахара неопределенно хмыкнул. Осаму улыбался, с теплотой даже, забрал из рук кофту, расправил, чтобы осмотреть, перевел взгляд на Чую, скользнул им по отпечаткам крови, заметил даже, что некоторые пряди слиплись, потемнели. Задержался на светло-голубых глазах, словно по ним пытался прочитать все чувства, но так и не смог. Они не выражали почти ничего, только дрожь и мурашки выдавали волнение.— Ты как так испачкаться умудрился? Споткнулся об кого-то?
— Так вжился в роль, что глотку кому-то перегрыз?
— Решил закрыть собой охранника, чтобы ему не пришлось менять костюм? Благородно с твоей стороны.
