Мраморный поцелуй

ГЛАВА ТРЕТЬЯ Внезапно, словно гром среди ясного неба, тишину балкона разорвал гневный голос. Кто-то, словно разъяренный бык, стремительно пробивался сквозь толпу полицейских и экспертов, направляясь прямо к детективу Камелоту. Это был старший офицер Эдуард, старый и злобный старикашка, чья фигура, как изваяние из камня, излучала недовольство и неприязнь. Злость, раскаленная лава, плескалась в его глазах, а лицо было искажено презрительной гримасой. Он, как ураган, обрушился на детектива, его слова, острые стрелы, летели в его адрес с нескрываемой ненавистью. -"Опять ты?!" почти прокричал он, его голос хрипел, словно старая грампластинка. -"Я искренне не понимаю, почему мое начальство каждый раз зовет тебя. Ты ведь обычный уличный пройдоха! Шарлатан, не более! Почему тебя ставят выше нас, профессионалов, ты ведь только тратишь наше время!" Его слова, пощечины, обрушились на детектива, но тот, казалось, даже не дрогнул. Он,будто скала, стоял неподвижно, сохраняя невозмутимость на лице, не слыша этих оскорблений. Его глаза, полные спокойствия и презрения, смотрели на разъяренного офицера с холодным равнодушием. Старший офицер Эдуард, был как разбушевавшийся зверь, продолжал извергать на детектива свои оскорбления, его слова были полны зависти и ненависти. Он считал Камелота выскочкой, самозванцем, который незаслуженно пользуется расположением начальства, и его присутствие, это раздражающая заноза, всегда выводило его из равновесия. Он не понимал, как можно доверять этому, по его мнению, убогому человеку, который полагается на интуицию, вместо того чтобы следовать правилам и процедурам. Он считал, что Камелот со своими странными методами работы только тратит время и мешает настоящим профессионалам расследовать дела. Но детектив Камелот, не поддавался на провокации, не отвечал на оскорбления. Он понимал, что это всего лишь пустые слова, что это лишь отголоски зависти и злобы, и что его работа говорит сама за себя. Он, был сосредоточенный на деле, не отвлекался на шум и суету вокруг, зная, что его цель – найти правду, а не вступать в пустые перепалки. И с этим осознанием, он вновь погрузился в свои размышления, оставив разъяренного офицера Эдуарда с его ненавистью и злобой, словно бессильного зверя, который лает на луну. Голос детектива Камелота прозвучал в тишине балкона, разряжая напряженную атмосферу, как легкий ветерок сдувает тучи с неба. -"Я тоже рад тебя видеть, старик," Проговорил он, с легкой издевкой и дразнящим тоном, словно поддразнивая раздраженного кота.Эти слова, произнесенные с иронией и напускным дружелюбием, были подобны капля масла в огонь, еще сильнее разожгли гнев старшего офицера Эдуарда. Лицо старика налилось кровью, а кулаки невольно сжались, словно готовые к удару. Но детектив, не обращая на это никакого внимания, сохранял на лице спокойную ухмылку, наслаждаясь произведенным эффектом. "Ну, хватит этих любезностей," Продолжил Камелот, переходя к делу, его голос, несмотря на иронию, звучал теперь более серьезно и профессионально. -"Давайте-ка лучше вы мне расскажите, какие у вас предположения касающиеся суицида Харрисона и его жены. Уверен, что у вас, как у настоящего профессионала, есть какие-то гениальные догадки" Эти слова еще сильнее вывели из себя старшего офицера. Он, словно петух, готовый к бою, раздулся от гордости, словно ему бросили вызов. Его профессиональная гордость была задета, и он не мог позволить себе выглядеть некомпетентным в глазах этого, по его мнению, выскочки.Он, отбросив в сторону свою ненависть, начал говорить, его слова стали более сдержанными и обдуманными, словно профессионал, представляющий результаты своего труда. Он, как будто специально для детектива Камелота, начал рассказывать о своей версии произошедшего, о своих предположениях, и о своих "гениальных" выводах.Но детектив Камелот, слушая офицера, не отрывал взгляда от тел на балконе, его взгляд блуждал по комнатам, пытаясь уловить ускользающие детали, разгадать невидимые нити, связывающие все воедино. Он словно не слушал его, детектив был погружен в свои мысли, в свои собственные поиски истины, а слова офицера, словно назойливый шум, не могли его отвлечь. И он ждал, когда офицер закончит, зная, что его мнение ничуть не повлияет на ход его расследования. Пока напряженный диалог между детективом Камелотом и старшим офицером Эдуардом продолжался, словно вялотекущая битва, на балкон, подобно лучу солнца, прорвалась Адриана. Девушка, с легкой и стремительной походкой, подлетела к ним, ее голос, словно звонкий колокольчик, радостно нарушил установившуюся тишину. -"Детектив Камелот, это вы!" воскликнула она, ее глаза сияли неподдельным восторгом.Это была Адриана, молодая студентка, чья энергичность и любознательность не знали границ. Волей случая, во время прохождения практики, ее определили в местный полицейский отдел, и судьба, словно капризная шутница, постоянно сталкивала ее с господином Камелотом на разных делах. Она, как прилежный ученик, изучала каждый его шаг, каждый метод, каждое дело, словно священные писания.Адриана, словно яркая бабочка, порхала в мире мрачных расследований, с непоколебимой уверенностью и неподдельным энтузиазмом. Она восхищалась Камелотом, считая его гением сыска, и стремилась во всем ему подражать, словно стремясь постичь его мастерство. В ее глазах он был не просто детективом, а скорее – кумиром, достойным преклонения и подражания.Но эта яркая активность, эта безудержная энергия, этот искренний восторг – все это, словно раздражающий зуд, действовали детективу Камелоту на нервы. Он, как уставший волк, не любил излишней суеты и шумных проявлений эмоций. Ее постоянное присутствие отвлекало от мрачной атмосферы его размышлений. Ее искренность и восторженность, казались ему, порой, излишними и неуместными, как яркое пятно на темном полотне. И, несмотря на ее явное восхищение, детектив не испытывал к ней ничего, кроме раздражения и желания ее не видеть. -"Так, ладно, я не буду участвовать в этом деле. Офицер Эдуард, ваша взяла," Произнес детектив Камелот, его слова, словно выдох облегчения, прозвучали в тишине балкона. Он сделал резкий разворот, как стрела, выпущенная из лука, и быстро покинул место преступления, оставив старшего офицера Эдуарда в состоянии недоумения и, возможно, легкого триумфа.Он бежал, будто преследуемый призраками, спускаясь по лестнице с такой стремительностью. Его шаги, быстрые и уверенные, отдавались эхом в пустом подъезде. Решение отказаться от дела было ложью, он отступал, чтобы потом снова вернуться и поймать свою добычу.Он знал, что не может доверять полиции, что их методы были слишком прямолинейны и грубы, что они только мешают ему своей суетой и некомпетентностью. И особенно его раздражала эта студентка, Адриана, ее чрезмерная активность, ее восторженные взгляды и ее фанатичное желание подражать ему. Он, как волк-одиночка, предпочитал работать в тени, подальше от любопытных глаз и назойливых ушей.Но пока он бежал вниз, погруженный в свои мысли и раздумья, не заметил, что рядом с ним, словно тень, спускается Адриана. Она, не отставая ни на шаг, следовала за ним. Ее голос, звонкий и энергичный, звучал рядом с ним, как назойливая мелодия, но детектив, будто оглохнув, не обращал на нее никакого внимания.Она не видя его недовольства и безразличия, продолжала говорить, ее слова, неугомонный поток, изливались на него, но так и не доходили до его сознания. Она увлеченная своим монологом, не замечала, что Камелот не слушает ее, что он всецело поглощен своими размышлениями, что он живет в другом мире, где для нее нет места.Как глухой, продолжал спускаться по лестнице, не обращая внимания на ее присутствие, на ее слова, на ее энтузиазм. Он был погружен в свои собственные мысли, в свои догадки, в свои подозрения. И Адриана, словно призрак, продолжала идти рядом, продолжая свой монолог, сама по себе, пока он, наконец, не достиг первого этажа, готовый продолжить свое расследование, подальше от полиции, подальше от ее назойливого присутствия, в гордом и мрачном одиночестве. Такси лениво катилось по мокрому асфальту, оставляя за собой шлейф из света уличных фонарей. Детектив Камелот сидел, погружённый в свои мысли. Его тёмный плащ скупыми складками лежал на сиденье, а шляпа укрывала полутенью задумчивое лицо. Рядом, словно ненужный шум, расположилась Адриана — настойчивая студентка, которая решила превратить его одиночество в свой шанс на приключение. Она болтала без остановки, но слова её растворялись где-то за пределами сознания детектива, как шёпот дождя за окнами. Его мысли вращались вокруг дела Харисонов. Парный суицид на балконе их уютной квартиры. Обычная история для хроники жизни большого города, но что-то подсказывало Камелоту — это не конец, а начало. Он помнил, как всего пару недель назад встретил Харисона в прокуренном баре на окраине. Тот выглядел усталым, но глаза его горели какой-то странной смесью страха и решимости. «Я шпион», — произнес тогда Харисон, запивая свои слова дешёвым виски. Камелот не поверил. Он привык к людям, которые стремятся выглядеть значительнее, чем есть на самом деле. Но теперь, глядя на фотографии с места трагедии, он думал иначе. Тело Харисона лежало на асфальте, а в паре метров — его жена. Они выглядели словно уснувшими в нелепой позе. Слишком странно для спонтанного решения о смерти. Харисон был не из тех, кто оставляет следы на своём пути — и в этом заключалась главная проблема. «Это дело куда глубже, чем кажется», — прошептал Камелот себе под нос, даже не замечая, как Адриана на мгновение замолчала, уловив его тихий голос. Она обернулась, но не успела задать вопрос, как такси резко свернуло. Камелот, не поднимая глаз, произнёс хрипло: — Слушай, девочка, этот город полон призраков. И один из них только что прошёл по моей душе. Такси затормозило. Детектив вышел, не прощаясь. Ему предстояло распутывать клубок лжи, где смерть и предательство танцуют свой последний танец.