Свидание со смертью

После победы в битве все было как в тумане. Кингсли и другие знакомые лица аппарировали на территорию школы, маршируя вокруг и диктуя, что нужно делать. Одной из таких вещей было собрать останки Гарри, чтобы его можно было похоронить рядом с родителями в Годриковой впадине. Еще одна вещь, состояла в том, чтобы уложить павших рядами на полотно, накрытое так, чтобы живым не приходилось смотреть на них, когда они их подсчитывали. Гермиона отпустила Тео, когда Кингсли мягко поднял ее, сказав ей что–то— что-то, что не имело значения, потому что Тео был мертв, потому что Гермиона не смогла уберечь его, она подвела еще одного лучшего друга — затем бросила обеспокоенный взгляд на Драко, который был не совсем с ней, но все же сумел обнять ее. — Нам нужно уходить, — прошептал Драко в ее растрепавшиеся после драки кудри. — Мы не можем оставить его здесь, — пробормотала Гермиона, и ее сердце сжалось при этой мысли. — Они не оставят их здесь. Их похоронят должным образом, когда все будут опознаны, — ответил Драко таким мягким голосом, что Гермионе захотелось закричать, потому что Драко говорил не так, как обычно, он говорил так, потому что— его лучший друг умер, Тео умер из-за нее, потому что она снова ничего не сделала, потому что Драко убил свою тетю из-за нее, она была во всем виновата — он не хотел расстраивать ее еще больше. — Ему нужно — Голос Гермионы сорвался, в горле пересохло, а голосовые связки слишком устали. — Тео нужно похоронить рядом с его дедушкой. — Я дам знать Кингсли. Нам нужно уходить сейчас. — Куда мы пойдем? — Назад в Малфой-Мэнор, — сказал Драко. — Разве они не найдут нас там? — Никого не осталось. — Драко взял ее за руки и сжал их. — Гермиона, война окончена. Теперь ты в безопасности. Затем он поколебался, прежде чем добавить: — Ты свободна. Кто-то позади Гермионы откашлялся. Она обернулась, чувствуя, как все болит, болит, болит, болит… — Миона, — попытался сказать Рон, но вместо этого обнял ее. Он прижал ее к своей груди, так близко, что стало невозможно дышать, так близко, что у Гермионы сломались кости, по крайней мере, она так думала, так близко, что Драко пришлось нежно положить руку на плечо Рона, чтобы тот отпустил. Рон был изможденным. Сине-зеленые вены переливались под тонкой, как бумага, кожей его лица, темные тени залегли под глазами и во впадинах щек, волосы прилипли ко лбу, когда он начал плакать. Гермиона просто стояла там. Она держалась за его руки, но не могла пошевелиться, не могла говорить, хотя ей следовало что–нибудь сказать — что угодно, на самом деле. — Я везу ее в Малфой-Мэнор, ей нужен отдых, — сказал Драко, видя, что Гермиона не может справиться со вспышкой горя Рона. Рон провел рукой по мокрому лицу, шмыгая носом в процессе успокоения. — Она должна пойти с нами, мы возвращаемся в Нору. Драко напрягся при этом предложении. Его пальцы нежно коснулись локтя Гермионы. Теперь все было нежным. Его голос, его взгляд, его прикосновение. Гермиона вздрогнула. — Ты хочешь пойти с ними? — спросил он. Гермиона посмотрела на них обоих. Она хотела пойти куда-нибудь, где чувствовала бы себя как дома. Куда-нибудь знакомое, уютное, не напоминающее ей о смерти, которая, казалось, притаилась за каждым углом. Она хотела, чтобы миссис Уизли готовила блюда, которые согревали бы ее желудок, она хотела, чтобы мистер Уизли говорил о маггловских вещах, которые его завораживали, хотела, чтобы Рон препирался с ней, хотела поговорить с Джинни о мальчиках, хотела, чтобы Фред и Джордж разговаривали… Только Фред мертв. Гарри мертв. Тео мертв. Она знала, что неважно, куда она пойдет. Нигде не будет чувствовать себя как дома. Когда-нибудь может и получится. — Думаю, я лучше поеду в поместье, Рон, — пробормотала Гермиона, опуская глаза. Ей было невыносимо видеть его разочарованный взгляд. — Но, Мион, ты не знаешь…его, — прошептал Рон, хотя Драко стоял совсем рядом с ними и все еще мог прекрасно его слышать. Драко потянулся к руке Гермионы. Мягкое движение, но достаточное, чтобы глаза Рона опустились. Он нахмурился. — Понятно, — сказал он, делая шаг назад. — Ну, дай мне знать, если передумаешь, хорошо? Для тебя всегда найдется место. — Да. Спасибо, Рон, — ответила Гермиона. — Ты хорошо позаботься о ней, Малфой, — сказал Рон, не дожидаясь ответа Драко, прежде чем покинуть их и вернуться к своей семье. — Ты уверена? — Спросил Драко Гермиону, заправляя локон ей за ухо. — Да, — ответила Гермиона. Драко коротко поговорил с Кингсли перед тем, как они аппарировали в камин в Хогсмиде. Он без особого энтузиазма пошутил о возвращении в Поместье, как о слабой попытке как-то поднять настроение. Гермиона не засмеялась. Она просто уставилась на него. — Прости. Я просто… — Драко хотел извиниться. — Просто что? — Переспросила Гермиона. — Драко, Тео мертв. Он мертв из-за меня. А ты… — Гермиона сглотнула. — Ты убил свою собственную тетю из-за меня. Как ты еще можешь шутить? Ты должен кричать на меня. Ты должен быть в ярости. Пожалуйста, Драко… — Горячие слезы потекли по ее лицу. — Кричи. Бей. Заклинай меня. Что угодно! Но не притворяйся, что все в порядке, и перестань быть таким чертовски нежным и … — Гермиона была на грани истерики, когда Драко взял ее лицо в свои ладони, его серые глаза метались между ее глазами, одинокая слеза блестела на его щеке. — Гермиона, прекрати, — умолял он, в то время как каждая плотина, которую она пыталась удержать, разразилась неконтролируемыми рыданиями. — Перестань думать, что ты виновата в этом. В чем угодно. Ты — причина, по которой война закончилась. Тео знал, на какой риск идет. Как и все остальные, кто сражался рядом с тобой. А для моей тети, как ты ее называешь,она была не более чем безумной ведьмой, пытавшейся убить любовь всей моей жизни. Ради всего святого, Гермиона, прислушайся к себе. То, что ты говоришь, не может быть дальше от истины. Рыдания Гермионы заглушались с тем, как Драко говорил. — Пожалуйста, не пытайся нести бремя войны в одиночку. Я не хочу, чтобы это сломило тебя, — взмолился Драко. — Прости меня за то, что я хотел рассмешить тебя. Прости меня, что я не заботился о тебе лучше. Я должен был… Он поймал слезу тыльной стороной указательного пальца, его холодное прикосновение к разгоряченному лицу Гермионы, отрезвило её. — Боги, я должен был сделать больше, чтобы защитить тебя. Тебе пришлось так много вынести. Гермиона прислонилась к его руке, ища больше его прикосновений к ней, лед, охлаждающий огонь, ровный стук его сердца, когда она прижалась щекой к его груди. Даже после того, как следы битвы въелись в нитки его рубашки, сделав ее пыльной, запачканной и окровавленной, она чувствовала запах Драко. Кардамон и амбра. — Мне так жаль, Драко, — прошептала Гермиона в ткань, в его кожу, в его сердце. — Почему, любовь моя? — Ответил Драко, зарываясь носом в ее волосы. — На тебе нет недостатков из-за войны. — Тео мертв, — сказала она, и у нее вырвался еще один тяжелый всхлип. — Я знаю, — пробормотал Драко, его голос был таким же тяжелым от их потери. — Я думаю, что он сейчас тоже в другом Хогвартсе. — Возможно, Гарри приветствовал его, — сказала Гермиона, и улыбка заиграла на ее губах впервые с тех пор, как… — Я думаю, они были бы действительно хорошими друзьями, — ответил Драко. — Драко? — Да? — Ты знал? — Нет, — ответил Драко. — В книге «Жизнь и смерть Драко Малфоя», которую ты видела, не было места между моей первой смертью во время спасательной операции и… — Драко заколебался. — И что? — И то, что впервые говорю тебе, что люблю тебя. — О, — единственное, что смогла сказать Гермиона. — Пойдем, ладно? — Сказал Драко, когда Гермиона замолчала. — Да, — ответила она, беря его за руку в процессе того, как они ступили в камин, который унес их прочь от места, где когда-то были одни из самых счастливых моментов в жизни Гермионы. А теперь самое печальное.

***

Их появление эхом разнеслось по гостиной особняка, отражаясь от стен и теряясь в тишине огромного здания. Гермиона была слаба, слишком слаба, у нее подкосились ноги, и Драко пришлось схватить ее за талию, чтобы удержать на ногах. — Тебе нужно отдохнуть, — процедил Драко сквозь стиснутые зубы. Гермиона посмотрела на него, посмотрела в его глаза и на беспокойство, изливающееся из них, печаль, отражающуюся в них, а затем появился –гнев. — Не думаю, что смогу сейчас уснуть, — ответила Гермиона, когда они выходили из гостиной, и Драко проводил ее в соседнюю комнату. — Даже если ты не поспишь, твоему телу нужен отдых, — сказал он, открывая дверь. Из рамы повалил тонкий туман, и, прежде чем Гермиона успела спросить, Драко шагнул сквозь него, увлекая ее за собой. Они тут же появились в комнате Драко, на верхнем этаже особняка. — Заклинание, Грейнджер. Не хватало духу ходить по этим ступенькам каждый день, — проворчал Драко, увидев ее вопросительный взгляд. Драко направился к кровати и жестом предложил ей лечь. — Я грязная, — пробормотала Гермиона. — Это не имеет значения. — Можно мне… принять ванну? Плечи Драко опустились, когда он выдохнул. — Конечно. Извини, я не подумал… — начал он, но вместо этого подошел к другой двери. — Это ванная. Полотенца и все остальное в твоем распоряжении. — Спасибо тебе, — прошептала Гермиона. Каким-то образом она почувствовала себя дальше от него, чем когда-либо. Было странно находиться здесь, в его пространстве, в этом поместье. — Я подожду, — сказал Драко, уставившись на что-то рядом с Гермионой, как будто не мог на нее смотреть. Гермиона медленно кивнула, затем повернулась, чтобы открыть дверь в ванную. Дверь тихо звякнула, когда она закрыла ее, но это было похоже на крик, разорвавший оглушительную тишину. Ванная была большой, даже эффектной, с большими окнами за винтажной ванной, от вида неба и облаков у нее почти закружилась голова. Хлоп! объявило о прибытии кого-то знакомого. Пески, домашняя эльфийка Малфоев, стояла перед ней с подносом, уставленным печеньем, крошечными треугольничками для сэндвичей и чашкой чая. — Пески переполнена ликованием, увидев мисс Грейнджер живой, — начала она, и ее большие глаза наполнились слезами. — Пожалуйста, пусть Пески присмотрит за мисс Грейнджер. — Спасибо, Пески. Я тоже рада тебя видеть, — вот и все, что смогла сказать Гермиона. Эльфийка позволила появиться маленькому столику, который она поставила рядом с ванной, затем поставила на него поднос. — Пески здесь, если мисс Грейнджер что-нибудь понадобится, — сказал Пески, прежде чем снова исчезнуть. Гермиона вздохнула, глядя на еду. Выглядело вкусно, но ее желудок скрутило при одной мысли о том, чтобы съесть это. Она повернула ручки ванны, и из крана хлынула теплая вода, потопив ее кружащиеся мысли в этом беспощадном водопаде. Она стянула с себя грязную и окровавленную одежду, впервые заметив, что у нее все болит, увидев, что битва уже оставила на ней багровые следы. Но то, что причиняло боль больше всего, нельзя было увидеть глазами. Она плакала. Она плакала, пока не закрыла кран. Когда она опустила пальцы ног в воду, а затем полностью погрузилась в нее, она снова заплакала. И когда ее глаза начали закрываться, она позвала Драко. Драко ворвался в ванную, на его лице была написана неподдельная паника, он делал большие шаги, пока не опустился на колени рядом с ванной и не потянулся к лицу Гермионы. — В чем дело, Гермиона? Что случилось? — спросил он, его голос слегка дрогнул. — Это больно, — всхлипнула Гермиона, зажмурив глаза. — Что это значит? Тебе нужно зелье? — Взволнованно спросил Драко. — Это больно, — повторила она, — Это больно. Это больно, это… Драко… — Ее дыхание сбилось. — Я не могу. Он провел руками по ее лицу, когда она хватала ртом воздух. — Все в порядке, я здесь, я всегда буду здесь… Гермиона, я никогда не оставлю тебя, хорошо? — Я не… я не знаю, как с этим жить, — произнесла Гермиона между всхлипываниями. — Это слишком больно. — Я знаю, — прошептал Драко. Его хватка на ее лице стала крепче. — Посмотри на меня, Грейнджер. Посмотри на меня. Гермиона приоткрыла глаза: Послеполуденное солнце было слишком ярким и раздражающим, отчего они горели еще сильнее. — Ты зашла так далеко не для того, чтобы сдаваться, понимаешь? Это не то, чего хотели бы Гарри и Тео, ясно? Ты пройдешь через это, и я буду держать тебя за руку на каждом шагу этого пути. Я, черт возьми, понесу тебя, если понадобится. Это ясно? — Тон Драко не был ни мягким, ни нежным, ни милосердным. Драко всегда так говорил. Что нужно Гермионе. — Ясно, — прошептала она. — Обещай мне, черт возьми, что не причинишь себе вреда, — Драко почти рявкнул. — Я обещаю, — ответила она. Драко громко выдохнул, когда его хватка ослабла. Он прислонился своим лбом к ее лбу. — Садись, Грейнджер. Я помою тебе голову, — объявил он после минуты молчания и воя ветра снаружи, чувствуя, как их дыхание касается лиц друг друга. Она выпрямилась в ванне, не осознавая, насколько голая сидела в ней, просто невероятно измученная. Драко наколдовал табуретку, чтобы поставить ее в конце, где Гермиона ждала его, повернувшись к нему спиной. Затем он вылил воду ей на голову, слегка откинув ее назад, чтобы не замочить лицо. Она закрыла глаза, и ее плечи расслабились. Драко вымыл волосы Гермионы. Он вымыл ей шею и плечи. Он продолжил мылить ее руки и пальцы, убедившись, что под ногтями нет ни грязи, ни крови. Гермиона не двигалась. Ее веки оставались закрытыми. А дыхание стало поверхностным. Медленным. Глубоким. Капанье воды становилось все тише и тише, пока мир вокруг нее не погрузился в пустую тишину.

***

Когда Гермиона наконец открыла глаза и обнаружила себя в постели Драко, в комнату заливало солнце. Его нигде не было. — Пески, — пробормотала Гермиона, чувствуя боль и слабость. Эльфийка появилась, как только ее имя слетело с губ Гермионы. — Мисс Грейнджер проснулась! — Пески воскликнула и поспешила к кровати. — Что Пески может сделать для мисс Грейнджер? — Какой сегодня день? — Спросила Гермиона, снова зажмурившись. От света, льющегося из больших окон, у нее защипало глаза, а голову пронзила острая боль. — Сегодня пятница, 9 июня, мисс. Прошло два дня. — Где Драко? — Спросила Гермиона. — Мистер Малфой в министерстве, мисс. Пески могла бы отправить сообщение, если мисс Грейнджер желает скорейшего возвращения мистера Малфоя, — ответила Пески. — Нет, все в порядке, — прошептала Гермиона, снова почти засыпая. — Теперь ты можешь идти, Пески. Спасибо. Пески щелкнула пальцами, и на прикроватном столике появился еще один поднос с едой и напитками, прежде чем эльфийка с поклоном исчезла. Гермиона не хотела двигаться, хотя в горле першило, а желудок явно жаждал чего-то существенного. Она просто хотела спать. И забыть. Ее разум переместился к телу Тео, похолодевшему, когда остальная часть его покинула эти земные связи. Она поморщилась от образа, возникшего перед ее внутренним взором, чувствуя, как ее грудь сжимается в агонии от осознания того, что Тео больше нет. — Пески! — Гермиона вскрикнула, и эльфийка появилась снова. — В чем дело, мисс? — в отчаянии спросила эльфийка при виде Гермионы, свернувшейся в позу эмбриона и прижимающей ладони к глазам. — Забери мои воспоминания, Пески, пожалуйста… Я не могу вспоминать это снова, — взмолилась Гермиона. Все ее тело тряслось, а сердце снова и снова колотилось о грудину. — Пески боится, мисс Грейнджер, Пески не может выполнить этот приказ, — ответила маленькая эльфийка, щелкнув своими хрупкими пальчиками и вызвав появление зелья. — Я думала, поместье отвечает моему призванию? — Гермиона зашипела. — Больше нет, мисс. Что-то произошло… изменилось. Эльфийка откупорила бутылку и поднесла ее к губам Гермионы, которая выпила, потому что по запаху поняла, что это Успокаивающий напиток. Она несколько раз кашлянула, прежде чем откинуться на плюшевые подушки. Действие зелья пошло своим чередом, когда она почувствовала, что ее сердце замедлилось и дрожь унялась. — Что ты хочешь этим сказать, Пески? — Спросила Гермиона. Эльфийка убрала бутылку, затем посмотрела на Гермиону своими большими глазами. — С тех пор, как мисс вернулась с битвы, поместье больше не признает мисс, — объяснила Пески. — Хорошо, — ответила Гермиона, подождав, пока новость осядет в её голове. — Не могла бы ты сообщить Драко, что я проснулась? Но, ему не обязательно приходить сейчас. — Конечно, мисс. Пески сейчас уйдет. Пески снова поклонилась, прежде чем исчезнуть с очередным треском, и тишина воцарилась в каждом углу и каждой щели комнаты. Гермиона задвинула свои воспоминания о Тео на самый задворки сознания, убрав их в аккуратную коробочку с буквами «Т» и «Н» на ней. И с этими словами ее сердце стало таким же холодным, как и его тело. Она стояла, опираясь на столбик кровати, почти подгибаясь от слабости в коленях и стреляющей боли во всем теле. Борьба раздавила ее, как жестокий палец раздавливает муравья. Взяв себя в руки, она медленно подошла к окну. Небо было безоблачным. Сады поместья пестрели разноцветными цветами. Взгляд Гермионы переместился с впечатляющего фонтана в центре на лабиринт за ним, где медленно двигалась фигура в капюшоне. — Мама, — произнес голос у нее за спиной. Гермиона удивленно обернулась. Драко стоял в дверях, одетый в черное, темные тени под глазами контрастировали со светлой кожей. Он подошел ближе и указал на окно. — Это моя мать, которая бродит призраком по саду. Она приехала вчера и немного — расстроена. Его взгляд устремился вдаль, когда он сделал несколько шагов по комнате и остановился посреди нее. — Она знает, что я здесь? — Спросила Гермиона, снова поворачиваясь к окну. — Да. — Я думала, Малфои не хотели видеть грязнокровок в своем поместье, — сказала Гермиона, даже не собираясь копаться в этом, а скорее сухо заметив. — Не… не говори так. Пожалуйста. Ты спасла меня большим количеством способов, чем ты думаешь, она бы не посмела ничего такого сказать. Гермиона промурлыкала в ответ, когда почувствовала, как его пальцы скользнули по ее щеке. Она закрыла глаза, немедленно застигнутая врасплох этим деликатным жестом. — Как дела? — Спросил Драко. Кардамон и амбра. От Драко всегда пахло одинаково. Гермионе стало интересно, исходил ли этот запах от его обнаженной кожи, застревал ли он между слоями ткани или причиной была мелкая пыль от ароматизированного алкоголя. — Я не в порядке, — прошептала Гермиона. — Скажи мне, что тебе нужно, — ответил Драко. — Мне нужно забыть. — Что угодно, только не это. — Почему? Я заслуживаю того, чтобы забыть, — сказала Гермиона, горечь сквозила в каждом слове. — Ты знаешь, как опасно играть с разумом. Твои родители… Драко вздохнул. — Мои родители, что? — Спросила Гермиона, скосив глаза. — Я не хотел говорить тебе так скоро, — сказал Драко. — Вчера Уизли приходил в министерство. У него был список неотложных дел. — Неотложные… дела? — Похороны, оставшиеся ячейки пожирателей Смерти, твои родители. — Рука Драко опустилась. — Почему ты никогда не рассказывал мне о своих родителях? Гермиона пожала плечами. — Я ничего не могла с этим поделать. — Ну, теперь есть. Пока мы разговариваем, команда целителей разума направляется в Австралию. Губы Гермионы приоткрылись, а брови нахмурились. — Ты серьезно? — Я бы никогда не стал шутить… — Драко прервало то, что тело Гермионы врезалось в него, ее руки обвились вокруг его шеи, а лицо уткнулось ему в грудь. В ответ он прижал ее еще ближе к себе. — Спасибо, — пробормотала Гермиона, в то время как слезы запачкали его рубашку. — Мне неприятно это говорить, но я могу ставить в заслугу это проныре. Я всего лишь принял правильные меры, — пробормотал Драко в ее волосы. — Хорошо, Рон… Я тоже должна поблагодарить его, — шмыгнула носом Гермиона, слегка отодвигаясь. Драко вытер ее лицо двумя большими пальцами, положив ладони по бокам ее лица. — Как ты справляешься с болью? В ящике есть несколько целебных зелий, — спросил Драко. — Все в порядке. — Ты поела? В животе у Гермионы сердито заурчало — как нельзя более своевременный ответ. — Я вижу, Пески принесла еду. Садись, чтобы ты могла перекусить, — приказал Драко. Он помог Гермионе перебраться на кровать, где она прислонилась к изголовью и начала грызть соленый крекер. Она заметила, что все на тарелке казалось легко усваиваемым. — Драко, — начала Гермиона. Он выжидающе посмотрел на нее. — Ты все еще слышишь мои мысли? Выражение лица Драко слегка омрачилось. — Нет, — признался он. — Я думал, это потому, что ты спала. Но когда я пришел сюда, я заметил тишину. — Поместье больше не видит во мне Малфоя, — сказала Гермиона. На лице Драко заиграла застенчивая улыбка. — Ну, я могу это изменить, если ты хочешь, — сказал Драко. — Я когда-нибудь говорила тебе, что ты невыносим, Драко Малфой? — Всего около сотни раз, Гермиона Грейнджер. — Хорошо, — ответила Гермиона, улыбаясь впервые с тех пор, как проснулась.

***

17 июня 2000 года. День 777. Гермиона глубоко вздохнула и на секунду задержала дыхание. Она со вздохом выдохнула. — Ты готова? — Спросил Драко, когда его отражение появилось в зеркале позади ее собственного. Он был в черном костюме, в то время как Гермиона выбрала черное платье с длинными рукавами и черную солнцезащитную шляпу с сеткой, чтобы скрыть лицо. — Нет… — Сказала Гермиона, но обернулась. — Я знаю, — понимающе ответил Драко. Они коротко обнялись, затем переплели пальцы и молча направились к камину. Нарцисса ждала их в гостиной в похожей одежде, единственным отличием была светящаяся нить вокруг ее запястья, которая отслеживала использование ею магии и ее местоположение — мера министерства, гарантирующая, что она не сможет сбежать до даты суда. Чего бы она все равно не стала делать. Женщина стала тревожно худой, одежда облегала ее тело, а не наоборот. Ее лицо было тусклым, глаза усталыми, а волосы поседели за неделю. Нарцисса сначала посмотрела на Гермиону, кивнула ей, затем переключила внимание на своего сына. — Вы двое идете первыми, — сказала Нарцисса, прижимая руки к платью. — Пойдем, — сказал Драко Гермионе, подходя ближе к камину. Они расположились у слабого пламени, и Драко посмотрел на нее сверху вниз, его губы приподнялись. — Что? — Спросила Гермиона. — Держись, не отпускай, — ответил Драко. — Никогда, — прошептала Гермиона. — Нотт-Мэнор, — объявил Драко, прежде чем бросить дымящийся порошок в огонь. Стеклянные глаза Нарциссы исчезли, и вместо них зеленое пламя поглотило Гермиону и Драко, незадолго до того, как выплюнуть их в чужой каминной комнате. Они вышли, отряхнулись и стали ждать прибытия Нарциссы. — Где именно находится это поместье? — Спросила Гермиона, оглядываясь по сторонам. Это место сильно отличалось от поместья Малфоев. В некотором смысле, более светлое, гостеприимное, более снисходительное. Потолки были не такими впечатляюще высокими, стены были украшены прекрасными картинами с изображением садов Люциуса и теплых летних дней. Люстра улавливала солнечный свет, льющийся в арочные окна, и отражала его в виде романтических радуг по всей комнате. — Глостершир, — ответил Драко. Нарцисса прибыла бесшумно, и их троих встретил старый эльф. — Мистер Малфой, госпожа Малфой… — взгляд эльфа скользнул по Гермионе, которая ответила ему взглядом, выученным холодностью, когда вступаешь в контакт с кем-то, кто привык к чистокровному режиму. — Мисс Грейнджер, Рулз рад познакомиться с вами. Мистер Нотт не скупился на похвальные слова, когда дело касалось мисс Грейнджер. Гермиона бросила на Драко озадаченный взгляд. Из того, что она знала, Теодора не было дома с тех пор, как началась война. Драко посмотрел на нее так же растерянно. — Пожалуйста, проходите за Рулзом, — сказал старый эльф, направляясь к выходу из гостиной. Рулз вел их по длинному коридору, мимо множества закрытых дверей и множества арочных окон, выходящих в сады и дворы. — Церемония состоится на месте семейного захоронения, — объяснил Рулз, прежде чем выйти и спуститься по беломраморной лестнице. Гермиона сжала руку Драко. Она никогда не была на похоронах, не говоря уже о волшебных. Тео действительно умер. Арка из белых роз обозначала вход на кладбище. Если не считать нескольких других надгробных камней, место было довольно нетронутым. Дорожки вокруг могил были обрамлены цветами, которые напомнили Гермионе сетку с крестиками-ноликами. Они прибыли первыми, белый гроб Тео парил на ложе из зелени и белых роз, вокруг него медленно кружили свечи. У Гермионы перехватило дыхание, когда они подошли ближе, и Драко крепче сжал ее руку, мягко проведя большим пальцем по тыльной стороне. Гермиона посмотрела на него снизу вверх. — Могу я подойти ближе? — тихо спросила она. — Конечно, — ответил Драко, поднося ее руку к губам, прежде чем отпустить ее и наблюдать, как Гермиона делает последние несколько шагов в одиночестве. Нарцисса положила руку на спину Драко, рисуя успокаивающие круги. Свечи вокруг гроба расступились, пропуская Гермиону. Она сделала еще один шаг. Сильный жар распространился от груди к горлу, а зрение затуманилось. — Не плачь, — сказала она себе. — Пока не надо. Она протянула руку и коснулась гладкого лака глазурованного дерева. — Привет, Тео, — прошептала Гермиона. Она поколебалась, но продолжила: — Прости, что я не смогла спасти тебя. Я не знала, что делать. И прежде чем слезы смогли заглушить ее голос, Гермиона услышала приближающиеся шаги. Она обернулась и увидела, что остальные гости прибыли и направляются на кладбище. Рон и Фэй, Джинни, Джордж, мистер и миссис Уизли, Невилл и Ханна, Луна и Падма, Симус, Дин, Кингсли, Гринграссы, с такими же мониторами на запястьях, как у Нарциссы, Пэнси и Блейза. Глаза Пэнси были скрыты черными солнцезащитными очками, но, судя по ее покрасневшему носу и покрытым пятнами щекам, она плакала. Рон и Фэй были первыми, кто поприветствовал Гермиону, заключив ее в крепкие объятия соответственно и пожав руки Драко и Нарциссе. — Как дела? — Прошептал Рон. Он выглядел лучше, чем в последний раз, когда Гермиона видела его. Жизнь, казалось, уже вернулась в его хрупкое тело, лицо стало более полным и розовым. — Я… — Гермиона попыталась ответить, когда другая пара рук обхватила ее, и на мгновение она подумала, что это Тео, судя по запаху, который мгновенно окутал ее. — Я ненавижу это, — пробормотала Пэнси на ухо Гермионе, притягивая ее ближе. Они не были особо близки, к тому моменту они встречались всего дважды, но их любовь к Тео уже связала их далеко за пределы временных измерений. Гермиона в ответ прижала к себе маленькую фигурку Пэнси. — Я тоже, — ответила Гермиона. Пэнси отпустила руку и отошла в сторону. После этого все остальные обнялись и произнесли слова соболезнования. — Я скучаю по тебе, — сказала Джинни, когда они отпустили друг друга. — Тебе стоит как-нибудь прийти в «Нору». Гермиона устало улыбнулась ей. Возможно, ей следует, но не в ближайшее время. Она едва могла покинуть комнату Драко, не развалившись на части. Все это было слишком. Слишком сильная физическая боль — даже спустя неделю. Она приняла Восстанавливающее зелье, чтобы быть в состоянии присутствовать на похоронах Тео. Слишком сильная душевная боль. Слишком много беспокойства, потому что она боялась, что кто-то все еще охотится за ней, что война на самом деле не закончилась — этого не могло закончится так быстро, верно? –что она проснется в своей камере, а Кирби будет возвышаться над ее телом, свернувшимся калачиком и подергивающимся от проклятия охранницы, что все в конечном итоге окажется сном, галлюцинацией, желанием. Итак, «Норе» придется подождать. — Я тоже скучаю по тебе, Джинни, — ответила Гермиона. — Я бы с удовольствием пришла, спасибо. Джинни ободряюще улыбнулась Гермионе, прежде чем освободить место для другого брата, который крепко обнял Гермиону. — Гермиона, ты была гребаной легендой на поле боя, — сказал Джордж, Рон шикнул на брата и кивнул в сторону их родителей. — Что? Это правда. Я не удивлюсь, если Министерство захочет завербовать тебя. — Успокойся, Джордж. Миона сделала достаточно для Волшебного мира, — вмешался Рон, бросив на Гермиону гордый взгляд. — Спасибо, вам двоим, — было единственным, что Гермиона смогла ответить, прежде чем Рулз объявил о начале церемонии. Драко подошел к Тео — нет, к гробу Тео, — обошел вокруг и резко остановился с другой стороны, теперь лицом к небольшой толпе. Его руки сжимали записку, и Гермиона заметила, как бумага слегка дрожала в его руке. Ее взгляд скользнул по его лицу, ища серые глаза, и, конечно же, они уже остановились на ней. Она ободряюще кивнула, и Драко кивнул в ответ, прежде чем еще раз взглянуть на записку. — Я хотел бы поприветствовать вас на праздновании окончании жизни Теодора Нотта, спасибо всем, что присоединились к нам сегодня, — начал Драко. — Я знаю, что это не то, что многие из нас представляли себе, как сложится жизнь Тео, но, если честно, это во многом зависит от много, — Драко нежно улыбнулся, в то время как Пэнси начала вытирать лицо салфеткой. — Он ушел, и мы те, кто наводит порядок после войны, в то время как он, вероятно, пьет шампанское и по-старому смеется над всем этим. Гермиона улыбнулась при мысли об этом. — Тео был кем угодно. В первую очередь угрозой обществу. Толпа захихикала. — Умный. Верный. Боец, — Драко на мгновение закрыл глаза. — Оптимист. В мой день рождения, не так давно, Тео небрежно попросил меня о помощи, поскольку он напился. — Улыбка появилась на лице Драко, когда он посмотрел на Гермиону, вспоминая ту ночь. — Я принес его обратно в его комнату, положил на кровать, и, прежде чем я смог уйти, он схватил меня и притянул в объятия. Он сказал, что счастлив отпраздновать еще один день рождения, и что мы сможем праздновать еще много раз после окончания войны. Драко сделал паузу. Его улыбка исчезла. Он снова посмотрел на свои руки, не особо сосредотачиваясь на записке. Шмыганье носом и шелест салфеток заполнили тишину. В этот момент многие тихо плакали. Гермиона все еще чувствовала, как слезы подступают к глазам, но она не позволила им пролиться. Драко откашлялся, прежде чем продолжить: — Я буду отмечать каждый день рождения в честь Теодора. Я буду считать каждый день на этой земле благословением. Я буду благодарен за то, что познакомился с моим дорогим другом, и я буду с нетерпением ждать скорой встречи с ним снова на другой стороне. Я благодарен за то, что он продолжает учить меня великим вещам даже после своей кончины. Драко взял свою палочку и коснулся ее кончиком гроба Тео. — Pax inveniat te, spiritus tuus dirigit te viam tuam, lux tua non exstinguet, — пропел Драко, и когда он закончил, свечи поплыли по крышке гроба, прежде чем раствориться в нем и поджечь изнутри. Гермиона ахнула при виде того, как воздух вокруг них стал горячее, а пламя стало голубым, затем белым, а затем, так же быстро, как и началось, прекратилось, и шкатулка вместе с ее содержимым превратилась в радужную пыль, взмывшую к небу. Это было самое захватывающее зрелище, свидетелем которого Гермиона когда-либо была. Рулз установил памятный камень на том месте, где только что парил гроб, рядом с гробом его дедушки. После того, как были возложены цветы и произнесены новые слова соболезнования, все вернулись в поместье на чай. Гермиона все еще стояла перед камнем Тео, глядя на него и перечитывая гравировку. Это делало все происходящее реальным. Слишком реальным. И хотя все внутри нее казалось разбитым, внешне ее эмоции никак не проявлялись. Ее лицо оставалось застывшим. Чья-то рука накрыла ее руку. — Привет, — сказал Драко. Гермиона посмотрела в сторону, на Драко, на его встревоженные глаза, слегка нахмуренный лоб, серебристо-светлые волосы, падающие на лицо. — Привет, — ответила Гермиона. — Министерство дало мне кое-что, — сказал Драко. Перед ней появилась другая его рука с блестящим шариком на раскрытой ладони. — О, — прошептала Гермиона при виде золотого снитча. — Он был с Тео, — объяснил Драко. — Возьми его. Он твой. Гермиона промурлыкала. — Он наше, на самом деле. — Я все же хочу, чтобы он был у тебя, — сказал Драко, разжимая ее руку, которую он уже держал, и вкладывая в нее холодный металлический шарик. При прикосновении к ее коже механизм внутри устройства начал жужжать и, щелкнув, открылся, показывая записку. Оно подплыло к Гермионе, и она поймала его в воздухе, удивленная открытием. Драко посмотрел на нее с таким же удивлением. — Что это? — Спросила его Гермиона. — Я не знаю, — ответил Драко. Гермиона начала читать и ахнула, когда поняла, от кого это, прикрыв рот рукой, когда рыдание наконец вырвалось на поверхность, и слезы потекли по ее лицу. Моя дорогая Гермиона, Если это дойдет до вас, это значит, что я не выжил. Какая трагедия! Живоглот предупреждал меня, но я не послушался. Никто не указывает мне, что делать! Особенно кот, причем мертвый. Прости, не извиняюсь. Я знаю, ты, наверное, думаешь: «Тео, какого хрена?», Но что я могу сказать, мне нравится драматизм всего этого. Это было мое решение сражаться, Гермиона. Только мое. Пожалуйста, не возлагай на себя ответственность за это. Потому что это не так. Ты никогда не была ответственной. Итак… перестань грустить. Пожалуйста. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, что ты, вероятно, наказываешь себя тем, что не ешь, не выходишь из своей комнаты, не смеешься и не живешь. Я думал, что научил тебя лучше, Гермиона. Типа, ты супер умная? Тогда я скажу это снова: Перестань мучить себя. Наслаждайся всем в полной мере. Вы не знаете, сколько дней осталось. И, пожалуйста, ради всех Богов, скажи Драко, что ты любишь его. Потому что ты заслуживаешь ответной любви. Хватит трепаться, дорогая. Мне нравилось проводить время вместе, и пока мы не встретимся снова, я пока не прощаюсь. С любовью, Теодор. PS. Поместье ваше.