О чём молчат цветы садов Некрополя

Холодные ступни прошлёпали по каменному полу — такой нелепый звук на фоне полной тишины. Особенно в час, когда обитатели Маяка давно спят. Но все ли? Потоптавшись у входа в соседнюю комнату не столько из-за сомнений, сколько ради того, чтобы глаза привыкли к полумраку, Рук на секунду прислушалась. Тонкая полоса света под дверью будто приглашала её аккуратно постучать. — Кхм... Да-да? Войдите. Виновато прикрыв за собой дверь, Рук с болезненной отчётливостью поняла, что, во-первых, босым ступням неуютно даже в Тени, а во-вторых — она пришла к Эммриху в одной пижаме. Удивительно, но последнее почти её не заботило. — Эммрих, ты... Не спишь? — Увлёкся одним занятным фолиантом... Проходи. Он поспешно захлопнул увесистый том, оставив меж страниц закладку. Рук нерешительно сделала несколько шагов. Что-то в самом положении его кресла, стоящего на удалении от письменного стола, часто подначивало её любопытство. — Ты кажешься напряжённой, моя дорогая. Что-то случилось? Эммрих протёр уставшие глаза. И то ли огонь в камине так подсветил его скулы, то ли это был... Румянец?.. — Не то чтобы, просто... Помнишь наш разговор в Некрополе? Про страх смерти и все такое... — Разумеется. — Я тогда ответила, что стараюсь об этом не думать. Побледневший Эммрих поднялся, отложил книгу на стол — почему-то «лицом» вниз. Обернулся с сочувственной улыбкой. — Ты наверняка уже перепробовала все дыхательные упражнения, которые я показывал. Иногда одних стараний мало, не правда ли? Рук молча кивнула; кошмары — как из прошлого, так и из настоящего — тревожили её давно. — Не беспокойся, моя дорогая — хоть я и не избавлю тебя от тревог, у меня есть парочка способов борьбы с бессонницей. — Сбросив шёлковый халат, под которым оказалась неизменная белая рубашка и выглаженные брюки, Эммрих развернул своё кресло к камину. — Манфред, ты не мог бы вскипятить воды и принести нам глубокий сосуд для масел? Под радостное шипение Манфреда Рук последовала за некромантом, но не стала задавать вопросов. — Присаживайся и наслаждайся теплом. — Эммрих накинул халат ей на плечи, вручил взявшуюся невесть откуда дымящуюся чашку фирменного травяного сбора и указал на кресло. Мгновение спустя Манфред поставил у её ног небольшую ёмкость с водой и влил туда немного кипятка. Замер с вопросительным шипением. — Это ванночка для ног с эфирными маслами. — Пояснил Эммрих. — Манфред хочет знать, комфортна ли температура. Рук аккуратно тронула поверхность воды и, кивнув, опустила в неё ступни. Тут же её окружил запах эмбриума и хвойного леса; Манфред забрал у неё опустевшую кружку. — Ещё я бы попросил, если тебе не сложно, немного ослабить ворот. Ты же не против лёгкого массажа в моём исполнении? — Оу... Нет, вовсе нет. Рук приспустила халат с плеч, и тут же почувствовала, как Эммрих аккуратно убирает её волосы, откидывая их на спинку кресла. — Постарайся расслабиться и понаблюдать за ощущениями. Можешь закрыть глаза. Чуть прохладные пальцы дотронулись до открытой шеи, и кожа Рук покрылась мурашками. Лёгкие поглаживания плавно перетекли в бережный массаж головы, а затем и плеч. Некромант со знанием дела разминал мышцы, распуская один узел напряжения за другим; его мягкий халат согревал, источая аромат лаванды. Рук даже не заметила, как её веки опустились, а она сама провалилась в лёгкую дрёму. Почувствовав, как на спину снова легла мягкая ткань, а по лицу скользнула тень, она приоткрыла глаза. Эммрих, засучив рукава рубашки, сидел на корточках у её ног, через плечо у него было перекинуто полотенце. Отодвинув ванночку, он постелил его на пол и аккуратно вытащил из воды её ступни. Сразу укутал их и промокнул влагу. — О, Эммрих, я могла бы сама... — Нет-нет, расслабься и откинься на спинку. Я всё сделаю. Под полотенцем на плече Эммриха оказалась пара толстых шерстяных носков. Он по очереди натянул их на распаренные стопы. — Вот и всё. Можно возвращать тебя в постель. Рук хотела было встать, но он подхватил её со стула и понёс к двери. — Тебе... Разве не тяжело? — Окажи услугу — разреши мне сделать ещё кое-что для тебя. Если тебе, конечно, это нравится. Она кивнула, спрятав сонную улыбку за воротничком белоснежной рубашки, и обвила шею Эммриха руками. Он, перехватив поудобнее её ноги, тихо добавил: — Не опасайся за мой скелет — ему помогает магия. К тому же, идти совсем близко... Кто бы мог подумать, что мы займём соседние комнаты. Спустя пару минут Эммрих опустил Рук на диван напротив огромного аквариума, накинул на неё одеяло и присел с краю. Заговорил тихо, так, чтобы не нарушить хрупкое спокойствие. — Как ты себя чувствуешь? — Вот-вот усну... Спасибо, Эммрих. — Пустяки. Всем время от времени нужно избавляться от напряжения в теле, которое копится, когда страдает душа. — Могу я попросить тебя... О ещё одной мелочи? Рук с усилием приподнялась на локтях. — Слушаю, дорогая. Она замялась, не зная, как высказать едва зародившееся желание. Из-под тяжелеющих век она рассматривала ключицы, выглядывающие из-за впервые на её памяти расстёгнутого воротника рубашки, а также тонкие предплечья под небрежно засученными рукавами. — Может, тебе заварить ещё чаю? Или укрыть потеплее? Или, быть может, поцеловать в лоб на сон грядущий? — Да, — выдохнула Рук. — пожалуйста. Эммрих улыбнулся — тонко, деликатно — но в его глазах, до того шутливо искрящихся, загорелись тёплые блики. Наклонившись, он коснулся лба Рук чуть прохладными губами. — Могу я попросить ещё кое-что? — спросила она совсем тихо, пока он не отдалился. — Я весь внимание. — ответил он, ещё сильнее понизив голос. — Быть может, повторить? — Не совсем. Блики в глазах Эммриха дрогнули, когда он удивлённо перевёл взгляд на губы Рук. Он всё понял правильно. Потянувшись навстречу друг другу, они соприкоснулись губами. Это длилось буквально пару ударов сердца, однако по их истечении дыхание Рук оказалось безнадёжно сбито. — Спокойной ночи, Рук. — Добрых снов, Эммрих. ××× Несколько спокойных ночей спустя Рук сидела за столом в библиотеке и уже пятый раз перечитывала один и тот же абзац, не понимая ни слова. — Снова бессонница? Или эта ужасная книга не даёт тебе уснуть? Эммрих спустился неслышно и сел рядом, мягко накрыл ладонь промолчавшей Рук своей ладонью. — Могу чем-то помочь? — Я... Не знаю. Думала, ты спишь. — Какое-то время назад я спал. А потом интуиция привела меня сюда, к тебе. Я... чувствую возмущения Тени, когда кому-то рядом плохо. — Ох, извини... Не знала, что могу разбудить тебя своими тяжёлыми мыслями. Рук отложила книгу, с усилием помассировала переносицу. — Не извиняйся. — Тонкая улыбка Эммриха и тёплый блеск его глаз напомнил ей об их недавнем разговоре. — Я прекрасно понимаю, что сейчас твой сон похищают вещи куда серьёзнее, чем интересное чтиво. — А что ты читал, когда я приходила в прошлый раз?.. — Ах, это... Пустяки, ещё один «запрещённый том», который не имеет никакого отношения к опасной магии... Эммрих снова показался ей смущённым. — Скажем так, я... Изучаю способы... Лечения бессонницы. Рук улыбнулась, в который раз убедившись в том, что некромант совершенно не умеет лгать. Мимолётно переплела с ним пальцы. — Кстати, мне кажется, у меня есть ещё одна идея, как тебе помочь. Не против прогуляться? ××× — Не скрою, вести в Некрополь человека, страдающего бессонницей — странная идея. — Это мягко сказано, моя дорогая. Тем не менее, дальше будет только страннее. Эммрих провёл Рук по одной из укромных аллей Некропольских Садов. Она заканчивалась тупиком, окружённым кустами, и в центре этой небольшой площадки стоял открытый гроб. — Это упражнение — неотъемлемый шаг подготовки Дозора Скорби. Хоть ты, будучи Вороном, и так близко знакома со смертью, сегодня я покажу тебе другую её сторону. — Мне... Мне надо туда лечь?.. Рук не была суеверной, однако мысль о предстоящем действе заставила её содрогнуться. — О, моя дорогая, не бойся. В виде исключения я... Могу выйти из роли наставника и выполнить упражнение вместе с тобой. Обещание того, что они окажутся в этом гробу вместе, неожиданно принесло Рук облегчение. Нерешительно подойдя, она не сдержала улыбки — гроб был устлан мягким покрывалом, а в его изголовье лежала пышная подушка. — Прошу... Эммрих подал ей руку, и она перешагнула через деревянный бортик. Опустившись, легла немного с краю. Эммрих, шагнувший следом, осторожно лёг рядом; Рук, заметив его движение, уложила голову ему на плечо. Пространства для двоих оказалось слегка маловато, но ей было хорошо просто из-за того, что они были вместе. — Так... В этом суть упражнения? Смириться с мыслью, что всё закончится этим? — Верно. И почувствовать себя в безопасности в объятиях смерти. Эмммрих обхватил плечи Рук, но не стал раскрывать подробности. — Говорят, разговоры о смерти возбуждают... Рук никак не могла унять своё сердце — не после поцелуя, обнажённых предплечий и неожиданной близости в этом гробу. Ненавязчивый парфюм, лавандово-древесные нотки которого она уловила только вблизи, добавлял шарма заботливому некроманту. — Что ж, они определённо заставляют думать о том, что бы ты хотел успеть при жизни. Некоторые... инстинкты обостряются, чтобы индивидуум поторопился обзавестись потомством. — Хм... Я иногда думаю об этом. Но торопиться не стоит — особенно сейчас, когда весь мир медленно погружается в хаос. — Необычайно зрелые взгляды для такой молодой и привлекательной девушки. Эммрих заглянул ей в лицо, и она сделала вид, что рассматривает пышные соцветия над их головами. — Однако инстинкты, что толкают нас на продолжение рода, могут быть обусловлены потребностью в удовольствии или духовной близости. Что же ты имела в виду — гедонизм или жажду... Любить и быть любимой? Рук чуть было не поперхнулась воздухом. Лицо Эммриха было так близко, что седые пряди его неуложенной со сна причёски щекотали ей лоб. Она отчаянно пыталась выровнять сердцебиение, но сомневалась, что на таком расстоянии получится скрыть хоть что-нибудь. — Я... Думаю, что... Имела в виду и то, и другое. В равных пропорциях. — О! Замечательный пример союза духовного и телесного. — Эммрих проследил за её взглядом. — Такой же замечательный, как эти дикие розы, чьи мелкие бутоны подобно россыпи молочных звёзд украшают шипастые стебли. Единство противоположностей — страсть и чистота, хрупкость и сила, конечность и стремление расти и перерождаться... Теперь уже Рук повернулась к нему, не скрывая удивлённой улыбки. — Прекрасно сказано, Эммрих... Если бы я тебя не знала, я бы сказала, что ты пьян. Он встретил её взгляд, и мягкие отсветы его глаз заставили её поражённо вдохнуть. — Всё верно, Рук, я опьянён. — Сделав паузу, Эммрих коснулся её щеки. — Желанием, чувствами и... Тобой. В его голосе, всегда деликатном и приятном для уха, ещё никогда не звучало столько искренности и светлой печали. Вид его растрёпанных волос вместе со светом, разливавшимся по его лицу, смёл последние рубежи осторожности и приличия. Рук притянула его за расстёгнутый ворот, он с готовностью ответил на поцелуй. Магнетизм, излучаемый им, достиг максимума. Пальцы плохо слушались Рук, поэтому она оставила попытки расправиться с пуговицами и просто запустила пальцы Эммриху под рубашку. Он сделал ответный ход, развязав шнуровку на её пижаме, и тут же припал губами к её голой шее. Не желая сдавать позиции, Рук переместила пальцы на пояс Эммриха и ослабила его. Сжимая бёдра в предвкушении, она запустила руку под его бельё. — О, моя милая... — Эммрих оторвался от своего занятия и прижал её к себе. — Пожалуйста, продолжай. — Вот так?.. — Уточнила Рук, совершив несколько движений. — Да, вот так... Ты прекрасно справляешься, дорогая... Рук целовала его шею и ключицы, изнемогая от ожидания. И тут же почувствовала, как рука Эммриха проникла под пояс её штанов, а затем и туда, где сконцентрировался весь её тактильный голод. — Эммрих... — Главное не останавливайся, поддерживай ритм... Его пальцы немного помассировали чувствительную точку и проникли дальше. — Ты невероятна... — Эммрих... То ли сказался сильнейший со дня завершения обучения стресс, то ли затяжной недостаток прикосновений — Рук почти мгновенно достигла пика наслаждения. Пальцы Эммриха всё ещё были внутри неё, когда она неожиданно для себя расплакалась. — Что такое, почему ты... Всё в порядке? — Всё прекрасно... Просто слишком быстро. Эммрих осторожно освободил руку и смахнул влагу с её лица. — Переживать совершенно незачем, моя хорошая, такое бывает после длительного стресса. Скажи... Чего бы ты хотела теперь? Рук немного отдышалась, успокоившись. Её рука всё ещё оставалась под бельём Эммрика. — Если ты мог почувствовать мою печаль и страх через Тень, то чувствовал ли ты... О чём я думала перед сном? Всё-таки мы ночуем в соседних комнатах. — Да... — Напряжение в ладони Рук подтвердило слова Эммриха. — Я знал, что ты думаешь обо мне... И это иногда не давало мне уснуть. В порыве какого-то болезненного любопытства я отыскал книгу об... Искусстве ласки, но там не нашлось ничего нового для меня, и я просто думал о тебе, пока читал. Рук от удивления дышала через приоткрытый рот. Вдруг Эммрих свободной рукой дотронулся до её губ. — Признаться, я особенно часто думал об... Определенной главе этой книги. И сейчас, глядя на тебя, я борюсь с искушением... Но ты всегда можешь меня остановить. Большим пальцем обведя губы, Эммрих запустил его чуть дальше, дотронулся подушечкой до языка. Рук зажмурилась, чувствуя, как всё внутри снова сжимается от напряжения. — Хочешь ли ты... Сделать это... Для меня? Он прервал прикосновение, давая Рук время подумать над ответом. Открыв глаза, она освободила свою руку, встала на колени и наклонилась прямо к поясу присевшего в изголовье гроба Эммриха. Её длинные волосы тут же упали ему на живот, заслонив скудный свет. — Позволь мне помочь... Аккуратно собрав волосы с её плеч, Эммрих сжал их в кулаке. — Да, спасибо. Приспустив пояс его брюк, Рук почувствовала слабое натяжение в затылке. — Начни медленно, пожалуйста. Я... Хочу продлить этот момент. Она кивнула и плавно опустилась, прислушиваясь к своим ощущениям. — Да, да... Вот так. Не торопись, дорогая, у тебя превосходно получается... Эммрих направлял её, держа за волосы без малейшего давления. — Попробуй чуть дальше, если тебе комфортно... Да, моя хорошая, продолжай... У Рук задрожали колени. С такой поддержкой её желание доставить Эммриху удовольствие стремительно возрастало. Он был в ней целиком, когда его голова резко откинулась назад, а голос сделался хриплым. — О, милая... Мне безумно нравится то, что ты делаешь... Давай... Попробуем... Чуть быстрее... Рук безошибочно считала возросшее напряжение как сигнал к действию и ускорилась, украдкой наблюдая за реакцией Эммриха. Он был прекрасен в своём несовершенстве: взлохмаченный, в измятой рубашке, с покрасневшими следами её губ на открытой шее и тем затуманенным взглядом, который она тщетно пыталась представить в своих ночных фантазиях. Мышцы его ног напрягались, приподнимая таз сообразно её движениям. Он перехватил её волосы, обернув их вокруг запястья, и потянул чуть сильнее. Больше от неожиданности, чем от боли у Рук вырвался слабый стон. — Прости, милая... Ты сможешь, главное дыши... Я так... Хочу... Чтобы ты это сделала... Она послушалась и выровняла дыхание; Эммрих слегка ускорился и вдруг напрягся всем телом; она почувствовала на себе его опьяневший взгляд из-под полуопущенных век. — Пожалуйста... Моя хорошая... Не останавливайся... Рук не остановилась. — Мне так нравится смотреть на тебя, милая... Они снова встретились взглядами. Он — разгорячённый, румяный, в полурасстёгнулой рубашке с закатанными по локоть рукавами. Его чёрные зрачки, казалось, ловили каждое её движение. Он протянул ладонь и нежно погладил Рук костяшками пальцев. — Это было великолепно. Ты великолепна. Освободившись, Рук нырнула в его объятия. ××× Как и следовало ожидать, она уснула прямо на руках у Эммриха, в гробу среди садов Некрополя. Пробудилась же от чьих-то осторожных прикосновений. — Доброе утро, Рук. Эммрих, присевший на ближайшую скамейку и опустивший рядом поднос с двумя дымящимися чашками и тарелками, говорил чуть тише, чем обычно. — Доброе... — Надеюсь, ты выспалась. Я, по крайней мере, не чувствовал возмущений Тени этой ночью. Присев в «постели», Рук закуталась в невесть откуда взявшееся одеяло. — Я приготовил нам сытный завтрак и целебный отвар для... Восстановления. Рук, с ясностью вспомнившая прошедшую ночь, облизала покрасневшие губы. — И последнее, хоть и не менее важное... Запустив руку куда-то за скамейку, Эммрих достал вазу с огромным букетом. — Решил, что завтрак в постель должн быть не менее торжественным, чем ужин при свечах. В букете было несколько видов цветов, но особенно бросались в глаза небольшие кустовые розочки молочно-белого оттенка. — Красиво. В прошлый наш визит сюда ты рассказывал о значении каждого цветка... Напомнишь? — С радостью! Эммрих с воодушевлением повертел вазу, чтобы все бутоны были на виду. — Здесь колокольчики — символ скромности и искренности. Ты... Часто смущаешь меня своими словами и действиями, Рук. Гладиолусы — это символ твоей храбрости и мужества. Молочные розы — страсть и чистота, а гелиотроп — вечное пламя, и... Впрочем, достаточно лекций — пора завтракать. Уткнувшись в кружку с ароматным отваром, Рук улыбнулась своим мыслям. Она помнила, что ещё символизирует гелиотроп.