Tomorrow

Первоначальный шок прошёл, и теперь я могла дышать более-менее нормально, но мои мысли путались, пока я уводила Карлайла из оживлённой лаборатории. Я не решалась отвернуться от него, доверие, которое мы построили десять лет назад, теперь было подорвано. Я была настороже — хотя он был древним вампиром с превосходным самоконтролем, мои чувства всё ещё были обострены, пока я рассматривала его нечеловеческие черты. Боже, он был ещё прекраснее, чем я помнила. Когда я видела его в последний раз, я думала, что он старше, чем есть на самом деле, и воспринимала его как ровесника Чарли из-за его положения главы семьи. Но теперь я поняла, что его физический возраст близок к моему. Его бессмертная красота казалась какой-то другой, чем раньше, — на его плечах лежала тяжесть, и я могла поклясться, что видела тёмные тени под его глазами, когда он взглянул на меня. Я часто думала о нем за последние десять лет, думала обо всех них. Горе, должно быть, затронуло их всех, и я знала, что Карлайл видел в Эдварде сына. Я на мгновение перенеслась в ночь моего судьбоносного дня рождения, когда он рассказал мне о теории Эдварда о том, что у вампиров больше нет души. В то время казалось невозможным, что Карлайл может быть проклят, но с его опустошенным выражением лица и тяжелыми плечами он определенно выглядел соответствующим образом. Я толкнула дверь комнаты отдыха, которая, к счастью, была пуста. Когда мы оказались вне поля зрения двери, я отошла от него на несколько шагов. Его кожа блестела под флуоресцентными лампами, а золотистые волосы в их свете казались почти белыми. Его неземная красота резко контрастировала с уютным пространством, почти комично выделяясь на фоне обыденности. В углу тихо закипал кофейник, и на мгновение единственным звуком стало тиканье настенных часов. — Белла, — сказал он, и его низкий голос нарушил наше молчание. — Прости меня. Я открыла рот и закрыла его от удивления. — За что? — наконец спросила я. Он выглядел расстроенным. — Я не следил за тобой здесь. Я не собирался неожиданно появляться на твоём рабочем месте. Должно быть, это был шок. Я уставилась на него. Я не думала, что он следил за мной, — я была слишком удивлена, чтобы вообще о чём-то думать. — Я начал заниматься исследованиями после того, как, — сказал он и замолчал. — Ну, после смерти Эдварда. Я вздрогнула, удивившись его прямоте. Я уже отошла от смерти Эдварда, но его слова всё равно вызвали у меня укол печали. Он замолчал, казалось, не зная, что сказать. Я никогда не видела его таким, кроме как спокойным и уверенным. Кроме, как я догадалась, моего восемнадцатилетия. Я вспомнила выражение его глаз в ту ночь, выражение, которое я не смогла понять. — Понятно, — сказала я, качая головой. — Я не думала, что ты следишь за мной. Честно говоря, когда ты увидел меня, ты выглядел таким же удивлённым, как и я. Он кивнул. Он всё ещё был в нескольких шагах от меня и отступил на шаг, увидев мою настороженную позу. Он прислонился к стойке, и на мгновение этот жест сделал его странно похожим на человека. Он сложил руки перед собой. — Я был удивлён. Даже шокирован. Я много лет думал о том, чтобы найти тебя, но хотел, чтобы ты держалась от нас подальше. Я знаю, что ты немного общалась с Элис. — Да, — сказала я. — Это она рассказала мне, — теперь настала моя очередь сделать паузу, — Рассказала мне об Эдварде. Я не разговаривала с ней с тех пор, как они с Джаспером уехали во Францию. Карлайл кивнул, и я снова увидела невидимый груз на его плечах. — Да, семь лет назад. С тех пор она ни разу не возвращалась в Соединённые Штаты или в Италию, если уж на то пошло. Слишком много воспоминаний. — Ты, должно быть, скучаешь по ней. Мне жаль, что так вышло с твоей семьёй, — сказала я шёпотом. Элис также рассказала мне о том, что Эсме и Карлайл расстались, а Розали и Эммет тоже переехали. Она сказала, что никто из них не смог находиться рядом с тем местом, где они жили всей семьёй, или там, где умер Эдвард. — Спасибо, — сказал Карлайл уже тише. Он отвернулся от меня, невидящим взглядом уставившись в пол перед собой. Он не сдвинулся с места и стоял поодаль от меня. На его лице не было и намёка на голод, который я так часто видела у Эдварда, у Джаспера, даже у Элис и Розали иногда. Я вспомнила, что всегда чувствовала себя в безопасности рядом с Карлайлом. Я снова вспомнила, как он зашивал мне руку — он даже не поморщился от запаха и вида моей крови. Я сделала к нему осторожный шаг, заключив небольшое перемирие. Он посмотрел на меня. — Что ж, думаю, теперь мы коллеги, — сказала я, и меня поразило это странное заявление. Он слегка улыбнулся. — Думаю, да, — сказал он и выпрямился. — Похоже, у тебя всё хорошо. Калифорнийский университет в Беркли? — Да, — сказала я, кивая. — Я скучала по солнцу всё то время, что была в Форксе, поэтому решила, что Калифорния — идеальный вариант. Хотя в Беркли было ненамного лучше — ты знал, что в этом районе тоже часто бывает туман? — Да, — просто ответил он, глядя на меня. Его янтарные глаза были непроницаемы. — Я был там. Несколько лет в восьмидесятых. Я улыбнулась, и мы на мгновение замолчали. — Я рад, что ты смогла уехать, жить своей жизнью. Приятно знать, что у тебя всё хорошо, — сказал он. — Так и есть, Карлайл, — ответила я, и это было правдой. — Я надеюсь, что ты тоже там был. Я злилась много лет, злилась на Эдварда и на себя за то, что так слепо следовала за ним. Эдвард был вечно юным, постоянно пребывал в подростковой боли и тревоге, которые стали причиной его зацикленности — его одержимости — на мне. Я должна была лучше разбираться в людях, должна была больше бороться за свою смертную жизнь. В конце концов, мой гнев обратился на весь клан Калленов за то, что они не остановили Эдварда в его погоне за мной. Однако с годами я стала относиться к ним с глубокой жалостью. Я не могла себе представить, каким одиноким и болезненные было их бесконечное существование. Однако за всё это время в моём сердце почти не было злости на Карлайла. Может быть, мне следовало злиться на него — ведь именно он был отцом Эдварда, именно он поддерживал отношения в их клане. Но он всегда казался мне таким бесконечно… хорошим. Я видела это на его лице каждый раз, когда мы встречались, — сильное желание, чтобы все вокруг него были счастливы и здоровы. Он провёл сотни лет, мучая себя, сотни лет заботясь о других, пытаясь искупить свою бессмертную жизнь. Я знала от Эдварда, что за всё своё существование он никогда не причинял вреда людям. Теперь он устало кивнул. — Как я и сказал, Белла. Ты всегда была великодушной. С этими словами он оттолкнулся от стойки и вышел из комнаты. «Экскурсия окончена», — подумала я, наблюдая, как за ним закрывается дверь. Место, которое он покинул, внезапно показалось пустым, каким-то холодным без него. Я закрыла глаза и сделала небольшой выдох. Под закрытыми веками я видела только выражение боли и усталости на его лице.