Constellationes

Чен Сяоши не уходит.Он покорно ждёт, когда Лу Гуан соизволит покинуть царство Морфея.Точнее, спит, сидя на полу у изголовья кровати и сжимает пальцами белое, набитое пухом одеяло. Лу Гуан просыпается первым.Он протяжно зевает и приглажигает топорчащиеся в разные стороны волосы.Сяоши продолжает посапывать, уткнувшись вздёрнутым веснусчатым носом в тёплую мягкую постель. Гуан уже предполагал, что Чен Сяоши решит остаться на ночь, но не раздумывал о подобном исходе слишком уж много, дав изнеможённому телу долгожданный покой и отдых.Всё-таки в прошлой временной линии брюнет ушёл к себе, как только уложил Лу Гуан в кровать, без лишних инцидентов вернувшись в гостиную Гриффиндора, побеседовал с Цяо Лин и погрузился в самозабвенный сон.Ничего необычного или из ряда вон выходящего тем вечером не произошло. —Вставай, —трясёт за плечо Гуан, опуская ступни на холодное гладкое дерево. Сяоши что-то неразборчиво бурчит, жмурится и ворочается, будто пытается оттолкнуть того, кто посмел так нагло и безпричинно нарушить его драгоценный сладкий сон. Если быть откровенным, то Лу Гуана начинает заметно напрягать такая явная вовлечённость друга.Да, они всегда были достаточно близки.Да, они делились друг с другом своими самыми сокровенными переживаниями и тайнами.Да, они доверяли один одному.Да, они развеивали в пыль всех тех, кто покушался на жизнь или покой другого, однако в этой реальности, как кажется блондину, всё стало ещё глубже и родней. Иногда у Гуана создаётся впечатление, что он и Сяоши связаны какой-то незримой красной нитью, сплетающей их тела и души воедино. —Просыпайся, Чен Сяоши, —громче проговаривает когтевранец, случайно касаясь чужой тёмной чёлки. Брюнет распахивает глаза, нехотя отнимает голову от светлой, приятно пахнущей свежестью ткани.Лу Гуан сидит напротив, пока его лицо сохраняет, привычный для всех жителей школы магии, вид.Губы сжаты в тонкую плотную линию, спина ровная как струна, а движения–точные, методичные. Поразительные. В прошлой временной линии Сяоши не нависал над заходящим в приступе истерики Гуаном, в прошлой временной линии сводная сестра гриффиндорца не уличила блондина во лжи, в прошлой временной линии Лу Гуан не распалился в порыве то ли агрессии, то ли негодования и не произнёс того, что произносить не должен был.В прошлой временной линии Чен Сяоши просто заглянул к когтевранцу, чтобы ненавязчиво обсудить приближающийся проект по зельеварению, а не просидеть у чужой небольшой кровати до самого утра, заведомо зная о неправильности собственных действий. В прошлой временной линий всё было иначе. С другой стороны, именно Лу Гуан выбрал вернуться в Хогвартс, поэтому он попросту обязан отвечать за неуместые слова или поступки самостоятельно, не ссылаясь на обстоятельства и не оправдывая своё неумение держать язык за зубами лишь новым неизведанным потоком времени. Если здесь всё иначе, значит и Лу Гуану тоже пора меняться.Хочет он этого или нет. —Зачем вообще так рано вставать, —ноет Сяоши. —Это не рано, —раздаётся родной промозглый голос. —Ещё и одежда вся мятая, —осматривая себя, причитает брюнет. Гуан поднимается, слегка ёжится от холода и проходит к шкафу. Мебели в его комнате совсем немного: кровать, деревянный резной шкаф, тумбочка, где красуется пара-тройка длинных восковых свечей и тёмный полосатый ковёр у постели с обратной стороны. —Никто не заставлял тебя оставаться, —начинает он, роясь в вещах: рубашках, брюках, тёплых шерстяных свитерах, —так что не жалуйся. Когда когтевранец наконец-то находит удовлетворяющую его «скромный» вкус одежду, то одобрительно хмыкает.На большее его, увы, не хватает.Чен Сяоши же не перестаёт жаловаться, разминая затёкшие плечи, руки и ноги. Уже через несколько мгновений он приостанавливает свою утреннюю зарядку, находя глазами неподалёку стоящего друга, что держит в тонких бледных кистях коричневые прямые брюки, голубую рубашку и бежевый вязаный кардиган, рассматривая их. —Может, —как-то смущённо, для вечно уверенного в себе Лу Гуана, проговаривает блондин, —развернёшься? Мне переодеться нужно. Сяоши хлопает ресницами, а после, как и велел Гуан, отворачивается, начиная активно жестикулировать: —Да, —он нервничает, —да-да. Звук шороха ткани разносится по помещении, пока когтевранец стягиват сначала мятую нижнюю одежду, меняя на новую–опрятную и чистую, затем–верхнюю.Ченом Сяоши в свою очередь движет какое-то странное глупое желание: обернуться и посмотреть.Только вот зачем? Брюнет и сам не знает.Поверьте, Сяоши не слабохарактерный и уж точно не бесхребетный волшебник, однако он попросту не может–не может не поддаться соблазну, поэтому наклоняет голову вправо, натыкаясь взглядом на чужую молочную спину, изгибы мышц, выпирающие лопатки, морозные растрёпанные волосы…Мерлин, это же некультурно и совершенно неуместо! Лу Гуан ведь парень. —Пошли, —закончив чеканит Гуан, —тебе бы ещё к себе заскочить. Чен Сяоши, что глубоко погрузился в собственные мысли, не сразу замечает нарисовавшегося рядом Лу Гуана, но быстро приходит в себя, отгоняя навождение и согласно кивая в ответ. Они тихо открывают дверь, осматриваются и одновременно вздыхают: кто-то с явным искрящимся раздражением, кто-то–с неподдельным блеском в глазах и улыбкой на пол лица. Внизу, на прямоугольном стёганом диване, расположилась Айви Коллинз, что-то обсуждая с Эбигеил Макконнел–своей лучшей подругой. —Извинись, —стараясь звучать тихо шипит Сяоши, —сама Вселенная тебе об этом твердит! Внутри Лу Гуана происходит настоящая кровавая битва.Конечно, он должен попросить прощения перед невинной, проявившей толику заботы девушкой, однако даётся блондину подобное решение с таким трудом, что вообразить сие действие, без слёз горечи, практически невозможно.Ужас да стыд. —Не хочу, —сухо отвечает он, всё-таки надеясь на снисходительность товарища. —Давай, —повторяет Чен Сяоши. —Зачем? —парирует Гуан. —Нужно! —не выдерживая вопит брюнет. Эбигеил замолкает и поднимает голову, устремляя свой острый изучающий взгляд на двух, пререкающихся с самого утра, парней.Айви следует её примеру и кротко улыбается уголками нежно-розовых губ.Макконел, похоже, чужого интереса или радости не разделяет, раз испепеляет юных магов ядовитыми ярко-зелёными зеницами с максимально мрачным выражением лица. —Всё хорошо? —интересуется Коллинз, вставая с дивана. Её прямые русые волосы струятся по плечам, а руки мнут край длинной коричневой юбки с пышными рюшами по кайме.Эбигеил продолжает сидеть на месте, постукивая пальцами по книге, не так давно найденной на полке библиотеки Когтеврана. —Чен Сяоши, —начинает Макконнел, уже предвкушая сладость победы в их с Сяоши маленьком незапланированном споре, —что ты здесь делаешь? Разве ты не должен был уйти до отбоя? Сонный Уильям, что спускается по лестнице с противоположной стороны, неразборчиво мычит: —Вот именно. Айви в свою очередь как будто не замечает подругу и послушно ждёт, когда Лу Гуан начнёт говорить. —Всё в порядке, —сдаётся когтевранец, ровняясь с одногрупницами, —Айви, извини, что не ответил тебе вчера–голова болела. Лу Гуан говорит твёрдо и уверенно, с ноткой холодной стали.Говорит так, как любит.Гриффиндорец же играет в гляделки с Эбигеил, пытаясь найти подходящий ответ на недавно выпархнувший из её уст вопрос.Главное, чтобы эта гадюка никому ничего не доложила–Чену Сяоши по горло хватило и того, что произошло на уроке астрономии. —Не переживай! —протестует Коллинз, —я рада, что тебе уже лучше! Сяоши уже хочет отразить резкую атаку Макконнел, находя, как ему чудится, нужные слова, как Лу Гуан опережает его, перенимая инициативу на себя: —Я потерял сознание, а Чен Сяоши следил за мной, чтобы ничего не случилось. Айви изумлённо прикрывает рот рукой, поглядывая на брюнета, и оттого слегка краснет.Её ладони не перестают дёргать подол юбки.Ученики суетятся, огибают группу из четырёх подростков, стекаются ко входу в гостиную, выходя наружу и направляясь к Большому залу на завтрак. —А лазарет тут зачем? —не хочет сдаваться на полпути зеленоглазая волшебница. —Не стоит быть такой язвой, —отзывается Коллинз, опуская хрупкую девичью кисть на плечо Эбигеил, обтянутое чёрной велюровой тканью, —Сяоши, —она вновь переключается на гриффиндорца, —ты отличный друг, если просидел у постели Лу Гуана целую ночь. Щёки Чена Сяоши заливаются краской, а брови–взлетают вверх, придавая его привычно развязному образу ещё большей комичности и эмоциональности.Гуан признаёт–он восхищается тем, насколько ярко живо и пёстро молодой колдун выражает все свои эмоции да чувства: когда его радужки сияют звёздами или наоборот–извергают штормовые молнии, когда пальцы мелко дрожат, а линия тонких губ искривляется то ли от приступапа счастья, то ли от переполняющей сердце злости и всепоглащающей печали. —Спасибо, —мечется гриффиндорец, —но не стоит! Лу Гуан и Эбигеил Макконнел скрещиют руки на груди, обречённо выпуская горячий воздух из напряжённых лёгких.Тёмные вьющиеся волосы Эбигеил пронизывают утренние тёплые лучи солнца, освещаяя веснусчатое угловатое лицо, нос с небольшой горбинкой и серебристую брошь у самого воротника её тёмного изысканного платья.В одно мгновение вся гостиная, предназначенная для проживания в ней когтевранецев, вдруг расцветает оживая. —Может, —проговаривает Макконел, —нам стоит пойти в Большой зал? —Хоть где-то я полностью согласен с тобой, —проговаривает Гуан, взирая на развернувшуюся перед ним сцену, обычно присущую каким-то глупым подростковым романам о первой любви. Ему, как и самой Эбигеил, хочется поскорее закончить этот странный смущающий диалог, отправиться на завтрак, найдя там Лесли, Роба и Цяо Лин, чтобы хоть немного, но отвлечься от назойливых угнетающих мыслей о скачках во времени.Конечно, если Лин вдруг не начнёт допрашивать когтевранца о вчерашней выходке в кабинете Элизы Ревати.Сяоши и Айви в свою очередь продолжают мяться друг подле друга. —Пожалуй, —запинается Чен Сяоши, в последний раз оглядываясь на рядом стоящую Коллинз, —только мне сперва к себе зайти нужно.Увидимся перед занятиями, ребят. Айви щурит свои заострённые усталые глаза. —Конечно, —она улыбается, поднимает руку и несколько раз взмахивает ей в воздухе–в знак прощания, —увидимся. Брюнет сжимает плечо Гуана, улыбается краями губ и скрывается за асфальтного цвета дверью–выхода из владений Когтеврана.Оказываясь снаружи, быстро находит лестницу, ведущую в башню самого отважного из существующих факультетов–Гриффиндора.В башню, уступающую по высоте только той, что предназначена для изучения в ней астрономии.Юный колдун бежит вверх, переступая через несколько ступенек разом.Небрежно собранный хвост уже давно растрепался, а мантия– привычно съехала с крепкого плеча.Содержимое сумки перемешалось разбрасываясь.Голова забилась переживаниями по поводу вчерашнего обморока Лу Гуана, заставляя предшествующие слова блондина о подножке миссис Джексон расплываться, ускользая от пытливого ума Чена Сяоши.Сердце не перестаёт бешено колотиться, разгоняяя кровь по телу. Гриффиндорец залетает в собственную комнату, практически сбивая Цяо Лин с ног, и начинает рыться в сундуке, пытаясь найти чистую опрятную одежду для нового учебного дня.Берёт, осматривает, бросает.Берёт, осматривает и бросает обратно.Несколько раз проделывая подобную махинацию Сяоши наконец-то отыскивает подходящую светлую рубашку и прямые строгие брюки со стрелкой посередине.Идеально. Чен Сяоши спешно натягивает рубашку, пыхтит над мелкими, вечно уклоняющимися от натренерованных пальцев пуговицами, мастерски завязывает галстук и пытается окончательно не запутаться в брюках.Когда он всё-таки заканчивает свой небольшой марафон, то снова оказывается в полупустой красно-золотой гостиной, стараясь выровнять сбившееся дыхание. **** Гуан сидит за длинным прямоугольным столом–ковыряется вилкой в посыпанной сахарной пудрой овсянке и поджаристых кусках бекона, перемешивая всё содержимое бронзовой тарелки воедино.Глаза то и дело скачут с основного блюда на кубок с ароматным травяным чаем внутри.Айви Коллинз, что решила составить компанию молодому волшебнику-вундеркинду, методично прокалывает румяное мясо вилкой, после чего использует острый металлический нож–отрезает, рассматривает, кладёт в рот и тщательно пережёвывает. Покончив с завтраком Коллинз протирает губы мягкой тканевой салфеткой и устремляет собственный взгляд в сторону Лу Гуана.Хмыкает. —Я всё хотела сказать, —проговаривает когтевранка. Она начинает нерво накручивать локон длинных русых волос на палец. —Что случилось? —озадаченно произносит блондин. Ему ведь не хватало подозрений Цяо Лин и Чена Сяоши, не так ли? —О тебе расспрашивал Феликс, —Айви встаёт из-за стола. А Лу Гуан хочет закатить свои серые, мерцающие сапфирами глаза или ещё лучше–взвыть.Зачем он понадобился Феликсу именно в этой временной линии, а? —Зачем? —интересуется блондин, внимая голосу в голове, и покидает скамейку, ровняясь с Коллинз. Айви разглаживает, а после–отряхивает коричневую струящуюся юбку.Тем временем душу Гуана наполняет тягучий, сковывающий глотку стальными цепями страх.Он до боли боится–боится, что события восмилетней давности возродятся, восстанут из пепла и заберут у блондина самое ценное в его объятой горечью и страданиями жизни–его друзей. —Не знаю, Лу Гуан, —её брови опускаются, —но я давно не видела его таким, —когтевранка замолкает, —перепуганным. Гуан вскидывает бровь. —Перепуганным? —он пытается сохранять спокойствие, —я что, такой страшный? Коллинз пожимает плечами. —Возможно, —волшебница задумывается на мгновение, после находит глазами Эбигеил Макконнел, коротко улыбаясь подруге, и вновь обращается к Лу Гуану, —пожоже, он и правда тебя боится. Лицо блондина дёргается, принимая какое-то странно‐тревожное выражение.Коллинз же продолжает стоять на месте, сканируя Гуана своими ярко-голубыми острыми глазами, прощупывая почву под ногами. На первый взгляд Айви казалась слегка наивной, а для некоторых жителей Хогвартса даже глуповатой девушкой, однако, если быть откровенным, то эта юная леди могла дать фору любому, кто хотел задеть её ум или магические способности, заставляя ярых смельчаков ёжиться от липкого, пробирающегося до самых костей страха. Вот и сейчас Лу Гуан стоит по стойке смирно, пытаясь не выдавать своей скручивающейся неприятным узлом в области шеи паники. —Спасибо, —флегматично отзывается блондин, —я поговорю с ним. Коллинз мягко улыбается ему, после чего разворачивается и уходит, оставляя после себя лишь шлейф своих сладких древесно-цветочных духов. —Чего кислый такой, каменная ты глыба? —слышится за спиной. Роб нахально закидывает руку на плечо Гуана, игнорируя тот факт, что сам Лу Гуан подобного обращения с собственным личным пространством не терпит абсолютно. Чен Сяоши–исключение. Снова этот Сяоши застрял у него в голове и сколько не пытайся избавиться от пульсирующих в висках мыслей о вездесущем друге–всё равно ничего дельного не выходит. —Отойди от него! —тут же подключается к диалогу Лесли, с заботой заглядывая в безжизненные зеницы Гуана. —С чего бы? —язвит Джейсон, однако руку всё-таки убирает, —он же не стеклянный. Блондин вздыхает, благодарно кивая Николсон. —Мне кажется, —из воздуха материализуется Цяо Лин, выгибая бровь, —что всё-таки стеклянный. Когтевранец решает обратить своё внимание на сводную сестру Чена Сяоши: идеальная укладка, короткая чёрная юбка, привычная белая рубашка без единой складки и до блеска начищенные бордовые туфли. Фух, пожоже, Лин забыла или, по крайней мере, отложила на дальнюю полку переживания по поводу нахождения Лу Гуан в Хогвартсе–отлично.Хоть одна хорошая новость за эту треклятую неделю. Наконец-то появляется Сяоши. —Всё хорошо? —он прикладывает горячую шероховатую ладонь ко лбу товарища. Блондин вздрагивает, однако быстро успокаивается, плавясь от чужих мягких прикосновений.Прикосновений дорогого сердцу Чена Сяоши. —Да, —шепчет когтевранец, понимая, что начинает краснеть. Его щёки заливает невинный пунцовый румянец.Почему это вообще происходит? —Я рад, Гуан-Гуан, что с тобой всё в порядке. От Роба Джейсона подобная реакция тела Лу Гуана, конечно, не скрывается, поэтому он загадочно присвистывает, после чего получает пинок в живот от разъярённой Лесли. —Пошлите, —вздыхает Лин, —а то на уроки опоздаем.